Будет гореть в ваших сердцах

Утром Джерард проснулся от яркого света, начавшего проникать в комнату из двух больших окон. Кто-то из его соседей что-то пробормотал во сне, а снизу, с кровати Сенеки, начал доноситься тихий шорох. Тихо скрипнула входная дверь и, приподнявшись, Джерард увидел Рия с влажными волосами. Старший маг улыбнулся. — Доброе утро, Джерард, — шёпотом сказал он, не желая раньше времени будить остальных, хоть и со стороны других кроватей начали доноситься первые звуки, а Кайл уже сел и тёр заспанные глаза. — Доброе утро, — так же тихо ответил юноша. — Что мне сегодня делать после завтрака? Орсино говорил, что утром будет готово моё расписание, к кому я должен подойти? — Попробуй обратиться либо к самому Орсино, либо к Ванессе, это одна из старших чародеек, она занимается всеми вопросами, связанными с учениками. Я покажу её тебе за завтраком. Сегодня тебя должны будут представить кому-то из чародеев, кто следующие несколько недель будет заниматься с тобой индивидуально, чтобы объяснить тебе магические основы. В Круге нет групп для этого, поскольку, в большинстве случаев, новые ученики появляются по одиночке. А когда ты немного освоишься со своей магией, ты начнёшь посещать занятия с другими учениками. Но Ванесса расскажет тебе подробнее, — когда Джерард кивнул, Рий отошёл к своей кровати, взъерошивая волосы спавшего там Томаса. Комната постепенно наполнялась звуками. Все её жители проснулись и теперь медленно собирались. Спрыгнув со своей койки, Джерард увидел, как Сенека расчёсывает свои длинные волосы, глядя в маленькое зеркальце. Парень кивнул эльфу, сразу же после этого широко зевая. У своей кровати о чём-то негромко спорили Феликс и Адан, но в их голосах не было злобы, так что Джерард быстро отвёл от них свой взгляд, радуясь, что его первый полноценный день в Круге не начнётся с соседской свары. Томас ушёл умываться, а Кайл сонно одевался, беспрестанно зевая. Сердце Джерарда на секунду сжалось от этой домашней картины. Он знал этих людей меньше суток, но пока никто из них не выказывал ему ничего, кроме дружелюбия и понимания. И хотел он того или нет, но именно они теперь должны были стать его семьёй. И, кажется, он уже начинал её любить. Встряхнувшись, Джерард тоже поспешил одеться, чтобы потом спуститься в купальни вместе с Кайлом, где в этот час было не протолкнуться от магов, желавших освежиться перед завтраком. Кто-то из них принимал полноценную ванну, сидя в огромных чашах и негромко что-то обсуждая, пока другие лишь плескали себе в лицо холодной водой, хмуро глядя на всех вокруг. Многие подходили к Джерарду поздороваться, приветствуя его как нового ученика и представляя себя, и после пятого подобного диалога эльф даже не пытался запоминать все имена. Во время завтрака внимание Джерарда привлекли два храмовника, которые вчера устроили драку во Внутреннем дворе. Он вспомнил, что, кажется, не видел их на ужине днём ранее, хотя и допускал, что мог просто не заметить их в огромной пёстрой толпе. Однако сейчас они стояли рядом в очереди за едой, и он просто не мог пропустить яркие рыжие волосы одного из них. Они тоже заметили его, и рыжий храмовник злобно зыркнул в сторону эльфа глазами, пока его вчерашний противник лишь едва заметно кивнул. У него была рассечена губа и чернел синяк под глазом, но второму парню явно досталось куда больше, потому что его нос сильно опух и, кажется, был сломан. Никто из них ничего не произнёс, и Джерард был рад этому, потому что он не был уверен в том, как поведут себя храмовники. Когда эльф сел за стол учеников между Сенекой и Кайлом, к нему почти сразу подошла пожилая магесса в тёмно-красной мантии. Джерард вздрогнул, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу, и резко обернулся, вскидывая голову, отчего его тарелка тихо звякнула. Перед ним стояла абсолютно седая женщина, которая, несмотря на свой явно приличный возраст, была очень красивой. Вокруг её добрых спокойных глаз собрались морщинки, а на губах играла небольшая улыбка. — Привет, Джерард, — она убрала свою руку с его плеча. — Здравствуйте, — осторожно ответил юноша, разглядывая чародейку. Её волосы были собраны в тугой пучок, а за спиной висел даже на вид тяжёлый ветвистый посох с большим тёмно-зелёным, почти чёрным круглым камнем. — Меня зовут Хильда. Я буду твоей наставницей в первые недели, пока ты не освоишь азы магии и самоконтроля. Когда закончишь завтрак — подойди ко мне, — она махнула рукой в сторону одного из столов, где сидели маги. — Мы сегодня же начнём твою подготовку, — Джерард кивнул, и магесса удалилась. Сидевший рядом Кайл пихнул Джерарда локтем: — Тебе очень повезло! Хильда одна из лучших наставниц в Круге, и она очень опытная. Она далеко не самый сильный маг здесь, но она прекрасно объясняет и обладает просто бесконечным терпением, поэтому часто её просят обучать тех, у кого проблемы с контролем, — парень выразительно показал взглядом на склонившегося над своей тарелкой Сенекой, на что маг, услышав паузу в разговоре, недовольно пробурчал что-то неразборчивое. Сидевший напротив них Рий улыбнулся. — Да ладно тебе, Сенека, ты знаешь, что это правда. Хильда действительно очень хороший наставник, Джерард. К тому же, она специализируется на магии духа, а значит, ей будет проще почувствовать твою ману и понять твой потенциал, а значит, и твои потребности, — Джерард слабо улыбнулся, чувствуя себя гораздо спокойнее. — Ага, а ещё она может выжечь всю твою ману, как храмовник, если твоё заклинание выйдет из-под контроля, и оставить тебя обессиленным на пару дней, — мрачно произнёс Сенека. — Не то чтобы она была не права, я действительно не справился в тот раз, но я потом ещё долго не мог отойти от её заклинания и больше недели не мог создать ничего сильнее огненного шара, — парень недовольно поморщился, вспоминая неприятный эпизод, случившийся с ним несколько лет назад. — И пойми меня правильно, Джерард, я говорю это не потому что хочу тебя напугать. Она хороший учитель, но ты должен знать, что может тебя ждать, если не справишься со своими силами, — эльф не до конца понимал, о чём именно говорил Сенека. Мана, заклинания, контроль над силами — всё это было для него чем-то не до конца понятным, все его знания основывались на том, что он услышал в Круге за последние сутки. Он надеялся, что Хильда сможет ему всё объяснить. Когда завтрак закончился, и маги начали неторопливо расходиться из столовой, Джерард подошёл к Хильде, уже закончившей трапезу. Поднявшись, магесса жестом предложила эльфу проследовать за собой. Пройдя через весь Главный зал, они вошли в башню магов. Небольшие стайки учеников сновали там, постепенно разбредаясь по разным кабинетам. Многие из них пошли во Внутренний двор, где, как утром Джерард узнал из разговора Кайла и Сенеки, сегодня будут практические занятия по стихийной магии. Хильда же привела юношу в маленькое квадратное помещение, находившееся в глубине запутанных коридоров первого этажа. Там было одно маленькое окно, через которое комнатка освещалась, но этого было недостаточно, и Джерард прищурился, пока его глаза привыкали к полумраку. На полу лежали две подушки, на одну из которых, скрестив ноги, села Хильда, положив рядом свой большой посох. Она махнула эльфу рукой, и Джерард сел на вторую подушку, выжидающе глядя на женщину. — Орсино рассказал мне о том, как проявилась твоя магия, — начала она, и юноша вздрогнул, испугавшись, что Первый чародей рассказал ей всю историю, но женщина и бровью не повела на его заметный дискомфорт. — Он опустил подробности, но сказал, что ты устроил довольно мощный огненный взрыв. Именно это и станет нашей отправной точкой. Твоя сила пробудилась в стихийной магии, и именно с этой школы ты и начнёшь своё обучение. Ты что-нибудь знаешь о магических школах? — когда Джерард отрицательно покачал головой, Хильда кивнула и продолжила. — Всего существует четыре основных магических школы: стихийная и духовная школы, а также школы энтропии и созидания. Они создают между собой пары, которые необходимы для природного баланса. Так, заклинания школы созидания позволяют исцелять раны, поддерживать силы, восстанавливать энергию, а энтропия, наоборот, направлена на то, чтобы ослабить другого человека. Примечательно, что многие маги этой школы могут восстановить часть собственных сил, ослабив противника. Стихийная и духовная школы также являются противоположными друг другу, поскольку стихии — часть видимого нам физического мира, а школа духа работает с эфемерными энергиями, обращаясь к самой Тени. В большинстве случаев новые маги открывают в себе силы, используя именно стихии, поскольку, являясь частью физического мира, они проще всего поддаются управлению. Однако, бывают и исключения. Некоторые подростки могут случайно исцелить раненое животное, открыв в себе способности к созиданию, или вытянуть силы из обидчика, неосознанно используя энтропию. Существует множество заклинаний, находящихся на стыке двух или более