На двоих

      Первое, что Ёнджун почувствовал после пробуждения, это расслабляющее тепло, окутывающее всё его тело, поэтому глаза открывать совершенно не торопился. Полусонное сознание пока ещё не напоминало о необходимости начинать очередной насыщенный день, и Чхве с охотой использовал эти короткие мгновения. Медленно подняв голову, парень уткнулся носом в чужую шею, скользнув ладонью по крепкой груди.       Пальцы замерли на кромке футболки, к чистому запаху порошка которой Ёнджун, похоже, за ночь абсолютно привык. От этого или нет, но парень вдохнул чуть глубже, слыша призрачный запах чужих сигарет, и вот тогда сонливость схлынула мгновенно.       Ёнджун тут же распахнул глаза, инстинктивно отпрянув настолько, насколько это позволяя подпирающая его со спины спинка нагретого за ночь дивана, но отдалиться от чужого расслабленного тела это не то чтобы помогло. Субин обнимал Чхве чуть выше талии, продолжая смотреть сны под опущенными веками, и то, каким безмятежным было его лицо, ясно говорило о том, что телодвижений под своими руками парень даже не почувствовал. Ёнджун лишь ощутил, как чужая ладонь, покоящаяся на рёбрах, чуть надавила на кожу сквозь плотный материал толстовки, вынуждая Чхве подвинуться обратно, почти вплотную, и Ёнджуну огромных усилий стоило не издать ни звука.       Поджав губы, парень лишь коротко вдохнул, так и замирая, в то время как его лицо, кажется, окончательно залилось румянцем.       Недолгая растерянность вмиг сменилась накрывшими Ёнджуна воспоминания, что словно бусины, нанизывались на тонкую нить одна за другой. Обыденный репетиционный день, приезд Субина в Академию, подготовка сюрприза для Тэхёна, поздний ужин и в конце концов ночь — всё это пронеслось перед глазами, подобно калейдоскопу, отчего Ёнджун невольно зажмурился на короткое мгновение.       Дыхание Субина стало более слышным, поэтому вскоре, похоже, он должен был проснуться, в то время как Ёнджун совершенно не знал, куда себя деть. Хотелось вскочить с дивана и убежать подальше, чтобы ни одна живая душа не видела, как сильно его распирали стыд и медленно накрывающая паника, но тело Чхве по-прежнему было в кольце сильных рук, и Ёнджун правда пытался не думать о том, как он сам цеплялся за них ещё несколько часов назад, требуя теснее и ближе.       Ёнджун даже не сомневался, что сошёл с ума.       — Я тебя придавил? — раздалось вдруг хриплое у Ёнджуна над макушкой, отчего Чхве невольно вздрогнул. Вскинув взгляд, парень встретил взор тёмных, ещё подёрнутых дымкой сонливости глаз, и в растерянности приоткрыл губы. — Хмуришься, — добавил Субин, похоже, для ясности, и двинул рукой по телу Ёнджуна ниже, касаясь изгиба талии, наверняка, ненамеренно, но разницы, в общем-то, не было никакой.       Мурашки тронули кожу парня незамедлительно.       — Нет, всё в порядке! — воскликнул Ёнджун, не узнавая собственный тонкий голос, и резко сел на диване. Под скатившийся на бёдра плед тут же пробрался прохладный воздух гостиной, облизывая неприкрытую задравшейся толстовкой кожу, поэтому Чхве поспешил одёрнуть край ткани ниже, скрывая собственное нижнее бельё. — Я просто… мне было немного неудобно.       — Почему не разбудил? — отозвался Субин позади, повозившись. Парень приподнялся на локтях, медленно оглядывая комнату. — Который час?       — Мой будильник ещё не сработал, так что, наверное, около семи утра, — скороговоркой ответил Ёнджун и неуклюже сполз на пол, ступая босыми ногами на прохладный ковёр. На нём, возле небольшого журнального столика, лежали махровые носки, которые Чхве накануне выдала мама Бомгю. И когда только Чхве успел их снять?       — Надо вставать, — сказал Субин, на которого Ёнджун по-прежнему не оборачивался. После пробуждения голос его звучал ниже, чем обычно, и Чхве очень надеялся, что табуны мурашек, бегающих по его загривку, были незаметны за капюшоном. Ёнджун в принципе старался верить, что Субин ничего не замечал вовсе — ни лёгкой дрожи его рук от избытка взволнованности, ни алых ушей и щёк. — Остальные спят?       — Поспишь тут с вами, — послышался вдруг голос Бомгю откуда-то со стороны, отчего Ёнджуну захотелось провалиться под землю только больше. Хозяин дома подпирал плечом косяк арки, ведущей на кухню, и наблюдал за чужим пробуждением. По его выражению лица сложно было сказать, что Чхве думал обо всём, что видел, но Ёнджун уточнять и не собирался. Он лишь сильнее натянул край толстовки на голые бёдра, глядя куда угодно, кроме чужих глаз. — Мелкий лягался, как конь, пока спал. Чо не сказали, что вместе дрыхнуть собирались? Я бы его тогда обратно в комнату отправил.       — Он ещё спит? — ответил Субин, встав с дивана. Тон его голоса звучал расслабленно, а потому, наверное, Ёнджуну тоже стоило бы не драматизировать, но парень пока плохо понимал, как ему стоило это сделать. Неловко надев носки, Чхве лишь мялся на месте.       — Ясен хуй. Меня выпнул и довольный, — хмыкнул Бомгю, оттолкнувшись плечом от косяка. — Ладно, идите ебала мойте и приходите на кухню. Мать перед уходом велела вам скормить всё, что с вечера осталось, — добавил парень, скрывшись где-то за холодильником. — Даже если вы жрать не хотите!       В гостиной вновь зазвенела тишина, прерываемая лишь приглушённым звоном посуды с кухни, отчего Ёнджун задумался, так ли сильно его смущало появление Бомгю. Теперь, чувствуя чужой взгляд исключительно на себе, Чхве, казалось, сохранять спокойствие стало только сложнее.       — Осилишь? — спросил Субин, первым нарушив молчание, и таки заставил Ёнджуна поднять на него взгляд. Собрав с дивана плед, Субин накинул его на плечи парня и запахнул ровно так же, как сделал ночью. — Я вот в себе не очень уверен.       — А у нас есть выбор? — отозвался Ёнджун, пожевав нижнюю губу, и крепко сжал укрывший его тело плед. В мягком коконе было намного комфортнее. — Госпожа Чхве, наверняка, расстроится, если мы откажемся.       — Тоже верно, — согласился Субин, отняв руки от пледа, и вновь поймал взгляд Ёнджуна собственным.       Лицо парня вдруг стало задумчивым, судя по тому, как нахмурились его брови, и Ёнджуну не нужно было долго гадать, какие мысли крутились в чужой голове. В конце концов, думал Чхве о том же самом, отчего и продолжал стыдливо краснеть до самых кончиков ушей, не зная, куда деться.       И чёрт его знает, где была эта застенчивость ночью, когда была так нужна.       — Я говорил тебе. Мы не будем это обсуждать, если ты не хочешь, — заговорил Субин, оглушая Ёнджуна, вообще-то, совершенно негромким голосом. — Так и будет.       — Спасибо, — искренне отозвался Чхве, чувствуя, как напряжение в мышцах наконец начало спадать. В груди словно задышалось свободнее, и чужой пытливый взгляд уже не давил своей неясностью.       — И что бы ни сказал Бомгю, не слушай, — добавил Субин, ободряюще улыбнувшись. — Порой с этим сложно мириться, но он совершенно не умеет следить за языком. Не со зла. Просто это Бомгю.       — Я учту, — ответил Ёнджун, отзеркалив чужую улыбку, и коротко кивнул.       — Пойдёшь в ванную первым?       — Да, если можно. Мои, эм… мои штаны всё ещё на втором этаже, — отозвался Ёнджун сконфуженно, плотнее кутаясь в плед.       — Я пока покурю, — отозвался Субин, подцепив с журнального столика свои сигареты вместе с зажигалкой. — Так что не торопись.       На этом и разошлись. Субин, как и сказал, двинулся в прихожую, как только Ёнджун начал подниматься по лестнице, в то время как сам парень ринулся по ней настолько быстро, насколько ему это позволяла длина окутывающего его пледа. Едва не запнувшись, Чхве заперся в небольшом пространстве ванной, как только в неё вошёл, и тут же прижался лопатками к твёрдой деревянной поверхности.       Чужое обещание не поднимать тему случившегося, конечно, обнадёживало, но Ёнджун, в общем-то, справлялся с самобичеваниями и без проговаривания собственных страхов вслух. Сердце по-прежнему продолжало стучать о рёбра с удвоенной силой, напоминая Чхве тот ритм, в котором оно колотилось и ночью, отчего кровь к щекам вновь прилилась мгновенно.       Парень видел это через зеркало, висящее над раковиной аккурат напротив двери. Из-за жара растрёпанные волосы местами липли к коже, делая Ёнджуна похожим на сумасшедшего ещё и внешне, в то время как губы были искусаны едва ли не до крови. От этого они казались более пухлыми, воспалёнными от бесконечных терзаний, как, наверняка, выглядели и ночью, когда…       Ёнджун скинул плед на стиральную машину с вымученным вздохом и спешно подошёл к раковине. Выкрутив рычаг холодной воды почти до упора, Чхве тут же подставил сложенные лодочкой ладони под струю жидкого льда, прежде чем плеснул на собственные щёки. Кожу обожгло колючим холодом, но Ёнджун повторял это ещё и ещё, пока подушечки пальцев не онемели совсем.       Чхве пытался понять, что именно творилось в его голове ночью, но ответа не было, сколько бы Ёнджун не искал. Темнота явно придала ему невиданной смелости, коей совершенно не осталось после пробуждения, потому как теперь парень и вовсе не знал, что ему стоило делать.       Парень надеялся сохранить свои чувства в секрете хотя бы до тех пор, пока сам он не наберётся смелости, чтобы наконец признаться, и прошедшая ночь явно не была этим самым моментом. Во тьме прохладной гостиной Чхве был движим лишь слепым желанием ощутить чужой жар кожей, в то время как последствия этого своего порыва Ёнджуна, похоже, не волновали вовсе.       Парень, кажется, и сам не понимал, чего он хотел добиться этими действиями. Был ли этой очередной приступ эгоистичного желания быть в центре внимания? Слепая потребность в любви? Или же отчаяние?       Ёнджун, честно, не знал, что для него было хуже. Сейчас парень не сомневался лишь в том, что в объятьях чужих крепких рук ему, казалось, было лучше, чем где-либо ещё, и вот это, как ни парадоксально, пугало его больше всего, поэтому Чхве резко хлопнул себя по щекам.       — Соберись, — сказал парень своему отражению, воинственно нахмурив брови, и на секунду поджал губы.       По-хорошему, Ёнджуну думать сейчас, наверное, стоило вовсе не об этом. Уже завтра должен был состояться финальный отсмотр, а потому забивать голову чем-либо, что не относилось к делу, было не лучшей идеей, как ни посмотри. В конце концов, Субин даже согласился не поднимать тему произошедшего, а потому и Чхве, пожалуй, не стоило бы так драматизировать.       Во всяком случае, хотя бы постараться.       

