Корпоративная неделя

Азирафель тяжело вздохнул и, взяв в руки мобильный телефон, нажал на кнопку. Неприятный холодный свет выхватил из темноты смятую подушку, короткие темные волосы на затылке, худые угловатые плечи и обнаженную спину. Азирафель поднял руку в непреодолимом желании прикоснуться к ложбинке между острыми лопатками, но практически сразу опустил, так и не решившись на этот шаг. Он покачал головой и с грустью взглянул на экран телефона: 2:16 ночи — самое лучшее время, чтобы начать возводить жалость к себе в абсолют. Их свидание не задалось с самого начала. Азирафель сильно опоздал, потому что малодушно пропускал забитые под завязку автобусы и упорно ожидал тот, в котором можно будет сохранить блеск начищенных утром ботинок. Кроули всем своим видом выказывал недовольство, и Азирафель не мог понять, было ли тому виной его опоздание или же страшное похмелье, которое Кроули определенно мучило, — это Азирафель со стопроцентной уверенностью смог определить по зеленому цвету лица, практически перманентно наморщенному лбу и красным глазам, только лишь однажды мелькнувшим за стеклами черных очков. Они начали это странное «свидание» с неторопливой прогулки в центре города. Азирафель старался вести себя бодро, бурно и открыто восхищаясь архитектурными постройками, которые встречались им по пути, но хмурый вид Кроули, молча шагающего рядом, действовал на него удручающе. В какой-то момент Азирафель понял для себя, что сделал совершенно глупый и опрометчивый шаг, доверившись пьяным бредням этого ужасного человека. То, что Кроули помнил все высказанное им в нетрезвом виде, совершенно не означало, что он говорил эти вещи искренне. — Знаешь, я думаю, что нам лучше разъехаться по домам, как следует отдохнуть и встретиться завтра на работе, — изрек Азирафель, когда они остановились у станции метро. И снова начать ругаться, с грустью подумал он про себя, любуясь изящными длинными пальцами, сжимающими сигарету. — Нет, — спокойно ответил Кроули тоном, не терпящим возражений. Азирафель хорошо знал этот тон, поэтому возражать не стал. Кроули отвел его в небольшое, но очень уютное кафе, и, обворожительно улыбнувшись официантке, попросил принести самые вкусные десерты и самый крепкий кофе. Когда официантка удалилась с их заказом, перед этим подарив Кроули ответную игривую улыбку, Азирафель проводил взглядом стройную фигуру, обтянутую коричневым фартуком, и с удовольствием представил, как угол лепного карниза падает на нее с высоты трехэтажного дома. — Расскажи про свой литературный форум, — попросил Кроули и неожиданно взял его за руку. За весь день, проведенный вместе, Кроули ни разу не прикоснулся к нему, и сейчас Азирафель немного растерялся, чувствуя как изящные длинные пальцы, на которые он неприкрыто любовался некоторое время назад, сжимают его собственные. Он вспомнил вчерашние слова Кроули, вспомнил его дурацкие признания и обещанный поцелуй и, улыбнувшись своим мыслям, с особенным энтузиазмом начал рассказывать о литературном форуме, на котором зависал практически каждый вечер. Азирафель говорил много и восторженно, не забывая пристально следить за губами Кроули, каждый миг ожидая, что они вот-вот накроют его собственные и прервут наконец словесный поток, льющийся из него без остановки. Кроули упорно молчал. Только кивал иногда головой, все также сжимая руку Азирафеля в своей и аккуратно поглаживая его кисть теплыми шершавыми подушечками пальцев. Держаться за руки было приятно, но Азирафеля сбивало с толку то, что Кроули так и не снял черные очки, отчего было совершенно невозможно понять, смотрит ли тот на него или просто сидит с закрытыми глазами, а может быть, вообще следит взглядом за дурацкой официанткой. Когда она принесла им заказ, все так же лучезарно улыбаясь, Кроули резко отпустил его руку. Азирафель мысленно пожелал официантке споткнуться где-нибудь на проезжей части, но сохранил самообладание и, вежливо поблагодарив ее, продолжил свой рассказ о литературном форуме. Десерты в кафе действительно были вкусные, и хотя кусок совершенно не лез ему в горло, Азирафель оценил их по достоинству. Кроули к еде даже не притронулся, только выпил двойной эспрессо практически залпом и позеленел лицом еще больше. — Тебе скучно, Кроули? — произнес Азирафель невозмутимо, резко прервав свой монолог о концепции влияния стиля модерн