Дикарь

— Так сколько раз вас вырвало, Влад? — осведомился Некосян. — Три или четыре. За ночь. И раз утром. — Нормальная реакция организма. Приступим. И снова блеск шкафчиков, и снова белый свет, и снова медробот под потолком тянет к нему блестящие стержни. Руку обжимает и отпускает. — Давление сто тридцать на восемьдесят пять, — говорит фельдшер Ломаченко. Ломаченко не поёт. Ломаченко устал. На груди комбинезона фельдшера плохо замытое тёмное пятно. По полу видны бурые разводы. — Как мой лейтенант, Армен? — Спит. — Я имел в виду руку. — Плохо, Влад. Помолчите, пожалуйста. Некосян тоже устал. И комбез не так уж и бел. Но руки уверенно летают по иконкам на мониторе. — Вот… кишечник очистился от налёта. Цвет ближе к природному. Иван Леонидович, контрольный забор крови, пожалуйста. Звенит инструмент, в вену впивается игла. Влад лежит лицом вверх, рассматривает робота. Он много раз попадал в руки врачей. Пусть делают, что надо. Ему хочется спать. — Первичная детоксикация завершена. Капсулы растворились почти полностью. Но ещё три-четыре курса общих и отдельные по органам. Всё-таки ужасающие места. — Не говорите, Армен Мельхидиорович, — фельдшер встряхивает пробирку, смотрит сквозь неё на свет. — Цвет крови тёмно-красный, вязкость в норме. Остальное — позже. — Это понятно. Лейтенант Аташев руку не потеряет, Влад. Но кожу надо пересаживать. Прибудет колонна, развернёт госпиталь — перевезём всех ваших в него. Можете говорить. — Готовьтесь, доктор. — зевнул Влад и передёрнул плечами, приходя в себя. Он не мог себе позволить спать. Надо собраться и готовиться к бою. Несмотря на слабость, ноющую боль по линиям шрамов и туговатое ленивое восприятие звуков. — Если я правильно понял расклад, ближе к ночи следует ждать атаки противника. — Почему к ночи? — безразлично осведомился врач. — Мои ребята прекрасно разбираются в экипировках войск. Как рубидских, так и некоторых иных. А у этих не смогли опознать. К тому же противник был в лайт-скафах, а они у наземных частей не сильно в ходу. Дорого и не слишком удобно. — То есть вы полагаете, Влад, это пираты? — Да, какая-нибудь абордажная команда. На земле ей непривычно. К тому же неумелое обращение с тяжёлым вооружением свидетельствует о том, что детки схватили чужую игрушку. — А ночью? — А ночью все кошки серы, доктор. В ночном бою больше шансов нивелировать разницу в подготовке дополнительным вооружением или экипировкой. Проще скрыть манёвр. Тем более, что радары в этих краях работают плохо. Да и отойти в лес проще, если противник окажется далеко не мышкой. А Гарь штурмовать — та ещё задача, Армен. Техника там не пройдёт. Разве что винтоход, но скорее всего, он застрянет в буреломе. Ховер нужен, а их у нас нет. Эти машины — только у первой бригады. Корпуса же сработаны на совесть. Мы их месяц на кирпичи будем разламывать.

***

Трактирщик Гера принимал товар, вяло поругиваясь с поставщиком касательно мелкой рыбы. Камостров плыл в сонной дневной дрёме. Народ арбайтит кто где, старые да малые пробежались с утра в лавку и тоже по домам. Вот часиков в шесть начнут сползаться булдыри. А пока… Низкое урчание заставило Геру поднять голову. Из-за угла выскочил и устремился вдоль улицы «крокодил», затем промчался пристав на квадрике в расстёгнутой шубейке, а последним — ещё один остроносый бронетранспортёр. За машинами повисла пелена снежной взвеси. — Это чё? Не врубился. Чё за шухер? — Ну ты берёшь или нет? — водитель фургона уже устал от этого прощелыги. Ага, крупную ему. А с остальными как распинаться?

