Семья

Мартин потянулся открывая глаза. Выходной день обещал быть веселым, особенно с новым питомцем. Кстати о нем. Мальчик тут же вскочил, глядя на свои ноги, ведь именно на них лежал пес Эдвард. Бульдог которого Освальд однажды просто привел домой. Мартин был рад питомцу, а вот Эд упрекал Пиргвина за то что тот притащил пса, а потом и вовсе дал ему имя своего возлюбленного. Но, в итоге все улеглось, ровно как и с Мартином. Мартин погладил собаку, улыбаясь. Из всех мест в таком большом особняке он выбрал кровать мальчика. Залезая пальцами под ошейник, Мартин почесал собаку и там. Эд шел к Освальду с чем-то важным. По крайней мере оно было таковым, пока он не застыл у двери, услышав то, что не предназначалось для его ушей. —Я делаю все, а Эду будто плевать! Я чешу его за ушком, говорю ласковые слова, обнимаю, но он игнорирует меня! Складывается ощущение, что он совершенно меня не любит... — жаловался кому-то Освальд, печально вздыхая. Эд замер на месте, дрожь пронеслась по ногам, затем примкнула к рукам и он широким шагом пошел в другую сторону, забыв обо всех делах и поручениях. Заперевшись в уборной, Эд тяжело простонал, опускаясь на пол, закрывая лицо руками. —Что я наделал?! Он... Он думает, что я его не люблю! — обессиленно простонал Эд, — Может, не стоило так давить на него из-за собаки? Я был слишком строг? Но я ведь говорил логичные вещи, зачем нам собака?! А теперь он злиться, думает, что я совсем ничего к нему не чувствую, что мне делать?! —Да помолчи ты, дурак... Криком делу не поможешь... И вообще, правильно ты на него кричал, зачем нам собака? Они шумные, шерстяные и от них никакого толку... В поле зрения появился Загадочник, шагая из стороны в сторону и почесывая подбородок. —Вот именно! — поддакнул Эд, удивляясь, что Загадочник с ним солидарен. —Освальд любит всякую пакость домой тащить, сначала ты, потом этот мальчишка, теперь собака... Что дальше, зоопарк? Тараканы и муравьи? —Ну хватит! Лучше скажи, что мне делать? Загадочник вздохнул. Вечно так, Эд натворит делов, а ему отдуваться. Вспоминается детство, когда еще будучи мелким, Эд разбил тарелку и забился в угол ожидая прихода отца. С тела не сошли синяки от прошлых нравоучений, как пришла пора новой порки. Кажется, тогда он так же умолял Загадочника что-то сделать, придумать, как склеить дурацкую тарелку или раздобыть новую в короткий срок. Но они оба понимали, что скорая замена разбитой посуды не избавит их от наказания. Загадочник сжал ладони в кулаки, воспоминания испортили настроение, всколыхнули старые раны. Эд тоже это ощутил, невольно сжимаясь сильнее, поглаживая ладони друг о друга, кажется тогда отец бил именно по рукам. Неприятно. —Выкинь это из головы, сейчас не время! — шикнул на него Загадочник. Но неожиданно оказался рядом, так же сидя на полу, согнув ноги в коленях. —Я так и не сказал тебе спасибо. Ну, за тот раз... Ты защитил меня... — тихо прошептал Эд. —Ты придурок, Эд, с бинтами потом ты ходил, а не я. Так что и благодарить меня не за что. В итоге, я все равно не смог придумать, как избежать наказания. Эд пожал плечами. —Я считаю, что ты все равно спас меня. Ты сделал все возможное, я благодарен. И сейчас тоже, ведь ты помогаешь мне, пускай я тебе совсем и не нравлюсь... —Ты идиот, Эд. Вставай, у меня есть план. План был как никогда гениален — если Освальд желает проявлений любви, нужно ему ее показать! Да так сильно, чтобы потом не смел заявлять, что Эд его не любит. Долгая возня на кухне, Эд решил, что путь к сердцу Освальда