Дикарь

7 октября 2388-го года Планета Альмарак Колония Рубид Провинция Хларау События и правда летели стремительным галопом. Под утро Ведис вздёрнул вой сирены — патруль доложил о боевом столкновении с группой численностью до полусотни. Ион оставил на месте только наряды и к границе рванул почти весь эскадрон. Вернулись на рассвете — с четырнадцатью ранеными и двумя убитыми. Странно было видеть маленького деловитого унтера Гольцова распростёртым на брезенте. Вся грудь и левая сторона живота разодрана в клочья. Вторым был высокий лысый драгун с наколкой на обеих щеках. Князь Градский, проведший бессонную ночь в переговорах по рации, встретил колонну и велел отправить раненых в его лазарет. Одним из них был сам Ион. Лейтенанта несли на кривоватых носилках четверо драгун, он потерял сознание от боли — рука была страшно обожжена. Легионные фельдшера и доктор принялись за дело, используя всё умение и достижения медицины. Несмотря на их усилия, через полчаса драгун Мокросюк умер от обширной кровопотери. Унтер-офицер Валентинов сообщил эту новость слабому, как мышонок, командиру. — Земля пухом Паше, Андрюше и Юрику, — сказал Стахов, сгорбившись за столом в кресле. — Ионушку и остальных, как только доктор позволит, отправить в госпиталь. А теперь присядьте, Борис Игоревич, и расскажите подробно какого чёрта там произошло. Тут пришёл Евгений и тоже послушал рапорт, а точнее просто рассказ инженер-механика. Дело выглядело так: Патруль третьего взвода в составе трёх человек на амфах работал по восточному сектору вдоль линии границы. В районе точки «Стелла» имеется узкое дефиле между двухметровым откосом с северной стороны и развалинами строений с южной. Из развалин торчит то ли колонна, то ли постамент, что и дало такое название. Далее дорога поворачивает на юг, обходя лес прямо по курсу, затем снова ведёт на северо-восток и возле точки «Мост» (действительно мост через речку Алёнку) участок эскадрона заканчивается. Вот из этого леса в 04-20 по патрулю и открыли шквальный огонь из гауссов. Ехавший головным Мокросюк был тяжело ранен. Товарищи оттащили его в развалины, начали отстреливаться и перевязали, как учили. Численность противника в месседже дали примерно, огонь был плотным и вёлся минимум с десятка точек. В 04-45 подошли ещё два патруля той же численности. Капрал Мищенко с двумя драгунами занял позиции в буреломе и сугробах на откосе, а ещё трое драгун (старший патруля Зверев) подошли на помощь Кабанкову и Черненко в развалины. Таким образом по количеству точек вроде сравнялись, но огонь противника был в разы плотнее, и драгуны поняли, что имеют дело по меньшей мере с двумя гаусс-пулемётами, судя по калибру. Две машины из трёх, брошенных на дороге, загорелись и Мищенко пришлось отступить, поскольку его подсвечивало. Пока он менял позицию, противник заставил остальных отойти в развалины глубже и прекратить огонь. Из лесу выдвинулись два СВП с гауссами, до роты пехоты в каких-то чудных скафах и небольшая гусеничная самоходка. Мищенко снова открыл огонь, заставив пехоту уткнуться носом в снег, а драгун Петровский удачно прострелил левый тяговый двигатель СВП и машина отошла назад на одной турбине. Группа Зверева и остатки группы Мокросюка засели в центре развалин у самой колонны и повели огонь оттуда, с верхних балок разрушенного здания. В ходе перестрелки Черненко был ранен в бок и его оттащили вниз на перевязку. Драгун попытался продолжить бой, но был повторно ранен в плечо, быстро ослабел от кровопотери и потерял сознание. В 5-10 подошёл эскадрон и атаковал с двух направлений разом. Ион со вторым, частью третьего и четвёртым взводами ударил с фронта и правого фланга врага, пройдя через болота наискось, а вот Гольцову был дан приказ ударить с фланга и тыла. Но лихой Паша решил, видимо, подкорректировать