Третий метод

      Во время первой недели пребывания Ксандры в стенах Невермора Ксавьер имел глупость проболтаться, что хочет какое-то время поработать в кофейне. Наличие свободного времени, желание отвлечься и заручиться собственными финансами, суммировались в несколько смен на полставки.       Конечно, Ксандра нашла его и там. Обиженно сверля взглядом одноклассника, вампиресса вежливо дождалась, когда тот обратит на неё внимание. Ждать пришлось недолго, хотя перед этим они многозначно молчали, глядя друг на друга. – Пришла пугать гостей? – Торп огляделся. Убедившись, что зал в порядке, он подсел к вампирессе. – Нет, перекусить, – убедительно произнесла Ксандра, хлопнув ладошкой по столу, – кому-нибудь шею... – тише добавила она и начала хищнически высматривать добычу.       Теперь хлопнула ладонь Ксавьера. – Чего тебе? Мы не подаём кровавую Мэри.       Ксандра хихикнула и глянула в сторону меню. – Со своим можно? – вампиресса показала краешек пакета донорской крови из приоткрытой сумочки. Ксавьер тут же закрыл молнию и вернул сумку на колени девушки.       Он хотел было выругаться, но разглядев смущение в глазах вампирессы, спокойно выдохнул, качая головой. – Своим можно и со своим.       Переливая в кухне пятую нейтральную в стаканчик с собой, Торп поймал себя на мысли, что успел соскучиться по Ксандре, за ту пару дней, пока они особо не контактировали.       С благодарностью принимая стакан из рук долговязого бариста, вампиресса лучезарно улыбалась. Она положила пару банкнот номиналом в сто долларов в передний карман его фартука, после чего летящей походкой покинула заведение.       В связи с последними событиями, поиском нового директора, учителей, а также пересмотром безопасности академии, каникулы было вынуждено продлить ещё на две луны. Радующихся этому событию оказалось куда больше, чем ожидалось. Среди них, к собственному изумлению, оказался и Ксавьер Торп.       Ранее считавший каждый день до встречи с Аддамс, теперь неверморец даже перестал проверять мобильный, полностью погрузившись в обучение Ксандры навыкам общения и стрельбе из лука.       Разумеется, чувства юноши к Уэнсдэй и даже Бьянке не исчезли, но день за днём они всё глубже и глубже растворялись в его необъятном сердце. Если бы не преследовавшие его каждую ночь сны о неразделённой любви, Торп смог бы оправиться куда быстрее. Но Ксавьер был не властен над своим даром и тонкой душевной организацией.       Ксандра неоднократно просила друга рассказать о гложущих его чувствах и переживаниях связанных с девушками, но Ксавьер, убеждённый в том, что это только усугубит положение, отмалчивался, отшучивался и мастерски переводил тему на стрельбу из лука.       Сегодняшние сны начинались также как и всегда. Бездонные океаны глаз Бьянки, чернильные косы Уэнсдэй, калейдоскоп образов. Затем нетипичный сюжет. Бал. Ксавьер сидит напротив русалки, что со страстью рассказывает о своих успехах. Вдруг за её спиной появляется размытая белая фигура постепенно приобретающая чёткие контуры. В ней Торп узнал Ксандру, вопросительно и даже укоризненно глядящую на одноклассников. А затем юноша услышал голос. — Ксавьер… — растворялся он белым туманом, — Ксавьер! — вторил он, — Ксавьер!!!       Всё сгустилось мутной краской вместе с тяжёлыми стуками. Торп распахнул веки и уткнулся глазами в закрытую дверь. Он поспешил её открыть, но в коридоре никого не оказалось. И всё же, что-то заставило его выйти. С каждым днём дар ясновидения крепчал в юноше, называющем его невинно – «интуиция». И сейчас интуиция вела его вдаль коридора, вниз по лестнице, на улицу, в соседнее здание. Фэнгс Холл. Обитель вампиров Невермора.       Он брёл куда-то по памяти. Но воспоминаний об этом здании у него никогда не было, как и знания, что дверь, перед которой он остановился, вела в комнату Ксандры.       