Не открывайте окна, снаружи тролли

На двери ректората висел лист «Закрыто на ремонт», и мы с Йонасом пошли в атриум. Вечеринка еще не закончилась. Наоборот, народу стало больше. Практически все расселись на ступенях и разговаривали. Кто-то играл на гитаре и пел. Какие-то парочки целовались. Я подошел к декану нашего факультета. Мириэль стояла в компании студентиков явно моложе меня и уже была пьяна — ее бледное лицо всегда краснело после алкоголя, а глаза с трудом сфокусировались на мне. Ничего удивительного, впрочем. Я бы тоже был пьян, но не сложилось. — На пару слов, — сказал я. Она нахмурилась, глянув на меня, но отошла со мной. — Что у тебя? — Грендель вернулся. Казалось, она мгновенно протрезвела. — Мы оба его видели. Точнее, слышали, — я кивнул на Йонаса. Она выругалась на своем языке. — Где? — В «Астре». — Что вы там делали? — Просто решили пройтись. Я показывал Йонасу университет. — Вас было двое и больше там никого не было? Мы оба кивнули. — Значит, мы закроем «Астру». Арво! — она подозвала замдекана и, когда он подошел, тихо заговорила: — Рейн и новенький говорят, что Грендель вернулся. Тот лишь хмыкнул. — Да они просто выпили, и их разыграли. — Я не пью, — я вежливо улыбнулся. — Там были лязгающие звуки и металлический запах. И окна мгновенно замерзли. Этого никак не подделать. — Черт. Мириэль и Арво склонились друг к другу и зашептались. Они обсуждали, как поступить. Закрыть «Астру» — безусловно. Сообщать ли кампусу? Вопрос. Мириэль считала, что это вызовет панику. Арво напирал на то, что студенты все равно будут пытаться туда проникнуть и это создаст дополнительную опасность. Я был с ним согласен. — Я думаю, нужно всем рассказать, — вмешался Йонас. Она раздраженно зыркнула на Йонаса и произнесла: — Ты здесь новенький, ты ничего не решаешь. — Но он прав, — сказал я. — Если бы я был новеньким, то я бы хотел знать о том, что здесь происходит. — Если мы расскажем, то опасность будет грозить ему самому. — Почему? — удивился Йонас. — Здесь у нас не только научные тексты, но есть и устные предания, — попробовал объяснить я. — Есть пророчество, в котором говорится, что Грендель вернется, — подхватил Арво. — И победить его сможет только новый студент, который появится здесь во время зимы. — Блядь, — сказал Йонас, опешив. А затем вздохнул: — Но все равно вы должны всем рассказать. Мириэль смерила его оценивающим взглядом, а затем развернулась и ушла. — Думаю, она сделает объявление, — сказал я. И не ошибся. Мириэль поднялась по лестнице, чтобы ее было видно, и похлопала в ладоши. Когда все замолкли и обратили на нее свои пьяные взоры, она произнесла: — Грендель вернулся. Повисло тягостное молчание, а затем раздались неловкие смешки. — Это не шутка! — Мириэль повысила голос. — Его видели его в корпусе «Астра», так что вход туда будет закрыт до дальнейших распоряжений. И я настоятельно прошу не вовлекать нашего нового гостя Йонаса ни в какие конспирологические теории насчет Гренделя и избранных. Если я от кого-то услышу что-то подобное, то она, он или они месяц будут отрабатывать на грядках. Все посмотрели на Йонаса, и мы отошли в угол, где сидела моя подруга Элли. Сегодня на ней практически не было макияжа. Вместо этого она покрасила зубы в черный. Возможно, это можно было назвать культурной апроприацией, но многие до сих пор думали, что она из той самой страны, где это когда-то практиковалось. — Не может быть, — сказала она, глядя куда-то сквозь меня. — Может, — вздохнул я. — Это мы его видели. Вернее, слышали. Звук, запах, окна. Все, как ты говорила. — Ну, пиздец. Заявление Мириэль сразу же убило вайб вечеринки, и народ стал расходиться. К нам подошла Лаура, соседка Элли по боксу. На ее лице читалось недоумение, то ли сомнение. Но она никогда не видела Шрайка. — Продолжим? — спросила Элли. — Что именно? — уточнил я. — Все это. Можно пойти к нам. У нас есть сибиди. Я вопрошающе посмотрел на Йонаса. Тот лишь пожал плечами. — Пойдем, — Элли встала, взяла нас обоих под руки и потащила в общагу. — А что вы делали в «Астре» вдвоем? — Рейн показывал мне универ, — ответил Йонас. — Да-а, он тебе и не то покажет, — хихикнула она. Лаура, следовавшая за нами, тяжко вздохнула. — Кстати, вы знакомы? — спросил я у Йонаса. — Ага. Кафедра физики не такая большая, — Элли улыбнулась. — А с вами я не знаком, — Йонас посмотрел на Лауру. — Я Лаура. А про тебя я уже знаю. Такое событие. Новенький зимой. — Приятно познакомиться, — улыбнулся он. В комнате Элли царил бардак. Как и всегда. Верхний ярус кровати и стул были завален вещами, на полу и столе валялись книги и исписанные уравнениями мятые листы. Некоторые вещи не менялись. Это было приятно. Элли залезла наверх и начала копаться в вещах. — Кстати, она его видела. Шрайка, — сказал я Йонасу. — Да, видела, но я тогда была совсем мелкой. — Тебе было двадцать восемь, — мрачно сказал я. — У аутистов замедленное мозговое развитие. То, что у нейротипиков формируется к двадцати пяти, у нас созревает