школ, например, заклинания различных метаморфоз или иллюзий, но ученик начинает их изучать лишь тогда, когда может спокойно использовать базовые заклинания всех школ. Многие маги во время обучения открывают в себе склонность к использованию какой-то одной школы и концентрируются на её изучении, становясь мастерами. Они могут творить мощнейшие заклинания, способные нанести огромный вред, убить человека или, наоборот, спасти чью-то жизнь, — Джерард подался вперёд, внимательно слушая. После всего, что он натворил, он не был уверен, что хотел изучать заклинания, которые могли привести к чьей-то смерти. Наоборот, он хотел, чтобы его силы смогли кому-то помочь. — Лишь единицы магов владеют в совершенстве более, чем одной школой, обычно всё-таки одна из них превалирует над другими. Но сегодня мы лишь попробуем самое простое заклинание стихийной школы, — Хильда вытянула вперёд зажатую в кулак руку и медленно разжала пальцы. На её ладони заплясал небольшой, но яркий огонь. Джерард с восторгом и опасением смотрел на это маленькое проявление огромного магического дара чародейки. Он ещё не верил, что сможет делать так же. — Я… тоже так смогу? — неверующе спросил он, не сводя взгляда с маленьких язычков пламени. — Конечно, — чародейка улыбнулась, глядя на его эмоции. Она уже много лет обучала новых учеников, показывая им то, что многие из них до этого не могли себе даже представить, и именно за это она так любила то, чем занимается. — Скажи, пробовал ли ты воззвать к своей магии после того, как в тебе впервые пробудились силы? — Нет, — покачал головой Джерард. — Храмовники запретили мне это делать. Но я чувствую, что во мне что-то изменилось. Как будто внутри меня есть ещё какая-то сила, — если он закрывал глаза и сосредотачивался, он мог почувствовать её слабое биение где-то в глубине своего тела. — Но эта энергия кажется слишком слабой, чтобы что-то сотворить. — Это потому что ты к ней ещё не привык, — пояснила Хильда. — Энергия, про которую ты говоришь, называется маной, — Джерард кивнул, наконец понимая, о чём постоянно говорили его новые знакомые. — Именно мана позволяет нам творить заклинания, поскольку эта энергия связана напрямую с Тенью. Каждое заклинание имеет свою цену, ты не можешь что-то создать из ничего, и любое, даже самое простенькое заклинание, забирает частичку твоей силы. Она такая же часть тебя, как кровь, и со временем мана восстанавливается, но, если ты потратишь слишком много энергии на чтение заклинаний, не отдыхая или не восстанавливая силы лириумными зельями, какое-то время ты будешь чувствовать себя совсем обессиленным. Представь себе воина, который очень долго тренировался с мечом. Его мышцы постепенно устают, его замахи становятся всё слабее, а парировать чужие удары ему становится всё сложнее. С магией всё точно так же, только ты тратишь не столько физическую, сколько внутреннюю энергию, — когда Джерард понимающе кивнул, Хильда продолжила: — абсолютно все храмовники, прошедшие ритуал посвящения, обладают способностями, которые позволяют им ослаблять и обезвреживать магов. Даже самый молодой храмовник, только начавший изучение всех своих способностей, способен ощутимо тебя ослабить. Опытные храмовники могут начисто выжечь всю твою ману, оставив тебя абсолютно беззащитным. Чем сильнее маг — тем больше заклинаний он может прочитать, и тем сложнее храмовникам его обезвредить, но даже сильнейшие из нас не могут долго противостоять нескольким храмовникам. В стенах Круга храмовники, чаще всего, применяют свои силы лишь для того, чтобы помочь сдержать вышедшие из-под контроля силы учеников, но это всё равно очень болезненно. Ты должен быть готов к такому, Джерард. Практически не бывает хоть сколько-нибудь сильных магов, сразу взявших свою магию под полный контроль, и почти всем ученикам пришлось через это пройти, — Хильда замолчала, и Джерард задал вопрос, интересовавший его с того момента, как чародейка заговорила о способностях храмовников. — Утром Сенека сказал, что однажды Вы выжгли его ману, когда он не справился с заклинанием. То есть маги тоже умеют выжигать ману других заклинателей? — магесса улыбнулась его любопытству. — И да, и нет. Выжигание маны — одно из заклинаний школы духа, но оно требует большого опыта от мага, поскольку сопряжено с большими рисками. Если немного ошибиться или потерять концентрацию во время его сотворения, то можно случайно выжечь ману не только своего противника, но и друзей, а иногда — и свою собственную. Я открыла в себе склонность к духовной магии, когда была в твоём возрасте. К тому времени я уже полтора года занималась, в основном, изучением школы созидания и хотела стать целительницей, пока случайно, не ошибившись в заклинании на пару букв, я не срастила сломанную кость, а оставила бедного мага совсем без сил, — Хильда улыбнулась, вспоминая те далёкие времена, когда она сама была ещё всего лишь ученицей. — Тогда один чародеев, мастер духовной магии, предложил мне индивидуальные уроки, и достаточно быстро я поняла, что сложные заклинания этой школы даются мне в разы легче созидания, которым я занималась до этого. Я прошла свои Истязания в двадцать два года, когда уже спокойно творила очень сложные и смертельные заклинания, но лишь ещё через три года, когда мне было двадцать пять, я смогла правильно скастовать выжигание маны. И ещё несколько лет ушло на отработку заклинаний, направленных как на одного конкретного мага, так и на целую область, в которой находятся заклинатели. Так что, если коротко ответить на твой вопрос, — да, некоторые маги могут выжигать ману других людей, но это очень сложно, и, чаще всего, те, кто не занимался плотно изучением и освоением духовной магии, вряд ли смогут правильно сотворить это заклинание, — Джерард кивнул, принимая такой ответ. — Но давай вернёмся к тебе. Я попрошу тебя закрыть глаза и сосредоточиться на твоей мане, — эльф подчинился, сосредотачиваясь на пульсировавшей внутри него слабой энергии, повторявшей каждое биение его сердца. — Ты должен визуализировать себе огонь, который хочешь вызвать. Сожми кулак и представь пламя, которое будет на твоей ладони, когда ты разожмёшь его. Позволь мане протечь сквозь твоё тело, почувствуй её в кончиках своих пальцев, — Джерард постарался представить маленький огонёк на своей ладони, язычки пламени на своих пальцах, срывавшиеся с их концов искорки. Он почувствовал, как энергия внутри него забилась сильнее, устремляясь к его вечно холодным рукам и наполняя их теплом. Это было похоже на то, как если бы кто-то, едва прикасаясь, водил лёгким пёрышком по его коже. Джерард улыбнулся. — Вот так, правильно. А теперь повторяй за мной и разжимай кулак, —Хильда произнесла два слова на языке, который эльф никогда раньше не слышал, и он, пытаясь подражать её произношению, повторил за ней, медленно разжимая пальцы. — Открой глаза, Джерард, — в голосе чародейки звучала улыбка. С опаской и недоверием эльф приоткрыл глаза, почти тут же широко их распахивая, с восторгом глядя на свою руку. На его ладони горело небольшое неровное пламя. Оно было куда меньше чем то, что до этого показывала Хильда, но оно было! Джерард сам его создал! И оно не жгло ему руку, чему маг был очень рад. Юноша с восторгом перевёл взгляд на свою наставницу, но, стоило ему отвлечься, как пламя погасло. Хильда не смогла сдержать улыбки от разочарования, отразившегося на лице эльфа. — Первое время тебе придётся концентрироваться на том заклинании, которое ты кастуешь, чтобы его поддерживать, — объяснила она, — но со временем ты научишься делать это практически машинально. Кроме того, почти все заклинания, кроме самых сложных, можно творить молча, — она вновь сжала и разжала кулак, разжигая яркое пламя. — Ты научишься этому. А пока попробуй ещё несколько раз. Следующий час Джерард провёл, снова и снова зажигая огонь на своей ладони. Первые разы ему приходилось закрывать глаза, чтобы почувствовать ману внутри себя, но постепенно сотворение заклинания давалось ему всё легче, и к концу своего первого занятия он мог призвать пламя и удерживать его пару минут до того, как огонёк начал трепетать и, в конце концов, гас. Хильда иногда делала ему какие-то замечания, или давала советы, но Джерард видел, что чародейка им довольна. Спустя полтора часа, она дала ему знак прекратить, и Джерард в последний раз сжал кулак, загасив огонь. Хильда поднялась и подобрала свой посох, вешая его себе за спину. — Ты молодец, Джерард. Не все могут сразу обратиться к своей магии и вызвать именно то, что они хотят, у кого-то даже на это уходит несколько занятий. У тебя очень хороший контроль, ты быстро концентрируешься именно на том, на чём нужно, и не даёшь огню разгореться сильнее, чем ты того хочешь, — Джерард не стал ей говорить о том, что у него просто не получилось сделать пламя более ярким, чтобы оно было похоже на то, что показывала чародейка. — Следующие недели мы с тобой посвятим освоению самых простых заклинаний сначала стихийной, а потом и других школ магии. Когда ты с ними освоишься, ты сможешь посещать занятия с другими учениками, где вы будете изучать уже более сложные заклинания всех школ, и через какое-то время, постепенно осваивая их, ты сможешь выбрать себе специализацию. Кроме того, ты получишь посох и научишься использовать его. Ни одно хоть сколько-нибудь мощное заклинание невозможно сотворить без посоха. Являясь магическими артефактами, они помогают нам направлять энергию и усиливают заклинания. Таким образом, итоговый эффект от любого заклинания, которое ты сотворишь, будет зависеть как от твоей силы и навыков, так и от посоха, который ты используешь. Посохи не просто оружие, как щит или меч: поскольку их делают с использованием магии, посохи обладают своей собственной силой, и начинающий маг просто не сможет контролировать заклинание, сотворённое с помощью мощного посоха. Может быть, сейчас для тебя эти слова почти ничего не значат, но я советую тебе их запомнить, чтобы однажды ты не совершил ошибку, которая может обернуться катастрофой, — Хильда выглядела очень серьёзной, и Джерард кивнул, вспоминая посохи, которые видел у большинства магов Круга. Задумавшись об этом, он понял, что чаще всего посохи учеников выглядели очень просто, без украшений или крупных камней, в то время как, посохи старших магов и чародеев уже были выполнены гораздо искуснее, в некоторых случаях представляя собой настоящий шедевр. Он попытался представить себя, использующим такое оружие, и у него ничего не получилось, но он жаждал попробовать. Этот новый мир, к которому он только прикоснулся, манил его своими возможностями. Хильда тем временем продолжала: — сегодня у тебя ещё занятие в библиотеке. Там работают, в основном, усмирённые, когда придёшь туда, спроси Эбриса. Он будет учить тебя грамоте. А после обеда мы вновь встретимся с тобой в этой комнате, и я расскажу тебе больше о внутреннем устройстве Круга, нашей связи с Церкви и Орденом храмовников. В дальнейшем мы будем посвящать послеобеденное время практическим занятиям, таким, как сейчас. Ты можешь идти, — она кивнула головой в сторону двери, и Джерард вышел из помещения, чувствуя себя лучше, чем все последние дни. Может быть, он действительно сможет найти в Круге настоящий дом? Сможет, наконец, найти своё место в этом огромном мире? Выйдя из башни обратно в Главный зал, Джерард направился в библиотеку, вход в которую ему вчера показывала Лея. Открыв тяжелую дубовую дверь, юноша оказался в огромном помещении, которое заполняли высокие стеллажи, разделённые узкими проходами. Практически каждая полка была заполнена книгами и свитками, и эльф запрокинул голову, разглядывая это великолепие. В воздухе приятно пахло старой бумагой. В библиотеке находилось несколько магов, бродивших между стеллажами, их выдавали разноцветные мантии и посохи, и около десятка людей в бледно-жёлтых одеждах. На лбу каждого из них ярко выделялось клеймо в виде солнца. Усмирённые. Один из них подошёл к Джерарду, и по спине юноши пробежал холодок, когда он увидел не выражавшее ни единой эмоции лицо мужчины. Казалось, что его глаза остекленели, и он смотрел куда-то сквозь эльфа. — Здравствуйте, — монотонно начал он, и Джерард вздрогнул от того, насколько безжизненно звучал его голос. — Чем я могу вам помочь? — Я ищу Эбриса, — немного сипло ответил эльф, не до конца уверенный, как правильно себя вести. — Чародейка Хильда сказала, что он будет учить меня грамоте. — Эбрис в читальном зале. Вам нужно пройти мимо двух стеллажей вот по этому проходу, — усмирённый указал рукой в нужном направлении, — и повернуть налево. Там Вы увидите арку и, пройдя через неё, окажетесь в нужном вам помещении. — Спасибо, — поблагодарил Джерард, и поспешил убраться от пугающего библиотекаря. Пройдя в нужном направлении, он оказался в помещении, чем-то напоминавшем столовую, но гораздо меньше. Мысленно представив себе Казематы, Джерард понял, что два этих пространства должны были быть параллельны друг другу. В читальном зале также находились длинные столы, но тут было гораздо светлее из-за большего числа окон. За некоторыми из столов сидели маги, многие из них делали какие-то заметки на пергаменте, и тишина, стоявшая в помещении, то и дело прерывалась чирканьем перьев. Оглядевшись, Джерард заметил ещё нескольких усмирённых, и подошёл к одному из них. — Простите, Вы не подскажете, где мне найти Эбриса? — мужчина, стоявший у стены, указал рукой на усмирённого, сидевшего в одиночестве у самой дальней стены. Благодарно кивнув, Джерард направился к нему. Подойдя ближе, эльф увидел, что это был абсолютно лысый мужчина средних лет с усами и заострённой бородкой. Услышав шаги, тот поднял голову. — А, вы, молодой человек, должно быть, Джерард, — его голос был таким же безэмоциональным, как и у библиотекаря. Он поднялся со своей скамьи, и, когда он встал рядом с Джерардом, эльф увидел, что он был очень высоким. — Меня зовут Эбрис, и я буду учить тебя грамоте. Прошу за мной, — пройдя до конца читального зала, они вошли в маленькую неприметную дверь, оказываясь в просторном светлом кабинете. У одной из его стен стоял большой крепкий стол, на котором лежали книги и свитки, а рядом с ним стоял стол поменьше, на котором не было ничего, кроме пары листов бумаги и чернильницы. Эбрис рукой указал Джерарду на стул, стоявший рядом с этим столом, и отошёл к одному из шкафов, через секунду возвращаясь с тоненькой книгой в потрёпанной обложке. — Мы начнём твоё обучение с письменности всеобщего языка. На нём написаны многие книги по истории и теории магии. Потом ты также должен будешь освоить Древний Тевен, поскольку именно на нём произносится большинство заклинаний. Это мёртвый язык империи Тевинтер, где магия всегда имела особое место, так что почти все книги о по-настоящему мощном колдовстве написаны именно на нём. По желанию потом ты сможешь также выучить орлейский или антиванский язык. Но начнём с основ. Всеобщий язык также называется королевским или торговым языком, поскольку широкое распространение он получил именно благодаря купцам. Вольная Марка и Ферелден — единственные государства в Тедасе, использующие королевский язык как основной, во всех остальных странах есть свои языки, использующиеся в повседневной жизни, — Эбрис положил перед Джерардом книгу, раскрытую на первой странице, где была нарисованы пара десятков каких-то символов. — Это алфавит всеобщего языка. Он состоит из букв, из которых можно составлять слова, а потом и целые фразы. В алфавите всеобщего языка двадцать шесть букв…

***

Спустя три часа, у Джерарда разболелась голова от всего услышанного. Сначала Эбрис показал ему написание всех букв и объяснил, какие звуки они обозначают, а потом они начали изучать короткие слова. Эльфу было очень сложно. Он никак не мог понять, как вот эти закорючки, написанные чернилами, могли быть так хорошо знакомыми ему словами. Но медленно, буква за буквой, он пытался читать слова, ровными строчками, написанные в книжке. Кош-ка. Кни-га. Ма-ги-я. По-сох. Хра-мов-ник. Джерард продолжал упорно читать страницу за страницей, даже когда буквы перед глазами начали сливаться в одно сплошное пятно. Эбрис продолжал лишь безэмоционально делать замечания по чтению, не хваля, но и не ругая эльфа, не чувствуя абсолютно ничего от его успехов или неудач. Чтение даже самых простых слов давалось юноше куда сложнее, чем кастование заклинания. Наконец, усмирённый сказал: — На сегодня достаточно. Встретимся здесь завтра в это же время и продолжим. Теперь иди на обед, — и мужчина склонился над свитком, в котором что-то постоянно записывал, пока Джерард пытался читать. Кивнув, юный маг поднялся и вышел. Пройдя через читальный зал и библиотеку, он вышел в Главный зал, в котором в этот момент было уже достаточно многолюдно: все жители Круга стекались в столовую на обед. Внимание Джерарда привлёк молодой храмовник, прошедший мимо него. Чёрные волосы парня были мокрыми от пота, а под рукавами короткой рубахи перекатывались сильные мышцы рук. Это был тот самый парень, чей бой вчера привлёк внимание эльфа. «Фрэнк Айеро», — вспомнил он имя храмовника. Лея говорила, что о нём судачит весь Круг, и теперь, получив возможность рассмотреть парня поближе, Джерард понимал, почему. Он действительно был очень красивым, и то, как он себя держал, не могло не привлекать внимания. Заметив эльфа, молодой храмовник равнодушно скользнул по нему взглядом, не прерывая разговора с другим послушником, тем самым, который вчера начал драку и теперь ходил с рассечённой губой. После обеда Джерард вновь встретился с Хильдой, и она рассказала ему больше о внутреннем устройстве Круга, и о том, как, согласно древним свиткам, они вообще появились. Она рассказала ему об Ордене храмовников, которые посвящают себя служению Церкви и защите обычных людей от магии. Ещё раз повторила, почему так важно научиться себя контролировать. Когда в тот вечер Джерард пришёл в свою комнату, он почти сразу заснул, утомлённый всем, что произошло за день.

