И тысячи лет мало

«[10:23] Шихоу: тебя еще нет на месте» «[10:23] Михоу: Уговор был встретиться в 10:30.» «[10:24] Шихоу: мог бы и пораньше прийти, не заставляй меня ждать» «[10:25] Михоу: Не ной, я буду через пару минут.»       — Тц, — цыкнул Укун и убрал телефон в джинсы.       Конечно, будь кавалером, жди эту вредину, Король обезьян. Как будто ты все равно получишь хоть какое-то удовольствие от этого дня. Наверняка Укун опять сделает что-то, что не понравится этому «нежному» существу, и тогда снова придется выслушивать упреки в свой адрес.       Он поправил солнечные очки и пригладил маячившие перед глазами волосы обратно в прическу. Стоять посреди людной улицы в жару было пыткой, которую он еле переносил. Укун, как мог, избегал зрительных контактов с проходящими мимо людьми, в основном девушками. «Братик, а ты тут один?» — уже успели спросить его раз, наверное, семь. И, к несчастью, да, Макак был тем, кто появлялся четко вовремя, ни раньше, ни позже.       Рыжий мужчина раздраженно выдохнул и снова вытащил телефон, чтобы проверить время. Всякий раз, как он делал это, цифры издевательски сдвигались всего она одну минуту вперед. А Макака все еще не было.       — Хэй, персик.       — Черт! — чуть не подпрыгнул на месте Укун.       Обернувшись, он увидел эту наглую ухмыляющуюся рожу под черной широкополой шляпкой.       — Прекрати возникать у меня из-за спины!       — Хаха, нет, — язвительно сообщил Михоу и двинулся вперед. — Что, устал ждать, Шихоу?       — Еще спрашиваешь, — пристроился рядом Укун. — Я тебе не рис, чтобы стоять под жарой целый день.       — Я, знаешь ли, тоже был обычной обезьяной, когда ждал тебя на горе во время твоих приключений.       Ауч… Упреки начались с самого начала, не успей Король даже сделать что-то не так. Вернее, он уже много чего сделал в прошлом, о чем Макак не устанет ему напоминать.       Шляпка еле заметно покачивалась от его легкого прогулочного шага, скрывая его хитрое лицо в приятной для такой жары тени. Взгляд Укуна пробежал по его смуглой коже до шеи, и он заметил на ней легкую испарину и несколько влажных прядей, прилипших к коже. Торопился?       — Идем, хочу успеть до полудня.       — Куда? — Укун сместил взгляд к лицу. — Ты так и не сказал чем хочешь заняться сегодня.       Улыбка, обнажившая его острые белые клыки, не сулила ничего приятного.       — О, я просто решил потратить сегодняшний день на покупки и парочку дел. Мне уже давно пора было этим заняться. А ты, — он бросил снисходительный взгляд. — Ты можешь болтаться рядом.

***

      — Слышишь что-нибудь? — в нетерпении переминался МК.       — Мм… нет, совсем ничего, — разочарованно выдохнула Мэй. — Кажется это подслушивающее приложение не работает.       — Значит, зря мы провернули это с телефоном Короля…       Оба подростка поникли — их великолепно спланированная авантюра по подслушиванию свидания феерически провалилась. Они могли следить за Королем обезьян с расстояния, но вот услышать что-нибудь было проблематично. Оба — и Король, и его партнер — очень много болтали друг с другом, но ребятам не удавалось хорошенько их подслушать. Все ли хорошо? Не лажает ли Король обезьян? Между ними уже что-то есть? Такие вопросы уже неделю мучали ребят, ведь именно они тут больше всех переживают.       — Может, нужно подключить наушники? — предположила Мэй и потянулась за футляром в карман.       И тут МК увидел, что Король стоит посреди улицы уже не один.       — Мэй! Мэй, он пришел! — в волнении задергал подругу МК. — Нам надо выдвигаться!       — П-подожди!       Но было поздно, один беспроводной наушник уже вылетел из ее руки и покатился по подворотне.       — Агх, МК! Мой наушник!       — Прости, прости! — виновато согнулся он. — Я сейчас.       Глаза парня вспыхнули и загорелись золотым светом. МК прошелся по закоулку, чуть присев, и вскоре поднял из-за свалки каких-то картонных коробок маленького черно-зеленого беглеца.       — Держи, — подошел он к ней с протянутой ладонью.       В волнении, МК бросил взгляд на улицу, дабы проверить, не ушел ли еще Король. Но он, к счастью, был еще там. Являя в золотом взгляде свой истинный облик, он выглядел крайне недовольным, рассерженно бил воздух хвостом и перебрасывался словами со своим… со своим…       С кем?       — ЧЕГО?!       — Ах! — зажмурилась от крика Мэй. — Что такое, МК?       Но парень обомлел, его рот только открывался и закрывался, не в силах сформировать слова, а золотые глаза не сводили взгляда с бранящейся парочки на тротуаре. Деревянной рукой МК неуклюже указал на них и, наконец, смог выдавить из себя хоть какие-то осмысленные звуки.       — Э-это… это Макак, — заикаясь проговорил он. — Михоу это… Шестиухий М-макак.       Без сомнений, это был он. Черная шерсть, выглядывающие из-под шляпы уши и сверкающие фиолетовым глаза. МК хотел бы не верить своим глазам, но они просто не могли лгать. Выходит, его наставник все это время ходил на свидания… с ним?       — МК, выключай уже свои фары, мы так раскроем себя, — дернула его за рукав девушка-дракон.       — Т-точно, прости.       Парень тут же закрыл глаза, а когда вновь открыл, то на улице снова увидел лишь высокого рыжего мужчину в цветной рубашке и джинсах и его партнера в черных шляпе и атласном костюме. Никакой шерсти и хвостов.       — Мэй, — прошептал он. — Это точно был Макак.       — Да я, как бы, в курсе?       — Тогда нам нужно… Стой, ЧЕГО?!       Девушка тут же подскочила и захлопнула ему рот.       — МК, прекращай кричать, так ты точно нас раскроешь, — прошипела она. — Кивни, если понял.       Доставщик сиюсекундно закивал головой, и Мэй, выдохнув, выпустила его.       — Но… когда ты догадалась?       — Да на первом же свидании, — бросила она, выглядывая из-за угла на объекты преследования. — Я думала, что ты тоже, просто не хочешь смущать Короля. Ну… ты знаешь. Он же такой социально неловкий.       МК оставалось только безмолвно стоять в подворотне с осознанием того, что он целую неделю следил и устраивал свидания для своего наставника с его… заклятым врагом?       — Они пошли, выдвигаемся!       И быть потянутым за рукав своей подругой как кукла, чтобы наблюдать за ними еще один день.

***

      Дверь в маленькое здание локального ателье распахнулась, и оттуда будничным шагом вышел мужчина, надевая черную шляпку обратно на голову. За ним в дверь выскользнул второй, аккуратно держа в руках чехол для одежды на вешалке.       — Неси осторожно, Шихоу. Не помни костюм.       — Да понял я, понял, — пробухтел он в ответ. — Но… костюм? Сценический?       — А что тебя смущает в этом? — на ходу оглянулся Макак.       — Ничего! — тут же выпалил Укун, чтобы не нарваться, но любопытство брало верх. — Ты выступаешь в театре сейчас?       Шестиухий хмыкнул, не обернувшись на этот раз. Зашелестев листьями на деревьях, налетел по-летнему теплый, но уверенный ветерок. Сунь Укун неуклюже хватался за чехол, чтобы не испортить костюм, а Михоу придержал рукой свою широкополую шляпку.       — Если бы ты пригляделся, — внезапно отозвался демон. — То заметил бы, что костюм на четыре размера меньше моего.       Укун еще раз взглянул на чехол. И правда, он был довольно миниатюрный, Король даже попытался осторожно поднести его к спине Макака, чтобы примерить размер. От плеч конец едва ли доставал ему до колен.       — Чей он?       — Ты такой любопытный, — с усталостью выдохнул Михоу. — Он для Бай Хэ.       — …Кого? — спустя секунду переспросил Король.       Шестиухий дернулся в плечах, как от смеха, и помотал головой.       — Ну да, Сунь Укуна не волнует никто, кроме него самого, — он обернулся, в глазах была… обида. — Девочка, что была под контролем Костяной.       «Ох», — только и смог выдать Укун. Да, он смутно помнил ее, потому как видел всего дважды — в битве, когда ЛКД покинула ее тело, и на том пикнике после всех этих событий. Макак тогда был упрям как никогда.       Значит, он поддерживает с ней контакт? Шестиухий мало с кем был настолько мил, что мог даже забрать костюм из ателье. Нет, конечно, он заботился и о МК… по-своему. Если вспомнить, Михоу ладил с детенышами даже лучше, чем Укун. По крайней мере в том плане, что они рядом с ним вели себя прилежно и не баловались.       Костюм, хм.       — Это она выступает в театре?       — Вау, Шихоу, ты мог бы сравниться в мудрости с Великим мудрецом, может, даже оказался бы умней него.       Укун поймал в себе зарождающийся рык и постарался успокоиться. Не самое лучшее время, чтобы дать волю своим эмоциям — Мак подхватит их и будет играться как кошка с клубком, пока окончательно не превратит его в кошмарный хаос. До тех пор, пока Король обезьян спокоен, он не станет уходить дальше, чем такие подколки. А их еще можно стерпеть.       — И все же? — сквозь зубы процедил Шихоу.       — Да, она играет в театре детские роли, — наконец смилостивился на ответ Макак. — Ее родители были очень милы позволить мне помогать ей.       О, он мог себе это представить. Макак в человеческом обличии, приводящий эту девочку посреди ночи к ее дому, затем открывающаяся дверь, а за ней шокированные родители. Мать, пошатнувшаяся, упавшая на колени, чтобы обнять ее, и отец, поддерживающий обеих, такой же расчувствовавшийся. Макак наверняка захотел бы уйти тихо, не мешая этому прекрасному моменту, но… Должно быть, они его остановили и благодарили, пока не устали. Хах, Укун бы многое отдал, чтобы увидеть какое растерянное, должно быть, лицо было у него в тот момент.       — Ну наконец-то, — облегченно вздохнул Макак, когда они дошли до торгового центра.       Сунь Укун тоже почувствовал облегчение от возможности просочиться в проветриваемое кондиционерами пространство. Как оказалось, радоваться было рано.       «На покупки и парочку дел», — говорил он. Укун мог бы понять, если бы они заглянули в несколько необходимых отделов и ушли, но нет. Только они прошли через автоматические двери, Макак завернул в первый же магазин. Король обрадовался, что далеко ходить не придется, но, пошарив на стеллажах, Михоу вышел и сразу же юркнул в следующий.       «Здорово, оба магазина были близко», — подумал он. Но затем они перешли в следующий, а потом в следующий за ним, а потом…       — Шихоу, — щелкнул пальцами демон. — Оплати.       От такой наглости Укун чуть не выронил из рук чехол с костюмом. Он изобразил лицом все свое негодование, но ответом на это была лишь выгнутая дугой темная бровь и поторапливающее махание ладонью. С таким же молчаливым ожиданием на него смотрела и кассир, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как залезть с карман за кошельком.       После пятой или шестой по счету оплаты Укун начал догадываться, что брали его в торговый центр с вполне конкретной прагматичной целью — платить, носить пакеты и не жаловаться.       — А тебе не кажется, что ты как-то слишком злоупотребляешь моей добротой? — процедил он, в очередной раз оплачивая Маку какую-то блестящую висюльку. На цену он даже смотреть не хотел.       — О, и ты спрашиваешь об этом только сейчас? — ослепительно улыбнулся он, принимая из рук продавца маленький пакетик, тут же закидывая его в один из тех, что уже нес Шихоу. — Неужели ты от этого обеднеешь?       И что сказать? Ответ «нет» — все равно что приглашение использовать Укуна как кошелек, ответ «да» — наглая ложь, потому что у Короля не может быть пустых карманов ни при каких условиях.       — Не советую тебе проверять глубину моего кошелька.       