Будет гореть в ваших сердцах

Прошло несколько дней с того момента, как беглых магов вернули в Круг Киркволла, но Фрэнку всё ещё было непросто вернуться в свой привычный темп жизни. Он вновь и вновь вспоминал доведённого до отчаяния мага, обратившегося к запретным знаниям, и изуродованное демоном тело Деверы. И если днём он ещё мог как-то отвлечься, изматывая себя бесконечными тренировками, то ночами лица всех погибших приходили к нему в кошмарах. Во время подготовки к вступлению в Орден их учили сражаться, учили противостоять различным видам магии и сдерживать заклинателей, учили беспрекословно выполнять приказы Церкви, но никто и никогда не говорил о том, насколько сложно было уснуть после первого настоящего боя. Во Фрэнке всё сильнее крепли ненависть и страх перед магией. Магия была виновата в том, что его подруга погибла. Магия подчинила себе того несчастного, призвавшего демонов. Магия была опасна. И Фрэнк был готов на всё, чтобы спасти простых людей от магической угрозы. Волнения парню добавляло то, что не все его соратники разделяли его убеждения, и, в частности, Карвер, который с момента возвращения Айеро и других храмовников постоянно ходил мрачнее тучи. Пару раз, когда они оказывались в библиотеке, где теперь работали двое усмирённых беглых магов из Старкхевена, Хоук отводил глаза, стоило ему их заметить. Кроме того, Фрэнк заметил, что взгляд Грейс, которая на всех храмовников смотрела с неприкрытой ненавистью, немного смягчался, стоило ей увидеть юного воина. Не выдержав всего этого, в один из своих выходных дней Фрэнк подкараулил Карвера возле его комнаты в башне и, не давая никаких объяснений, потянул его за собой. Хоук, даже не пытаясь сопротивляться, молча последовал за ним. Они вышли из Казематов и, пройдя несколько кварталов, зашли в таверну «Висельник», что находилась в Нижнем городе. Большинство храмовников обходило это место стороной, брезгуя дешёвым элем, отдававшим кислятиной, но как раз это и нужно было Фрэнку. Парни были без доспехов и без символов Ордена на одежде, так что постоянные гости этого заведения лишь равнодушно мазнули по новым посетителям взглядом, а трактирщик, получив пару монет, поставил перед ними большие кружки с пойлом. Взяв выпивку, храмовники сели в самый дальний угол полупустого в этот час зала. С их места открывался вид на всё помещение, а отчаянно фальшививший неподалёку от них бард не оставлял никому возможности подслушать их разговор. Сделав первый глоток и поморщившись, Фрэнк взглянул на до сих пор молчавшего Карвера. — Я хочу знать, что с тобой не так, — сразу начал он. Его голос звучал жёстче, чем парню того хотелось, и он, немного смягчившись, добавил: — Я вижу, что тебя что-то беспокоит, хоть ты и изо всех сил пытаешься это скрыть. Карвер, очевидно, не видя смысла врать, сделал большой глоток, готовясь к непростой беседе. — Если ещё кто-то из храмовников узнает то, что я тебе сейчас расскажу, я вылечу из Ордена быстрее, чем успею сказать слово «магия», ты меня понимаешь? — издалека начал он, не сводя напряжённого взгляда со своей кружки. Фрэнк кивнул, давно догадываясь, что Хоук скрывал что-то незаконное, и как бы Айеро ни был предан Ордену и Церкви, он не собирался предавать друга, а потому не начал бы этот разговор, если бы не был готов сохранить его содержание в тайне. Карвер, переведя на парня взгляд, несколько секунд внимательно изучал его лицо, и лишь потом, видимо, что-то на нём прочитав, удовлетворённо, но мрачно кивнул. — Моя сестра — отступница, — понизив голос и воровато оглянувшись начал он. Фрэнк не был удивлён, услышав эти слова, давно подозревая, что слухи, ходившие о Мариан Хоук были правдивыми. — Поэтому ты так переживаешь из-за магов? Потому что ты боишься, что твою сестру тоже заберут в Круг и усмирят? — спросил он. — И да, и нет, — немного подумав, ответил Карвер. — Я давно привык к тому, что моим родным угрожает опасность. В конце концов, и мой отец, и Бетани, моя сестра-близнец, были магами, так что с самого детства я знал, что случается с отступниками. Но мой отец и Бетани мертвы, а Мариан знает, как за себя постоять, так что за неё я не переживаю. Но это не всё, — Карвер сделал ещё глоток эля и замолчал на несколько секунд. — Почти год назад мы с Мариан наконец разобрались с нашим долгом перед контрабандистами и искали, где бы заработать денег, попутно помогая всем, кому ни попадя, — в голосе Карвера звучало явное неодобрение. — И в какой-то момент мы помогли одному парню из эльфинажа избежать того, чтобы его забрали в Круг. Фейнриэль присоединился к долийскому клану, а нам подкинули новой работы, — Карвер поморщился. — Нам пришло письмо с просьбой о встрече на Рваном берегу, и Мариан сразу решила залезть в это дело. Мы встретились там с одним человеком, — Фрэнк не пропустил то, что Хоук не упомянул даже род деятельности их информатора, полностью скрывая его личность, — который сказал, что в пещере прятались маги, убивавшие всех храмовников, кто приходил к ним на переговоры, — Айеро знал, что об этом не распространялись за пределами Круга, а значит, их источником мог быть только маг или храмовник из Казематов. — Наш знакомый хотел избежать бойни, которую неминуемо бы устроил отряд сэра Карраса, а потому попросил нас поговорить с магами, думая, что они доверятся Мариан. Это мы убили Децимуса, заклинателя, который прибегнул к магии крови. Грейс попросила нас помочь им сбежать. Когда мы вышли, отряд сэра Карраса уже был у пещеры, но один из друзей Мариан смог пустить их по ложному следу, — Фрэнк, слушая всё это, не знал, как ему реагировать. Он давно догадывался, что Карвер скрывал что-то незаконное, но даже представить не мог, о чём на самом деле молчал юный Хоук, поэтому Айеро лишь слушал исповедь своего друга, не произнося ни слова. — Маги были спасены. Но я всё сильнее уставал от всего, во что втягивала меня моя сестра, всё сильнее понимал, почему люди боятся магии, и после того, как Мариан не взяла меня на Глубинные тропы, хотя я просил её, я не выдержал. Пока они были в экспедиции, я решил вступить в Орден, и не жалею об этом ни на секунду, потому что здесь чувствую себя на своём месте. Я не выдал и никогда не выдам им свою сестру, но я всё же не ожидал увидеть здесь этих магов. Я не считаю что то, что сделала с ними Мередит, было заслуженным. Ни один из выживших беглецов не использовал магию крови. И сейчас я просто не уверен во многих решениях, которые принял за последние полтора года. Правильно ли я поступил, когда не стал уговаривать Мариан вернуть магов в Круг? Могло ли это спасти их? — Карвер замолчал, глядя на надрывавшегося неподалёку барда. — Спасибо, что рассказал мне, — абсолютно искренне произнёс Фрэнк, кладя руку на плечо Карвера. Хоук слабо улыбнулся, переводя взгляд на друга. — Я даю тебе слово, что не выдам ни тебя, ни твою сестру. Но я не согласен с тем, что Мередит перегнула палку. Ты сам знаешь, что эти маги убивали храмовников в той пещере на Расколотой горе. Да, может не конкретно те, кого усмирили, но, в любом случае, это послужит уроком для всех. Маги должны нас бояться, — твёрдо сказал Фрэнк. Карвер, казалось, хотел что-то возразить, но передумал, отводя взгляд. — Наверное, ты прав, — негромко произнёс он. — Я знаю, что магия опасна, я понимаю, почему её боятся, но мне иногда до сих пор тяжело не видеть в магах живых людей, — совсем тихо закончил Карвер. — Со временем станет проще, — заверил друга Фрэнк, знаком прося трактирщика вновь наполнить их кружки. — Главное не терять веру. Мы сражаемся за правое дело, и это всё, что нужно знать. «Потому что если нет, то вся моя жизнь не стоит ничего», — мысленно закончил он.