***

С момента прибытия нового мага в круг прошло уже несколько дней. Фрэнк его почти не видел, да и не слышал, чтобы о нём особо сплетничали, а, значит, вряд ли ученик представлял из себя что-то примечательное, потому что на магов с большим потенциалом храмовники обычно сразу обращали пристальное внимание. Но в эти дни новый маг был последним, что интересовало парня. Уже завтра он должен был по-настоящему вступить в ряды храмовников и пройти ритуал, который наделит его особыми способностями. После этого его ждал второй этап обучения, во время которого он научится управлять своими новыми силами и сможет защищать мир от магии не только мечом, но и силой духа. Фрэнк не мог дождаться этого момента. Он шёл к этому последние шестнадцать лет и теперь его мечта наконец исполнится. Многие храмовники с детства росли в Ордене, всю свою юность оттачивая воинские навыки. Они давали клятвы служить Церкви, но лишь по достижению двадцати одного года тех, кого сочли достойным, могли по-настоящему принять в Орден. Такие правила были установлены из соображений безопасности, чтобы среди опытных воинов не оказались совсем дети, поэтому, насколько бы умелым мечником Фрэнк ни был, он не мог пройти ритуал раньше. Сам парень часто думал о том, насколько это несправедливо, ведь некоторых молодых храмовников он давно уже превзошёл в мастерстве владения мечом, но его вера в правоту Церкви была слишком сильна, и он не сопротивлялся, хоть и с замиранием сердца ждал того момента, когда, наконец, сможет произнести заветные слова. Всю последнюю ночь перед посвящением Фрэнк провёл в храме, молясь, как того требовали обычаи, и прося Андрасте дать ему сил для того, чтобы он смог достойно исполнять обеты, которые ему предстояло принести, чтобы он смог нести Песнь Света даже в самые тёмные уголки Тедаса. Магия призвана служить людям, а не править ими. Злы и испорчены те, Кто принял дар Его И обратил против детей Его. Да будут они названы Малефикары, проклятые. Да не найдут они покоя в мире И за его пределами. Фрэнк вновь и вновь повторял стихи Песни света, стоя на одном колене перед огромной статуей Андрасте и прижав лоб к сложенным в замок рукам. Он надеялся, что пророчица услышит его молитвы и предаст сил на предстоящем испытании. Пускай впереди меня только тьма, Но Создатель направит меня. Мне не суждено скитаться по неверным дорогам загробного мира, Ибо там, где свет Создателя, там нет тьмы, И ничто, сотворённое им, не будет утеряно. Когда над морем забрезжил рассвет, за Фрэнком пришли два старших храмовника. Они сопроводили его во внутренние помещения Церкви, где его ждала деревянная бадья, наполненная холодной водой. Процедуры, предшествующие ритуалу посвящения, хоть и были просты, были призваны духовно и физически очистить тело будущего храмовника, подготовив его к службе Церкви. В полной тишине парень обмыл своё тело, после чего надел чистую белую рубаху и такие же штаны, вновь следуя за старшими храмовниками в глубь Церкви, туда, где вдали от мирских глаз, проводились священные обряды. Пройдя запутанной сетью коридоров, Фрэнк оказался в идеально круглом помещении со сводчатым потолком. Вдоль стен стояли храмовники в полных доспехах, огонь от висевших на стенах факелов отражался от их шлемов, бросая причудливые блики на алтарь, расположенный в центре зала. Рядом с ним стояла рыцарь-командор Мередит и держала на вытянутых перед собой руках небольшое церемониальное блюдо, на котором, поблёскивая в слабом свете огня, лежала склянка с переливающейся в нём густой жидкостью. Очищенный лириум. В горле Фрэнка пересохло, когда он сделал два шага вперёд и опустился на колени перед алтарём, складывая руки за спиной. Мередит поставила блюдо на белый мрамор и, обойдя алтарь, остановилась прямо перед парнем. Лишь теперь юноша увидел за её спиной церковную мать. — Фрэнк Айеро, ты долгое время готовился к этому моменту, — торжественно начала свою речь рыцарь-командор. — Ты истязал своё тело, чтобы подготовить его к грядущим испытаниям. Ты очищал свою душу, чтобы не допустить в неё скверну. Ты посвятил свою жизнь служению Церкви, и мы рады приветствовать тебя в наших рядах. Клянешься ли ты защищать мир от магической угрозы, как нам завещала Андрасте? — Клянусь, — хрипло выдохнул Фрэнк. — Клянёшься ли ты помогать неверующим узреть истинный путь и нести Песнь Света тем, кто блуждает во тьме? — Клянусь. — Клянешься ли ты отдать свою жизнь во имя Андрасте, защищая тех, кто в этом нуждается? — Фрэнк прикрыл глаза, практически не слыша слов обета из-за грохота собственной крови в ушах. — Клянусь. Один из храмовников протянул Мередит длинную узкую деревянную коробочку. Рыцарь-командор щёлкнула маленьким замочком и повернула её к Фрэнку, показывая парню её содержание. Там находились странные приспособления и несколько склянок очищенного лириума. — Прими же этот набор, который позволит тебе получать те способности, которыми обладает каждый из нас, — Фрэнк благоговейно взял коробочку в руку, проводя пальцами по полированному дереву. Он видел такие у старших храмовников, но никогда не имел возможности заглянуть внутрь. Теперь он понимал, почему рыцари так дорожили этими шкатулками. — И сделай свой первый глоток лириума в нашем присутствии, чтобы мы могли назвать тебя братом, — Мередит подняла с алтаря оставленную там ранее склянку, откупорила её и поднесла к губам Айеро. Юноша сделал глоток. По телу Фрэнка пронёсся холод. Не такой, какой бывает, если глотнуть холодной воды, нет, этот холод, казалось, шёл откуда-то из другого мира. Лириум, как единственный в мире минерал, содержащий эссенцию магии, был напрямую связан с Тенью, местом, тесно соседствующим с реальным миром, но отделённым от него Завесой. Во снах все, кроме гномов, попадали в Тень, но лишь маги могли войти туда осознанно, используя сложные и опасные ритуалы. Фрэнку показалось, что теперь он мог почувствовать частичку Тени внутри себя. Церковная мать, выйдя вперёд, начала читать стих из Песни Света. Благословенны те, кто встаёт Против зла и скверны и не отступает. Благословенны хранители мира, Защитники справедливости. — Добро пожаловать в наши ряды, Фрэнк Айеро, — вновь торжественно заговорила Мередит. — Уже сегодня ты продолжишь свою подготовку и научишься управлять дарованными тебе силами. Теперь ты полноценный член нашего Ордена, — все окружавшие их храмовники начали в унисон стучать по рукоятям своих мечей, наполняя помещение громким звуком. Фрэнк поднялся с колен. Он наконец добился того, о чём мечтал так давно. Отныне он был храмовником.

