Не открывайте окна, снаружи тролли

Когда я достал из ящика скальпель, Йонас настороженно уставился на него. Казалось, даже чуть побледнел. — Что это? В лаборатории никого еще не было, и мы были одни. Так что выглядело это неловко. Как будто я слетел с катушек и привел своего парня туда, где никого нет, чтобы… чтобы что? Убить, а потом покончить с собой? Какая романтика (нет). — Хочу взять образец своей крови, — пояснил я. — И твоей тоже. — Зачем? — удивился он. — Проверить кое-что. — Что? — Я так и не спросил, как эти люди стали частью микоида. Все ли становятся его частью? И если да, то как? И я подумал, что… — Что в нашей крови могут быть споры, — закончил Йонас. — Хорошо. Давай проверим. Сначала твою — ты здесь дольше. Я кивнул. Это было логично. Если в моей крови не окажется никаких спор, то брать кровь Йонаса будет необязательно. — Ты боишься крови? — спросил я, подходя к шкафу. — А кто не боится? Значит, боялся. Я пошарился по ящикам в поисках стекла для мазков. Оно обнаружилось в одной из ветхих коробок. Небольшие прямоугольные стеклышки обычно использовала Кара в работе с микроскопом. В коробке их было не очень много, поэтому я взял всего два. Следовало бы сделать два анализа, но я решил, что лучше сэкономить. — Ты будешь одно стекло накладывать на другое? — поинтересовался Йонас. — Нет. Второе стекло используется для того, чтобы распределить мазок правильно. Я положил одно стекло на стол, затем простерилизовал стекла, скальпель и собственный палец. — Я могу тебе как-то помочь? — тихо спросил Йонас. — За что ты мне такой милый? Он зарделся, но тут же скорчил рожу. — Отвернись, — посоветовал и, когда он отвел глаза, сделал надрез на мизинце. Затем капнул кровью на одно из стекол. — На одной из верхних полок над столом есть пластыри. Голубая коробка. Поищи, пожалуйста. Пока Йонас обшаривал полки, я взял второе стекло, приложил к капле и подождал, пока кровь растечется по ребру, затем аккуратно провел по поверхности первого стекла, стараясь не давить. Как учила меня Бриана. Получилось почти как нужно. Почти — кровь распределилась ровно, но мазок оказался коротковатым. За год я растерял навыки. Впрочем, мне не нужен был идеальный мазок. — Вау, — сказал Йонас, когда я закончил. — Целая процедура. — Это еще не все. Нужно подождать, когда он засохнет, и добавить краситель. — Класс. Давай свой палец. Я слизал небольшую каплю крови и протянул ему свой мизинец. Йонас тут же заклеил его пластырем. — Как все-таки странно, — он вздохнул. — Здесь есть приборы. Пластыри. Откуда? — Не представляю, — я положил второе стекло и скальпель в лоток, куда мы убирали использованную тару. — Но их не бесконечное количество, поэтому практически все используется повторно. — Да уж. В игре бы такие штуки респавнились. Или нет? Я тоже не очень много играл в игры. Кстати, презервативов вот нет. — Презервативы были, но их быстро использовали. Если стекла можно использовать второй раз, то презервативы мыть и сушить никто не стал. — Логично. Ну как, мы будем смотреть, что там в твоей крови? — Да, конечно, — я взял с металлической подставки чистую пипетку и набрал немного жидкости из банки с красителем. Затем капнул на застывший мазок. — Надо немного подождать. — Подождем, — Йонас уселся ко мне на колени и обнял за шею. Я тут же обнял его в ответ. — Ты правда думаешь, в твоей крови есть споры? — Не знаю, — я вздохнул. — Я уже ничего не знаю. В последнее время так много странного. Сначала ты, потом Шрайк, новые корпуса, Арно, снова Шрайк, но теперь поющий, и напоследок микоид. Что-то еще? — Тот момент, когда небо стало чистым, — напомнил Йонас. — Да. Фиолетовое небо. Точно, как я мог забыть? — мрачно отозвался я. — Ты не забываешь пить антидепрессанты? — Нет, — я покачал головой. — Но нужно немного подождать, чтобы они начали работать. Я что, такой унылый? — Просто кажется, что тебе грустно и тяжело, — Йонас погладил меня по щеке. — Я просто устал безвылазно сидеть в этом здании. Я