***

Все последующие дни после прибытия беглых магов в Круг в Казематах царила гнетущая атмосфера. Маги не делали никаких выпадов в сторону храмовников, но их недовольство и злость скользили в каждом их взгляде, каждом шёпоте за спиной у воинов. Сенека постоянно ходил на взводе, и Джерард стал свидетелем их крупной ссоры с Рием, попытавшимся успокоить друга, но в итоге лишь усугубившим ситуацию. В итоге Сенека схватил свой посох и вылетел из комнаты, почти буквально метая молнии, оставив обескураженного Рия стоять посреди кроватей, где сидели остальные ученики. Тяжело вздохнув, маг тоже покинул помещение, оставляя за собой неуютную тишину. Кайл, сидевший рядом с Джерардом, лишь головой покачал. — Не доведёт это до добра, — тихо прошептал он так, чтобы только эльф его услышал. Джерард кивнул, соглашаясь. Но постепенно ситуация, кажется, немного сгладилась, и Круг потихоньку начал возвращаться к прежней жизни. Маги из Старкхевена перестали сторониться людей и теперь всё чаще можно было увидеть их вместе с чародеями Киркволльского Круга. Единственный выживший из них ученик, Ален, теперь посещал занятия вместе со всеми, и Джерард часто видел, как он практикуется в заклинаниях школы духа во Внутреннем дворе. Его поселили в соседнюю с ними комнату, и теперь в свободное время он часто присоединялся к их карточным играм в общих помещениях. Сам Джерард многого достиг за последние недели, с лёгкостью кастуя простейшие заклинания каждой из школ. Он много занимался дополнительно, то и дело сидя в саду магов и призывая то огоньки пламени, то маленькие электрические разряды, то покрывая клумбу инеем. Теперь он мог чувствовать небольших животных, используя заклинания школы духа, и залечивать мелкие царапины с помощью созидания. Несколько раз в саду появлялся Орсино и одобрительно кивал Джерарду, глядя на его старания. В один из тёплых дней ранней осени, когда эльф, как обычно, пришёл в комнату, где занимался с Хильдой, он почти сразу застыл на пороге, неверяще глядя на посох в руках чародейки. Увидев его реакцию, женщина улыбнулась. — Ты готов, Джерард, — она протянула ему посох, и юноша несмело схватился за него, обхватывая деревянную рукоять своими длинными пальцами. В ту секунду, как его кожа соприкоснулась с шероховатой корой дерева, он почувствовал всплеск энергии, пронзившей его и посох, и на секунду у него перехватило дыхание. Сила, исходившая от посоха, источала холод, словно коснувшийся самого существа эльфа. Он вздрогнул. — Это один из самых слабых посохов, хранящихся в нашем Круге, — заговорила Хильда, когда Джерард снова перевёл своё внимание на неё, — и даже в нём ты чувствуешь силу, энергию, которая сможет усилить твою магию. Посохи усиливают все заклинания, но каждый из них сделан с использованием магии одной из школ, что делает её применение особенно эффективным. Это — посох холода, — Джерард перевёл взгляд на небольшой светлый, почти прозрачный кристалл кубической формы на вершине длинной деревянной рукояти. — Твои заклинания льда стихийной школы теперь будут значительно мощнее, и, если, колдуя только с использованием рук, ты мог покрыть инеем одну клумбу, теперь ты сможешь заморозить половину сада, — Хильда улыбнулась, давая Джерарду понять, что его занятия не прошли незамеченными. — Да и в принципе большинство посохов сделаны с использованием стихийной магии, поскольку она является самой распространённой. Когда ты решишь изучать какую-то конкретную школу, ты сможешь подобрать и более подходящий посох, — она показала рукой на свой собственный посох, предназначенный, как она объяснила ранее, в первую очередь, для заклинаний школы духа, хотя Джерард видел, какие мощные заклинания других школ Хильда творила с его помощью. Он надеялся, что однажды тоже сможет достичь такого мастерства. — Пойдём. Я покажу тебе зал для тренировок. Они вышли из уже столь знакомой Джерарду комнаты и, пройдя по запутанной сети коридоров, оказались перед двойными дверями, обитыми железом. Хильда открыла их и пропустила юношу вперёд. Джерард оказался в большом зале со сводчатым потолком и каменными стенами. Здесь не было ни окон, ни каких-либо украшений на стенах, но повсюду виднелись чёрные пятна — следы от использования огненных заклинаний. У дальней стены стояло несколько чучел, а на самих камнях были нарисованы мишени, которые явно часто подкрашивали. — Здесь у тебя будут практические занятия по боевой магии, — пояснила Хильда. — В нашем Круге больше всего магов именно этой специализации, поэтому и условия для её изучения созданы наилучшие. Сегодня все ученики занимаются во Внутреннем дворе, поэтому зал свободен, и я решила, что самое время показать тебе, на что ты способен с посохом. Попробуй заклинание «волшебная стрела», — она указала в сторону одной из мишеней. В этот момент дверь в зал вновь открылась, и в помещение вошёл храмовник в полных доспехах. Пройдя несколько десятков метров, он неподвижно замер у одной из стен неподалёку от Джерарда и Хильды. Из-за шлема было непонятно, кто именно это был, и эльф вопросительно посмотрел на свою наставницу. — Тебе вручили посох, Джерард, — объяснила она. — Теперь ты сможешь творить более сильные заклинания, а значит, больше шансов, что ты в один момент потеряешь контроль. Теперь во время всех твоих занятий, неважно, наедине со мной или с другими учениками, или даже если ты решишь потренироваться один в этом зале — ты должен находиться под присмотром храмовников. Таковы правила, — она немного грустно пожала плечами, давно привыкшая к постоянному надзору, только усиливавшемуся с годами. — А теперь давай, попробуй «стрелу». Джерард хорошо помнил это заклинание — самое простое боевое заклинание, относившееся к школе духа. Просто вспышка энергии, направленная на какую-то цель. Когда он кастовал, используя только руки, её силы были едва ли достаточно для того, чтобы навредить мыши. Но теперь, видимо, оно могло быть достаточно опасным, что потребовался бы храмовник, чтобы нейтрализовать его последствия. Глубоко вдохнув, эльф бросил последний взгляд на застывшего у стены воина и плотнее обхватил шершавую рукоять посоха. Кусочки коры, нагревшиеся от его прикосновения, немного впивались в его ладонь, и Джерард сосредоточился на этом ощущении, концентрируясь на энергии внутри посоха. Казалось, что она пульсировала в такт с его сердцебиением. Сосредоточившись, эльф вскинул посох и резко толкнул