***

Когда Фрэнк вышел из Церкви, на улице едва рассвело, и над Киркволлом ещё висел зыбкий туман. Парень понимал, что мир вокруг него не изменился, но, тем не менее, он воспринимался абсолютно по-другому. Айеро чувствовал новую силу внутри себя, словно песнь, звучавшую где-то на задворках его сознания. Он вдохнул полной грудью прохладный воздух и отправился в Круг. В столь ранний час Внутренний двор был абсолютно пустым, и лишь храмовники, находившиеся в эту ночь в карауле, безмолвными статуями стояли по периметру. Поднявшись по лестнице, Фрэнк вошёл в башню храмовников, где около десятка послушников спускались по лестнице, сонно зевая. Среди них был и Карвер, который, увидев друга, радостно улыбнулся. — Я вижу, что всё прошло хорошо, — парень хлопнул Фрэнка по плечу. — Я рад за тебя, дружище. Но, должен признать, мне будет не хватать твоего сопения на верхней койке, — Айеро слабо кивнул в ответ, всё ещё не до конца осознавая, что его мечта исполнилась. Теперь он переедет в комнаты храмовников, будет тренироваться вместе с ними и лишь в столовой или в свободное время сможет видеть людей, которых за эти годы он стал называть друзьями. И пусть Карвер Хоук не рос с ним с детства, за последние месяцы юноша смог заполучить искреннее доверие Фрэнка, и парень понимал, что будет по нему скучать. — Я придержу для тебя место в казарме, — слабо усмехнулся он, обхватывая руку своего друга. — В конце концов, совсем скоро и ты туда переедешь, — они оба знали, что это неправда, потому что Карвера ждало ещё минимум полтора года усердной подготовки до того момента, как он сможет претендовать на вступление в Орден, но Хоук благодарно кивнул. Следующие дни превратились в череду бесконечных изматывающих тренировок. Фрэнка учили рассеивать заклинания с помощью своих новых сил, и для этого приглашали магов, которые кастовали различные порчи, начиная с самых простых. Постепенно, заклинания становились всё сложнее и сильнее, и совсем скоро Айеро научился очищать целые области от всех магических эффектов, наложенных в ней. А потом ему показали, как выжигать ману. Фрэнк и до этого видел, как храмовники оставляли магов без сил, иногда медленно вытягивая из них энергию одним своим присутствием, но он даже не смел думать, что однажды сможет делать это сам. А теперь он только что выжег ману у ученицы, чьё заклинание начало выходить из-под контроля. Он и два старших храмовника наблюдали за занятием, где маги-ученики практиковали заклинания энтропии средней сложности под чутким наблюдением двух чародеев. Наставники ходили среди своих подопечных, исправляли их ошибки и снимали последствия заклинаний, если ученику для этого не хватало навыка. В основном, маги работали в парах, накладывая друг на друга порчи и насылая ужасы наяву, парализуя и вытягивая силы. Фрэнк не любил и не понимал школу энтропии, считая, что она, как работавшая со смертью и разрушением, была чуть ли не более противоестественна, чем остальные магические школы, но, тем не менее, он не мог отрицать её полезность в бою. Сильнейшие маги этой школы могли парализовать огромные отряды противника, что иногда было абсолютно бесценно, например, во время битв с ордами порождений тьмы. И всё шло относительно неплохо, пока одна девушка не начала терять контроль. Она понемногу вытягивала силы из своей напарницы, но в какой-то момент Фрэнк сам начал чувствовать слабость и, вскинув голову, он увидел потоки энергии, стекавшиеся к девушке ото всех в комнате, пока она сама с ужасом трясла руками, пытаясь взять магию под контроль. Чародеи ещё не успели среагировать и нейтрализовать её заклинание, как Фрэнк, действуя так, как его учили последние дни, вскинул правую руку, сосредотачиваясь на лириуме внутри себя. В следующую секунду ученица упала, как подкошенная, потеряв сознание. — Хорошо сработано, Фрэнк, — к нему подошёл один из старших храмовников. — У тебя молниеносная реакция, и однажды, а может, и не один раз, это спасёт тебе жизнь. К храмовникам подлетел один из чародеев, его глаза метали молнии. — Мы бы справились и без вас! — сквозь зубы, плохо сдерживая гнев, процедил он. — Лидия не настолько сильна, чтобы навредить кому-то из нас! А теперь она не сможет колдовать ещё несколько дней. Мы бы нейтрализовали заклинание! — Держите себя в руках, Бевин, — ровным голосом прервал тираду мага второй храмовник. — Все ученики прекрасно осведомлены о том, что может случиться, если их магия перестанет им подчиняться. Наш товарищ поступил так, как посчитал нужным, и вы не можете его в этом обвинить. А теперь я прошу вас вернуться к вашим ученикам, пока и вас не постигла та же участь, — в голосе храмовника звучала неприкрытая угроза, и чародей, напоследок зло глянув на Фрэнка, отступил, возвращаясь к лежавшей без сознания ученице, окружённой другими магами. На этом их занятие закончилось, и напряжение, повисшее в комнате, было почти физически ощутимо. Вечером Фрэнк сидел в своей комнате, которую делил с пятью другими храмовниками, и неспешно точил меч, когда по Казематам разнёсся низкий звук рога, призывавший всех членов Ордена быстро выйти на внеплановое построение во Внутреннем дворе. Айеро и все его соседи быстро побросали свои дела и выбежали из комнаты. Всего через несколько минут все храмовники, жившие в Круге и не находившиеся на дежурстве, выстроились в шеренги. Подняв глаза, Фрэнк увидел любопытные лица магов, выглядывавших в окна своей башни. Всего через минуту во дворе появилась рыцарь-командор и, пройдя между рядами храмовников, встала ровно в середине Внутреннего двора. — Мы получили послание от храмовников Оствика, — громко начала она, и все шорохи в толпе моментально стихли. — Как вы все помните, несколько месяцев назад, во время перевоза в Киркволл, совершила побег группа магов из Старкхевенского Круга. В тот раз им удалось скрыться, но сейчас их убежище наконец найдено в трёх днях пути отсюда. Рыцарь-лейтенант Каррас, — она повернулась к рыжему бородатому храмовнику средних лет. — Вы поведёте отряд и, объединившись с храмовниками Оствика, захватите этих магов. Я надеюсь, Вы понимаете, что ещё один промах вам не простят, — Мередит прищурилась, и Фрэнк вспомнил, что в том году именно сэр Каррас не смог поймать беглецов, и рыцарь-командор была в ярости. — Вместе с вами отправятся сэр Алрик, Девера и Фрэнк. Маленький отряд будет двигаться быстрее. Ваша задача захватить магов живыми или мёртвыми. Выживших доставить в наш Круг. Выдвигайтесь немедленно, конюхи уже седлают лошадей. Не опозорьте наш Орден. Вольно, — Мередит резко развернулась и ушла, а толпа храмовников мгновенно взорвалась удивлёнными и радостными возгласами. Сквозь общий гвалт прорезался голос сэра Карраса. — Сэр Алрик, Девера и Фрэнк! Десять минут на сборы, встречаемся во Внутреннем дворе. Не заставляйте меня ждать, — и Айеро сорвался с места, возвращаясь в башню. Он понимал, что Мередит не просто так отправила именно его на это задание, он был самым неопытным полноправным членом Ордена, а маги, сумевшие скрываться от храмовников почти год, просто не могли не быть опасными. Рыцарь-командор давала ему возможность проявить себя. Он понимал, что от этого задания, скорее всего, будет зависеть его карьера в Ордене, и он просто не мог не воспользоваться таким шансом. Быстро собравшись, Фрэнк спустился обратно вниз, прошёл через Внутренний двор и подошёл к конюшням Круга, где его уже ждали остальные. Девера затягивала ремешки своего нагрудника, один из старших храмовников, сэр Алрик, крепил седельные сумки, а сэр Каррас изучал большую карту Вольной Марки. — Если мы сделаем поменьше привалов и сменим лошадей в этой деревне, — он ткнул пальцем в карту, то сможем уложиться в два-два с половиной дня. Это даст нам преимущество. — Они опасны, Каррас, — возразил сэр Алрик. — Нам нужны все наши силы при столкновении с этими магами, — в Ордене он был известен как один из самых ревностных блюстителей правил и законов Церкви, и, когда Фрэнк услышал, что он готов пожертвовать временем, лишь бы не вступать в бой измождённым, то понял, насколько серьёзной угроза была на самом деле. Сэр Алрик подтвердил его опасения: — в том году сбежало около двадцати магов. Нескольких, включая одного из их лидеров, нашли мёртвыми