Дикарь

Пронзительно взвыл гудок и замигала одна из трубок. Стахов мгновенно схватил её резким отточенным движением: — Дикарь. — Дикарь — Вирту! — рявкнуло из трубки. — Хутор Мальчи помощи просит. Лисы. — Вирт — Дикарю! — решительно и спокойно ответил Влад. — Дежурный взвод на машины! Первому капральству идти на каймах! — Есть! Ротмистр с места прыгнул к вешалке. Евгений, конечно, сдавал нормативы и сам вылетал по тревоге в пустыне, но драгунская спешка явно превосходила легионную. Огромные штаны натягивались, не снимая берц, а затем обжимались рывком шнура. Здоровенная толстая куртка застёгивалась на хитрую застёжку вроде фальца, когда загнутый жёсткий бортик защёлкивается за такую же ответку. Куртка, кстати, была двубортная. Влад одним движением затянул ремень, повесил на плечо автомат и надвинул глухой шлем с гребнем. «Да это же ребро жёсткости», — догадался Градский. — «Ну и архаика». — Я с тобой. — Нет. Иди к своим. Это не шутки, — Влад натягивал перчатки, когда в дверь влетел высокий усатый лейтенант. — Второй взвод на машинах, командир! — Авангарду — ход! Лейтенант нажал себе на плечо и репетовал команду в динамик встроенной в куртку рации. — Ион, остаёшься, — Влад говорил коротко, резко, уверенно. — Разъезды вернуть. Это лисогон пошёл. — Есть. — Влад! — Евгений тронул приятеля за плечо. Ротмистр резко развернулся. — Я помочь хочу, Влад. — Евгений чуть склонил голову набок. Стахов смерил Градского острым взглядом: — Приведи мне три машины орудийных. Ион объяснит, как добраться. Подвеску не жалей. С машин по прибытии не выходить, действовать по целеуказанию с «крока-седьмого». — Слушаюсь, ваше благородие, господин ротмистр, — полусерьёзно, полушутя ответил Евгений. — Жду на Мальче, — Влад выскочил за дверь. — Хутор Ма-альча, ва-аше высокобла-а-агородие, находится в точке с координа-а-атами… — начал Ион, по-терриански растягивая слова. — Покажите на карте! — рявкнул Евгений. Лейтенант подошёл к терминалу с картой и стукнул пальцем по домику восточнее форта. Затем он провёл линию от хутора вниз до кружка на карте и снова вверх наискось до форта, подсвеченного зелёным. Кружок загорелся жёлтым, хутор — красным. — Идёте к Петру-с-Павлом, — продолжил офицер уже обычно, без архангелградского акцента. — Там разворачиваетесь на том перекрёстке, где вас встретили. На левую от алтаря тропу. — А напрямую никак? — нахмурился Евгений. Лейтенант искоса взглянул на него: — Заблудитесь. Или утонете. Тут прямой путь — самый гибельный.

***

Когда Евгений выбежал на дорожку, амфоциклы и «крокодил» уже неслись по колеям на север. На второй машине Градский заметил Стахова, пригнувшегося к рулю. В открытом люке «крокодила» сидел драгун, прикрытый только небольшим щитком станкового гаусса. Головной амфик спрыгнул с дороги, и кавалькада пошла прямо по болоту, выбрасывая фонтаны жижи из-под колёс. — Дмитриев! — крикнул Градский, едва войдя под гигантский навес. — Я! — Платунг шесть-один по машинам! Мою машину! Готовность — два! — Разумно ли вам самому, Евгений Рудольфович? — осведомился ладный легионерский обер-лейтенант с повязкой дежурного на рукаве. — Выполнять! — рявкнул Евгений. Градский прошёл к своей машине и принялся натягивать броник. — Легион-майор Черемшин! — крикнул он в гущу легионеров. Стучали стартёры, лязгали дверцы. Был слышен высокий голос лейтенанта Корочки, подгонявшего своих людей. — Здесь, — Черемшин подбежал к командиру. — Пётр Русланович, выясни у драгунского лейтенанта что такое «лисогон» и действуй по обстановке. Только учти, что ротмистр велел вернуть разъезды. — Слушаюсь! Евгений Рудольфович, может роту возьмёте? — Хозяин просил три орудийных бронемашины, — спокойно объяснил майору Градский. — Я и так иду с платунгом, а это восемь. Там лисы. Помните, унтер говорил, что их больше тридцати не бывает? — Так точно, помню. Тогда зачем орудия? — Пётр Русланович, уж, наверное, Владу-то лучше знать. Сходи к лейтенанту Аташеву, выясни обстановку. Только в карты с ним не садись — без штанов оставит.