на ранний конструктивизм. — Что? Нет! — Кроули искренне удивился, подняв голову и, кажется, наконец посмотрев на него в упор. — Ты молчишь, — Азирафель пожал плечами, отправив в рот кусочек шоколадного террина, и демонстративно простонал от удовольствия, заметив сразу, как Кроули нахмурил брови и сглотнул. — Прости, я очень паршиво себя чувствую. — Думаю, в таком случае нам все-таки лучше отправиться домой. — Да, ты прав. Поехали домой. Азирафель совершенно не понял как так получилось, что они оба приехали домой к нему. Где-то на середине пути Кроули сказал тем самым не терпящим возражений тоном, что проводит его, а потом каким-то чудесным образом оказался в его постели, раздетый до трусов: он просто молча выслушал искреннее опасение Азирафеля о его состоянии и достаточно позднем часе, моментально принял приглашение переночевать, умылся, снял с себя одежду и также молча улегся на вторую половину кровати, вставив в уши наушники и отвернувшись к стене. Что же, подумал тогда Азирафель, если шикарный и практически голый мужчина лежит в твоей постели, значит свидание явно удалось. А потом наконец-то понял, в какой непередаваемо бредовой и смешной ситуации он оказался. Азирафель снова тяжело и нарочито громко вздохнул, надеясь, что Кроули хоть как-то отреагирует на его присутствие рядом, но, судя по громкости музыки, льющейся из наушников, Кроули не услышал бы сейчас даже серенаду, исполненную под барабаны и дудки. Азирафель злобно сощурил глаза и опять включил телефон. Выкрутив яркость экрана на максимум, он зашел в Гугл, нашел самую длинную, умную и нудную статью про инженерные конструкции, которую только можно отыскать в интернете, и начал вчитываться в нее с завидным упорством, отсчитывая секунды до того момента, как Кроули, потревоженный светом телефона, повернется к нему и непременно отметит для себя, что Азирафель даже ночью поглощен интеллектуальной работой. Минуты шли одна за другой, статья про конструкции навевала сон и тоску, а Кроули так и не повернулся. Он, кажется, даже не пошевелился за все это время, и Азирафель, скривив лицо от обиды, бросил статью о конструкциях и уставился на неподвижную обнаженную спину: ее хотелось бить и царапать, или же прижаться щекой к наверняка теплой, мягкой коже и слушать чужое дыхание. Азирафель понял, что начал ненавидеть Кроули еще больше, чем раньше. Тем не менее, себя и свою дурацкую нерешительность он ненавидел куда сильнее, поэтому, плюнув на все, решил отпустить ситуацию и открыл Ибэй, с головой погружаясь в то, что волновало его гораздо больше, чем какие-то призрачные недоотношения — поиск фигурок далеков. Когда Азирафель уже собирался ввязаться в аукцион на редкую интерактивную фигурку Давроса, которую нашел совершенно случайно и по очень соблазнительной цене, он наконец заметил, что на него пристально смотрят. — Я тебя разбудил? — Азирафель бросил смущенный взгляд на Кроули, который перевернулся на спину и теперь смотрел на него пристально, заложив руки за голову и ехидно улыбаясь. — Что?! — Не знал, что ты фанат Доктора Кто, — Кроули поиграл бровями и засмеялся. — Не знал, что ты тоже, — Азирафель гневно сощурился и быстро закрыл Ибэй, проклиная судьбу за то, что упустил такую находку. — Знание о том, как выглядит далек, не делает меня фанатом. — А коллекционирование фигурок не делает меня задротом. — Азирафель убрал телефон и, откинувшись на подушку, обиженно завернулся в одеяло. — Извини, что разбудил, Кроули. Спокойной ночи. — Да я и не спал, — прошептал Кроули, повернувшись к нему лицом, и аккуратно запустил руку под чужое одеяло. Азирафель напрягся, почувствовав, как холодные пальцы крепко сжали его бедро. Ему захотелось сказать в ответ какую-нибудь ехидную гадость, но он подумал, что сейчас для этого совсем неподходящий момент, поэтому только тихо выдавил из себя: — Почему? — Не знаю, — пожал плечами Кроули. — Думал. — О чем? — О тебе. О нас. — И что придумал? Кроули не ответил: он уткнулся носом в шею Азирафеля и, снова пожав плечами, громко засопел. Они пролежали в таком неудобном положении какое-то время, практически не шевелясь. Сердце Азирафеля колотилось так сильно, что, кажется, должно было заглушать тиканье часов. Он сжал зубы, сжал руку в кулак, никак не находя в себе сил и смелости шагнуть дальше, но потом вспомнил фигурку Давроса, которую упустил, и