его вперёд, как сделал бы, кастуй он только руками. Через его тело прошла энергия, коснулась его кончиков пальцев, но не сорвалась с них, как это бывало раньше, а пронеслась через всю рукоять посоха, концентрируясь в прозрачном кристалле, и лишь потом полетела дальше, врезаясь в ближайшую мишень. От стены отлетело несколько камешков, оставляя за собой очередные выщерблины в старой стене. Всё это заняло не больше секунды, но Джерарду показалось, что прошли долгие часы, настолько ярко он чувствовал свою силу в этот момент. Он поражённо смотрел на стену, пока Хильда, стоявшая рядом, улыбалась. — Теперь ты понимаешь, о чём я говорила, когда рассказывала о посохах. Они как зеркало, отражающие и усиливающие всё, что в них попадёт. Только представь, на что ты будешь способен с годами. Ты можешь попробовать ещё какие-нибудь заклинания, но я бы не рекомендовала тебе сейчас использовать огонь, пока ты ещё не до конца привык к новым возможностям, — Джерард кивнул, признавая её правоту. Как бы легко ему ни давались заклинания стихийной школы, именно они чаще всего норовили выйти из-под контроля, и, если он уже научился сдерживать силы, кастуя руками, он не был уверен, что сможет сдержать магический поток, используя посох. Немного подумав, он остановил свой выбор на заклинаниях льда, и всего через минуту весь зал был покрыт инеем, а на Хильду опустилось несколько снежинок. Джерард, не ожидавший настолько мощного эффекта, испуганно взглянул на наставницу, но она лишь улыбнулась, стряхивая снег с седых волос. — Ты привыкнешь, — ободряюще сказала она. — Пока твои заклинания не могут никого ранить — всё хорошо. Главное — контроль, помни, чему я тебя учила. Джерард прикрыл глаза, вспоминая бесконечную медитацию, которой занимался с Хильдой. Чародейка постоянно повторяла, что это поможет ему контролировать себя даже в разгар боя, а не только в спокойной обстановке учебной комнаты, и теперь эльф понимал, что она имела в виду. Следующее его заклинание попало точно в цель.

***

Фрэнк неподвижно стоял у стены тренировочного зала, наблюдая за тренировкой эльфа с его наставницей. Это был первый раз, когда храмовник смог близко разглядеть нового ученика, все последние недели их пути не пересекались, за исключением общих собраний во Внутреннем дворе и трапез, так что теперь Айеро с отстранённым интересом рассматривал молодого мага, пытаясь понять, чего стоит от него ожидать. На первый взгляд в юноше, Джерарде, как понял храмовник из разговора магов, не было ничего примечательного: типичное для всех эльфов худощавое телосложение, средний рост, отросшие до плеч чёрные волосы, сквозь которые проглядывали заострённые кончики ушей, аккуратные, немного женственные черты лица, длинные пальцы, крепко обхватывавшие рукоять посоха. Обычный городской эльф, открывший в себе магический дар. Уже второе заклинание, которое сотворил юноша, дало неожиданный эффект, покрыв весь зал инеем. Фрэнк напрягся, готовый в любой момент использовать свои способности, но почти сразу расслабился, когда понял, что эльф не потерял контроль, а просто оказался не готов к мощи посоха. Он оценил то, что Джерард не попытался сразу использовать более сложные заклинания, как делали некоторые ученики, недооценивая предупреждения наставников, а начал с самых безобидных. Летавшие вокруг снежинки оседали на его доспехе, и Фрэнк, глядя на них, не сдержал слабой улыбки, не видимой за шлемом. Снег напоминал ему о детстве, пока он ещё не стал послушником в Ордене. Продолжая наблюдать за занятием, Фрэнк не мог не заметить того, насколько быстро Джерард схватывал всё, что ему говорила Хильда. Он пробовал простые заклинания разных школ, и с каждым разом у него получалось всё лучше, всё точнее. У некоторых магов уходили дни тренировок с посохом на то, чтобы достичь такого результата. Да, может быть, пока юноша и не был достаточно силён и опытен, чтобы творить сильные и действительно опасные заклинания, но у него явно был к этому потенциал и, что важнее, упорство. Айеро не понимал, почему никто из храмовников пока не обратил на это внимание. К концу двухчасовой тренировки юноша добрался даже до заклинаний огня, от использования которых в самом начале его предостерегла Хильда. Однако сейчас Джерарду хватило концентрации на то, чтобы создать вокруг себя на земле идеально ровный пламенный круг, поддерживая огонь стабильным. Чародейка явно была довольна его успехами. — На сегодня хватит, Джерард, — обратилась она к своему ученику, и Фрэнк расслабился, когда он опустил свой посох. — Очень хорошо. Зайди, пожалуйста, к Орсино сегодня вечером. Он скажет тебе, какие ты будешь посещать занятия дальше. Мы прекращаем наши уроки, но ты всегда можешь прийти ко мне за помощью, — женщина тепло улыбнулась, и что-то в груди у Айеро на секунду защемило, когда он увидел эту почти материнскую улыбку. В детстве, глядя на тренировки магов, он завидовал тому, с какой теплотой чародеи относились к своим подопечным, во многом заменяя им родителей, и этого так не хватало маленькому Фрэнку. В Ордене он обрёл братьев и сестёр, друзей, но он так и не ощутил там той любви, которая так нужна детям. Иногда парень думал, что именно из-за этого ему и было так тяжело сближаться с людьми, доверять им. За все годы в Ордене он нашёл лишь пару человек, кого мог действительно назвать друзьями, но у него никогда не было по-настоящему любимого человека, к которому хотелось бы возвращаться раз за разом. Он знал, что некоторые храмовники заводили семьи с людьми за пределами Казематов, а кто-то пытался строить отношения и внутри Ордена, но это не поощрялось, а потому Фрэнк старался особо не думать о том, насколько на самом деле он был одинок внутри огромной крепости, полной людей. Он был окружён своими соратниками, теми, кто должен был стать ему почти роднёй, но даже среди них он чувствовал, что был один. Фрэнк встряхнулся, пытаясь выкинуть из головы подобные мысли. «Это не мой путь, — отстранённо думал он, наблюдая за тем, как Хильда приобняла Джерарда за плечи, а эльф в ответ обхватил её руками за талию, и чародейка улыбнулась. — Кому-то суждено иметь семью, детей и друзей. Жить тихой, спокойной жизнью. Но должны быть и те, кто будет защищать этот покой. Я — та стена, которая стоит между мирной жизнью и угрозами. Я тот, кто посвятил себя Церкви, чтобы не дать магии навредить простым людям. Это цель, за которую стоит сражаться».