***

Тяжёлые трёхосные броневики немилосердно мотало по колеям. Первый раз ехали медленней, а сейчас выжимали из моторов всё, что могли. Скорость держали около семидесяти, выше — машина теряла управление. Выскочили на точку у бывшей церкви, развернулись с дрифтом и пошли по второй дороге, уходившей к северо-востоку. Евгений вцепился в ручку над стеклом командирского вездехода, но всё равно они с радистом уже пару раз крепко стукнулись наплечниками. — По пустыне-то легче… было! — крикнул колонель в весёлом азарте предстоящего дела. — Язык берегите, вашсокродие! — выдохнул водитель. Машина выскочила на небольшой холмик, и механик резко вывернул руль, сходя с дороги колонны. Перед ними в широкой затопленной водой впадине расстилались большие квадратные участки земли, оббитые толстыми брёвнами по краям. На одних овощи росли открыто, на других поблёскивали стёклами теплицы. Между рукотворными островками была устроена целая система деревянных мостиков. В дальнем левом углу необычной плантации высился крепкий двухэтажный бревенчатый дом. Перед ним были сложены бревна и бетонные балки, стоял маленький забавный тракторок без кабины, а между трактором и мостом на первый от дома остров занял оборону «крокодил». Два «каймана» и три амфоцикла бороздили озеро справа. С них били длинными очередями в редколесье. Евгений, помня, что Влад велел оставаться в машинах, поднял верхний люк и вылез с биноклем. — Развернуться веером. К бою. «Динго» разъехались чётко, как на учениях, полукругом. Градский поднёс к глазам бинокль-дальномер. Он не понял, в кого стреляет драгун-гауссман с крокодила. Тот бил в сторону озера через два огородика короткими очередями. На брёвнах заняла позицию основная группа. Драгуны стреляли прицельно, в воду. Не так уж и част был огонь. — Господин колонель! Дикарь какой-то вас вызывает, — доложил снизу радист. — Не какой-то, а господин ротмистр. Это позывной, — Евгений взял стерженёк рации и поднёс к губам. — Легион-колонель — Дикарю, — голос Стахова был сухой, хрипловатый. «Он что, совсем не беспокоится? Не психует, не орёт? М-да, привычка». — Здесь. Слушаю, Дикарь. — Обстановка: в лесу до двадцати стай лис. Отдельные особи замечены между теплиц. Прорываются на север. В воде до десяти камкабов в двух-трёх группах. Первая задача — обстрелять озеро разрывными снарядами. Цель — по «крокодилу». Вторая — отбивать нападения лисьих стай, идущих с юга. — Принял, Дикарь. Выполняю. — Платунг, внимание! Третьему капральству развернуться на юг! Возможны нападения лисозубов! Отстреливать наповал! Первое, второе, четвёртое — огонь в озеро разрывными. Целиться по гауссу бронемашины на позиции возле дома! Беглый, по десять снарядов. Огонь по готовности! Машины рассредоточились по холмику и шесть открыли вроде бы бессмысленный огонь по озеру. От каждого разрыва на поверхности вставал огромный столб. Евгений водил биноклем туда-сюда, пока не заметил среди теплиц серую струйку, затем разглядел и отдельных животных. Десятка три-четыре лисозубов обходили позицию по кругу, явно намереваясь зайти во фланг. «Хитрые, умные», — вспомнились слова из лекции. — Дикарь — Колонелю. — Дикарь. — Вас обходят с запада. Много. — Принял. Перенеси огонь. Чёрт с ними, с помидорами. Часть драгун перебежала на груду бетонных балок, залегла и их карабины