Песнь Света и Тьмы

      Покинув гавань, Сяо пешком направился в «Ваншу», не желая больше прибегать к силе, что пожирала его душу. Вина по-прежнему давила на него, но он понимал, что сделал всё, что было в силах. Если Люмин не способна простить именно его, значит, так тому и быть. Это её выбор, и он это понимал.       Встречный прохладный ветер усилился, принося с севера серые мрачные облака. Воздух наполнился влагой. Скоро должен был начаться холодный дождь, но он не пугал Сяо. Наоборот, Охотник на демонов ждал, когда посторонняя сила остудит его мысли, принеся хоть какое-то облегчение.       Ледяной дождь настиг одинокого Яксу уже ночью. Одежда его промокла, спуская тонкие ручейки к шлёпающим по грязи ногам. Идти по дороге было скользко, и Сяо сошёл с тропы. Он строгим взглядом осматривал территорию, прислушиваясь к внутренним чувствам. Поражённых поблизости не было. Спрятанные под скалами лагеря хиличурлов опустели. Кочевой народ скрылся в шатрах, лишь сторожевые не сходили со своего поста. Сидевшие у потухшего костра два хиличурла в компании метачурла о чём-то разговаривали, покачивая головами и размахивая тяжёлыми и сильными руками. Сяо вдруг задумался, о чём может говорить этот примитивный народ. Что движет их существами, к чему они стремятся? Неужели они настолько жестоки, что им чужды человеческие чувства, или же им просто хочется отгородиться от чужой агрессии. Сяо напряжённо прищурился, когда спрятанный за маской взгляд метачурла устремился к нему. Чёрная рука существа сжала рукоять секиры, но в бой он не рвался. Сяо не хотелось вызывать их раздражение, оттого вернулся к дороге.       По пути в «Ваншу» ему встретился отряд Миллелитов, патрулирующих территорию, и Сяо доложил о местоположении лагеря. Воины редко намеренно вступали в бой с хиличурлами, если те не представляли угрозы и разворачивали лагеря вдали от центральных дорог и поселений. Но этот народ никогда не оставался без внимания Миллелитов.       Сяо вернулся в гостиницу весь продрогший и промокший до ниточки. Монеточка, что крутилась вокруг стойки с Верр Голдет, кинулась облизывать его и приветственно лаять. Удивительное создание, думал Сяо, почёсывая её за ухом. Провонявшись псиной, он вернулся в комнату и закрыл дверь. Ноги от долгой ходьбы стягивало от усталости, а веки так и захлопывались. Скинув грязную одежду, Сяо обтёрся полотенцем, согрев кожу, и рухнул на кровать. Телесная и духовная усталость не позволила ему мучиться с бессонницей, погрузив в расслабляющий сон.       Проснулся Сяо ближе к вечеру. В его планы входила привычная тренировка, которая не позволяла его мышцам забыть, как стоит держать удар. Протерев ещё сонные глаза, он оделся и вышел на улицу. Дождь к этому моменту уже прекратился, но земля и доски не успели просохнуть. Сяо не учёл это и поскользнулся на половицах, чуть не повалившись назад.       Взяв мокрую жердь, Якса засучил рукава и приступил к тренировке. Он оттачивал удары, укреплял ноги и руки, оставаясь внешне холодным и непоколебимым. Лишь внутри волнующе колотилось сердце. Сяо старался ни о чём не думать, сосредоточившись на тренировке.       Когда солнце село, Адепт убрал остатки разломанной палки и вышел за пределы гостиницы. Ему хотелось перед ужином хорошенько себя измотать, оттого решил пробежаться вдоль озера. Возле него пахло свежестью и влагой, проясняя ещё какой-то дремлющий разум.       Постепенно на Тростниковые острова опустились сумерки, и Сяо вернулся в гостиницу. Пустой живот требовал еды, и он, поддавшись, сразу отправился в трапезную. Народу было много, и Адепт не сразу нашёл для себя место. Пока он поедал любимый миндальный тофу, к нему несколько раз подсаживались постояльцы, предлагая выпить то за удачную сделку, то за рождение ребенка, но Сяо решительно отказывался. Вновь предаваться жалости к себе юноша не собирался. Ему по-прежнему не хватало присутствия Люмин, её солнечных глаз и нежного голоса, но ничего с этим поделать уже не мог. Пора было возвращаться в свою привычную жизнь, которая наполняла его существо ещё до прихода Путешественницы.       