лежит через желудок, а значит нужно приготовить пирог! Оранжевый морковный пирог, что может быть лучше в светлый субботний день? Все шло как по маслу, Эд поставил будущий пирог в печь и отошел, любуясь. —Как думаешь, ему понравится? — с надеждой спросил Эд, взволнованно перекатываясь с пятки на носок. —Если у него есть вкус ему понравится. Ты превзошел себя! — ухмыльнулся Загадочник, а потом присвистнул, ткнув Эда в грудь, — А если ты заявишься к нему в таком виде, он будет в полном восторге. Эд вспыхнул как спичка, опуская голову на любимый фартук с пингвинами. Конечно он переоделся во что-то более приземленное, пачкать дорогой костюм было глупостью. Фартук Эд надел на клетчатую рубашку с короткими рукавом, стильные штаны сменились на домашние, пижамные, а дорогие туфли на тапочки. К общему образу добавлялась милая, белая косынка на голове. —Я всего лишь не хотел повсюду волосы оставлять. Будет не очень мило если он выловит его из пирога. К тому же, думаю это понизит мои шансы на успех... Неожиданно Эд услышал как входная дверь открывается и кто-то с шумом вваливается в дом. Хмыкнув, мужчина решил проверить, кто явился на порог их дома, да еще и без приглашения, а потому, прихватил с собой нож. Но нож следовало спрятать, по прихожей бегал Мартин с бульдогом и два негодника только что вероятно искупавшиеся в луже, пачкали дом! От этой картины Эд застыл, видя неприятные, грязные пятна на паркете, ковре и даже, каким-то чудом, на стенах. —Так! Оба быстро пошли мыться, шагом марш! Эд кивнул в сторону ванной, но Мартин решил, что это отличный повод для игры. Показав язык, он обогнул диван, намекая на то, что Эд его не поймает. —Ах вот ты как! Ну я тебя сейчас... Эд отложил нож и согласился на игру. Иногда ему даже удавалось схватить Мартина под радостный рев собаки, но мальчишка оказывался слишком юрким и вырывался вновь. Они могли продолжать еще долго, пока внимание не привлек странный запах... —Мой пирог! — воскликнул Эд, убегая на кухню. Что же, от пирога остались угольки, пах он далеко не морковью, а старания были безнадежно слиты в трубу. Эд расстроенно вздохнул, он сам виноват, заигрался, думал, что времени еще достаточно, ан-нет. Мартин осторожно вошел в кухню, а увидев неприятный сюрприз решил не расстраивать Эда еще больше, увел собаку мыть лапы. —И что мне теперь делать? — протянул Эд, ощущая опустошение. Мало того что проделанной труд никак не окупился, так и Освальд все еще думает, что Эд его не любит! —Не беда, маленькие радости тоже должны укреплять отношения. —Точно! Ты гений! Если бы Загадочник существовал, сейчас Эд бы его расцеловал, ведь тот натолкнул его на гениальную мысль. Именно, радости в мелочах, поэтому можно проявить свои чувства по другому. Эд помыл руки, отдал указания прислуге прибраться в прихожей, а сам вновь вернулся на кухню, чтобы сварить Освальду ароматный кофе. —Кофе? Серьезно? Эд пожал плечами. —Он любит мой кофе. Ему понравится. Загадочник отступил, наблюдая за приготовлениями. Эд достал любимую чашку Освальда, серебрянный поднос. На подносе оказалось блюдце с печеньем, а затем и сам кофе. Довольно кивнув самому себе, Эд пошел наверх, размышляя, что даже такие мелочи поднимают настроение. Но вот он уже у кабинета, как вдруг дверь отворяется и из него выходит Освальд. —Освальд? Ты куда-то собираешься? —Да, появились срочные дела. Прости, буду к вечеру, — на прощание чмокнув Эда в губы, Освальд попытался уйти так быстро, как только мог. Внизу его уже ждала машина, а дела не требовали