Грехи Гриффиндора

Салли-Энн была самой обычной девочкой. Кроме имени — но над причудами родителей она все же была не властна. Она была в меру послушной, миленькой, но не красивой, просто хорошенькой. И ничем она не болела — вообще, как бы ни пытались в этом убедить и ее, и родителей все окружающие доброхоты. Она точно знает, ведь большую часть детства как раз таки в больницах и провела, все искали причину, почему она… такая. «Маленькая, совсем не растет!» — говорили родители. «Ты просто миниатюрная, малышка», — ласково гладила бабушка. А затем бабушки не стало и остались только родители со своими больницами. И даже когда магия стала реальностью — опять больницы, даром что волшебные. И снова тот же ответ: полностью здорова. Салли-Энн, жуя шестую булочку за день, только вздыхала. Лично ей внешний вид особо жить не мешал, наоборот, только на руку был. Кто ведь пожалеет ребенку лишнюю порцию дать? Или бесплатно булочку подарить. Единственным, кто не поддавался ее чарам, оставался мясник, но и к нему она рано или поздно найдет подход, а пока понравившуюся колбаску можно просто стянуть незаметно и съесть по дороге. В Хогвартсе ей стало совсем хорошо. Никто не следил за размерами порций, да и в целом за кухней. Можно было сколько угодно времени (из не занятого учебой) проводить в компании домовиков на кухне. А еще в Хогвартсе был Гарри. Первый человек после бабушки, просто принявший ее вот такую. Маленькую, с детским личиком и необъятным аппетитом, для утоления которого и своровать не стыдно. Ей — нужнее. От голода портится настроение и аж руки чешутся сделать гадость. Медицина открывает такой простор фантазии, что иногда ее они откровенно пугали. Зато сытая она жила в гармонии с их ядом. Гарри не спрашивал почему, просто улыбался. Терпеливо объяснял правила шахмат, накладывал ей самые вкусные кусочки за обедом. Она не могла не спросить почему. Сколько бы ни любила быть ребенком — не дура же. — Твое чревоугодие настолько милое, малышка, что я не могу иначе. Оно нежадное, но беспринципное, а незаметность вкупе с внешностью ребенка… Из этого может выйти что-то интересное. А может и нет, — пожал плечами. — Не суть. Через неделю Салли-Энн удалось договориться с домовиками о дополнительном угощении в их гостиной. К Рождеству она уже полностью заведовала порядком в их пока еще маленькой стае, зная все и обо всех. Что-то узнавала сама, что-то спрашивала у Лаванды. Становясь старше, Салли-Энн почти не менялась внешне, ну превратилась только к семнадцати годам в двенадцатилетнюю внешне, ну и что. Зато все крепче становился ее контроль. Напомнить Гермионе про сон, организовать доставку закончившихся ингредиентов для их зельеваров, дать Рону по голове, чтобы поздравил сестру с днем рождения. — Ты волшебница, малышка, — принимая из ее рук чашку чая, покачал головой Гарри. — Спасибо. Салли-Энн только улыбалась ему в ответ, мысленно отмечая, что надо бы нагрузить остальных, пусть разгребут часть дел, и ее Гарри нужен отдых. Пусть в гордыне своей он никогда не признается — у него есть она. И она позаботится, как привыкла заботиться о собственном голоде.