***

Джерард был счастлив. Наверное, впервые за ту пару месяцев, что он провёл в Круге, эльф чувствовал себя настолько на своём месте, что даже воспоминания об убитых мужчинах, о раненом брате, об оставленной семье — обо всей прежней жизни — отошли на задний план. Юноша чувствовал силу на кончиках своих пальцев. Он чувствовал биение магии во всём, что его окружало. Казалось, что, стоило ему сосредоточиться, и он увидит прозрачные разноцветные нити, пронизывавшие весь Тедас, связывая его воедино. Он чувствовал себя целым. Эльф помнил тот страх, с которым прибыл в Казематы, и он понимал, что страх был обоснован: рыцарь-командор действительно часто перегибала палку в своих попытках сдержать магов, но сейчас даже это не омрачало радости юного ученика. Ему казалось, что сейчас перед ним раскинулся весь мир, в котором, хоть и было очень много зла и жестокости, скрывалось огромное количество возможностей. И Джерард не хотел упустить ничего. За обедом другие ученики сразу заметили посох, и многие подошли поздравить Джерарда, зная о том, насколько важный это этап обучения мага. Теперь он действительно стал одним из них. Кайл, увидев друга, почти завизжал от радости и бросился обнимать Джерарда, взлохмачивая его волосы. Вывернувшись из хватки расчувствовавшегося парня, эльф почувствовал на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидел Фрэнка Айеро, чьё имя не покидало уста никого в Круге все последние недели. Молодой храмовник, и до ритуала посвящения притягивавший к себе взгляды, просто не мог остаться незамеченным после того, как принял участие в облаве на беглых магов. Но если до этого случая о нём говорили скорее как о ком-то привлекательном, но недостижимом, то теперь всё чаще в словах магов звучала злость. Джерард и понимал их, и нет. Парень всего лишь выполнял свой долг, как и все они. Да, он сам выбрал вступление в Орден, в отличие от магов, заточённых в Круг насильно, но всё же среди храмовников тоже была жёсткая дисциплина, нарушение которой жестоко каралось, особенно, если об этом узнавала Мередит. Джерард часто думал о том, что именно вынуждало храмовников вступать в Орден, и находил лишь один ответ. Страх. Люди боялись магии и делали всё, чтобы защититься от неё, даже посвящали свою жизнь Церкви. А там, под постоянной муштрой, страх превращался в ненависть и презрение. Но сейчас во взгляде Фрэнка, сидевшего через стол от Джерарда, не было ни ненависти, ни страха, лишь какая-то непонятная эльфу тоска, отражавшаяся на лице храмовника, когда он смотрел на смеявшихся магов. Но всего через секунду юношу отвлёк Кайл, а, когда он обернулся снова, на лице Айеро нельзя было прочитать ни единой эмоции. «Наверное, мне просто показалось», — подумал Джерард, вновь отводя глаза. После обеда Джерард пошёл в комнаты Орсино и, предварительно постучав, зашёл в уже знакомый ему кабинет, где Первый чародей, сидя за столом, разбирал какие-то бумаги. Подняв голову, мужчина увидел ученика и улыбнулся, вставая на ноги. — А, Джерард, привет, я ждал тебя, — он обошёл стол, подходя к высокому стеллажу, рядом с которым стоял его посох в виде трёхголовой змеи с шипастыми шеями. Теперь, научившись концентрироваться на магии, пропитывавшей мир, Джерард мог почувствовать силу, исходившую от этого прекрасного, но пугающего оружия. С трудом оторвав взгляд от посоха, эльф перевёл взгляд на Первого чародея. — Ты в Круге уже больше двух месяцев. Как ты здесь освоился? Я видел твои успехи в магии и разговаривал с Хильдой, так что я знаю, что ты многого достиг на этом поприще, но как ты обжился? Я знаю, что наш Круг может быть не самым… гостеприимным, назовём это так, — Орсино на секунду замялся, неуверенный, как правильно описать всё то, что происходило в Казематах. — Мне здесь хорошо, — честно признался Джерард. — Многие ученики рассказывают о том, как храмовники нарушали их личные границы, копались в вещах, угрожали расправой, и я вижу, что они действительно часто превышают полномочия. Но я не позволяю себе концентрироваться лишь на плохом. Нельзя смотреть на мир и видеть лишь тьму, не замечая света, — на этих словах Орсино хмыкнул, приятно удивлённый мудростью ученика. — Когда-то я так и выживал в этом Круге, — сказал он. — Мне было двенадцать, когда меня привезли сюда из эльфинажа Ансбурга, и я просто хотел жить. Встречать рассвет каждое утро. Общаться с другими магами. Только здесь я обрёл друзей, — в голосе мужчины прозвучала плохо скрытая боль давней утраты, но Джерард не стал задавать лишние вопросы, вместо этого поделившись своими мыслями. — Это то, что меня удивило, — признался он, — я думал, что в Круге, как и везде, к эльфам будут относиться как к пустому месту в лучшем случае. Всю свою жизнь мне приходилось терпеть издёвки и прозвища, а пару раз — и побои, но не здесь. Здесь словно вообще никто не обращает внимания на то, что я эльф, — в голосе юноши звучало искреннее недоумение, и Орсино грустно улыбнулся. — Потому что эльфы, как ты сам сказал, — просто пустое место для людей. Мы как мухи, которые надоедаем, но не портим жизнь. Маги же гораздо более презираемы, поскольку