В ответ он лишь рассмеялся одним из своих самых противных голосов, пока они выходили из ювелирного магазина. Укун без проблем мог идти, обвешанный бумажными пакетами, он спокойно нес несколько коробок с какой-то бытовой техникой и мог бы нести еще столько же. Проблема была отнюдь не в весе, а в том, что все это мешало видеть куда вообще идти. И надетые солнцезащитные очки ни капли не помогали. Он чудом не врезался в людей, которые каким-то образом не заметили этого надвигающегося пакетного монстра и не успели отскочить в сторону.       Как же он хотел включить золотое зрение. Но у людей не светятся ни с того ни с сего глаза — такая жалость. Даже очки не скроят.       — Ты ведь нигде не работаешь, — услышал он голос рядом. Макак. — Откуда у тебя такой счет в банке?       — Ты серьезно задаешь этот вопрос Великолепному Королю обезьян? — он перехватил пакеты поудобней, чтобы разглядеть своего компаньона. — Я, все-таки, известное лицо. За каждый фильм, игру или сериал мне капает процент.       — Ха, — оскалился Михоу. — Это ты про те сериалы, в которых переврали всю историю, выставив Сунь Укуна чуть ли не святым?       — Чтоб ты знал, я действительно святой!       — Ну да, а я сын Нефритового Императора.       Обсуждать с ним такие вещи было немного странно. То есть… обычный разговор на обычные темы. Когда такое было?       И о чем он только думает? Раньше Укун мог узнать, что у него на уме по любому движению, теперь же его мысли стали для него загадкой. Сначала делает такое в кинотеатре, а потом ведет себя как ни в чем не бывало. Берет его по своим личным делам, прогуливается с ним за покупками. Кем он вообще считает Укуна теперь — врагом или другом? И эти постоянные напоминания о прошлом… Они забыли и отпустили или это еще только предстоит?       Зазвенел телефон, но не у Шихоу, а у Михоу. Он махнул рукой, отзывая в сторону, и Укун облегченно свалился на скамью, развалив на нее все покупки и треклятый чехол с костюмом. Обмахивая себя журналом, выцепленным из покупок, он снял очки, расстегнул пару пуговиц от горла и поднял взгляд на Макака. Тот стоял, глядя в экран и облокотившись на стеклянную ограду, а за спиной у него было пять этажей свободного падения. Плохая мысль, Укун, очень плохая.       — Ты тоже пользуешься деньгами, — он решил продолжить прежний разговор. — Как зарабатываешь? Не крадешь ведь?       — В основном, — странно ответил Мак, все переписываясь по телефону. — Я, в отличии от тебя, не могу позволить себе так же легкомысленно относиться к деньгам. Подрабатываю в том театре рассказчиком.       — Типа… озвучиваешь действия?       — Да, Шихоу, озвучиваю действия, — нравоучительно повторил он.       — А мне можно будет как-нибудь прийти посмотреть?       Михоу оторвался от экрана, смерив его взглядом, достойным, разве что, приставшего на улице бедняка, выпрашивающего милостыню.       — Нет, — отрезал он. — Плохая идея. Тебе с ней лучше не видеться.       — С той девочкой, да?       — С Бай Хэ, у нее есть имя, — отчеканил он, но его взгляд стал пространным. — Не забывай, что ты чуть не убил ее, Укун. Она мало что помнит о том времени, пока в ней была Костяная. К большому счастью — это помогло ей справиться со всем и снова спокойно жить.       Черт. Сунь Укун отвернулся, рука машинально потянулась к волосам и поймала локон, затеребив его в пальцах. Он всегда так делает, когда нервничает.       — Я ей был как союзник, а перед тобой она чувствует страх. Он странный, беспричинный, и она даже не хочет знать, почему она боится. Я понимаю ее…       Этот голос… Король быстро обернулся, чтобы увидеть то, чего не видел уже очень давно. Расслабленное слегка печальное лицо, сжимающиеся и разжимающиеся ладони, бегающие глаза. Встревоженный, переживающий чувства, что сильнее него. Его Михоу. Его беззащитный, нежный…       — Михоу.       Он вздрогнул как от удара. Испуганные глаза вытаращились на Укуна в попытке увидеть какой-то подвох, угрозу. Но там был только раскаивающийся поникший мужчина, за которым скрывался такой же раскаивающийся и поникший Король обезьян. Всего лишь обезьяна, скучающая по другой обезьяне.       — Кхм, — подобрался Макак, закрыв на секунду глаза. — Хватит об этом, нам уже пора.       — Ч-чего? Куда опять?       Быстро схватив все накупленное, Укун поспешил нагнать стремительно удаляющегося демона, пока не оказался с ним под лестницей в той части центра, где ходит в основном персонал и рабочие. Было пусто и голоса людей глухо доносились из-за поворота.       — Кидай все внутрь, — скомандовал Мак, прокрутив ладонью напротив своей тени.       Темнота почернела, оживилась, приобрела уже знакомую Укуну форму.       — Э-эй! Я тут изо всех сил стараюсь скрывать свои способности, а ты вот так просто?!       — Замолчи и кидай, пока никто не прошел мимо.       Издав обреченно-недовольный выдох, потому что был просто обязан, Укун закинул в тень один пакет за другим. Последним он аккуратно положил чехол со сценической одеждой, и тень тихо поглотила и его. Скорее всего, это был портал в его апартаменты. Додзе, кажется?       — И года не прошло, — бросил Макак, отходя к другой стене.       Он крутился на месте, разглядывая то одну, то другую, пока, наконец, не остановился на одной из них.       — И что теперь? — заглянул к нему через плечо Укун.       Стена как стена, такая же, как и три другие. В секунду, как Укун только подумал об этом, тень Макака снова загустела, потемнела до черна, и Король обезьян был схвачен за запястье.       — Теперь увеселительная программа.       И, затянув его за собой в темноту, оба мужчины пропали, провалившись в стену.       — Мэй, они ушли! — завопили из-за поворота. — Ааагх! Теперь мы точно их не найдем.

***

      Первым, что Укун почувствовал, когда выпал из темноты, был оглушительный рев музыки. Оглядевшись по сторонам, непривыкшими глазами он поймал болезненно яркий свет. Они были в ночном клубе. В ночном клубе под лестницей.       Он совсем забыл о том, что, пока Макак целый день протаскал его «по делам», успел пройти весь этот самый день, и ночная жизнь уже началась. Но… клуб? Укун резко обернулся на Михоу, и тот поймал его обеспокоенный взгляд, направленный на уши.       — Чего? — удивился он, но затем все понял. — А, это… Ты же не думаешь, что я прожил тысячу лет и так и не научился контролировать слух?       — Я этого не говорил.       — Тебе и не обязательно было бы. Все и так видно по твоему тупому лицу.       И пока Король обезьян задохнулся очередным возмущением, Макак вновь схватил его за запястье и потянул. Они вышли из-под лестницы, и Укун осознал, как же много тут было людей. С десяток глаз поймали их, как только они вышли, и по шепоткам с улыбками Сунь Укун понял, как они выглядят.       — Мак, мы выглядим немного…       — О, ради всего святого! Мы на свидании, Укун! Нет ничего странного в том, что мы выходим вдвоем из темного закоулка.       Наверное…       И наверное, ему стоит перестать пытаться искать хоть какую-то логику в происходящем, иначе он точно спятит. Клуб был… дорогим. Это можно было сказать по оформлению помещения, а также по оформлению себя посетителями. Укун сомневался, легально ли они вообще могут находиться здесь, но… Когда его такое волновало?       Макак же все вел его сквозь толпы веселящихся и пьющих людей. Кто-то пил в своей компании и играл в кости, кто-то бесновался на танцполе под ревущие звуки. И это сейчас называется музыкой?       Михоу вывел их к барной стойке, где их тут же подхватил взглядом один из барменов.       — Что Вам налить?       — Бери что хочешь, я не буду, — сказал Мак прямо возле уха.       И ушел. Просто-напросто ушел и оставил Укуна возле стойки. Он резко обернулся, чтобы проследить в какую сторону тот пойдет, ведь если потеряет его из виду — включать золотое зрение в этой мерцающей световой пыточной будет смерти подобно. У него во второй раз сгорят глаза.       