***

— Авдей, сука этакая! — пристав влетел в хату бомбой. — Вылазь, гнида подзаборная, урою! За приставом ввалились капрал и три драгуна. Остальные споро окружили дом. — Чего шумишь? — из-за занавески показалась Лебедиха. — Батюшки-светы, это чо за гости такие? — Где Авдей, дура?! — Сам дурень! Авдюху я спровадила! Всю нерву истрепал своим нытьём. Братцы вы дегенератцы. — Ленка-а-а-а! Да что ж ты наарбила, идиотка? Авдей шпион оказался. Теперь нас точно на одном суку вывесят! — Это несомненно, — солидно произнёс капрал. — Влад Георгич шутковать не любитель. Недавно цельного академика в бочаге утопил. — За что? — схватилась за сердце Лебедиха. — Уж было за что, барыня. Куда братца-то дели? — Да у подружанки бурбыхайку взяла, типа до Шумяки треба есть. Обстригла Авдюху налысо и бородищу сбрила. Вот об таком луке и оттарабанила. Ни одна сука и не чухнула. — И что он в Шумяке арбаить станет? — Не мои печали, служивый. На поезд он побёг. — Давно? — Да часа два назад. — Хреново, Скат! — заметил драгун Лемехов. — Тарахтайку нам в жисть не догнать. — Дурнем не родился. Пошли, кликай ребят. Сейчас по закрытому каналу с машины ротмистру доложу. Одет он во что, барыня? Через двенадцать минут обер-капитан Рокотов репетовал доклад Шкатова резиденту контрразведки в Рубиде. Ещё через пятнадцать минут начал надрываться аппарат спецсвязи в полицейском управлении Хларау. А ещё через час на перрон станции Ольгино уверенно шагнул урядник Семёнов с пятью стражниками. Щурясь от злого ветра, урядник велел двум стражникам пройти в конец платформы и сесть в последний вагон поезда, идущего со всеми остановками. — Ищем лысого, тощего и высокого. Сорока годов. В палте сером, чунях чёрных с отворотами. С собой ничего нет али кулёк какой малый. Велено брать живьём.

***

— Здравия, Влад Георгич. — А, Евгений Олегыч… Ну что, доложили мне о подвиге супруге вашей, как же. — Я ни при чём, господин ротмистр. — Да верю, верю. Но всё же — болван вы, Лебедников! В такую круженцию лезть! Ну вот на кой чёрт оно вам надо-то было? — Это вы Авдея не знаете. Он жмура замучит. Но я вот по какой штуке бренчу-то… — Ушаю, Олегов сын. — Со мной на арестование ездил капрал Шкатов. — Да. — В хате, когда Ленка-то вякнула, что Авдей с Шумяки на тарахтайке ускакал, один солдат ваш назвал капрала «Скат». — Да, это его позывной. А что? — А то. Авдей баял, что сдаёт гар перекупу с погонялом Скат. А вашего капрала, меж прочим, и в миру Скат кличут. Сам не раз в трахтире ушил. Ничего не кумечите, Георгиев сын? — Великое вам мерси, Евгений Олегович! Да, брякните по селу, чтобы у станции поостереглись. Послезавтра войска по заре прибывают. Передавят ещё. — Всенепременно. И вам велико мерсую. Отбой.

***

— Женька! Опять драгуны! — крикнула жена. Пристав выскочил на крыльцо. Перед домом стоял полугрузовой «крокодил» с брезентовым тентом и шестеро драгун слезали с амфов. Лейтенант полиции спустился вниз, подошёл к усатому капралу в рыжей малахайке вместо уставного кепи. — Пристав Лебедников? — Да, я. — Нашли мы ваших, ваше благородие. Держитесь за сердце, — драгун-механик по знаку капрала откинул брезентовый полог с торца кузова. — Смерть им нелёгкая выпала. На ослабевших ногах пристав обошёл машину и заглянул в продолговатый ящик с боковыми лавками. Володю ещё можно было опознать по росту, хотя он и был залит бугрящейся чёрной кровью, а от буйной шевелюры и кожи головы остались угли. А вот ещё две сморщенных головешки с впечатавшимися в уголь пряжками и значками могли быть кем угодно из стражников. — Был… третий… то есть… четыре их поехало… — прохрипел Лебедников, отступая от страшной машины. — Уж что нашли, — покачал головой капрал. — «Робку» их в болото опрокинуло, кабина под водой. Мабуть — там. Надеюсь, он просто убит или утонул. Сержанта вашего от дерева отдирали. Его прибили гвоздями, долго пытали, а потом сожгли голову. Лебедников перегнулся пополам, его вырвало. К «крокодилу» сбегались люди. И взметнулся над ошалевшим Каменным Островом полный горя и ужаса бабий вой.