в пещере на Рваном берегу, но их всё ещё должно было остаться не меньше десятка, если они продолжили держаться вместе. А нас не так много. Ты прекрасно знаешь, что я готов на всё ради того, чтобы защитить обычных людей от магов, но глупо безрассудно бросаться в бой уставшим, если у врага большое численное преимущество. — Ладно, ты прав, — недовольно поморщившись, признал сэр Каррас. — Мы не можем снова их упустить. По коням, — громко сказал он, обращаясь ко всем своим спутникам. Забравшись в сёдла, они двинулись в путь. Следующие три дня они провели в постоянном движении, останавливаясь лишь тогда, когда становилось слишком темно, чтобы двигаться дальше, и с первыми лучами солнца вновь срываясь с места. Когда они доехали до того места, где, предположительно, их ждали храмовники из Оствика, Фрэнк уже чувствовал себя выжатым. Висевшее между ними постоянное напряжение сводило с ума, а постоянная дорога лишь добавляла усталости. Но как только они нашли маленькую стоянку небольшого отряда оствиковских храмовников, где их поприветствовал рыцарь-капитан, адреналин предстоявшей битвы вновь заиграл у парня в крови, придавая ему сил. — Они всё ещё находятся в той пещере, — сообщил им пожилой храмовник, возглавлявший отряд. — Мы насчитали не меньше десятка магов. За лидера у них явно женщина с татуировкой на лице, и мы не знаем, не стали ли они использовать магию крови, как их союзники в прошлом году. Мы предлагаем атаковать на закате. Насколько нам известно, они выставляют двух дозорных внутри пещеры недалеко от входа. Мы можем послать двух лучников, которые убьют их, и тогда сможем взять остальных без лишнего шума. — Идёт, — кивнул сэр Каррас. — У нас приказ взять их живыми или мёртвыми, и я уверен, что два мага — небольшая цена за жизнь остальных. Нападём после заката. Отдыхайте, — кивнул он своим спутникам. Фрэнк подошёл к ручью, протекавшему вдоль ручья, и наклонился, чтобы набрать воды в свой бурдюк. Он услышал чьи-то шаги за спиной и уже напрягся, готовясь отражать атаку, но, скосив взгляд в сторону, он увидел, что это была всего лишь Девера. На её лице было немного отстранённое выражение, и лишь сейчас Фрэнк вспомнил, что храмовница прошла ритуал посвящения лишь парой месяцев раньше него. Они долгое время тренировались вместе, и Айеро научился хорошо считывать эмоции девушки. — Что тебя беспокоит? — спросил он, закрывая бурдюк. Девушка опустила руки в воду. — Они так хладнокровно говорили об убийстве магов, — немного смущённо начала она. — Я думала, что мы просто все используем наши способности одновременно и выжжем их ману, а потом доставим их в Круг, применив крайние меры лишь в том случае, если они начнут сопротивляться. А получается, что мы не даём им даже шанса сдаться без боя. Я знаю, это глупо, мы должны просто выполнить приказ, и я знаю, что любой из нас должен быть готов к тому, что нам придётся убить мага, но просто странно делать это исподтишка под покровом ночи, — она начала нервно теребить в руках свой шлем. — Девера, у них был шанс сдаться мирно. В течение почти целого года они могли прийти в любой Круг и сдаться храмовникам, но они этого не сделали. Ты же помнишь, что нам говорили, что некоторые из них в том году использовали магию крови. Они не невинные жертвы. Они скрывались от Церкви. К тому же, мы не собираемся убивать их всех. Лишь двоих дозорных, чтобы они не подняли шум, и не началась драка, в которой погибнут все из них. Это меньшее из зол, — парень звучал абсолютно уверенно. Он не сомневался в том, что, если ему прикажут выстрелить в дозорного, его рука не дрогнет. Но, к сожалению или к счастью, лучницей из них двоих была Девера, и именно ей, вместе с одним из храмовников из Оствика предстояло расчистить им путь. — Ты должна не хуже меня понимать, какой невероятный шанс дала нам Мередит. Из всех храмовников выбрали именно нас для того, чтобы вернуть беглецов. Мы не можем подвести Орден. — Да… — задумчиво ответила девушка, глядя куда-то вдаль, — наверное, ты прав. Хотя всё равно это кажется немного неправильным. — Не нам об этом рассуждать, — жёстко прервал её Фрэнк. — Пока мы лишь подчиняемся приказам, а не отдаём их. Мы солдаты, а не мыслители, — в ответ на это Девера невесело усмехнулась, но ничего не сказала. До конца дня храмовники отдыхали, а едва на землю опустились мягкие сумерки, они двинулись в путь к пещере, находившейся в часе ходьбы от их лагеря. По словам пожилого рыцаря-капитана, весь день там находились разведчики, которые следили за тем, чтобы маги не покинули своё убежище. Две женщины лежали в кустах, наблюдая за входом в пещеру. На них не было доспехов, которые могли бы их выдать даже тихим лязганьем железа, но их выправка мгновенно выдавала в них воительниц. Увидев своего предводителя, они встали и склонили головы. — Рыцарь-капитан, сэр, кажется, мы выяснили причину, почему они так надолго задержались в этом месте. Сегодня один из магов долго собирал в лесу эльфийский корень, вероятно, среди них есть раненые. Мы не подходили вечером близко ко входу, но есть основания полагать, что и сегодня у них стоит двое дозорных. Какие будут приказы? — У нас уже есть план. Риордан и Девера, — капитан кивнул в сторону лучников, — подберутся максимально близко к магам и убьют их. Из всех нас только их дополнительно обучали маскировке и скрытному нападению, так что эта часть задания целиком ложится на их плечи. После этого мы все должны использовать наши способности для того, чтобы лишить магов энергии и взять их в плен. Всех малефикаров убить на месте. Остальных просто обездвижить и лишить посохов. Вопросы? — все отрицательно покачали головами. — Выполнять. Следующие минуты были наполнены тягостным ожиданием, пока Девера и Риордан медленно подбирались ко входу в пещеру, используя свои способности, чтобы обнаружить волшебные ловушки, которые могли быть на их пути. Остальные храмовники, включая Фрэнка, крепко держали рукояти своих мечей и ручки щитов, готовые в любой момент сорваться в бой. Через несколько минут у входа в пещеру появился Риордан, и все храмовники тихо двинулись к нему. Войдя в пещеру, они оказались в узком тоннеле, где лежало два тела в ободранных мантиях. В каждом из тел было по паре стрел. Невольно Фрэнк вздрогнул. «По крайней мере, они не мучились», — мелькнула у него мысль. Ещё через несколько метров пещера расширялась, и сэр Каррас поднял руку, давая всем сигнал остановиться, после чего дал знак использовать свои способности. Фрэнк сосредоточился, прислушиваясь к лириуму в своей крови и концентрируясь на мане, которую он мог почувствовать в спавших магах. Резко выдохнув, он направил свою энергию в их сторону, сталкивая две силы и выжигая чужую силу. Маги, почувствовав изменения, резко проснулись, но почти никто из них уже не мог колдовать. Лишь два человека попытались напасть на храмовников со слабенькими заклинаниями, но почти тут же и они свалились без сил. А потом один из лежавших на земле магов схватился за нож, и всё слилось в одно сплошное пятно. Кто-то из магов закричал в попытке остановить товарища, но было уже поздно. Из земли появилось несколько демонов, сразу бросившихся на храмовников. Пока Фрэнк был послушником, его учили не только сражаться мечом и щитом, но и объясняли особенности каждой из четырёх школ магии, рассказывали, как избегать или бороться с их заклинаниями. И, конечно, ему рассказывали и о пятой, запрещённой, школе — магии крови, когда вместо маны использовалась собственная кровь заклинателя или кровь кого-то из его союзников. Это позволяло магам творить заклинания, не прикасаясь к Тени и из-за этого на них не действовало большинство способностей храмовников. И хоть парень знал, что такая магия есть, до этого он никогда не видел всей её разрушающей силы. Он обнажил меч и бросился на ближайшего демона гнева, огромное пылающее существо неправильной формы. Фрэнк наносил удары один за другим, но чудовищу, казалось, всё нипочём, пока сэр Каррас не использовал ещё одну свою способность, пока неизвестную Айеро, и демон замер, через несколько секунд рассыпаясь в прах. Вместе храмовники атаковали ещё одного демона, страшное существо с кучей отростков, похожих на паучьи лапы, за его спиной. Антропоморфная фигура