глухо застучали, когда первые животные показались из-за строений. Головная группа рванула вперёд, мгновенно набрала невероятную скорость и перепрыгнула почти четырёхметровую протоку без видимых усилий. Лисы были невероятно вёртки, только три остались лежать на жухлой траве, остальные взлетели по штабелю наверх и на балках замелькали штык-ножи в серой массе. Стрелок развернул орудие и дал короткую очередь ниже гребня, видимо опасаясь задеть своих. Удивительно, но лисы, фонтанируя кровью — явное попадание — всё равно скребли лапами и рвались вперёд, пытаясь добраться до драгун. Из верхнего окошка дома высунулся человек в свитере с ружьём и тоже начал отстрел тварей. Две лисицы прыгнули на драгуна и сбили с него шлем, а самого опрокинули навзничь. С брёвен поспешили ещё трое, они вовсю действовали прикладами и штыками, а один — маленьким топориком на длинном топорище. Дверь дома распахнулась, показались два цивила. Евгений не понял, что там произошло. Цивилы присели и как будто что-то втащили через порог. Один из драгун прихлопнул спиной дверь и выстрелил в голову лиса, вцепившегося ему в ногу. Огонь платунга дал недурной результат. Разлетающиеся веером осколки и обломки снесли большую часть серых тварей, а несколько и вовсе порвали в клочья. Две лисы прыгнули в сторону, взбуравили тёмную воду и поплыли через озеро на север. Наперерез выскочил «кайман» и ловко намотал тушки на свой шнек. Из маленькой грубо склёпанной башенки на крыше машины опять ушла длинная очередь в лес. Вода вокруг машины потемнела. На балках всё было кончено, платунг тоже отстрелял приказанную очередь и ждал распоряжений. Вокруг легионеров было почти тихо. Выстрелы озёрной группы доносились приглушённо, тем более, что машины ушли к дальнему берегу и явно снизили темп обстрела. Пахло сыростью и осенними листьями. — Колонель — Дикарю. — Здесь, — отозвался Градский. Он рассматривал окрестности с большим интересом. Раньше Жене не доводилось видеть ни такие фермы, ни пейзажи. Всё-таки местные — железные люди, раз умудряются выживать в подобных условиях. — Спускайтесь к нам, — каркнула рация голосом Стахова. — Остановитесь на острове, где стоит тележка. Займите круговую оборону. Градский взглядом отыскал тракторную тележку за два острова от дома и ведущую на неё дорогу по мостам. — В колонну. За мной. По прибытии — круговая оборона, готовность один. Вперёд. Машины развернулись в каре на островке вокруг прицепа. Вблизи стало ясно, что он уже никуда не уедет — колёса вросли в землю, покрышки спущены. Старая телега использовалась как склад для каких-то мешков. Градский опять вылез с биноклем. Отсюда был лучше виден низкий берег за озером. Под густыми кустами текли целые отряды лисозубов. Явно не тридцать. «Кайман» и амфоциклисты продолжали обстрел короткими очередями. Через мостики к ним шёл Стахов. Грязный, как чёрт. Автомат болтался на груди. — Ну, с перекрещеньицем, ваше высокоблагородие, — сказал ротмистр и шмыгнул носом, встав у штабмобиля. — Здорово ваши пушки нупырей поразобрали. Только хоботы летели. А нам вот таких не положено. — Надо же, а я не заметил никаких камкабов, — искренне удивился Градский. — Откуда, одни волны увидишь на таком расстоянии. — В рапорте о камкабах не сообщалось. — В рапорте сообщалось то, что прокричал в трубку