Торп осторожно подтолкнул позолоченную ручку. Дверь распахнулась. Посреди мрачного склепа, увешанного кружевами паутины, трещинами холодного камня, мраморными черепками мелких животных, стоял гроб. А на его крышке гордо восседала Бьянка, напоминая своей позой Ксандру на столе Клыков. — И что ты тут делаешь? — спросил Ксавьер, не понимающий спит он или бодрствует. — Могу спросить у тебя то же самое, — Баркли угрожающе поглаживала медальон на шее. — Ты немедленно уйдёшь отсюда и я не расскажу, что ты тут устроила… — Кому собираешься ябедничать, Ксав? — сирена перекинула ногу на ногу, — мёртвой директрисе? Свихнувшейся травологине? Может быть преподавателю фехтования, что мечтает увезти меня на соревнования и заработать репутацию гениального тренера? — холод в её голосе пугал Торпа, старавшегося игнорировать страх. — Такими методами ты моей любви не добьёшься, — процедил Ксавьер.       Русалка, фыркнув, сдёрнула медальон. Она спрыгнула с саркофага и пошагала к Торпу. — Мне не нужна твоя любовь, Ксав. Я просто развлекаюсь. С тобой стало скучно. Решила переключиться на твою новую подружку. Ты же их чаще стрел меняешь, — Бьянка последний раз бросила взгляд в сторону гроба, — эту тоже скоро вероятно сменишь. Вы такие непостоянные…       Сирена усмехнулась и покинула комнату, после чего растворилась в темноте коридора. Стоило ей уйти, как Торп рванул к саркофагу, из-под крышки которого уже белела тонкая ладонь. — Ксандра, ты там как? — обеспокоено протараторил Ксавьер.       Он хотел было сдвинуть крышку и вызволить девушку, но вовремя себя отдёрнул. «Гроб вампира — священное место. Алтарь восстановления. Многие вампиры считают своё ложе неприкосновенной обителью даже для ближайших родственников, не говоря уже о посторонних… Касаясь гроба без приглашения вы не просто выражаете неуважение к представителю вампирской расы, но и оскверняете его имущество…» — Что она сделала? Она тебя ранила? Заставляла что-то делать тебя? — рефлекторно заводя руки за спину вопрошал Ксавьер. — А? — сонно отозвалась вампиресса, — Ксавьер, ты?       Торп замер с наиглупейшим выражением лица. — Что за панику ты развёл? Мне же только к полуночи на занятия… — недовольно прохрипела девушка из-под крышки саркофага.       Она указала пальцем в сторону двери и вернула ладонь внутрь. — Ты… уверена что..? — непонимающе промямлил Ксавьер, всё больше убеждающийся в том, что пришёл сюда спящим и продолжал спать до сих пор. — Кыш! — прикрикнула Ксандра. Из саркофага донеслось яростное шипение.       Ксавьер поднял ладони так, словно его кто-то мог увидеть, и пошагал спиной к двери. Он добрёл до спальни едва поднимая ноги от земли. На постель он рухнул почти мёртвым сном, в котором не было ни Бьянки, ни Уэнсдэй. Лишь тихий безликий плач знакомого голоса.       Просыпался же Торп постепенно. Не в первый раз с тяжестью в груди, подозревая сонный паралич. Нехотя открывая глаза он увидел улыбающееся лицо вампирессы. Ксавьер вздрогнул от неожиданности и бросил неосторожное «чёрт!», перед тем, как осознать себя в пространстве и времени. Но, к тому моменту, Ксандра уже сползла на пол, закрывая лицо руками. — Так и знала… — тоненько вымолвила девушка.       Ксавьер потёр глаза и опустил ступни на пол. Он приглушённо зевнул и посмотрел на затылок подруги, выглядящий для него нетипично. — Знала что..? — не понимал Торп, разглядывая голову Ксандры. — Что выгляжу ужасно… — Ксавьер ещё никогда не хмурил брови с такой силой, у него почти свело мышцы лица. — Ты бредишь, Ксандра. Из-за того что не выспалась? — О! — вскрикнула вампиресса, вскакивая на ноги. Острый ноготь её указательного пальца почти касался носа Торпа, — У меня ещё и мешки под глазами?! Что дальше? Слишком жирной крови напилась?! — Ксандра ударила себя по плоскому животу. Желудок отозвался жалобным урчанием. — Я с ним согласен, — Ксавьер указал в сторону звука, — тоже голоден.       Торп не умел по утрам быть серьёзным. Даже собственную смерть, приди она утром, неверморец бы встретил пожав плечами и устало зевнув. — О, стой… — Ксавьер пригляделся к вампирессе, — ты… подстриглась что ли?       Ксандра уложила руки на грудь. Раньше там кончались её волосы. Пальцами она пробежалась наверх, останавливаясь у плеч. Слёзы встали в её мёртвых глазах.       Ксавьер моментально проснулся. Ещё ниразу за месяц он не видел Ксандру хотя бы невесёлой. Её возможности плакать он и вовсе был шокирован. — Ксандра, это лишь волосы. Ты прекрасно выглядишь, за исключением того, что плачешь… — Это не просто волосы, Ксавьер! — прикрикнула вампиресса.       