Как оказалось, Михоу пробрался на… танцпол. Среди прыгающих веселящихся людей он выглядел немного странно. Как лилия посреди полевых цветов. Неуместно. Однако, вот, он медленно поднял руки, закрыл глаза, его тело поймало ритм, и как волна, он задвигался в музыке настолько органично, что тут же завоевал одобряющие возгласы вокруг. Укун отвернулся на бармена.       — Что-нибудь сладкое и алкогольное, чтобы горело.       Он намешал ему странный ярко-зеленый коктейль с веточкой розмарина, который Укун выпил залпом и даже не почувствовал.       — Давай еще посильнее, — скомандовал он удивленному бармену. — И с персиковым вкусом.       Красивый нежно-розового цвета коктейль был следующим, и вкус был намного лучше предыдущего. Распробовав его на языке, он даже почувствовал… что-то. Король обезьян любил алкоголь, хотя в последнее время возможностей дорваться до него было не так уж и много. Ему нравилась идея смертных смешивать крепкое со сладкими напитками, превращая все в цветастый стакан со льдом и украшениями. Гениальное изобретение, достойная новинка в питейной культуре.       — Эй, братик! — прокричали рядом. — Ты один?       Две девушки в клубных платьях и украшениях, с блестящими прямыми волосами. Кажется, он их где-то уже видел. С их появлением воздух насытился сладким цветочным ароматом. Но Укун прекрасно знал, что ядовитые цветы пахнут сильнее всего.       — Нет, я с мужем, — отвечает он, допивая до дна второй персиковый коктейль.       Даже не глядя на них, он знает, что вид у них должен быть растерянным до крайности.       — Ч-что? — переспрашивает одна из них.       Вторая отмерла раньше подруги, прикрыла рот одной рукой, второй хватая ее за локоть, быстро уводя в сторону. Пока они не скрылись из виду, Укун успел расслышать, что та начала горячо объяснять ей что-то про «черненького». Что бы они не имели под этим в виду.       — Еще что-нибудь? — отвлек бармен, забирая пустой стакан.       — Да, — вздыхает Укун. — Какой там был состав у этого коктейля?       — Розовый вермут, биттер, персиковый сироп, байцзю…       — Ага, — щелкнул он пальцами. — Давай бутылку.       — Бутылку чего? — осторожно переспросил парень в белой рубашке.       — Байцзю.       — Господин… она стоит…       Но появившаяся в пальцах Сунь Укуна золотая карта успокоила его, и на стойку, стукнув, опустилась пузатая красная бутылка и небольшой стакан. Вот теперь он чувствовал вкус алкоголя. Обжигающий горло обычного смертного крепкий, немного маслянистый напиток приятно согревал и расслаблял. Шихоу чувствовал привкус риса и фруктов — его любимое сочетание. Даже уже перестал раздражать этот бармен, нервно поглядывающий в сторону Укуна, пока обслуживал других посетителей.       Чертов Шестиухий Макак. Притащить его в такое место, где полно людей, гремит раздирающая музыка и танцуют яркие лучи света. Красная бутылочка пришла на подмогу, гул голосов, звуков и света начал сливаться в одно. Чертов ЛюЭр Михоу. Где он вообще?       Обернувшись на танцпол, Укун чувствует, как алкоголь вдруг сильнее ударил по его рассудку. Голова приятно гудит и вспышки ярких огней жгут глаза, но Укун не собирается отводить взгляд.       На танцполе Макак и он такой красивый. Нет в мире ничего красивей, чем его плавные движения рук и тела, его игривая поступь, дурманящие наклоны. Он крутится, и длинные рукава крутятся вместе с ним как крылья. Накидка летит за движениями, продолжая, удлиняя их. Около него вдруг промелькивает какое-то пятно. Сунь Укун моргает, и ему кажется, что он увидел его темный хвост, вьющийся вокруг. Он моргнул еще раз, специально, и разглядел, что хвоста там не было. Мак не идиот, чтобы выпускать его в толпе, стоило догадаться.       Это был не хвост, нет. Это был человек.       — Господин, — снова взволнованно запричитали из-за барной стойки. — О-отдайте мне стакан, вы его сломаете!       