***

7 октября 2388-го года Черногрязь (Городок, сильно отличающийся от Камострова размерами и наличием шести трёхэтажных зданий) — Ваше благородие! Из Камострова, «молния»! Орлов вчитался в текст на деске, и усы его опустились вниз. — Какой ужас! — обратился он к своим подчинённым, сидевшим в большой зале. — На нас напали басконцы. Какая-то их часть поймала урядника сержанта Романова из Камострова с тремя стражниками и запытала до смерти. Вскрывайте арсенал. Доставайте автоматы, господа. Война.

***

7 октября 2388-го года Рамидия Башня «Корона», 188-й этаж — Ваше Сиятельство! Войска округа Хларау подняты по тревоге! Подтянутый адъютант стоял перед столом нового виц-императора Рубида. Старый виц ещё не покинул планету и, по сведениям полиции, устроил грандиозный пьяный дебош в клубе «Весёлый Змей». — В чём дело, Андрей Ильич? — осведомился симпатичный тёмно-русый мужчина лет тридцати. Лицо его было овальное, не особо и аристократичное. Скорей, его можно было принять за провинциального паренька, что провёл всю жизнь на свежем воздухе и разве что табак курил, судя по желтоватым зубам. — Сегодня утром пятьсот тридцать восьмой эскадрон второй драгунской дивизии вступил в бой с басконскими войсками численностью до полка. Умелыми действиями командования драгуны остановили продвижение противника и отошли в форт. Наши потери — трое убитыми, тринадцать ранеными. Потери противника — сто пятьдесят бойцов. — Вы сами-то в это верите? — князь Игорь Романович Серебрянский подался чуть вперёд, опираясь ладонями о край стола. — Так в донесении обер-бригадира графа фон Беллергаузена указано-с. — Эскадрон — это рота, Андрей Ильич. Рота против полка вряд ли бы выдержала. Допускаю, что имел место короткий встречный бой. К счастью, в тех краях сейчас находится князь Градский. У него и узнаю не врёт ли обер-бриг. Что ещё доносят, Андрей Ильич? — Пятый штурмовой корпус и специальная аудиторская группа АМД в трёх сутках полёта. Граф Адашьян с семейством и Ручинские выехали в Лигурдию. Граф Черемизов, купцы Нешутов, Арканов, дворянин Ольгин и ещё тут фамилий тридцать также разъехались по своим поместьям и предприятиям. — Перекрыть границы и закрыть все аэро- и астродромы на вылет гражданских кораблей. — Слушаюсь. Но коммерциалы будут в ярости-с. — Мне наплевать на их ярость, господин капитан. У нас сейчас военное положение. Извольте распорядиться от моего имени: расквартированным в провинции Ассоль войскам блокировать Ново-Ржев, Ассольск, Валентиново и Рокоград. По схеме «крысоловка». Грузовой транспорт досматривать, выезда людей не допускать. Второй эскадре адмирала Новосова блокировать Рокоград с моря и воздуха. Северо-Западной Магистрали прекратить перевозку грузов, пока не доставят все войсковые соединения. — Слушаюсь. — Третий и четвёртый полки передислоцировать соответственно в Ново-Ржев и Дальний. С готовностью выдвинуться к границе, если подтвердятся сведения о басконском нападении. — Но что оставить прикрывать столицу, Игорь Романович? — Через трое суток, Андрей Ильич, тут будут войска метрополии. Корпус. Три дивизии. Девять полков, не считая вспомогательных подразделений. Вам мало? — Никак нет-с, ваше сиятельство. — Идите. И дайте мне связь с легион-колонелем Градским. — Слушаюсь!