принимаю витамин Д и периодически приходится ходить в солярий, чтобы получить нужную дозу УФ, но я бы хотел куда-то выбраться. Посмотреть на водичку или растения. Понимаешь? — Понимаю, — Йонас вдруг заулыбался. — Давай посмотрим твою кровь, и я кое-куда тебя отведу. — Куда это? — Секрет. Но ты там пока не был. И я, кстати, тоже. Так что пойдем вместе. — А где это? Мне кажется, я везде тут был. Если ты хочешь сводить меня в бассейн, то нет. Я там подбородок разбил и теперь боюсь плитки. — Оу. Я об этом не слышал. Сильно разбил? Я запрокинул голову, чтобы показать шрам. Повезло еще, что так шрам был практически незаметен. — Семь швов. Ушиб челюсти второй степени. — Это ужасно, — Йонас провел пальцем по рубцовой ткани. — Но мы пойдем не в бассейн. — Хорошо, — я опустил лицо. — Ну что, давай смотреть. Он встал, а я подвинул к себе небольшой оптический бинокулярный микроскоп. — А что, мы не будем смотреть в электронный? — удивился Йонас. — Нет, просто так не будем, — я покачал головой и положил образец на предметный столик. — Ну, вот, — он тяжко вздохнул. Всем нравилось смотреть в электронный микроскоп, но я не должен был использовать его в личных целях. Поэтому я собрался с духом и приник к окулярам. Настроил четкость и… не знаю, чего я ожидал, но увидел я совершенно нормальные розоватые эритроциты, парочку фиолетовых лимфоцитов и один белый нейтрофил с фиолетовым сегментным ядром. — Что там у тебя? — нетерпеливо спросил Йонас. — Момент, — я передвинул объектив в револьверном устройстве, чтобы увеличить изображение — соответственно размер эритроцитов стал больше. Форма их была нормальной. — Никаких спор. Я посмотрел на образец с помощью всех четырех объективов — ничего. Затем Йонас тоже захотел посмотреть, и я встал, освободив ему место. — Это эритроциты розовые? — первым делом спросил он. — Ага. — А почему они такие редкие? — Если честно, я не знаю. думаю, потому что я их так размазал. — Логично, — задумчиво пробормотал он, не отрываясь от окуляров. — О, а что это такое фиолетовое? Это нормально? — Да. Это лейкоциты. — Но они разной формы. — Ага, — я кивнул. — Фиолетовые это лимфоциты, а белые с фиолетовым ядром это нейтрофилы. — И они отвечают за иммунную реакцию, верно? — Ага. Ну, что, насмотрелся? Пойдем? Йонас немного помолчал, глядя в окуляры, а затем повернулся ко мне. — Хотел над тобой подшутить, но решил, что не стоит. — Что, сделать вид, что с кровью что-то происходит? — Типа того. Но жизнь научила меня, что с депрессивными людьми лучше не шутить, — Йонас криво улыбнулся. — Негативный опыт? — осторожно спросил я. Он поднял правую руку и согнул все пальцы, кроме мизинца. Выглядел он довольно кривым, но у человека в принципе редко бывают прямые пальцы. Мне стало не по себе. — Тебе кто-то сломал палец? — Мой бывший. Ну, после этого случая он довольно быстро стал бывшим. Правда это было во время пандемии и мы были в оцепленном доме, так что… Мне кажется, что я в жизни столько не дрался. — Мне жаль, Йонас, — я взял его руку в свою, а он уткнулся лбом мне в живот. — Такое не должно происходить. — Не должно, — отозвался он. — Но происходит. И ладно я. Я мужчина, мне не так сложно дать по морде в ответ. А сколько женщин с этим столкнулось? Сколько сталкивается сейчас? Я вспомнил о том, что рассказывала Элли. Бриана. Марта. Но Марта при первой возможности сбежала отсюда, а Бриана закрыла передо мной дверь во внешний мир. Что бы сделала Элли? Я не знал. — Ладно, пошли, — Йонас встал с места. Я хотел сказать, но не придумал, что именно, поэтому молча убрал расходники в лоток для использованных материалов и поставил микроскоп на место. — Так куда мы идем? — спросил я, когда мы вышли из лаборатории. — В «Гелиос», — весело отозвался Йонас. — Лаура сказала, что есть кое-что интересное. — А Шрайк? — Физики предположили, что Шрайк появляется, если долго не двигаться. Мы будем двигаться. Класс. Очередное предположение физиков. Оставалось лишь надеяться, что они правы.