издавала жуткие визгливые крики и быстро перемещалась, не давая воинам загнать себя в угол, пока из земли лезли всё новые и новые демоны. Фрэнк слышал крики храмовников и магов, видел, как маг крови тянул жизненную силу из своих спутников, призывая всё больше демонов с той стороны Завесы, но ни у кого из них не было ни малейшей возможности добраться до заклинателя, чтобы убить его. — Риордан, пристрели ублюдка! — проорал оствикский рыцарь-капитан, вновь и вновь используя свои способности. Лучник попытался прицелиться, но в ту же секунду, как он натянул тетиву, один из демонов стремительно переместился ему за спину и нанёс удар, пробивая броню храмовника так, будто её вовсе не было. Риордан упал замертво. Храмовники были в меньшинстве, но каждый из них собирался дорого продать свою жизнь. Они бились отчаянно, но число демонов не убывало. Один из них смог отделить Фрэнка от основной группы, и парень понимал, что, кажется, пришёл его конец. Он зажмурил глаза, ожидая смерти. Демон гнева уже готовился выпустить струю пламени, когда внезапно он словно провалился сквозь каменный пол пещеры. Открыв глаза, Фрэнк увидел исчезавших демонов и магессу с татуировкой на лице, державшую в руке окровавленный нож. У её ног лежало тело мага крови с перерезанным горлом. — Хватит на сегодня смертей, — хрипло выдохнула она, после чего осела на землю. Её спутники, бессознательные, лежали рядом. Как минимум трое из них были мертвы, пав жертвами страшной магии. Их мантии были насквозь пропитаны кровью, а на открытых руках виднелись уродливые рваные порезы. Одному из них было не больше пятнадцати. Фрэнк, не выдержав, отвёл глаза. Почти сразу натыкаясь взглядом на изломанное тело Деверы, лежавшее недалеко. Сняв шлем, он подбежал к ней и взял её за руку, пытаясь нащупать пульс. Ничего. — Она мертва, Фрэнк, — негромко сказал сэр Каррас, подходя к парню. — Она выполнила свой долг перед Орденом. Создатель примет её. Пошли, — ничего не видя, Фрэнк следом за своим лидером вышел из пещеры, где Оствикские храмовники уже связывали обессиленных магов. Их предводительница сидела на земле, прислонившись спиной к большому камню, и смотрела перед собой отсутствующим взглядом, лишь иногда что-то бормоча. Приблизившись, Фрэнк смог разобрать слова. — Я просто хотела их защитить… Почему те, кто мне дороги, всегда должны умирать? Почему… На секунду сердце парня дрогнуло, но потом он вспомнил убитого ударом в спину Риордана. Изломанное и обезображенное тело Деверы. Посмотрел на старого рыцаря-капитана, державшегося за бок и из последних сил сдерживавшего болезненный стон. Зрение парня прояснилось, и из его души ушла любая жалость, которую он мог чувствовать к этим несчастным. Они не были виноваты в том, что они могли использовать магию, которая текла во всём в этом мире, но именно они выбрали сбежать из-под надзора Церкви. Именно они стали использовать силу против храмовников, что привело к такой трагедии. Ему было не за что их жалеть. — Выдвигаемся на рассвете, — негромко сказал сэр Каррас, подойдя к нему. — В ближайшем селении найдём повозку и посадим их туда, чтобы добраться быстрее. Всю дорогу держать их обессиленными. Как приедем в Кирквол, пусть рыцарь-командор решает, что с ними делать. А пока нам надо проститься с нашими погибшими, — Фрэнк кивнул. За следующие несколько часов храмовники собрали большой погребальный костёр. Тела рядовых воинов не было принято возвращать домой для погребения, и теперь на аккуратно сложенной бревенчатой куче лежали тела Деверы, Риордана и скончавшегося незадолго до рассвета рыцаря-капитана из Оствика. Командование их отрядом перешло к лейтенанту, и он принял решение кремировать его вместе с другими храмовниками. Когда на горизонте появились первые лучи солнца, в мрачной и торжественной тишине храмовники по очереди поднесли факел к погребальному костру, наблюдая за тем, как вспыхнула растопка, и пламя начало жадно пожирать древесину, всё ближе и ближе подбираясь к мёртвым. — Создатель, прими слуг своих, — начал говорить сэр Каррас, глядя на разгоравшийся костёр. — Прими их у трона своего, ибо они исполнили свой долг. Позволь им найти дорогу к тебе, не заплутав на дорогах загробного мира. Ибо там, где свет Создателя, там нет тьмы, и ничто, сотворённое им, не будет утеряно, — закончил он свою короткую молитву стихом из Песни Света. Остальные храмовники в унисон повторили за ним. Ибо там, где свет Создателя, там нет тьмы, И ничто, сотворённое им, не будет утеряно.

***

Прошло уже несколько недель с того дня, как Джерард прибыл в Киркволльский Круг, и многое изменилось за это время. Всё свободное время он проводил за занятиями, оттачивая то, чему его научили Хильда и Эбрис. Теперь он мог, хоть и медленно и по слогам, читать, и постоянно сидел в библиотеке, читая книги по теории и истории магии. Несколько дней назад Эбрис безэмоционально сообщил ему, что совсем скоро Джерард начнёт изучать Древний Тевен. Юноша был в восторге. Теперь, когда он умел читать, ему была доступна вся мудрость этого мира, записанная в древних манускриптах, а знание давно мёртвого языка позволит ему узнать ещё больше о том, что происходило задолго до Века Дракона. В магии он также достиг, как сказала Хильда, значительных успехов. Теперь он мог сотворить простейшие заклинания каждой магической школы, но больше всего ему нравилась стихийная магия. Его завораживало то, как, подчиняясь его воле, в камине разгорался огонь, или из маленького зёрнышка за считанные секунды вырастал прекрасный цветок. Сенека научил его заклинанию, призывавшему маленькие молнии в его ладонь, и теперь Джерард часто подолгу сидел в дальнем углу сада магов, в благоговении наблюдая за тем, как крохотные разряды скачут между его пальцев. Эльф очень сблизился со своими соседями, всё чаще первым начиная диалог или присоединяясь к ним в комнате отдыха, где были и другие ученики. Он видел, как Лея и Рий смотрят друг на друга, иногда ненадолго куда-то исчезая, и улыбался, слушая добродушные подшучивания всегда внешне холодного Сенеки над ними. Рий пообещал научить его создавать светящихся птиц, которые так поразили Джерарда в первый день, когда у юноши будет больше опыта, а с Кайлом Джерард вообще стал практически неразлучен. Джерард всё ещё продолжал думать о своей семье. Он отправил нескольких воронов в Маркхэм в надежде узнать о судьбе брата, но ответа так и не получил, поэтому он со всем возможным рвением посвятил себя учёбе, пытаясь забыть всю ту боль, которую он оставил позади. Его семья вычеркнула его из своей жизни, а значит, эльфу придётся научиться жить без них. Лето медленно приближалось к концу, и с гор уже начали дуть первые холодные ветра, когда по Кругу пронеслись недобрые вести, что были найдены сбежавшие когда-то маги, и за ними посылали отряд храмовников. Джерард не понимал, почему именно всех так взбудоражила эта новость, пока Кайл, наблюдавший за построением храмовников во дворе сквозь решётчатое окно, не рассказал ему всю историю. — Почти год назад в одном из Кругов государства Старкхевен произошёл страшный пожар. Многие маги и храмовники погибли, а оставшихся должны были распределить по другим Кругам. Два или три десятка магов должны были прибыть в Киркволл, но каким-то образом им удалось сбежать, перебив свою охрану. За ними послали отряд во главе с сэром Каррасом, это один из наших старших храмовников, но он не смог их отыскать. Лишь потом в одной из пещер нашли тела нескольких магов, уничтоженную нежить и остатки демонов, окружавших окровавленного мага. В этой пещере был кто-то ещё, кто-то, кто убил малефикара и помог остальным магам сбежать. Они скрывались всё это время. Я не знаю, что с ними сделают, если поймают, — серьёзно произнёс Кайл. — Теперь их всех могут обвинить в сговоре с магами крови и убить. Или хуже. Джерард знал, что многие маги боялись усмирения гораздо сильнее смерти. Они не представляли своей жизни без магии, струившейся по их венам, без эмоций и снов, делавших их живыми. Но он также знал, что, чаще всего, магов крови убивали на месте, не давая им второго шанса. О магах крови или, как их часто называли, малефикарах, ему рассказала Хильда на их третьем занятии. Она рассказала о силе, которую маг мог получить, если