***

— Здравствуй, Женя. — Здравия желаю, ваше сиятельство. — Оставь, — виц недовольно поморщился — Мы друзья или уже нет? — Надеюсь, что друзья. — Вот и хорошо, Женя. Ты расскажи, пожалуйста, правду ли пишет Беллергаузен о нападении полка басконов? — Полка? Ну загнул, Адамыч! Молодец-то какой. Пиши врага побольше — чего их жалеть! Было две роты, и не басконов, а вообще непонятно кого. Техника частью рурская, частью вообще невесть чья. Экипировка — лёгкие скафы. Вооружение — гауссы. Вот они, да, Баскония. — Трое убитых, тринадцать раненых. — Правда. Один унтер и двое рядовых убито. Тяжело ранен лейтенант Ион Аташев и двенадцать драгун. — Полторы сотни убитых у противника. — Шестьдесят, Игорь. Плюс СВП, какая-то древняя прицепная пушечка и плазмер-САУ. — Как обстояло дело вообще, Женя? Градский рассказал, пояснил что было предпринято им и Стаховым, а также, что к востоку от них явно побывали флибустьеры, замучившие до смерти трёх полицейских. — Похоже, мы в полуокружении, — закончил он свой доклад. — К вам идёт подкрепление. — Которое мы ждём не раньше вечера. Пятая бригада вообще решила остаться на второй линии и прикрыть посёлки. — Ты знаешь, это может быть вполне разумно. Всё-таки там мирные люди. — Не спорю. Я связался со своей колонной и приказал первому батальону выдвигаться ускоренным маршем. — Быстрее, чем движется состав, они всё равно не поедут. Я прервал сообщения насколько мог, но линия всё же одна, а не десять. — Спасибо и на том. Как в знаменитом кабинете сидится? — Противно, Женя. Тут роскоши жирной больше, чем в Бодэвилле. Я велел вызвать редизайнеров, но пока приходится сидеть на стуле с подлокотниками в виде сисек. И как не стыдно-то ему было? — Да ему ничто не стыдно было. Гарем, говорят, содержал. — Содержал, — кивнул виц с тоской. — Тут всю башню надо вычищать, Женя. Как там Влад? — Малость оклемался. Ему мой доктор устроил детоксикацию. В деле он, кстати, не был — у него проходил самый тяжкий период. — Может, и к лучшему, что не был. А где он сейчас? Евгений развернул экран, и Влад помахал в камеру. Ротмистр устанавливал напротив окна «слоника» на треноге. — Готовимся к обороне, как видишь. Мои развёрнуты с обеих сторон от форта на северо-восток и восток. Похоже, к ночи прибудут гости. — Непонятно с чего они вообще перешли к активным действиям. — Владислав считает, что чохра барона Лапского, взявшая себе маркой кошачью морду, испугала их агента, принявшего её за разведку. — Что за барон? — У Рубенчика спроси, это его приятель. Из Отрады. — Непременно спрошу, Женя. Только Рубен выехал в Лигурдию. — Неужто нет средств приволочь тушу под твои очи? — Он растолстел? — Ещё как. — А Влад? — Постарел, ты же видел. — Плохо видно — камеру протри. Рокотов объяснил вам расклад? — Перевод в КР? Игорь, это дурная идея. — На Терре тоже так решили и показали контрам хрен. Отведём вас в Аламыш и хватит. — Аламыш тоже неплохой край. Сосновые леса, чистый воздух. — И шоссейный узел. Плюсом — вокруг малонаселённая местность. — И крепость времён освоения. — Нет, там учебно-госпитальная база. Просто обычно там чилят седьмая и восьмая, вот ты и не знал. Отведём тебя и Влада туда, а там глянем. Нам тоже нужны части вроде экстренной команды. — Супер Игл, — Евгений ухмыльнулся. Он знал, что Игорёк фанатеет от сериала о бесстрашном ёжике на флайджете и его команде из мыши, воробья и ужика, готовых «всегда прийти на помощь тем, кто потерял надежду». Виц расплылся в улыбке: — Сейчас ждите подкреплений, а я выдерну к себе басконского консула и поспрошаю, что это за негодяи с их вооружением на нашей территории. — Басконы сговорились с флибустой. — Мне это известно, но знать — одно, а доказать — другое, Женечка. — На форту сидел её агент. Предполагаем, это известный Гарри Элис Триз. — Ого! — левая бровь Игоря взлетела вверх и изогнулась домиком. — А вот это важная птица! Я высылаю аэры. Передайте мне его и… сколько там чохры? — Тридцать рыл, сын барона и шестеро учёных под началом некоего фон Диккерса. — Да это же рурец! — Может, эмигрант? — Может. Пока не знаю. Секунду… — Капитан Намазов! — Я! — вытянулся на пороге кабинета маленький адъютант. — Высылайте на Ведис звено истребителей и транспортник со взводом военной полиции. Принять на борт сорок арестованных, одного — особо опасного. Приготовьте в спейспорте усиленный конвой. Начальника трафф-полиции и консула Басконии ко мне, в двенадцать часов и в четырнадцать. Идите. — Женя, к вам вылетают аэры. Сдадите им всю эту компанию. — Понял. — И никаких если, колонель, усёк? — Усёк, княже, выполним. Отключив связь, Серебрянский мазнул пальцем по наручу: — Ларин? — Да, Игорь Романович. — Узнайте-ка, голубчик, кто такой барон Лапский из Отрады и что его связывает с графом Адашьяном? — Приступаем, Игорь Романович.