это почему-то придало ему уверенности: он откинул одеяло, обвил руками шею Кроули и потянул его на себя. Кроули совершенно очевидно расслабился и покорно лег сверху, прижимаясь к нему очень крепко; оставил невесомый поцелуй где-то между шеей и плечом и тяжело задышал, обдавая кожу потоками горячего воздуха, отчего мурашки побежали по телу. — Я собираю фигурки далеков, — тихо произнес Азирафель, перебирая пальцами его волосы и вдыхая едва уловимый аромат знакомого парфюма, — наверное, я и правда задрот. — А я собираю модели машинок, — хмыкнул Кроули в его шею. — Так что мы отличная пара. — Правда?! — удивленно воскликнул Азирафель, а потом смущенно добавил, потупив взгляд: — Это я про машинки. — Правда. — Кроули приподнял голову и уставился на него, счастливо улыбаясь. — Я коллекционирую Бентли. Разного времени и разных масштабов, но исключительно Бентли. У меня их сотни. — Ты серьезно?! — Тебя это удивляет? — Да, если честно. Никогда бы не подумал, что ты такой. — Какой? — Задрот? — засмеялся Азирафель, пожимая плечами. — Хотелось бы посмотреть — обожаю коллекции. — Посмотришь, — прошептал Кроули едва слышно, не отрывая от него взгляда. Они замолчали, глядя друг на друга с абсолютным восторгом. Азирафель поднял руку, прижал ладонь к лицу Кроули и улыбнулся, ощутив как сильно горит румянец на его щеках. — Знаешь, — Кроули прикрыл глаза и потерся о его пальцы, оставляя на них легкие царапины от жесткой щетины, покрывающей подбородок, — я боюсь тебя. — Боишься? — Азирафель нахмурился в недоумении. — Но почему? — Боюсь тебя упустить, боюсь спугнуть, сделав что-то не так, сказав что-то не то. Я даже трогать тебя боюсь, потому что ты запросто может меня оттолкнуть. — Да ты же постоянно орешь на меня! Это я должен тебя бояться. — Поэтому и ору. Когда орешь, точно знаешь, что получишь в ответ. Это просто такой защитный механизм, а на самом деле я очень скромный и нерешительный человек. — На самом деле ты идиот, — Азирафель рассмеялся, вспомнив, как этот скромный и нерешительный человек гоняет своих подчиненных на стройке. — С чего ты вообще взял, что я оттолкну тебя? Я же на свидание с тобой пошел. — Я признался тебе в любви, Азирафель. — Да. — И ты ничего мне не ответил. Азирафель замер, осознав вдруг, в какую глупую ситуацию попал: он целый день злился на Кроули за безразличие, а оказалось, что тот просто ждал от него ответного шага, или хотя бы признания. Три коротких слова. — Мой милый, — пребывая в полнейшей растерянности, он внимательно посмотрел на Кроули и наконец увидел в его глазах ту самую мучительную нерешительность, которую никогда раньше не замечал, — мой хороший, конечно же, я люблю тебя. Кроули широко улыбнулся, а потом смущенно отвел глаза и спрятал лицо на его плече. — Так-то лучше, — пробубнил он, щекоча кожу горячим дыханием и крепко вжимаясь пальцами в бедро Азирафеля. — Расскажи мне про литературный форум. — Ни за что! — Азирафель возмущенно оттолкнул его от себя. — Я тебе уже все рассказал в подробностях. — А ты попробуй еще раз, — Кроули засмеялся и, по всей видимости, окончательно осмелев, забрался рукой под край его пижамной кофты. — Чтобы опять лицезреть твою кислую мину? — Нет, чтобы я смог тебя заткнуть. — Ах ты… — Азирафель собрался по обыкновению обозвать мерзавца каким-нибудь крепким словом, но Кроули не дал ему договорить, уверенным и жадным поцелуем впившись в его губы. Они целовались долго: Кроули совершенно откровенно хозяйничал языком у него во рту, а руками под кофтой, с маниакальным удовольствием лаская, сминая и оглаживая все несовершенства фигуры. Азирафель обнимал его, прижимал к себе и изо всех сил цеплялся за крепкие плечи, царапая ногтями обнаженную спину. В какой-то момент Кроули навалился на него всем телом и сильно вжал в кровать, отчего Азирафель начал задыхаться, поэтому с сожалением отстранился от ласкающих его губ. — Дорогой, — прошептал он, целуя колючий подбородок, — у нас всего пара часов до утра, ты не против немного поспать? — Очень даже за, — Кроули кивнул, обвил его руками и крепко прижал к себе. — Я и так уже практически сплю. — Я заметил, — Азирафель хихикнул и закрыл глаза, счастливо улыбаясь, но, перед тем как погрузиться в глубокий спокойный сон, все-таки успел подумать о том, что эти дурацкие недоотношения стоят любых далеков мира, которых можно найти на Ибэй.