Кого волнует этот чертов стакан, когда жалкий человечишка возомнил себя бессмертным?!       И Макак… о, он точно знал, что он делает. Этот демон, этот самый настоящий дьявол, подхватил заданный человеком темп, отзеркаливая его движения, позволяя вовлечь себя, но его глаза. Его глаза смотрели прямо на напряженного пьяно-злобного идиота. Сунь Укуна. Он понимал, что Михоу дразнит его, но ничего не мог поделать с мыслями, которые уже проникли в голову.       Он позволяет касаться себя.       Он позволяет себе быть с другим.       Пусть даже этот чертов танец ничего не значит, но… Был ли Мак с другими? Как далеко он позволял им заходить? Как он мог им это позволить?       — Этот демон…       — Господин?       Укун быстро залез в карман и долбанул по столу рукой так сильно, что бутылка и бармен подпрыгнули на месте. Из-под его ладони блеснула карточка.       — Неси счет сейчас же, — процедил Король. — У тебя пять секунд.       Это нелепо. Это похоже на животные игры в добычу и жертву, а ведь они уже далеко не в джунглях. Писк терминала об успешной оплате стал выстрелом при забеге, Укун оттолкнулся от сидушки и стремительно зашагал прямо в гущу прыгающих людей. Звериные инстинкты, раскаленные яростью и градусом, позволяли легко лавировать среди тел, не теряя ни секунды на столкновение с кем-нибудь. Макак довольно улыбался — он ждал этого.       Парень опешил, когда его внезапно схватили за шиворот футболки и подняли в воздух, так, что его пятки оторвались от пола. Он обернулся через плечо и одного взгляда в глаза Укуна было достаточно, чтобы он увидел свою смерть. От ужаса он замер, поэтому Король отбросил его в сторону, где того тут же поймало несколько рук. Вокруг одобрительно заулюлюкали и завизжали, а Макак игриво закусил нижнюю губу.       Без слов, он положил свои руки на его плечи, склонил голову набок, продолжая улыбаться полумесяцем. В глазах его играл фиолетовый огонь, который гипнотизировал Укуна, подчинял, соблазнял. У него не было сил сопротивляться. Он лишь запоздало понял, что сейчас, должно быть, коснется его впервые за эту тысячу лет. Не в битве, не с желанием впечатать в землю, а… обычно. Мягко, может, даже нежно.       И он прикоснулся. Пальцы проскользнули по атласу до талии и сжались. Макак вздохнул и рассмеялся, точно рассмеялся, Укун услышал это даже сквозь музыку. Шагнув ближе, демон-оборотень прижался телом к Королю обезьян, руки обвились вокруг его шеи. И Укун замер, застыл. Все пять органов его чувств разом сошли с ума, он чувствовал, он видел, слышал и ощущал Михоу всем своим телом. Его окутал аромат горькой ягоды, ведя руки от талии к пояснице как в трансе. Атлас очерчивал его изгибы так, будто бы на нем вовсе и не было одежды — Шихоу чувствовал каждый его мускул. Он закрыл глаза и послал все на свете к черту.       Их движения были неуклюжие, непопадающие под общий сумасшедший темп толпы. Но она милостиво позволила им двигаться так, как им удобно, постепенно обретая уверенность. Укун не танцевал вечность. Он ненавидел толпу, ненавидел громкую музыку и больше всего ненавидел яркий свет. Но перед ним был Михоу, и он был прекрасен как никогда. Пускай он смеялся над нелепостью Укуна, но он выглядел счастливым, забывшимся. Как в прошлом, когда его маленькая шалость удалась, и он обставил Шихоу, но теперь веселился вместе с ним. Потому что так надо, потому что так правильно — когда весело обоим.       Король закрутился вместе с ним, держа его ладони с своих, и это тоже было так правильно. Его отливающие фиалками глаза искрились озорством и страстью, он льнул к нему в ответ, грациозно изгибался. Его Михоу. Его и ничей более. Плевать, если его касались другие, Укун бы расцеловал каждое такое место его тела, чтобы стереть все эти следы и воспоминания из него. Стереть и все те ужасные воспоминания, с которыми он его оставил.       Стереть все, чтобы начать заново.