мы обладаем большой силой и можем быть действительно опасны. Люди не любят эльфов, потому что мы другие. Люди ненавидят магов, потому что они нас боятся. И, к сожалению или к счастью, как только в тебе открылся дар, все перестали замечать в тебе эльфа, а видят лишь мага. Да, молодого и неопытного, но мага, способного при желании на страшные вещи, — Джерард кивнул, понимая, о чём говорил старший эльф. Ни разу за два с лишним месяца в Круге его не назвали остроухим, но несколько раз храмовники оскорбляли парня за его силу, но юноша давно привык не обращать внимания на это. Орсино передёрнул плечами, — в любом случае, я рад, что ты здесь освоился. Продолжай свои тренировки и через два-три года станешь полноправным магом нашего Круга. Вот список занятий, которые ты будешь посещать в ближайшие недели, — он протянул Джерарду небольшую бумагу, и юноша быстро пробежался по ней взглядом. Он достиг больших успехов в чтении за последнее время и теперь легко мог читать короткие тексты или записки. «Древний Тевен с Эбрисом, магия духа с Хильдой, стихийная магия с Араксом, теория магии с Идой», — прочитал он некоторые из дисциплин, которые ему предстояло освоить. — Здесь нет уроков школы созидания, — обратил он внимание, ещё раз просматривая список. — По правилам Круга, обучать учеников заклинаниям школы могут лишь маги, специализирующиеся в ней, — пояснил Орсино. — В Казематах очень мало таких магов, всего одиннадцать человек, и почти все они по разным причинам сейчас находятся не здесь. Двое из них обучают старших учеников, тех, кому скоро предстоят Истязания и кому эти заклинания могут действительно помочь, им просто не хватает времени на всех. Единственный, кто мог бы обучать младших учеников сейчас, — Дейлан, наш целитель, и он слишком стар и слаб, чтобы справиться с толпой молодых магов, — Джерард кивнул, вспоминая рассказ Кайла об этом мужчине. За два месяца в Круге он так и не встретил целителя, который не появлялся даже в столовой. — Я уже сделал запрос в Церковь о переводе к нам мастеров школы созидания из другого Круга, но на это уйдёт время. К тому же, большинство наших магов выбирает для изучения разные виды боевой магии, но, если ты действительно заинтересован в изучении созидания, я готов дать тебе несколько индивидуальных уроков. Хоть я и не мастер этой школы, моих знаний вполне хватит, чтобы удовлетворить твой неуёмный ум, — Орсино улыбнулся. — Спасибо вам, — Джерард уже собирался уходить, когда неожиданно даже для него самого ещё один вопрос, терзавший его последнюю пару недель, сорвался с его губ. — Орсино, почему вы дали усмирить тех магов из Старкхевена? Не было ни единого доказательства их вины, но вы всё равно позволили этому случиться, — в голосе эльфа была горечь разочарования в мудром чародее, и Орсино тяжело вздохнул. — Я живу в Казематах уже сорок лет, Джерард, и я видел здесь много зла. Я был в других Кругах и могу тебе сказать, что в нашем — самые жёсткие правила из всех. Нас запирали в комнатах, обыскивали, многих усмиряли. Чёрт, да только за последний год Мередит усмирила девять человек, — в голосе старшего эльфа появилась злость, и Джерард неосознанно сделал шаг назад, не ожидавший таких эмоций от всегда спокойного Орсино. — Когда Масхрон, наш прошлый Первый чародей, умер четыре года назад, никто не хотел занимать его место, а Мередит была вообще против того, чтобы назначать хоть кого-то на эту должность. Но магам был нужен кто-то, кто сможет представлять их интересы, и я вызвался. Я поклялся сделать всё, что будет в моих силах, чтобы защитить магов, живущих здесь. К сожалению, иногда ради этого приходится принимать тяжёлые решения, — голос Орсино стал тише, и он отвёл взгляд от ученика. — Ты спрашиваешь меня, почему я дал усмирить этих магов, почему отговорил других от бунта. И я дам тебе тот же ответ, какой даю себе каждый раз, когда Мередит усмиряет очередного мага, когда проводит очередной обыск, когда я вижу, с каким презрением на меня смотрят маги нашего Круга. Потому что иначе погибло бы гораздо больше людей. Мередит бы ужесточила правила, начала бы усмирять вообще всех, кто косо посмотрел на неё. Я поклялся защищать магов, но их здесь многие десятки. При таких ставках всегда приходится кем-то жертвовать. Я пожертвовал тремя, чтобы спасти сотни, — под конец голос Орсино стал совсем тихим, а последнюю фразу он произнёс едва слышно, так что Джерард еле смог разобрать слова: — По крайней мере, я надеюсь, что это так. — Спасибо вам, — тихо, но искренне произнёс Джерард. — Я этого не понимал. Как и многие здесь, мне кажется. Почему вы не расскажете им всё так, как сейчас мне? — Потому что многим из них уже не нужен мир, Джерард, — грустно усмехнулся Орсино, вновь переводя взгляд на ученика. — Им нужна война. Война и свобода. А это те вещи, которые я не могу им дать. И если совет старших чародеев попросит меня уйти в отставку, я не смогу сдержать клятву, которую дал. Я не смогу защитить Круг, — эльф отвернулся, начиная разбирать бумаги на столе. — А теперь иди. У тебя много дел сегодня. Джерард ничего не сказал и тихо покинул кабинет.