перепуганный Колька Мальчик. Это, если не понял, фамилия такая, Мальчик. И потом, нупырики двигались в воде, видно козы им показались мелкой добычей. Их обнаружило первое капральство. Теперь понял зачем вперёд уходят «каймы»? — Сложно у тебя. — Как давали — так живали. Сворачивайся, наверное. Лисы прошли почти, а камкабов ни одного не осталось. Последнего с амфа подстволкой добили. — Потери есть? Стахов вытянул из кармашка папиросу: — Убитых нет, лёгких три, тяжело — один. Сейчас перевяжем и отправлю в Надеинку на «кроке». — Наш медсанвзвод оснащён весьма неплохо. — Ценю предложение, но твой доктор понятия не имеет о подводных камнях лисьего укуса. Так что уж лучше надеинская коновальня. Отбой тревоги, колонель! — небрежно бросил Стахов и вразвалочку двинулся обратно к дому. — Третья готовность, — велел Градский. Он спустился с машины и вслед за Стаховым пошёл к усадьбе. Драгуны занимались весьма странным с его точки зрения делом. Они стаскивали трупы лис к колоде, а двое топорами рубили животным головы. — А это зачем вы? — спросил Градский у одного из подносчиков. — Ре-ге-не-ри-руют они, вашвысокородие! — ответил парень и потащил труп дальше. — Это какая же степень регенерации… — начал было Градский и замолчал. Лисий труп был пробит по меньшей мере местах в десяти. — Чёртова, ваше высокоблагородие! — пояснил другой драгун. Он полулежал на брёвнах, держа карабин на коленях. Перед ним присел санитар и бинтовал ему окровавленную синеватую лодыжку. Штанина, задранная вверх, была тёмная и мокрая. — Чёрт их соорудил, поганцев этих. Вот его и степень. Градский двинулся к дому, возле которого молодой сержант, в котором колонель признал давешнего проводника, принимал от женщины какие-то свёртки. Женщин было две. Одна средних лет, с грубоватым простым лицом, вторая — совсем старушка. Они были одеты в пальто поверх универсальных рабочих комбезов и высокие мохнатые сапоги. Старуха гладила сержанта по локтю и что-то говорила ему — доброе, сочувственное, судя по выражению лица. Стахов же на дальнем от них углу беседовал с сидящим в инвалидном кресле кудлатым мужчиной лет сорока. На коленях кудлатого лежал кожаный фартук, свешивающийся вниз. Обеих ног у мужика не было. Градский направился к Владу. — Коль, ты же вроде склерозом не страдаешь, — говорил меж тем Стахов. — Не страдаю, — хмуро отозвался инвалид, отводя взгляд. — Забыл, когда начинается лисогон?! — Да не забыл я. Так вышло, Слав Георгич. Мои вон, дома все. — А данник твой где? — зловеще спросил Влад. — Ну это… дан прощу, что ж мы, басконы какие. И батюшке закажу, что полагается, — буркнул калека, отвернув косматую башку в сторону. — Ты мне, Николай, скажи, какого рожна он там делал? — в голосе ротмистра явно послышался лязг затвора. — С выпаса снимал, что. — Отцу Лариону байкарить будешь. Какой выпас в лисогон?! Спил он там делал. Подальше от дома, чтобы не воняло под твой нежный нос. Ну?! — Ну спил. А чё? Мокроус за спил хорошо даёт. — А я просил тебя спил не делать и Мокроуса отправить в пешее эротическое? — Ну просили, — с явной неохотой признал хуторянин. — А ты чего обещал? — С батюшкой обкашлять, — пожал плечами кряжистый широкоплечий мужик. — Обкашлял? — Стахов переступил с ноги на ногу и поправил автомат. — А то как же, Слав Георгич, я слово держу, — с достоинством