использовал жизненную энергию для заклинаний, и о том, какую страшную цену придётся за это заплатить. — Запомни, Джерард, — говорила она, — что бы ни говорили обычные люди о том, что магия опасна и противоестественна, она — часть нашего мира. Она течёт в каждом растении, присутствует в каждом вдохе, пронизывая нашу реальность тончайшими невидимыми нитями. Мы творим заклинания, черпая энергию из нашей связи с самой Тенью, и всегда соблюдаем баланс. Нельзя создать что-либо там, где не было ничего. Мы не можем распоряжаться смертью и жизнью. Но школа магии крови действительно опасна, ибо она нарушает то равновесие, в котором должен находиться мир. Она приводит сюда существ, которым не место по эту сторону Завесы. Часто малефикары жертвуют другими людьми, чтобы добиться того, чего они хотят. Маги не рождаются монстрами, Джерард, но иногда они ими становятся. Я надеюсь, что этого не случится с тобой. — Как думаешь, их поймают? — спросил он Кайла, но ответил стоявший у другого окна Сенека. — Скорее всего, — он выглядел донельзя мрачным. За последние недели Джерард узнал, что хоть светловолосый парень и прожил в Круге большую часть своей жизни, он так и не обрёл здесь свой дом, мечтая вырваться отсюда. Он часто говорил о том, что хотел бы, как и Лея, присоединиться к ордену Серых стражей, поскольку для мага это была чуть ли не единственная возможность законно навсегда покинуть Круг. В связи с этим Сенека очень глубоко переживал за тех, кому всё-таки удалось сбежать из-под надзора Церкви. — Если они не дураки, то убьют себя до того, как это случится, — горько добавил он, отходя от окна. Джерард ничего не ответил. Всю следующую неделю в Круге царила гнетущая атмосфера, храмовники были на взводе, потому что многие из них участвовали в охоте на беглых магов, пока те были во владениях Киркволла, и воспринимали как личное оскорбление то, что чародеям удалось скрыться. Из-за этого они чаще обычного срывались на магов, используя свои способности, даже если в этом не было явной необходимости, и просто выплёскивая на них свой гнев. Из-за этого маги ходили как в воду опущенные, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание. Даже вечно задиристая Лея присмирела, чувствуя общее напряжение. Август подходил к концу, и всё чаще над Киркволлом шли затяжные дожди. В один из таких дней по Внутреннему двору вновь разнёсся звук рога, возвещавший о возвращении храмовников. Все обитатели Казематов высыпали во Внутренний двор, заполняя его почти целиком. Многие остались внутри здания, выглядывая в окна, но Джерард был внизу среди огромного количества магов и храмовников. Он стоял почти у подножия лестницы, которая вела в Главный зал, и не мог видеть, что происходило в начале Двора, но он почувствовал, как толпа стала расступаться, пропуская кого-то вперёд. Из Главного зала вышла рыцарь-командор. Вся процессия остановилась у подножья лестницы, и лишь теперь Джерард смог рассмотреть путников, выглядывая в промежутки между чужими головами и смаргивая заливавшую глаза воду. Первыми, кого он заметил, были маги. Они выглядели жалко, и их было всего девять. Их мантии были грязными и порванными, мокрыми из-за дождя, из-за чего ткань плотно облепляла их худые тела. Ни у кого из них за спиной не было посоха и, судя по их осунувшимся лицам, почти всю дорогу они провели без маны, находясь под постоянным действием сил храмовников. Сами воины выглядели лишь немногим лучше своих пленников. Как и маги, они вымокли насквозь, а тяжёлые доспехи ещё больше мешали им передвигаться. Джерард заметил, что среди них не было девушки, уезжавшей на это задание с ними. Плохое предчувствие заворочалось у него в груди. — Где остальные? — стальным голосом спросила Мередит, осматривая девятерых магов. Почти все они стояли с опущенными головами, и лишь женщина в бледно-сиреневой мантии с татуировкой на лице, стоявшая ближе всех к лестнице, без страха встретила взгляд рыцаря-командора. — Мертвы, — ответил сэр Каррас, делая шаг вперёд, становясь к самому подножью лестницы. — Двое дозорных были убиты нашими лучниками, и мы уже собирались захватить остальных и использовали наши способности, когда один из них решил использовать магию крови, — по толпе собравшихся пронёсся негромкий ропот, маги вокруг Джерарда зашептались. — Его демоны атаковали нас, и мы сражались, но были в меньшинстве. Грейс, — он указал рукой на магессу с татуировкой, — убила малефикара, — шёпот в толпе стал громче, и Джерард понимал смятение своих собратьев. Одно дело, когда мага крови убивал храмовник, но совсем другое, когда от него избавлялся другой маг. Грейс могли никогда не простить свои же за такое, по их мнению, предательство. — Они сдались в плен, но к этому времени трое магов уже были мертвы. Мы тоже понесли потери, — повысил голос храмовник, — Девера, совсем недавно официально вступившая в наши ряды, пала жертвой демона. Она сражалась до конца и не посрамила честь своего Ордена. Оствиковское отделение потеряло двоих, — Каррас кивнул, закончив свой рапорт. Мередит медленно начала спускаться по лестнице, не сводя пристального взгляда с пойманных беглецов. Все маги, находившиеся во дворе, начали в напряжении шевелиться, переступая с ноги на ногу и шурша мантиями. Наконец, рыцарь-командор оказалось лицом к лицу с Грейс. Магесса не отвела глаза. — Вы убили троих храмовников в этот раз, — медленно, чеканя каждое слово, громко произнесла рыцарь-командор. — Ценой за это станут трое усмирённых, которые всю свою жизнь будут служить Ордену, — она кивнула двум рыцарям-капралам, стоявшим сбоку от неё, и те с готовностью выхватили трёх магов из маленькой группы беглецов. Один из них в ужасе закричал и попытался вырваться, но его быстро обездвижили. Двое других едва вздрогнули, словно им уже было глубоко наплевать на всё, что с ними происходило. — Остальных ждёт одиночное заключение на несколько недель и пристальный надзор. И если у меня или у кого-то из храмовников возникнут даже малейшие сомнения в вашей деятельности, я прикажу усмирить их всех, кроме вас, — она посмотрела Грейс прямо в глаза. — И вы будете до конца жизни жить с последствиями того, что совершили. Я надеюсь, мы друг друга поняли. Все свободны! — Мередит резко развернулась и пошла обратно в здание. Толпа взорвалась криками. Маги шумно выкрикивали протесты против усмирения беглецов, без доказательства их вины в использовании магии крови, а храмовники пытались их утихомирить. Джерард видел, что многие воины держались за мечи, готовые в любой момент вытащить их из ножен, а некоторые маги начали снимать со спины посохи. — Пошли отсюда, быстро, — эльфа за руку дёрнул Кайл, и они начали протискиваться сквозь толпу ко входу в башни. Многие последовали их примеру, стремясь покинуть место, где вот-вот могла начаться страшная бойня. Храмовники уволокли беглецов куда-то в сторону дверей, расположенных вдоль стен внутреннего двора, и всё больше магов и храмовников доставали оружие. До кульминации напряжения оставались считанные секунды, когда двойные двери Главного зала распахнулись, и на верху лестницы появился растрёпанный Орсино, взмахивая посохом и выпуская огромный огненный столб, взметнувшийся вверх на десяток метров. — Прекратить! — закричал он, привлекая к себе всеобщее внимание. — Сложить оружие. Маги, возвращайтесь к себе немедленно, — многие маги с неохотой начали расходиться, бросая злые взгляды на храмовников, но некоторые всё ещё продолжали стоять, крепко сжимая в руках посохи. Орсино спустился к ним. Джерард не слышал всей беседы, но видел, как маги, среди которых было и два старших чародея, неодобрительно качают головами, но Орсино был непреклонен. Наконец, спустя несколько томительно долгих минут, они тоже отступили, и Первый чародей пошёл вслед за Мередит. Храмовники медленно убрали руки с оружия. — Идём отсюда, — поторопил Джерарда и Кайла Рий. — Нам тут больше делать нечего, их судьба определена. И лишь спустя три дня, когда эльф увидел в библиотеке одного из беглецов с лириумным клеймом на лбу, лишь когда заметил красные глаза не спавшего уже несколько ночей Сенеки, когда услышал тихий всхлип Леи в объятиях Рия, он понял, что не напряжение отягощало Круг магов все последние дни. Это было отчаяние.