***

В ту же ночь в их комнату пришли храмовники. Было уже далеко за полночь, и полумесяц растущей луны бросал неровный свет на пол спальни учеников сквозь решётчатые окна, когда дверь негромко скрипнула, и в помещение вошли несколько храмовников. — Рий, ты идёшь с нами, — голос их лидера звучал приглушённо сквозь шлем, и названный маг, ещё не до конца понимая, что происходит, начал неуклюже натягивать мантию, пока его соседи смотрели на него со страхом и восхищением. — Что происходит? — шёпотом спросил Джерард, свешиваясь со своей койки к Сенеке, нервно теребившему в руках край одеяла, не сводя взгляда голубых глаз с друга. Эльф не понимал, почему остальные ученики не задают вопросов, глядя на то, как их друга забирают храмовники. — Пришло время для его Истязаний, — так же шёпотом ответил Сенека, в его голосе звучали неприкрытые зависть и благоговение. — Сегодня он либо станет полноправным магом Круга, либо умрёт. Рий едва успел натянуть на себя мантию и взять свой посох, когда храмовники, подхватив его за руки, повели его в сторону выхода. Парень успел лишь окинуть своих соседей взглядом и одними губами прошептать «Я вернусь». В ту ночь никто больше не спал. Пока они ждали, коротая время за разговорами и игрой в карты, Кайл рассказал, что Рий был не первым магом из их комнаты, кто проходил Истязание в последние месяцы. — Мы потому и не удивились, что за ним пришли, всё давно к этому шло, — говорил он, отстранённо тасуя карты и глядя на нервно мерившего шагами пол Сенеку. — Все знают, что ученика могут в любой момент забрать для прохождения Истязаний, как только совет чародеев сочтёт его готовым. Ученика могут забрать с занятий, перехватить после обеда или, как сегодня, вытащить из постели посреди ночи. Все к этому привыкли, но каждый раз всё равно страшно. Страшно, что они не справятся. — Рий справится, — неожиданно громко и зло сказал Сенека, останавливаясь посреди комнаты и приковывая к себе взгляды всех присутствовавших. Томас, задремавший было на коленях у Стефана, поднял голову, растерянно хлопая глазами. — он справится, — тихо добавил он. — Никто не сомневается в Рие, — Кайл поднялся со своего места, подходя к светловолосому магу и приобнимая его за плечи. Сам факт того, что юноша по своему обыкновению не отстранился от прикосновения указывал на то, насколько на взводе он на самом деле был. — Он прекрасно колдует, с ним всё будет хорошо, я в этом уверен, — Кайл подвёл Сенеку к его кровати, осторожно помогая тому присесть. Он ни на секунду не переставал касаться своего соседа, и Джерард почувствовал исходившие от него волны магии, дарившие ощущения покоя. — Никогда не думал, что буду рад тому, что ты используешь на мне свои силы, — слабо усмехнулся Сенека, но возражать не стал, и Кайл облегчённо выдохнул, не уверенный в реакции парня. Часы тянулись бесконечно. Сенека, вымотанный переживаниями за друга, заснул на плече Кайла, убаюканный его магией. — Завтра он будет в ярости из-за этого, — шёпотом произнёс Кайл, аккуратно убирая с лица Сенеки его длинные волосы. — Но потом, надеюсь, он поймёт, что это было лучше всего. Солнце уже начало подниматься над морем, освещая Казематы первыми лучами, когда дверь в комнату вновь открылась и внутрь вошёл пошатывавшийся бледный Рий, за спиной которого стоял храмовник, поддерживавший уставшего мага. Сенека резко проснулся. — Ты вернулся, — выдохнул он, вскакивая с кровати и набрасываясь на друга с крепкими объятиями. Никогда раньше Джерард не видел его таким эмоциональным, как в тот день. — Я вернулся, — эхом отозвался Рий, обнимая парня в ответ и поднимая руку, на безымянном пальце которой поблескивало серебряное кольцо, обработанное лириумом. Знак мага, прошедшего Истязания. Комната взорвалась радостными криками.

***

В тот же день Джерард впервые посетил общие занятия с младшими учениками, и поначалу он чувствовал себя немного неловко среди детей одиннадцати-тринадцати лет, но быстро привык к этому, с усердием принимаясь за изучение новых заклинаний. Весь день был посвящён освоению стихийной магии, и эльф с восторгом смотрел на то, как вокруг него летали снежинки, грозовые разряды и всполохи пламени. Сам он пробовал лишь некоторые заклинания льда, не до конца доверяя себе использование огня. Стоило Джерарду попытаться создать небольшой огненный шар, который показал ему Аракс, чародей, проводивший занятие, как у него перед глазами возникли образы сгоревших заживо мужчин и обезображенное лицо брата, и он прекратил чтение заклинания. На лице юноши отразился такой страх перед собственными силами, что чародей, понимающе кивнув, сказал ему подождать с использованием подобных заклинаний. — Всему нужно время, Джерард, — сказал он ободряюще. — Рано или поздно ты освоишь заклинания всех стихий, но не нужно мучить себя ими раньше времени. Магия прекрасна своей многогранностью, не пытайся сразу постичь всё, начни с чего-то одного, — и Аракс взмахнул посохом, держа его в одной руке. Пальцами второй он слегка шевелил в воздухе и постепенно рядом с ним появилась небольшая ледяная скульптура, изображавшая котёнка, игравшего с клубком ниток. — Наслаждайся тем, что можешь создать, и постепенно ты добьёшься большего, — с этими словами чародей отошёл к другим ученикам, уже перешедшим к более сложным заклинаниям. К концу дня у Джерарда не получилось создать ничего и близко похожего на тот маленький шедевр, который создал Аракс. Ледяной котёнок, начавший немного подтаивать, стоял на полу тренировочного зала, и рядом с ним лежало несколько небольших бесформенных кусков льда, созданных эльфом. Как он ни пытался, лёд ни в какую не принимал хотя бы просто геометрически правильную форму, не говоря уже о каком-то изображении. Хотя даже это было большим шагом по сравнению с практически невесомыми инеем и снежинками, которые он создавал ранее, так что Джерард лишь крепче стискивал зубы и вновь и вновь кастовал заклинание. Под конец дня, когда он, абсолютно вымотанный, вернулся в комнату, там были только Адан и Феликс, читавшие на нижней койке своей кровати. — Где все? — спросил Джерард, оглядывая помещение. Рий забрал свои вещи, и теперь его койка была непривычно пустой: на ней не было всегда аккуратно сложенного одеяла, не было свитков с заклинаниями, которыми парень вечно себя окружал, а у кровати не стоял