Ножницы блеснули в руках юноши. В одно движение он отрезал хвост под затылком и бросил его в сторону стола. — Кто-то был в моей спальне, Ксавьер… Кто-то был в моём гробу… Я бы ни за что не сделала это с собой… — выдохнула Ксандра, выпуская слёзы. Она махнула головой, словно отказываясь от своего нового вида.       Ксавьер бы обозлился на подругу, за её безразличие к столь решительному жесту, если бы он и в самом деле считал, что сделал нечто из ряда вон. "Всего лишь волосы" – повторил он мысленно. Молча поднявшись с кровати, парень прижал девушку к себе. Две солёных дорожки отпечатались на его правом плече. Без энтузиазма он всё же рассказал Ксандре, что предположительно произошло этой ночью, и кому она обязана новому имиджу, а вернее отомстить. — Отомстить? — переспросила Ксандра усмехаясь. От прежних грусти и негодования уже не было и следа, — лучшей местью таким особям, как Бьянка будет только отсутствие мести. И, разумеется, блеск заточенных клыков. – победоносно вздёрнув подбородок, Ксандра привычно очертила губы бордовым карандашом и взялась за бокал слегка загустевшей крови.       Ксавьер уже привык, что вампиресса почти никогда не расстается с пропитанием. Она, так или иначе, умудрялась есть почти всё время. То пронося кровь в стакане из под молочного коктейля, потягивая её из трубочки, то в коробочке из-под сока, то в сотейнике. Да, однажды она явилась на пробежку Ксавьера с сотейником заполненным прогретой кровью. "Горло сопит" – объяснялась вампиресса. — Будешь просто ходить и улыбаться, будто ничего не произошло? — поразился Ксавьер, натягивая на себя футболку. — Разумеется, нет. Я не смогу ходить с этим. До тебя то добиралась летучей мышью… Но. — вампиресса вскинула указательный палец, — знаю я один обряд. И без Нарцисса не обойдётся, — две пары глаз взглянули на мирно сопящего на подоконнике ворона.       Всего каких-то три часа, пара безвозмездно подаренных благородной птицей перьев, а также безостановочное повторение заклинания и вот, на лице Ксандры вновь привычная лучезарная улыбка. И куда менее привычный внешний вид. — Теперь мы с вами все белые вороны, — объявила вампиресса, подводя друга к громоздкому зеркалу в тяжёлой резной раме.       Ксавьер с интересом разглядывал Ксандру, а затем собственное отражение. Он запустил руку в молочные волосы, поражаясь своему новому облику. — Мне нравится! Надолго это? — До новолуния. — Ксандра расчёсывала вновь длинные, но теперь уже белые локоны. — То есть… до послезавтра? — как-то безрадостно подсчитал Ксавьер, вновь взглянув на вампирессу. — Нужно успеть блеснуть, согласен?       Следующие два дня превратились для друзей во что-то наподобие вычурного дефиле. Они так и норовили проводить больше времени в сквере, библиотеке, даже в Джерико. Словом, привлекали к себе всеобщее внимание, наслаждаясь триумфом самолюбования. Не избегая при этом как можно чаще проходить мимо отражающих поверхностей, что уж говорить о зеркалах.       Лишь расставшись с белокурыми обликами, оба неверморца признали, что через перья им передалась и толика характера Нарцисса. — Кстати… Твои волосы… Они… — Ксавьер указал на темные кончики, что ниспадали на лопатки вампирессы. — Отросли? Да. Часть вампирской регенерации. Обычно происходит за пару часов, — поправляя помаду Ксандра взглянула в отражение друга, чей хвост так и остался лежать на столе возле ножниц, — что с лицом, Ксавьер? Это лишь волосы. — Следующей моей мишенью будет твой глаз. — процедил Торп. — Взамен на тот, что ты положил на меня? — ухмыльнулась вампиресса, причмокнув губами.       Бьянка более не воплощала своих коварных планов, однако продумывала их еженощно перед сном. Так ей спалось куда крепче. Чуть позже она призналась, что в убывающую луну все русалки немного сходят с ума, но призналась она в этом только самой себе.       Что касалось чувств Ксавьера к ней, а именно чувства страха, с той ночи оно не то что бы ослабло, скорее переросло или... переродилось в жалость. А жалость, куда более едкое чувство, чем страх, куда более близкое к любви, что непременно тревожило юношу.       Торп не показывал Ксандре своих переживаний, напротив, он старался отвлечься от них вместе с вампирессой. Но это лишь больше изводило его, чего Ксандра больше не могла игнорировать.