Дней: столько, сколько потребуется

      — Ты же это не серьезно?              — Серьезно.              Мо Жань, возвращающийся в свои покои после очередного трудного дня, резко затормозил около чужой комнаты. Будь он собакой на самом деле, его уши бы давно задергались, силясь расслышать чужой разговор. Воровато оглянувшись, Мо Жань прислонился ухом к двери, наплевав на то, что он Император и увидь его в подобном положении, список ходящих о нем нелицеприятных слухов значительно бы пополнился.              — Все же идет хорошо, Юйхэн. А вот поспешные решения ни к чему хорошему не приведут.              Юйхэн? Значит, ему не послышался голос Чу Ваньнина? От одной только этой мысли зрачки Мо Жаня непроизвольно расширились, а ноздри раздулись, словно у взбешенного быка. Что его пусть и фиктивный, но все же супруг делал в чужой комнате в час крысы?              Благо, что ответ Мо Жань получил раньше, чем решил выломать дверь.              — Сюэ Чжэнъюн, я благодарен тебе за заботу, но все же…              — Как и всегда, собираешься поступить так, как велит тебе сердце, — со вздохом закончил за Чу Ваньнина Сюэ Чжэнъюн.              Мо Жань растерянно нахмурился и присмотрелся к коридору. Комната, к которой он так беззастенчиво прижимался, действительно принадлежала его дяде. Вот только до недавнего времени она пустовала долгие годы, так что неудивительно, что Мо Жань сразу не сообразил, в чьей комнате находился Чу Ваньнин.              — Понимаю, что никак не смогу повлиять на твое решение, — снова заговорил дядя, голос которого то приближался, то удалялся, — но не думаешь же ты, что и Мо Жань будет таким же… понимающим?              — Мо Жань? — переспросил Чу Ваньнин так, словно впервые слышал имя Этого достопочтенного.              — Мо Вэйюй, — пояснил Сюэ Чжэнъюн и вздохнул. — Да уж, теперь этого мальчишку так никто не зовет… Как время летит! А я ведь помню еще то время, когда он дрался с Сюэ Мэном за самую красивую гальку на берегу, ха-ха! Когда мы решили переехать, а Мо Жань надумал остаться, я и не представлял, что он станет Императором, а я буду сватать ему своего лучшего друга.              Когда Чу Ваньнин так ничего и не сказал, Сюэ Чжэнъюн добавил:              — Послушай, я просто пытаюсь предупредить тебя, что с Мо Жанем — с Мо Вэйюем — у тебя вряд ли получится договориться… насчет этого твоего плана. Он, правда, славный парень, хоть и не без дури, но…              — Но что?              — Он всегда до последнего защищает то, что считает своим. Даже если объекту защиты это не нравится.              Пока Мо Жань в голове складывал элементы мозаики, Чу Ваньнин, кажется, был готов взорваться. Даже приглушенный дверью, его голос пронизывал холодом и гневом.              — Я вступал в этот брак как человек или как вещь? Кажется, ты меня лично заверял, что с твоим дорогим племянником не будет проблем!              Сюэ Чжэнъюн, видимо, примирительно заулыбался:              — Ну-ну, Юйхэн, не горячись. Конечно, никто тебя за вещь не принимает. Да вы ведь и сами обговаривали эти ваши… взаимное уважение и неприкосновенность? Я уверен, Мо Жань делает все, чтобы тебе было комфортно в вашем браке, но то, что ты планируешь… Немного слишком.              — Он должен уважать мои решения, — уперто процедил Чу Ваньнин.              Сюэ Чжэнъюна, уже было открывшего рот, прервал стук в дверь. Он переглянулся с таким же удивленным Чу Ваньнином и пожал плечами.              — Войдите.              Император вошел чинно, словно важный гусь, охраняющий двор от соседских ребятишек. Его хмурый взгляд пробежался по комнате, в которой за низким столиком сидел Чу Ваньнин, а Сюэ Чжэнъюн стоял поодаль, видимо, предпочитая наворачивать вокруг гостя круги, пока тот пьет чай.              — Мо Жань, — радостно воскликнул дядя, игнорируя его кислое лицо, — какими судьбами?              — Да вот, дай, думаю, пройдусь, поищу пропавшего супруга, — с каменным лицом соврал Мо Жань, подходя к столику и усаживаясь на колени напротив Чу Ваньнина. Тот смотрел на него совершенно без каких-либо эмоций, словно той яростной вспышки, которую слышал Мо Жань из-за двери, и вовсе не было. — Как удачно, что он оказался у тебя, дядя. О чем вы тут говорили в такое время?              Тишина звенела. Вот так легко обсуждая какую-то опасную тему друг с другом, Чу Ваньнин и Сюэ Чжэнъюн не были готовы к тому, что тот, о ком шла речь, вдруг окажется рядом.              — Вода спала — камни обнажились, — странно улыбнувшись сказал Мо Жань, без стеснения наливая себе чай в дядину пиалу. — Нечего увиливать, раз я уже здесь.              Сюэ Чжэнъюн нервно усмехнулся:              — Видишь ли…              Вот только не успел он толком начать, как его перебил Чу Ваньнин.              — Ты подслушивал.              Это был не вопрос, а потому Мо Жань не собирался хоть что-либо отвечать. В конце концов, признаться в том, что он, Император, грел ухом чужую дверь, было бы унизительно.              — Так что вы там обсуждали?              Глаза феникса горели огнем, а такие привлекательные, на вкус Мо Жаня, губы были безжалостно поджаты. Впрочем, стоило Чу Ваньнину начать говорить, как стало ясно, что лучше бы он не открывал рот вообще.              — Я собираюсь пробраться во дворец следующей ночью.              Естественно, Мо Жань сразу понял, о каком дворце идет речь и, естественно, он был… изумлен таким неожиданным планом. Это если, конечно, коротко и без нецензурных слов, которые тут же пришли Императору на ум. Та странная улыбка Мо Жаня, с которой он начал разговор, стала еще страннее. Стала еще более пугающей.              — И что же, духовное ядро супруга Этого достопочтенного уже восстановилось?              — Не твое дело, — процедил Чу Ваньнин.              Мо Жань стер улыбку с лица. Как и предсказывал Сюэ Чжэнъюн, он был, мягко сказать, не в восторге от гениального плана Чу Ваньнина.              — А чье же тогда это дело, если не твоего супруга?              — Только мое.              — Вот как? То есть, ты тут говорил об уважении, — сказал Мо Жань, ни чуть не заботясь о том, что только лишний раз подтверждает догадку Чу Ваньнина о том, что Император стоял под дверью и подслушивал, — но при этом сам не уважаешь Этого достопочтенного. Разве Этот достопочтенный не сражается лично за каждый клочок твоей земли? Разве не предоставляет кров всем, кого ты привел с собой? Разве не относится к тебе с уважением?              — Я…              Чу Ваньнин был застигнут врасплох. Он не знал, что ответить на логику Мо Жаня, потому что, может быть, она была и не совсем верной, но и полностью ошибочной тоже не была.              — И ты еще утверждаешь, что Этот достопочтенный не имеет отношения к твоим делам, — продолжал говорить Мо Жань. Он не повышал тон голоса, но каждое слово как будто бы обрушивалось на тех, кто находился в комнате.              Сюэ Чжэнъюн, словно поняв, что слышит и видит то, что ему не стоило бы, вдруг нервно выпалил:              — Оставлю вас, пожалуй, одних, пойду, найду мою дорогую госпожу Ван, ха-ха, наверное, она снова решила уложить Сюэ Мэна лично и задерживается.              Мужчина исчез из комнаты в считанные мгновения, оставляя Мо Жаня и Чу Ваньнина наедине. Словно кошка и собака, эти двое сидели по разные стороны стола, дыбили шерсть и готовились сорваться с места.              — Зачем тебе так резко понадобилось во дворец? — спросил Мо Жань, когда понял, что не дождется от Чу Ваньнина ответа ни на один вопрос. — Еще несколько дней назад ты говорил, что хочешь сражаться, но понимаешь, что болен. Так какого хера тебе теперь неймется?              Мо Жань, слишком заведенный, растерял свое ораторское искусство, вновь возвращаясь к той манере, в которой говорил до того, как дядя нашел его, бродяжничающего, голодного и чумазого.              — Хочешь сдохнуть? Или, может, хочешь попасть в плен к северянам? Уверен, они с удовольствием оценят твою нежную красоту и оттрахают во все доступные дырки, а ты, без своего ядра, даже член изо рта выплюнуть не сможешь.              — Мо Вэйюй!              В руках Чу Ваньнина появилось его духовное оружие — Тяньвэнь. Мо Жань никогда раньше не видел его, но был наслышан о нем и его силе в руках этого человека. Вот только… даже призыв оружия заставил Чу Ваньнина побледнеть и тяжело задышать. В сознании он держался, вероятно, только из-за ослиного упрямства, которого у него было хоть отбавляй.              Мо Жань оказался рядом так быстро, что ослабевший Чу Ваньнин, даже не успел отреагировать, когда на его грудь опустили руку, сперва блокируя духовные каналы, а затем посылая по ним Ци. Оружие пропало, Чу Ваньнин до крови закусил губу, а Мо Жань, не переставая, бранился себе под нос.              — Упрямец! И это ты тут старше и опытнее на сколько… На двенадцать лет? Это у тебя тут личный ученик и мой братец тоже к тебе в ученики набивается? Жить уже устал? Искажение Ци сейчас решил заработать и сдохнуть? А как же ученики? Не жалко тебе их? Меня-то не жалко, Этот достопочтенный уже понял. Лучше? Молчишь? Ладно, молчи дальше, тогда мы точно отправляемся к лекарю.              Чу Ваньнина, стройного и легкого, Мо Жань подхватил на руки без какого-либо труда. Несмотря на вялые протесты, держал он его крепко и отпускать не собирался. Пусть лекарь только подлатает его, и тогда Мо Жань с чистой совестью выбьет из него всю дурь (угрозами, обещаниями — да чем угодно, главное, чтобы Этот достопочтенный не овдовел раньше времени).                      Автору есть, что сказать: Маленький спектакль «Чу Ваньнину срочно нужно в родные пенаты» впервые на этой сцене! Чу Ваньнин: Я собираюсь пробраться во дворец следующей ночью. Мо Жань 0.5: За каким таким, блять, хуем ты туда собрался? Любовника там оставил? Если посмеешь притащить его сюда, Этот достопочтенный отрежет ему его черепашью головку и засунет глубоко в задницу. Чу Ваньнин: Я собираюсь пробраться во дворец следующей ночью. Мо Жань 1.0: Не знаю, зачем тебе это, но, мне кажется, ты переоцениваешь свои силы. Лучше оставайся здесь, этот ученик присмотрит за тобой. Чу Ваньнин: Я собираюсь пробраться во дворец следующей ночью. Мо Жань 2.0: Это слишком опасно в твоем состоянии, поэтому я сам проберусь во дворец, выполню все, что ты попросишь, а когда вернусь, буду надеяться, что Учитель наградит своего ученика поцелуем. Чего? Не интересно ли мне, зачем ты туда собираешься? Интересно, конечно, но я подожду, пока Учитель сам не захочет рассказать. Чу Ваньнин: Я собираюсь пробраться во дворец следующей ночью. Мо Жань 3 в 1: Ты меня не уважаешь ((((9(9 Чу Ваньнин: … Мо Жань 3 в 1: Ты же мой супруг и ты мне так нравишься, как я могу отпустить тебя куда-то на ночь глядя?! Чу Ваньнин: … Мо Жань 3 в 1: Так зачем, говоришь, тебе туда надо? Чу Ваньнин: … Сюэ Чжэнъюн: Пожалуй, я давно не обнимал свою женушку, приношу свои извинения, я должен откланяться.