Закончив с ужином, Сяо вернулся в комнату и взялся за высушенные травы. Перетирая листья, он думал, как бы усилить их свойство или, быть может, поискать новые. Поражённые в последнее время словно выработали устойчивость к мяте, почти не слабея от неё. Этот способ работал много сотен лет, но и его следовало сменить. Отложив ступку, Сяо поднялся и, задумчиво прикусывая внутреннюю сторону щеки, взял книгу по ботанике, которой иногда пользовался в профилактических целях. Якса надеялся отыскать что-то схожее по свойствам с мятой, но не успел он и десяти страниц просмотреть, как в дверь раздался стук.       Вложив в книгу листок, Сяо поднялся с кровати и, прежде чем призыв повторился, открыл дверь. Тело обдало жаром, а сердце буйно ударилось в грудь, когда он встретился с глазами Люмин. Девушка явно только пришла, не успев переодеть местами испачканное грязью платье и ботинки. Столкнувшись с расширенными глазами Сяо, она опустила взгляд.       — Я могу войти?       Ошарашенный её неожиданным приходом юноша кивнул и отступил назад. Когда девушка неуверенно прошла внутрь, перебирая пальчиками браслет на запястье, Сяо закрыл дверь и заметил, как вновь дрогнули его ладони. Выпустив бесшумный выдох, он обернулся.       В комнате стояла удушливая тишина. Люмин, сложив руки в замок, медленно прошлась по скрипучему полу и бросила взгляд на книгу.       — Тут ничего не изменилось, — произнесла она дрогнувшим голосом и ущипнула себя за тыльную сторону ладони.       Сяо не знал, что всё это значит. Он совершенно не понимал её поведения. Не в силах сдвинуться с места, юноша провёл ладонью по предплечью, стараясь смирить душевное волнение.       — Что-то случилось? — сглотнув, неуверенно вопросил Адепт.       Девушка ничего не ответила, оставаясь неподвижной. Он видел, как глубоко она дышит, как вздрагивают её худенькие плечи, а ноги неловко переминались на месте.       — Я… Ты так быстро ушёл, — обернувшись, выдохнула Люмин. Её губы дрожали, а глаза блестели от слёз, отражая свет настольного фонаря. — Мне тяжело. Мне тяжело об этом говорить. Всё произошло так быстро. Я… Я испугалась, — она мотнула головой, словно стараясь стряхнуть слёзы. Сяо смотрел на неё, чувствуя, как начинает задыхаться, оттого всё глубже вдыхал прохладный воздух. — Сяо, я испугалась. Мне показалось, что ты хочешь того же, что и другие. Но я не предмет, не бездушное существо, которым хотят воспользоваться и выбросить. Мне было страшно. Я уже отвергнута самым близким человеком. Не хочу, чтобы это повторилось вновь.       — Ты сказала про других, — выйдя из оцепенения, Сяо прошёл вперёд и встал у дверей на балкон. — Кто-то уже пытался…       — Да, — опередила она его вопрос и опустила голову. — Пытались. Они хотели воспользоваться моим положением. Некоторые думают, что им позволено брать всё, что только захотят. Я доверяла раньше каждому, теперь стараюсь не допускать этой ошибки. Люди полны злобы, жестокости. Не все, конечно, но таких много. Я в тебе была уверена, могла довериться. Я знала, что ты не обидишь меня.       — Мне очень жаль, что подорвал твоё доверие.       — Я знаю, — неожиданно прошептала Люмин и, качнувшись на месте, присела на кровать. Вытерев бежавшие по щекам слёзы, она вздрогнула и глянула на него. — Ты говорил, что не способен что-то чувствовать к другому человеку. Значит, решила я, ты тоже задумал воспользоваться моментом. Я много размышляла о произошедшем. Мне хочется знать, зачем ты поцеловал меня?       Тело Сяо обдало обжигающим жаром. Он провёл спрятанной в перчатку ладонью по затылку и отвернулся. Всё внутри дрожало, ему очень хотелось сказать правду, но чего-то опасался.       — Я думала, что своей обидой смогу заглушить в себе то, что тщательно скрывала, — продолжила Люмин. Голос её дрожал, как бамбук на ветру. — Но увидев тебя снова… Я не в силах держать свою обиду. Не хочу лгать, ведь я пришла объясниться, чтоб ты понял меня. Может быть, мне стоило сразу поговорить с тобой, но я испугалась того, что испытываю. Надеялась, что моё сердце всё забудет, что всё пройдёт, но ошиблась. Я больше так не могу, — она осеклась, когда Сяо обернулся, уставив на неё испытывающий взор. — Поцелуй мне был не противен, ведь я… — надрывный вздох вырвался из плена груди. — Я полюбила тебя, зная, что ты не сможешь ответить мне взаимностью. Это мучило и разрушало меня изнутри. Поэтому не смогла сразу поговорить с тобой. Получить удар от близкого человека мне хотелось меньше всего.       