распоряжение, зашёл с тыла и угодил между двумя ротами! Первая уже почти час вела бой с патрулями, а вторая, скорее всего, подходила на помощь. Вопль в эфире «Ребята, ради бога наступайте, нас убивают!» подстегнул драгун. «Кайман-четырнадцать» перемолол залёгшую вражескую пехоту, врезался в самоходку и загорелся. Экипажу и десанту удалось спастись, но машина потеряна. Самоходка отошла к лесу, там взрывом подствольной гранаты ей сбили гуску и экипаж бросил аппарат. В 5-22 Зверев доложил Мищенко, что Черненко умер, а боекомплект исчерпан. К 5-30, судя по данным нашлемных камер, Ион выровнял линию, а первый взвод вырвался из окружения в сторону границы и укрылся под береговым обрывом. Странно, но погиб только унтер, вздумавший берсеркствовать и палить от бедра, и были ранены пятеро. Противник начал отход и потерял вторую СВПэшку — её разнесло снарядом «37», подкинутым «слоном» второго взвода. Взрыв был такой силы, что обломки скосили целую рощицу, а двигатель потом нашли метров за двести. Но тут во фланг — со стороны его, Валентинова — взвода вышла вторая рота противника, оснащённая тремя плазмерами на базе джипов «Рейтар», и открыла огонь огненными сгустками. Одну установку удалось сбить «слонобою» взвода, причём машина осталась цела и отступила, а затем противник связал драгун боем, дал первой роте отойти и сам двинул обратно, прикрываясь плазмерами. Жуткий огонь поджёг лес, дал много дыма, и враг под его прикрытием ушёл. Драгуны не решились его преследовать, поскольку на тот момент ещё было неясно где и кто. На поле боя насчитали до шестидесяти тел в неизвестной экипировке, обломки СВП и маленького очень старого прицепного орудия в походном положении, уничтоженного, видимо, взрывом вражьей техники. Также противник бросил самоходное орудие, оказавшееся плазмером средней дальности рурского производства. Оружием вражеских солдат были гаусс-автоматы «Кристобаль» басконской фабрикации. Лейтенант был тяжело ранен, командование на себя принял он, Валентинов. Прикинув, что в лесу может оказаться и батальон, унтер-офицер приказал отступать в расположение, заминировав дорогу в дефиле и взорвав САУ, поскольку выяснилось, что она неисправна, не поступает питание на катушки ствола. Лес на момент отхода погас сам — здешнее дерево почти не горит, разве что кора. А вот судя по следам, противник отошёл не на восток, а на юг, в сторону небезызвестной Гари. Выслушав унтера, Стахов болезненно сморщился и отёр лицо руками: — Отдыхать. Патрули не высылать. Отслеживать камерами. — Камеры в северо-восточных приграничных секторах не работают. — Контролировать соседними. До возвращения Аташева ты вместо него. И прикиньте с Беленьким кого ставить на взводы один и два. — Борис Игоревич, — подал голос Градский, постукивая пальцами по столу. — Ваша оценка противника? — На троечку где-то. Как пехота — ниже среднего, а с тяжёлым вооружением обращаться вообще не умеют. Мазали по-чёрному. И обмундирование у них неподходящее. Влад повернулся к трубкам, связался с бригадой. Сонный голос обещал «доложить на утреннем ра-а-апорте». — Суки штабные, — выругался ротмистр. — У-у-утренний ра-а-апорт в десять! Сейчас семь утра, в секторе сидит невесть сколько пехоты, пусть и ниже среднего, а они сопли жуют! Вот я сейчас позвоню прямо в дивизию и пусть Пока жопу потом чешет. — Не бегай с прапом, Влад. Опять нарвёшься на сонную муху и будешь те же три часа пробиваться до хоть кого-то компетентного. Смотри, как это делает аристократия… — подмигнул Градский и врубил мессенджер в наруче. Стахов между тем опять висел на трубке: — Лёня! Привет! Аллюр три креста, Лёня. Скажи Королю: у меня был бой с какими-то левыми гавриками… Аг-га, численность до батальона. СВП, самоходка и три плазмера на корытах. Отошли куда-то на границу наших секторов… Да какое