его посох. Без всех этих мелочей комната казалась ужасно пустой. — Рий обустраивается на верхних этажах, а Сенека вызвался ему помочь, — не отрываясь от чтения, отозвался Адан. — Томас хотел взять дополнительные занятия энтропии, а Стефан, кажется, собирался на вечернюю игру в «Порочную добродетель» в общей комнате, — Джерард кивнул, вспоминая, что слышал громкий смех из общих помещений дальше по коридору. — А Кайл в лазарете, — опустив книгу, сказал Феликс. — Ему никак не даётся то заклинание огня, над которым он работает уже неделю. Он сегодня снова не смог удержать его под контролем и сильно обжёгся. Храмовники уже почти вмешались, но в последний момент Райлен, наш преподаватель, сам нейтрализовал пламя. Кайлу крепко досталось, не думаю, что он придёт ночевать сегодня. Даже такому целителю, как Дейлан, понадобится много времени, чтобы залечить такие ожоги, — Феликс поёжился и снова поднял книгу, погружаясь в чтение. Постояв несколько секунд в немного неловком молчании, Джерард вновь покинул комнату, направляясь в лазарет. Он беспокоился за Кайла. В последнее время у того всё чаще возникали проблемы с сотворением заклинаний, которые он изучал, и Сенека один раз сказал эльфу, что Кайлом уже начали интересоваться храмовники. У парня в запасе было ещё два или три года до того, как ему придётся пройти Истязания в любом случае, но, если храмовники сочтут, что он слаб для них, его могли усмирить, не спрашивая мнения чародеев, занимавшихся его подготовкой. Джерард знал, что такое уже не раз бывало в этом Круге, и, как поговаривали маги, с каждым годом храмовники всё чаще превышали свои полномочия. Юноша не знал, что ему делать. Большую часть времени он пытался концентрироваться на светлых сторонах жизни в Казематах, не давая страху поглотить себя, но в такие моменты, когда опасность угрожала тем, кем он действительно дорожил, он понимал каждого мага, ненавидевшего Круг. Как бы они ни пытались строить здесь нормальную жизнь, они все были пленниками здесь, не имевшими практически никаких прав. И всё, что они делали, было лишь иллюзией их собственного выбора. Но, если бы Джерард думал об этом постоянно, его жизнь бы стала совсем невыносимой. Он спустился в Главный зал и подошёл к небольшой деревянной двери, находившейся напротив входа в библиотеку, на которой была вывеска «Лазарет», написанная на всеобщем языке. Постучав из вежливости, Джерард повернул ручку, оказываясь в довольно просторном и очень светлом помещении. Вдоль стен стояло около десятка деревянных кроватей, между которыми висели тканевые занавески для того, чтобы пациенты могли создать хотя бы какое-то подобие уединения. Почти все кровати были свободны и лишь на одной из них спиной ко входу лежал человек. Он свернулся в позу эмбриона и было невозможно точно сказать, кто именно это был, но Джерард был уверен, что это кто-то из храмовников — повёрнутая к эльфу обнажённая спина была слишком широкой для того, чтобы принадлежать кому-то из магов, не уделявшим такого пристального внимания физической подготовке. Неловко потоптавшись у входа несколько секунд, Джерард медленно двинулся между двух рядов кроватей, направляясь к двери на противоположной стороне помещения. Эльф заметил, как напряглись мышцы на спине храмовника, когда тот услышал приближавшиеся шаги, но парень не шелохнулся, продолжая практически неподвижно лежать на кровати. Джерард уже прошёл мимо храмовника и почти подошёл к двери, когда услышал хриплый голос. — Твой друг скоро вернётся, — эльф резко обернулся, глядя на заговорившего храмовника. Теперь, стоя к нему лицом, он сразу узнал воина. Это был Фрэнк Айеро, храмовник, участвовавший в облаве на магов. Неосознанно Джерард сделал полшага назад, не сводя с парня взгляд. Сейчас, стоя всего в нескольких метрах от храмовника, эльф смог лучше разглядеть его лицо. Тонкие губы, прямой нос с небольшим едва заметным шрамиком на переносице, узкие брови. Выражение его лица была спокойным, но его черты исказила гримаса боли, когда парень аккуратно сел, держась рукой за левую сторону грудной клетки. Джерард стыдливо отвёл взгляд, увидев мускулистую грудь Фрэнка, и храмовник не пропустил это, слабо ухмыльнувшись. Поправив подушку, он устроился поудобнее и вновь перевёл взгляд на мага. — Твой друг сейчас с Дейланом, старик помогает ему с ожогами, — когда парень назвал целителя «старик», в его голосе не было пренебрежения, скорее, добродушное уважение, какое иногда можно услышать от взрослых детей, говоривших о своих пожилых родителях. — Должен признать, ему крепко досталось, но, думаю, они скоро закончат, — Джерард неуверенно кивнул, нервно теребя в руках ткань своей мантии. У Фрэнка был приятный голос. Довольно низкий с лёгкой хрипотцой, добавлявшей ему очарования. Он понимал, почему многие девушки в Казематах засматривались на него. Храмовник действительно был привлекательным, а в Круге не то чтобы бы было много других вариантов. Джерард неловко стоял у двери, пока храмовник продолжал его пристально рассматривать. Наконец воин фыркнул: — Да сядь ты уже, — он указал на соседнюю рядом с ним кровать, — не стой над душой, — эльф, не сопротивляясь, присел на самый краешек на удивление мягкого матраса, всё ещё не поднимая взгляд, неуверенный, как нужно взаимодействовать с храмовниками. Никогда раньше он ещё не оставался наедине с кем-то из членов Ордена наедине, но он слышал разные жуткие истории, рассказанные шёпотом, о том, как храмовники принуждали магов к разным ужасным действиям, угрожая им расправой и усмирением. Он не хотел давать этому храмовнику ни малейшего преимущества над собой вдобавок к тем, что у него уже были. Но, кажется, Фрэнк сегодня был в разговорчивом настроении. — Я видел, что тебе выдали посох. Поздравляю, ты неплохо с ним управляешься. Хотя с инеем в первый раз ты, конечно, переборщил, — Джерард в удивлении поднял голову, глядя на спокойное лицо храмовника. Ничто, кроме крохотных морщинок вокруг его глаз, как от улыбки, не выдавало того, что он пошутил, а не обвинял эльфа в чрезмерном использовании магии. Юноша немного нервно попытался улыбнуться в ответ, но, кажется, вышло жалко, и он снова отвёл взгляд, когда понял, что именно Фрэнк был тем храмовником, который наблюдал за его первыми неуклюжими попытками кастования заклинаний с помощью посоха. Его щёки залил