отлагательств. —Итак... Что дальше? Освальд тяжело вздохнул. Так называемые дела отняли весь выходной, но были настолько глупыми, что он невольно жалел, что уехал. Глубокая ночь, одно желание — спать. В доме, как и полагал Освальд, было тихо. Чувство вины сгрызало мужчину, все-таки он бросил все на Эда и пускай тот никуда не собирался, но и следить за бандитской оравой в виде собаки и ребенка не должен был. Размышления ушли в русло «как бы мне тебя похвалить» и мужчина улыбнулся, замечтавшись. Открыв их спальню, Освальд старался войти тихо, чтобы не будить Эда, но тот все еще обладал умением просыпаться от каждого шороха. —Привет, Оззи... Ты так долго, — сонно прошептал он, потирая глаза. —Прости, не хотел будить. Спи, я тоже скоро лягу. Но, вопреки указаниям, Эд сел. Все еще потирая глаза, зевая и усилием воли борясь со сном, он все равно тянулся к Освальду, чтобы обнять его. Вдыхая аромат ночного города, Эд таял в объятиях, рискуя и вовсе не дать мужчине раздеться. Но тот справлялся, даже удерживая Эда подле себя. Сил хватало только на ленивые поцелуи, не переходящие во что-то более энергозатратное, но кажется так думал только Освальд. Эд с каждым поцелуем набирал обороты, вероятно просыпаясь и скучая по ласке. Наконец, напор стал настолько явным, что Освальд не выдержал, отталкивая Эд. —Прости, я сегодня не хочу. Сил нет совершенно, — сказав это, в подтверждение своих слов, Освальд зевнул. Эд оказался излишне опечален по этому поводу. Он отодвинулся, даже сел на кресло не в силах стоять. По правде говоря, он и сам хотел лишь спать обнимая Освальда, но секс это то, что обычно, помогало отношениям. Хотя, этот вывод Загадочник скоро назовет глупым, но ничего другого Эд придумать не смог. Как минимум для всего требовался Освальд здесь и сейчас, а он пришел только ночью и хочет только одного — спать. Освальд продолжал раздеваться, вскоре повседневная одежда сменилась на пижаму. Но рассеянный взгляд Эда уставленный куда-то себе в ноги, заставлял напрягаться. Освальд подошел ближе, аккуратно трогая ладонью лоб Эда, проверяя, быть может тот успел заболеть. —Что с тобой? Ты выглядишь слишком расстроенным по этому поводу, — невольно «уколол» себя Освальд, улыбаясь. В ответ Эд поднял абсолютно серьезный взгляд, даже хмурясь. —Я не знаю почему ты считаешь, что я даю тебе недостаточно любви. Я люблю тебя, но может быть мои попытки проявить чувства, просто незаметные? Иначе я не знаю почему у тебя сложилось впечатление, что я ничего не даю взамен... —Так стоп. Какие чувства? Какое впечатление? Эд, ты вообще о чем? —Ну как?! Да я случайно подслушал, но ты говорил, «Я делаю все, а Эду будто плевать!», разве это не обо мне? Освальд вспомнил о чем шла речь, а потому невольно рассмеялся, вводя Эда в ступор своим смехом. Он хотел было оскорбиться, но Освальд поймал его за руку, пытаясь успокоить и объясниться. —Глупышка, Эд, я говорил не о тебе, а о другом Эде. Который бегает на четырех лапках и совершенно не идет ко мне в руки! В твоих чувствах ко мне я более чем уверен, малыш... —То есть, все это было из-за тупой собаки?! —Что все? — ухмыльнулся Освальд. —М-м-мой пирог, этот дурацкий кофе и сейчас... Освальд, ты... Ты... Я приведу домой пингвина и его тоже будут звать «Освальд», тогда ты поймешь меня! Прекрати смеяться! — обиженно фыркал Эд. Но на душе стало легче. —Ладно, ладно, виноват. Но прошу, пойдем спать. У меня совершенно нет сил... Эд еще долго ворчал под одеялом, но в эту ночь ни на шаг не отпускал от себя Освальда.