преследование? Не зная броду, с одними КДС… Пашку Гольцова убили. Погеройствовать решил, вот и погиб. Земля пухом, конечно, но он чуть весь свой взвод не подставил… Между двумя ротными колоннами влез… Поко спит в одном ботинке. Будь ласков, передай по цепи. Угу, отбой. — Соседу звонил? — Лашевскому. Его лейтенант, Лёня Горин взял. — Гранину не будешь? — Да нет, он с другой стороны, а Лёнька тигра видит там, где и кошки не пробегало. Он сейчас весь сектор и два соседних на уши поставит. Надо смотаться посмотреть на технику и покойников. — Сиди! — прикрикнул колонель. — Забил копытами, конь боевой. От ветра шатает и пот градом. Куда тебя несёт? Развиднеется, выдвинусь батальоном и сам всё обследую. Сидеть я сказал, неслух пернатый! — Сорри, я в сортир… — ротмистр, шатаясь, нырнул в указанное заведение и его вырвало. — Красавец, — прокомментировал Градский, стоя в дверях. — Вот она, детоксикация, Влад. Надо вас менять и пополнять. А тебя в госпиталь. И не под фару от крокодила, чёрт бы взял всю вашу колониальную банду ворья и штрафников! Уборная оказалась за терминалом, в углу. И вот её убранство сказало Жене последнее: Влад болен уже психически. Душ представлял из себя шланг на смесителе с вставленной в конец пластинкой. Никакой ванны — просто грубо выбитая дыра в полу для слива в трубу. Пол бетонный, залит криво, с буграми. Унитаз весь в потёках ржавчины, вместо сенсора на открытом бачке присобачен железный рычажок. Венчали всё это тусклая аккумуляторная лампа и занавеска из клочковатого шерстяного полотна вместо двери. — Кхгм… — сказал наруч, и над ним всплыло сонное лицо под седым ёжиком волос. — Евгений Рудольфович? — Здравия желаю, Константин Адамович. — И вам здравия, и вам. Что угодно, князь? — Константин Адамович, пятьсот тридцать восьмой эскадрон вашей дивизии сегодня вступил в бой с превосходящими силами противника и заставил их отступить. Дежурный по бригаде не пожелал доложить командиру и оставил до утреннего рапорта. — Что за противник? — оторопел командующий второй дивизией. — До батальона войск в неизвестной экипировке с рурской и басконской техникой. — Как? Немыслимо! Где Стахов? — Стахов болен, мой врач провёл ему курс общей детоксикации и ротмистр слёг. — Вы получили приказ лечить моих разбойников, Евгений Рудольфович? — Я получил приказ найти небезызвестному Адашьяну его обожаемую железную руду, — ядовито ответствовал Градский. — Не играйте словами, Константин Адамович, мы оба не дети и знаем откуда уши растут. — Кхгм… да, князь… — И потом Владислав Стахов мне друг, граф. Настоящий друг, знаете ли. Увидев его состояние, я дал приказ обследовать его, а уж легион-врач Некосян сам принял решение произвести операцию и детоксикацию организма. Кто же знал, что там, где самым страшным противником было зверьё, появятся люди с тяжёлым вооружением? — Вы предупредили соседние участки? — Ротмистр предупредил. — Ах, так больной более жив, чем мёртв! — Температура, рвота, страшная слабость и вестибулярные нарушения. К полевому выходу он не способен. — Можете взять взводы под командой его лейтенанта или в каком там чине помощник. У меня в дивизии на таких должностях служат люди не хуже своих командиров. — Лейтенант ранен — сожжена рука. Из командного состава в строю унтер-офицер Валентинов и сержант Беленький. — Час от часу не легче, — фон Беллергаузен тяжело засопел. — Константин Адамович, это, конечно, не мое дело, но в пятой бригаде у вас бардак, извините. Подразделения не полные, снабжение больше похоже на издевательство, в бригадном госпитале разворовали оборудование, а комбриг занимается организацией охот на дирижаблях. Лицо командующего округом побагровело: — Сейчас Покобатько у меня сам дирижаблем взлетит. Благодарю за сведения, Евгений Рудольфович. Кхгм… Ждите. Поднимаю первую бригаду.