жаркий румянец. Фрэнк не сводил с эльфа взгляда. Он наслаждался тем, как парень смущался, не зная, куда себя деть. Он упивался властью, которой обладал над этим магом. Храмовник видел, насколько юноше было некомфортно наедине с ним, что он боялся даже слово сказать. Это было то поведение, которого пытался добиться их Орден от магов — беспрекословное послушание позволяло предотвратить многие угрозы. Но всё же сейчас Джерард выглядел настолько испуганным, что Фрэнк сжалился. — Успокойся, — всё тем же расслабленным тоном сказал он, — я понимаю, что ты просто первый раз использовал посох и оказался не готов к силе получившихся заклинаний. Всё будет нормально, пока твоя магия не может кому-то навредить и пока ты способен держать её под контролем. — Я себя контролирую, — вскинулся Джерард, его голос немного дрожал, в нём звучал страх, живший в каждом маге Круга. — Я себя контролирую, — уже тише сказал он. — Я верю тебе, — кивнул Фрэнк. — Но магия опасна, Джерард, ты должен это понимать. Любой из вас может стать одержимым, любой из вас может убить кучу людей одним взмахом посоха. Мы не можем этого допустить. И я лучше убью невиновного, чем позволю вам причинить вред <i>нормальным</I> людям, — молодой маг выглядел совсем несчастным. Джерард уже не был рад, что пришёл в лазарет. Он просто хотел помочь другу, а вместо этого ему вновь напомнили о том, насколько хрупко было всё, что он смог тут выстроить. Фрэнку не нравилось то, как закончилась их короткая беседа, но он не собирался отказываться от сказанных слов. А смысл, если они правдивы? Магия опасна, и он поклялся защищать мир от неё. Но, глядя на хрупкого испуганного эльфа перед собой, он не мог не вспомнить обескровленное тело мага из Старкхевена, павшего жертвой магии крови. Хотя, наверное, это только больше подтверждало его правоту. Магия, как паразит, убивает даже тех, внутри кого она существует. Он не мог допустить того, чтобы она кому-то навредила. Следующие минуты тянулись мучительно долго. В лазарете стояла напряжённая тишина, но, кажется, только Джерард чувствовал себя неуверенно. Краем глаза эльф наблюдал за Фрэнком, который, немного повозившись, лёг обратно на кровать и прикрыл глаза, но его грудь вздымалась слишком быстро для того, чтобы можно было поверить в то, что он уснул. Наконец, дверь в конце лазарета открылась, и в проёме появился завёрнутый в повязки Кайл, поддерживаемый под руку сухоньким почти лысым стариком с редевшей бородой. Джерард бросился к ним и помог другу лечь на кровать, на которую указал старец. — Спасибо, молодой человек, — проскрипел он, подслеповато щурясь, стараясь разглядеть эльфа. Джерард подошёл ближе. — Я Дейлан, местный целитель. Не уверен, что мы встречались, я уже не тот, что раньше, и почти не выхожу из лазарета, — кряхтя, он сел на пустовавшую кровать. — Мне рассказывали о вас, я Джерард, — представился эльф, разглядывая старика. — Говорили, что вы мастер школы созидания, это так? — О да, — старик улыбнулся, — я потратил долгие годы на изучение этой школы, стал духовным целителем, одним из лучших во всей Вольной Марке, не побоюсь сказать. Я долгое время преподавал эту школу в разных Кругах, пока меня не отправили доживать свой век сюда. К сожалению, никакая магия неспособна замедлить ход времени, — но в голосе старика не было печали, которую ожидал услышать Джерард. Это был голос человека, прожившего достойную жизнь и готового уйти на покой. — Поэтому все последние годы я занимаюсь тем, что лечу ожоги, латаю раны от мечей да кости сращиваю, — он встал, опираясь на свой посох, и подошёл к лежавшему Фрэнку, переставшему притворяться спящим. — Что с тобой опять? — Йен не рассчитал удар и, кажется, сломал мне пару рёбер, — прохрипел парень, отводя руку от грудной клетки. — Ох уж эти храмовники, — пробормотал Дейлан, осторожно ощупывая пальцами повреждённое место. В его словах не было той злобы, которую так часто можно было услышать от других магов, но из того, что успел узнать Джерард за последние недели, было понятно, что храмовники искренне уважали старого целителя, поскольку только он помогал им залечить их раны. Внезапно руки Дейлана засветились ярким голубым светом, и Фрэнк резко выдохнул, сразу оседая на кровати с облегчением. Его глаза заволокло дымкой, и всего через секунду парень заснул. — Пусть отдыхает, — сказал целитель, отворачиваясь. — Я так полагаю, ты пришёл к Кайлу? — спросил он Джерарда. — Да, мне сказали, что он сильно пострадал на занятии, — ответил юноша, не сводя глаз с уснувшего храмовника, поражённый тем, насколько быстро целитель смог залечить сломанные рёбра. У него самого уходило несколько минут на то, чтобы залечить самую простую царапину, и даже у более опытных магов, специализировавшихся в других школах, заклинания созидания часто требовали больших усилий. — Ему повезло, что пострадал только он, — понизив голос, произнёс Дейлан. — За последние месяцы это уже третий раз, когда он попадает ко мне по собственной вине. Я беспокоюсь за него, — последние слова тяжело повисли в воздухе, поскольку оба мага понимали, что будет, если Кайл перестанет справляться с учёбой. Тяжело вздохнув, целитель, шаркая ногами, поплёлся обратно к той двери, из которой пришёл. — Я буду в своей комнате, третья дверь слева дальше по коридору, зови, если что-то случится, — сказал он напоследок. Джерард присел на край кровати Кайла. Почти всё тело его друга было покрыто бинтами, сильно пахнувшими травами, вероятно, они были смазаны какой-то мазью. Это был уже не просто небольшой ожог, с которым Кайл ходил в первые дни после прибытия Джерарда в Круг, это были следы мощного взрыва. Джерард не знал, что именно попытался скастовать его друг, но он совершенно не смог контролировать заклинание. Джерарду хотелось плакать от того, насколько бессильным он себя чувствовал. Его лучшему другу грозила смерть или, хуже того, усмирение, а он ничего не мог сделать. Он был в этом месте точно таким же пленником. Храмовники повторяли, что маги были угрозой для всего мира, но почти никто из них не говорил о том, насколько сами заклинатели страдали от своих сил, какую цену им приходилось платить за судьбу, которую они не выбирали. И сейчас, глядя на своего обожжённого друга, мирно спавшего под действием зелий, Джерард не был уверен в том, что сможет её заплатить.