только к тридцати. — Да, и теперь тебе тридцать три. Совсем взрослая. — Теперь понял про дисфункциональность, — прошептал Йонас мне на ухо. — Но это правда так. У меня СДВГ, и мне иногда тоже кажется, что я медленно развиваюсь. — То есть, сейчас тебе типа двадцать два? — серьезно уточнила Лаура. — Надеюсь, что нет. По крайней мере, я себя на двадцать два не ощущаю. — Люди точно начнут болтать, — заявила Элли неожиданно серьезно. — К тому же Йонас тоже физик. Типа слишком много совпадений. Люди любят подобные нарративы. — А что вы сделали с ним в прошлый раз? — спросила Лаура. — Я — ничего. Я просто наматывала проволоку на катушки, — призналась Элли. — Но ты его видела, — мягко напомнил я. Ее губы дрогнули, а затем она натянула на себя нарочито небрежную улыбку. — Он выглядел не так, как Грендель или Шрайк из книг. Это была… химера. — Химера как в мифологии или как в биопанке? — уточнил Йонас. — Скорее в каком-нибудь киберпанке, — тихо сказала Элли. — У него были металлические части. Но не как у киборгов. Ощущение было, что металл — это часть его тела. Да где она, блин?! — Ты в стол не убирала? — спросила Лаура. — Точно! — Элли спрыгнула вниз и принялась нервно выдвигать ящики. — Вот он! Будете? — она достала косяк. Лаура достала из кармана огниво, и буквально через несколько секунд я почувствовал знакомый с детства запах. Ну, хорошо, не с детства. С юности. Мы все уселись на пол. Я тоже решил попробовать. Все-таки я скучал по чему-нибудь, изменяющему сознание. — Элли, а ты откуда? — спросил Йонас. — Отовсюду. У меня корейские, китайские и нидерландские корни. — Неплохо. Я знаю, что у меня эстонские и русские корни, но это скорее логично. У многих эстонцев так. — Рейнард тоже наполовину еврей, наполовину немец, — покивала Элли. — Все мы — дети экспатов. Но вы все белые. Кроме меня. — А евреи разве считаются белыми? — Йонас приподнял бровь. — Извини, Рейнард, я просто не разбираюсь в этом. — Я скорее идентифицирую себя как немца. Но я не уверен в том, насколько я белый. — Пф-ф, — Элли выдохнула дым прямо мне в лицо. — Ты самый белый человек, которого я видела. Если ты, конечно, волосы не красишь. А ты не красишь, я знаю. Зефирчик. Каждый из нас затянулся. Мне не нравился вкус травы, но я почти сразу почувствовал себя расслабленнее. — А ты, Лаура, что изучала? — поинтересовался Йонас. — Я занималась антропологией. — О, как здорово, — отозвался он. — А что именно ты изучала? — Ну… Сложно сказать. Я даже не придумала тему магистерской. В последнее время мне были интересны архаические космогонические нарративы и то, как они изменяются в период постглобализации. Многие и не заметили, что цивилизации, какой она была раньше, больше нет. А когда заметили, стало уже поздно. — Поэтому я и стал экологом, — внезапно для всех (и для себя особенно) признался я.  — Казалось, я должен был что-то сделать. Внести свой вклад. Я не собирался изобретать чудо-устройство, которое спасет умирающие города. Я работал в проекте строительства водорослевых ферм. — Это здорово. Многообещающие разработки, — Йонас улыбнулся. Мы разговаривали о чем-то еще, я перестал отслеживать и фокусироваться, но в какой-то момент заметил, что сижу, скрестив ноги, на оба мои колена положили головы Элли и Йонас, а я глажу их по волосам. У Элли волосы были темные и жесткие, а у Йонаса тонкие, темно-блондинистые и мягкие. Кажется, они оба засыпали. — Наверное, нам пора, — мягко сказал я. — Ага, — Йонас сел и протяжно зевнул. — Слишком много впечатлений за несколько дней. Мы обнялись на прощание с Лаурой и Элли и вышли, а девушки закрыли дверь в бокс. Интересно, почему они жили вместе, когда у нас было так много свободного места? — А у тебя есть сосед? — спросил Йонас. — Нет. — Можно остаться у тебя? Без всяких, просто… — у него дернулась бровь. Многим поначалу сложно приспособиться. — Хорошо. Пошли. В моей комнате кровать стояла не двухъярусная, а две стандартных, которые я сдвигал. И беспорядок у меня был не такой, как у Элли, но все же не стерильная чистота. Я выдал Йонасу запасную пижаму, полотенце и отправил его в душ, а сам раздвинул кровати и убрал валяющиеся вокруг вещи и бумаги. Я скучал по компьютерам. Здесь они тоже были, но чтобы ими пользоваться, нужно было отработать смену на динамо-машине. Сначала я думал, что это прекрасная мотивация, чтобы и за компом поработать, и себя держать в форме. Но мне быстро надоело, и я начал пользоваться многоразовой бумагой. Когда мы оба легли, Йонас какое-то время молча смотрел в окно, а затем надел маску для сна. — Знаешь, а я ведь изучал биометаллы, — сказал он. — А Элли говорила про то, что этот Шрайк выглядит, как существо из биометалла. Слишком много совпадений. Бесит. Он отвернулся от меня и накрылся одеялом практически с головой. — Понимаю. К этому месту нужно привыкнуть. Спокойной ночи. Йонас довольно быстро уснул, а я пялился в потолок и пытался отогнать мысли о том, что это вовсе не совпадения. А вдруг это закономерности?