отвечал хуторянин. — И что батюшка сказал? — Что это… любой труд богоугоден, значит. Да что вы так менжуете, ваше благородие?! Нам оно что, во вред? А городских вон и так до фига. — Эх, Коля-Николай. Балда ты. Городским такого дерьма задаром не надо. Оно идёт таким же, как ты. Только подальше отсюда. — Вот пущай они сами там тыквой вертят, — огрызнулся калека. — А мне вон Надьке приданое собрать надо. Эх, жаль Димку, да что уж теперь, — он перекрестился — широко так, размашисто. — Теперь тебе и спил делать не с чего, — как бы сочувственно сказал Стахов и посмотрел на замершего Евгения, который из разговора понял три четверти, но четверть жгла его любопытство острым перчёным огоньком. — А чё? Кости раструщить можно. — Ну извиняй, Коля, где «кайман» прошёл, там трущить нечего. — От блин, — с досадой сказал хуторянин. — Придётся всю репу и полсвеклы на мол везти. — Съезди, растрясись, проветрись. Заодно Надьку вывезешь, жениха присмотрит. — Да есть у ей жених. — Вася Огарков? — А что? Парень крепкий, ладный, с грошами. Опять же с хутора. — Это да. Тяжело тебе одним мужиком на хозяйстве. — Вот-вот. Какой я мужик, когда половина осталась? С Васяткой-то мы развернёмся. Глядишь, патисону посадим, тыквочек, ряжи надставим. Земли с Деньговки привезём. — Надька-то хоть согласная? — Согласная, ясен пень. Как это она будет не согласна-то? — Бывай, Николай, двигать пора. — Вы на свадьбу-то заедьте, окажите честь, ваше благородие, — засуетился хозяин, чуя перемену в голосе Стахова. — Отец Ларион будет, господин Лебедников, Огарковы само собой, Терешковы, Потаповы. Раскатовы обещались. — Буду жив — заеду. — Небо вас храни, Слав Георгич, одна вы наша надежда. — И тебя Вечное храни и вразуми. — Стахов зашагал к «крокодилу», по дороге хлопнув по плечу Градского.

***

В расположение вернулись в десять вечера. Похолодало, подморозило, трава хрустела под колёсами. Ехали одной колонной по каким-то кривым просёлкам. Впереди раскачивался и рыскал «кайман». Второй шёл замыкающим, вёл на буксире два амфоцикла, оставшихся без хозяев. «Крокодил» ушёл на юг — повёз раненых в бригадный госпиталь. Когда машины встали под навес, двое драгун сейчас же направились к пышущей паром колонке и раскатали рукав. Из форта принесли переносные фонари, включили две тускловатых жёлтых лампы на треногах под навесом автопарка. — Мыть? — спросил Градский, подойдя к Стахову, который осторожно слез с амфоцикла. — Свои тоже ставь под промывку. Глина эта поганая, забьётся в шарнир — не выскребешь. И съест его начисто за неделю-две. Ставь, ставь. Мои твоим мехам подскажут что да как. Градский велел водителям-механикам смыть с машин холодную липкую грязь. Остальным членам экипажей колонель разрешил идти ужинать, но большинство осталось помочь. — Ты мне скажи, Влад, о чём вы там с безногим этим говорили? Я половину не понял. — А и не надо тебе это понимать, Жень, — тихо и яростно ответил ротмистр. — В каждом углу свои тараканы живут. — Вот тут ты ошибаешься, Влад! Если и правда хочешь моей помощи и связей, то мне понимать надо, какого чёрта происходит. — Иди переоденься и ко мне в логово. Там потолкуем, коли язык не устал. Холодно тут, а сейчас ещё и мокро будет. Простынешь, рот открывать. — А ты чего ждёшь? — Очередь жду, конька своего мыть. У нас, Женя, лакеев нету.