Сяо глубоко вздохнул. По телу пробежалось приятное покалывающее чувство, как маленький разряд молнии. Внутри всё трепетало, а лицо расплывалось от улыбки.       — Ты полюбила меня? — переспросил он, надеясь, что не ослышался.       Увидев, что юноша улыбается, Люмин опустила взгляд и покраснела.       — Разве я стала бы лгать?       — И это не сон? — Сяо усомнился в реальности происходящего и ущипнул себя за руку. Нет, он не спал. — Я тоже солгал. Солгал тебе, Люмин! Не удержался не потому, что хотел воспользоваться тобой или что-то подобное. Я не удержался, потому что тоже испытываю к тебе что-то очень сильное. Не знаю, это ли называется любовью, или мои чувства имеют иное определение. Я этого не знаю, но ты мне очень дорога. Ничего подобного я раньше не испытывал ни к кому и никогда. Солгал, потому что раньше не влюблялся. Прости, я не умею ясно выражать свои мысли.       Люмин смотрела на него расширенными и блестевшими глазами. Они больше не плакали, не наливались отвращением, а искренне улыбались. Поднявшись с кровати, она прикоснулась к оберегу и вздрогнула.       — Значит, ты не знаешь, можешь ли любить?       — Теперь знаю, — опустив взгляд, отозвался Сяо. Щёки его пылали так же ярко, как и у Люмин. И объяснения подобному сам не мог найти.       Всё внутри юноши содрогнулось, когда девушка обхватила его двумя руками и прижалась к груди. Он боялся прикоснуться к ней вновь, боялся, что она вот-вот развернётся и исчезнет. Осторожно, словно к лепесткам лилии, Сяо дотронулся до неё кончиками пальцев и улыбнулся, когда она сильнее прижалась к нему.       — Мне сейчас так хорошо. Я так рада, что смогла наконец поделиться тем, что мучило меня долгие месяцы.       Сяо опустил голову и уткнулся ей в плечо, неуверенно обхватив руками дрожащую от глубокого дыхания спину. Он ощущал её приятный запах, напоминающий какой-то неизвестный ему цветок, тепло, согревающее душу. Сяо не верил, что всё это по-настоящему, что она, великая Путешественница, полюбила его тёмную сущность. Он не верил, но наслаждался этим моментом, не желая её отпускать.       — У тебя так громко бьётся сердце, — подняв голову, улыбнулась Люмин и притронулась к густым волосам. — Я мечтала его услышать.       Оторвав лицо от её плеча, Сяо ещё шире улыбнулся и, едва касаясь, вытер тыльной стороной ладони слёзную дорожку.       — Я не хочу, чтобы ты плакала.       — Получается, даже хорошо, что ты тогда осмелился, — покраснев ещё пуще, Люмин оторвалась от его груди, выйдя из объятий. — Это дало нам обоим толчок к тому, чтобы перед друг другом объясниться.       Сяо неловко провёл рукой по задней стороне мокрой шеи и чуть заметно кивнул. Он не совсем был с этим согласен. Было бы лучше сразу поговорить и не мучить себя долгими месяцами разлуки, но тогда Сяо тоже не осмелился признаться в том, что чувствует. Всё сложилось не очень удачно, но он был рад, что всё закончилось именно так.       — Мне нужно идти, — сияя от довольства, Люмин взяла Сяо за ладонь и с какой-то полуулыбкой начала переминать её. — Паймон будет злиться, что всё ещё не поужинала. Она и так злилась, что мы покинули праздничный ужин раньше его окончания. Прости меня, Сяо, за мои опасения. Я очень виновата, что не решилась сразу всё рассказать.       — Всё в порядке. Я понимаю. Ведь сам ничего не сказал. Мне стоило для начала объясниться, а не пугать тебя своими действиями. Но я и сам не ожидал, что так получится. Это что-то… Уже не важно, — Сяо осторожно прикоснулся к её ладони, сквозь перчатку ощущая тепло. — Мне можно сейчас пойти с тобой?       Люмин без промедления согласилась. Они вместе вышли и забрали Паймон из комнаты, которую только что сняли. Девочка была озлобленна и на Сяо, за то что он ушёл с ужина не попрощавшись, и на Люмин, что так долго не приходила и держала её голодом.       — Вот ещё бы пару минут, и ты нашла бы Паймон без сознания. У меня уже живот сводит. И зачем нужна была эта спешка? Сяо всё равно тут. Можно было поужинать и потом уже довольными навестить его.       — Похоже, она посадила тебя на диету? — улыбнулся Сяо.       — Да, — Паймон топнула ногой в воздухе и положила руки на бока. Её строгий взгляд не сползал с подруги. — Ты бы знал, как она торопила меня. Постоянно подгоняла, словно за нами гнались тысячи хиличурлов. Паймон даже кушала на ходу. Ещё и этот дождь дурацкий.       — Хватит ворчать, — посмеялась Люмин и подошла к свободному столику. — Сейчас ты покушаешь и станешь чуточку добрее.       Сложив руки на груди и надув губу, Паймон забралась на стул и прижалась к стене. Сяо, как обычно, сел напротив неё. Есть ему не хотелось, желудок по-прежнему был полон, но просто составить им компанию пожелал.       — Что вы узнали в Сумеру? — спросил он у Паймон, пока Люмин ходила за едой.       Девочка не стала вдаваться в большие подробности, пребывая в лёгком раздражении, но основные моменты поведала. Сяо слушал молча, иногда хмурясь. Им опять не удалось обойти неприятности, оказавшись в самом центре событий.       — Где бы я не оказалась, везде происходят какие-то раздоры, — добавила Люмин, расставляя тарелки с подогретой едой. — Мне очень не хочется во всё это ввязываться, но зачастую у нас нет выбора.       — Если есть силы, чтобы помочь, то стоит их применить, — положив руку на подбородок, задумчиво заметил Сяо. — Хотя порой вы очень рискуете. Не всегда взвешиваете последствия.       — Если долго думать, то можно упустить шанс, и уже никакие усилия не помогут, — прожевав лапшу, проговорила Люмин и тут же продолжила трапезу.       Подружки так жадно уплетали ужин, что Сяо больше не смел прерывать их. Он молча наблюдал за постояльцами, постукивая пальцами по столу. Напряжение покинуло его, и впервые за полгода Сяо почувствовал облегчение. Ничто не тяготило душу, Люмин, по которой так скучал, была рядом. Юноша украдкой поглядывал на неё, чувствуя приятное волнение внутри. Ему трудно было поверить, что всё взаправду. Вроде бы все желания каким-то волшебным образом сбылись, но Сяо казалось, что это просто невозможно.       — Что-то не так? — поймав на себе пристальный и задумчивый взгляд Сяо, спросила Люмин.       Щёки девушки красиво румянились, а во взгляде сияли звёзды. Губы юноши дрогнули в улыбке.       — Нет. Всё хорошо. Просто я подумал… Когда вы уходите в Фонтейн?       — Люмин хотела отдохнуть, — отозвалась Паймон и, откинувшись на спинку стула, протёрла надувшийся живот. — Наверное, побудем тут.       — Мне хотелось бы побывать на водопадах на севере горы Аоцан. Мы хотели до туда как-то дойти, но всё некогда было.       — Да, там хорошо, — кивнул Сяо.       То место было в какой-то мере памятным для Яксы. Когда-то он туда ходил с Индариас и Меногиасом. Скалы там не очень высокие, а вода небесно-голубая. Они научили его смело отрываться от выступов и, ощущая давление во всём теле, лететь навстречу светлым и тёплым объятьям. Эти воспоминания по-прежнему грели его душу.       Когда с ужином было покончено, друзья покинули трапезную. Сяо проводил Путешественницу и её компаньонку до двери. Они обе выглядели уставшими и измотанными.       — Спокойной ночи, — скромно улыбнувшись, повторила за Паймон Люмин.       — Доброй ночи, — отозвался Сяо.       Помявшись немного на месте, девушка закрыла дверь. С лица юноши не сходила улыбка. Просыпаясь сегодняшним днём, он и представить не мог, что всё так закончится.       Спать ложиться не было смысла. Сяо знал, что не уснёт, оттого решил взяться за прежнее дело. Не успел он совершить и пары шагов от двери, как она вновь распахнулась. Люмин уже босая выбежала из комнаты и подбежала к нему. Колючая волна чувств пронеслась по телу Сяо, когда она коснулась губами его чуть покрасневшей щеки.       — До завтра, — стараясь скрыть своё смущение, девушка опустила взгляд и вновь скрылась в комнате.       Описать чувства, что наливали сердце и душу, Сяо совершенно не мог. Они приносили ему покой, жажду к жизни, желание быть нужным. Шагая в комнату, он ощущал, как горит его щека, как по телу разливается тепло. Теперь ему не хотелось закрываться от чувств, не хотелось отвергать их. Всё, чего он желал, так это довериться им и жить так, как повелела судьба, пока ещё это возможно.