***

             Субин потоптался на пороге, чтобы прилипший снег отстал от подошвы и лишь после этого переступил порог дома, закрывая за собой дверь. Выкуренная сигарета взбодрила не хуже кофе, что вкупе с колючим морозом окончательно согнало утреннюю сонливость. Чхве прошёл в гостиную, на ходу разминая затёкшие за ночь плечи, прежде чем бросил беглый взгляд на диван.       Ёнджун, похоже, по-прежнему был наверху, потому как телефон его всё ещё мирно покоился на столешнице журнального столика, отчего Субин невольно взглянул на циферблат настенных часов у лестницы. Стрелки и правда едва доходили до отметки «без двадцати семь», что только подтверждал царивший в доме полумрак. Пространство гостиной едва подсвечивалось лишь включенным торшером у дивана и свечением из арки, ведущей на кухню, почти как и несколько часов назад, когда Субин, кажется, совершенно потерял голову.       Чхве легко бы поддался самообману, будто всё случившееся ночью было не иначе как сном, но алые щёки смущённого Ёнджуна тут же развеивали эту иллюзию. Все те слова парня, сказанные им тёплым полушёпотом, Субин вовсе не выдумал, как не придумал и уже знакомое ощущение стройного тела под собственными ладонями, поэтому Чхве просто признал, что всё это случилось в самом деле. В очередной раз.       С той лишь поправкой, что оправдания ни у кого из них в этот раз, кажется, совершенно не было.       Субин не знал, какие причины виделись Ёнджуну, но о себе мог утверждать лишь то, что, похоже, запутался окончательно. Теперь, когда между ними не было призрака чужих былых отношений, оправданий попросту не было, отчего голова начинала раскалываться от одних только попыток привести все события, приведшие к этому, к единому знаменателю.       Субин в конце концов с самого начала был предельно твёрд в своём отношении к Ёнджуну, однако именно эта уверенность в итоге разбилась вдребезги об одну только едва слышную просьбу, сорвавшуюся с чужих губ. Чхве вдруг стал слепо ведомым, безропотно подчиняющимся, точно выдрессированный пёс, ждущий лишь команды, хотя и в этом, похоже, Субин был уже не столь уверен.       Быть может, дело было и не в просьбе вовсе? Быть может, Субин с самого начала не был честен в своих собственных чувствах?       Сколько бы Субин не думал об этом, пока курил, мысли лишь носились по кругу, точно назойливый волчок. Пока на его собственных губах ещё хранился фантомный след чужих поцелуев, Чхве, кажется, напрочь забыл, что такое размышлять здраво, а потому в конце концов попросту оставил это дело хотя бы на время. Ёнджун ясно дал понять ещё ночью, что обсуждать это был не намерен, во всяком случае, пока, и Субин не собирался отступать от своего обещания.       Так, двинувшись на кухню, Чхве лишь подошёл к холодильнику с хмурым видом и со вздохом достал с одной из полок полупустую коробку молока.       — Да ты сама жизнерадостность, — хмыкнул Бомгю, ставя в микроволновку тарелку с остатками ужина, и ловко закрыл дверцу, подпирая столешницу рядом бедром. — За ночь… затрахался?       — Чхве Бомгю, — устало произнёс Субин, на секунду прикрывая глаза. Друг, впрочем, продолжал гнусно хихикать, явно наслаждаясь мрачным видом Чхве. — Даже не начинай.       — Имею право, между прочим. Напомнить тебе, на чьём диване, вы, кролики, развлекались? — фыркнул Бомгю и сложил на груди руки. — Правда, судя по твоему ебальнику, недоразвлекались. Расскажешь?       — Нет.       — Что ж, тогда я озвучу тебе парочку своих теорий, — продолжил Бомгю, пожав плечами, и явно не стыдился собственной назойливости. — Первая — вы каким-то чудом успели посраться с утра пораньше. Вторая — у тебя не встал.       — Бомгю…       — А чо? В твоём возрасте всякое может быть, сам должен понимать. С дэрэ, кстати.       Вместо благодарности Субин лишь вздохнул в очередной раз.       — Я не собираюсь с тобой это обсуждать, — сказал Чхве в ответ на чужой пытливый взгляд, и достал из навесного шкафа одну из кружек. Бросив в неё пакетик чая, Субин залил ёмкость кипятком из вскипевшего чайника.       — Больно надо, — легко сдался Бомгю, выключая микроволновку, и с шипением достал явно перегревшуюся тарелку. — Поздравляю с окончанием твоей отшельнической эпохи, что ли.       — Мы не в отношениях, — сказал Субин, разбавляя чай молоком, и коротко пригубил обжигающий напиток. Бомгю рядом вопросительно заломил бровь.       — А чо вам мешает-то?       — Я проспал! — воскликнул Кай, вдруг появившись в проёме арки, и торопливо пробежал мимо старших прямо к холодильнику. — Хён, это всё из-за тебя!       — С хуя ли? — возмутился Бомгю, роясь в ящике с вилками. О былой теме разговора, парень, похоже, благополучно забыл, поэтому ответ Субин решил оставить при себе. — Давно ты так рвёшься грызть гранит науки?       — Ты выключил мой будильник!       — Ну да. Нахуй он тебе сегодня нужен? — пожал Бомгю плечами, перенося уже вторую разогретую порцию на стол. — Кто мне будет помогать с сюрпризом? Субин вон, на целый год приблизился к пенсии, ему напрягаться вредно.       — Точно, — вспомнил Кай, заметно замедлившись, и неспешно стянул с полки холодильника банан. — С днём рождения, хён.       — Спасибо, — отозвался Субин и отпил немного чая, призывая себя не реагировать на поддёвки друга.       — Короче, Хвану я уже написал. Сказал, у него окно ближе к обеду, так что можем двигать за аппаратурой, как отвезу Тэхёна на пары, — обозначил Бомгю план действий и поставил в микроволновку очередную тарелку. — Есть риск, что Тэ пожелает мне хорошенько въебать, так что саму студию покажу сам. А дальше по ситуации.       — Сначала мне нужно отвезти Ёнджуна домой, — сказал Субин, допивая остатки чая. — У него тоже занятия.       — Я могу доехать на такси, — заговорил Ёнджун, входя в кухню, и несмело улыбнулся взглянувшим на него Каю и Бомгю. Парень выглядел заметно посвежевшим. Его ноги вновь были скрыты из тканью широких тёмных джинсов, в то время как прямой размах плеч по-прежнему грела толстовка Субина.       Чхве не разглядывал, но всё же заметил лёгкий оттенок румянца, по-прежнему не сошедший с чужих щёк, поэтому поспешил отвести взгляд.       — Всем доброе утро.       — Мне не сложно, — возразил Субин, доставая из шкафа ещё одну кружку. — И так будет быстрее.       — Реально, Принцесса, какое нахуй такси? — вторил Бомгю, подсовывая Каю под нос тарелку разогретой еды. — Если надо, могу и на мотике с ветерком прокатить.       — Эм, спасибо, но я лучше поеду с Субином, — отозвался Ёнджун, с неловким смешком опускаясь за стол, поэтому Субин поспешил поставить перед ним кружку горячего чая. — Спасибо, — повторил Чхве уже парню, обхватывая бока посуды прикрытыми рукавами толстовки ладонями.       — Осторожно, горячий, — предупредил Субин, вновь двинувшись к столешнице кухонного гарнитура, и правда старался игнорировать хитрый прищур одного конкретного Чхве Бомгю, коим тот тут же стрельнул в сторону вмиг помрачневшего Субина.       — А где ты учишься? — подал голос ранее молчаливо наблюдавший за развернувшейся сценой Кай и поднял на Ёнджуна вопросительный взгляд. — … хён?       — О, э!.. Можешь звать меня по имени, — запричитал Ёнджун тут же, забавно замахав руками перед собственным носом. — У нас, кажется, не такая уж и большая разница в возрасте.       — Ну… мне пятнадцать, — пробубнил Кай, не то сконфуженно, не то с осторожностью поглядывая на Ёнджуна.       — Вот, а мне девятнадцать, — просиял Ёнджун, улыбнувшись шире, но Кай, впрочем, по-прежнему выглядел озадаченным. — Всего на четыре года старше тебя.       — Нет, тогда ты точно «хён», — заключил Кай, отколупав кончик банана пальцем, и отогнул плотную кожуру в стороны. — Извини.       — Хах, ну… Пусть будет «хён», хорошо.       — Принцесса у нас балерина, Мелкий, — сообщил Бомгю, ставя на стол последнюю, четвёртую порцию завтрака, и наконец сам занял место за столом. Прихватив ещё пару палочек из выдвижного ящика, Субин в конце концов присоединился тоже. — Только без пачки.       — Я артист балета, — со вздохом поправил Ёнджун, на секунду поджав губы, отчего Субин невольно усмехнулся. — Учусь на втором курсе в Академии.       — Ого, Тэхён-хён тоже пытался туда поступить, — отозвался Кай с набитым ртом и отложил кожуру от банана в сторону. — Но его почему-то не приняли.       — Да, мне рассказывали.       — Там в комиссии просто одни педики, — вмешался Бомгю, зачерпывая щедрую порцию тушёных овощей. — Без обид, — добавил он, поймав на себе нечитаемый взгляд Ёнджуна.       — Легко сказать…       — Хён, вечером ведь я уже буду свободен? — спросил Кай между тем у брата, что-то напечатав в своём телефоне. — Привезём аппаратуру и могу идти?       — А чо? Куда-то торопишься? Днюху этот старикашка сам с собой отмечать будет, что ли? — назидательно проговорил Бомгю, и Субин тут же почувствовал на себе удивлённый взгляд. Ёнджун, сидящий рядом, даже отложил палочки, глядя на Субина в полнейшем изумлении, однако что-либо сказать Чхве так и не успел.       — Хён ни разу ещё не отмечал свой день рождения, — пробубнил Кай в свою защиту и вновь угрюмо взялся за палочки. — С тех пор, как знаком с нами…       — Хуёво, чо! Надо исправлять! Тем более повода целых два, — с энтузиазмом заговорил Бомгю, откинувшись на спинку стула.       — Достаточно будет устроить Тэхёну сюрприз, — заговорил Субин, заметно поумерив пыл Бомгю. — Я всё равно работаю вечером.       — Блять, отмени смену да и всё, — отмахнулся Бомгю, сохраняя непреклонность. — Принцесса, ты тоже пригоняй. Скажу Тэхёну притащить монополию. И пизда вам всем!       — У меня… У меня вечером индивидуальные репетиции, — отозвался Ёнджун, вдруг сникнув, и вздёрнул уголки губ в подобие улыбки. — Завтра важный экзамен, мне нужно готовиться.       — Мы с Минджон договаривались встретиться после уроков…       — Блять, да вы чо?!.       — Бомгю, — перебил друга Субин, вздохнув. — Успокойся. Я и правда не собирался отмечать.       — Ну и скукота, — в конце концов фыркнул Чхве, сдавшись. — Хуй с вами тогда. Давайте жрите и по коням.       Спорить никто не стал. Доев первым, Кай отправился домой, чтобы поменять школьную форму на более удобную одежду, в то время как Бомгю двинулся в гараж и уже вскоре завёл мотор Кавасаки. Субин же вновь курил на крыльце, пока Ёнджун надевал верхнюю одежду.       Парень был довольно молчалив всё оставшееся время недолгого застолья, и Чхве не мог не признать, что его это отчасти тревожило. Ёнджун на него почти не смотрел, жуя губы в заметной задумчивости, о причинах которой, впрочем, распространяться, видимо, не собирался. Выйдя из дома, парень лишь продемонстрировал свою готовность ехать короткой улыбкой, едва мелькнувшей на непроницаемом лице, прежде чем первым двинулся к греющемуся пикапу, крепко держась за лямку своей спортивной сумки.       Субин поспешил затушить сигарету.       — Везти тебя домой? — спросил Субин, нагнав Ёнджуна уже возле машины, и обогнул её со своей стороны, открывая дверь водительского сиденья. — Или к Хисыну?       — Уже довольно поздно, так что, наверное, лучше сразу в Академию, — отозвался Ёнджун с миролюбивой улыбкой и открыл дверь первого пассажирского. — У меня есть сменная форма в шкафчике.       — Хорошо, — ответил Субин, хмуро следя за тем, как парень садился в салон, прежде чем и сам занял место за рулём. Ёнджун же поудобнее уложил сумку на коленях и принялся пристёгивать ремень безопасности. Субин вздохнул. — Ёнджун.       — М?       — Всё в порядке?       — Да… Конечно, — отозвался тот, глянув на Субина всего в одно короткое мгновение, прежде чем сосредоточиться на креплении ремня. — Почему спрашиваешь?       — Ты молчишь.       — Ну… — начала Ёнджун, вновь выпрямившись, и смущённо потупил взгляд на бардачок. — Мы же договорились, что пока… не будем обсуждать всё, что случилось… ты понял.       — Я не об этом, — ответил Субин, взглянув на пальцы парня, коими тот теребил рукав торчащей из-под пальто толстовки. Мимолётное желание коснуться чужой руки Чхве поспешил отогнать, как назойливую муху, и внимательно посмотрел на чужое лицо. — Это из-за того, что я не сказал тебе о своём дне рождения?       — Ты вовсе не обязан был передо мной об этом отчитываться.       — Но ты обижен.       — Я не обижен, — возразил Ёнджун, наконец посмотрев Субину в глаза. — Обижаться на нечто подобное довольно глупо.       — Тогда в чём дело?       — Ну… — замялся парень, вновь вернув взгляд куда-то вниз, теперь, кажется, глядя на свои колени. Субин терпеливо выжидал. — Просто подумал, что у меня для тебя даже подарка нет, да и эти репетиции. Всё так невовремя...       Субин невольно вздохнул, всё же позволяя себе коснуться чужого тела. Задержав руку в воздухе всего на долю секунды, парень потрепал Ёнджуна по волосам.       — Я ведь сказал, что не отмечаю, так что всё в порядке, — сказал Чхве, ловя на себе растерянный взгляд распахнутых глаз. — Проживу и без подарка.       — Но так нельзя!       — Я всё равно работаю вечером, а у тебя репетиции. Ничего не попишешь, — напомнил Субин, положив руку на руль. — Так что не забивай этим голову.       Своё вынужденное согласие Ёнджун в конце концов продемонстрировал понурым кивком и шумным вздохом, что Субина, впрочем, только позабавило.       Быть может, Ёнджун был прав в том, что столь равнодушно относиться к своему празднику не стоило, но Субин уже и не помнил, когда в последний раз этот день хотя бы как-то отличался от всех прочих. В школьные годы эта дата довольно редко выпадала на выходные, поэтому парень просто учился, принимая немногочисленные поздравления от одноклассников и учителей, а после окончания школы и вовсе просто работал. Из всех, с кем Субин когда-либо разделял должностные обязанности, о его дне рождения, наверное, знал один только Бомгю, с которым они всего раз выпили пару лет назад, да и то за полночь.       Субин просто привык, порой даже не задумываясь о цифрах на календаре в особо забитые заказами периоды. Так было буквально каждый год в последние пять лет, и сегодняшний день, наверное, тоже не стал бы исключением, разве что с одной лишь поправкой — в прошлые года рядом с Субином не было Ёнджуна.       Чхве сложно было не сравнивать.       — Знаешь, а я всё равно что-нибудь придумаю, — сказал Ёнджун, когда пикап уже стремительно приближался к зданию Академии. Субин притормозил буквально на расстоянии одного светофорного перекрёстка, терпеливо ожидая возобновления движения. — Во всяком случае, я ведь могу подарить тебе что-то в нашу следующую встречу?       — А ты всё не успокоишься, да? — хмыкнул Субин, взглянув на воинственно настроившегося парня, и склонил голову вбок.       — Не успокоюсь, — подтвердил Ёнджун, уверенно кивая. — Так что пожелания по подарку активно принимаются.       — У меня особо нет никаких пожеланий.       — Значит, выберу сам, — пожал плечами Ёнджун, доставая из кармана пальто телефон. — И сигареты сверху.       — Не слишком ли часто ты покупаешь мне сигареты?       — Не думаю, — парировал Ёнджун с тем же невозмутимым видом, поэтому попытки поспорить Субин в конце концов решил оставить. Цвет светофора между тем сменился на «зелёный». — Так что отказы не приму.       — Это я уже понял, — усмехнулся Субин, трогаясь с места. — День рождения, так понимаю, твой любимый праздник?       — Наверное, я всё же больше люблю Рождество, но день рождения тоже важен, — отозвался Ёнджун задумавшись, и покрепче сжал лямки своей спортивной сумки, стоило ограждения АИ замелькать за автомобильными стёклами. — Всё-таки это день, когда ты появился на свет.       — Как скажешь, — ответил Субин, вздёргивая уголки губ, и наконец остановил пикап аккурат напротив распахнутых кованых ворот. — Приехали.       — Спасибо, что подвёз, — сказал Ёнджун, повесив сумку себе на плечо. — И кажется, я до сих пор этого не сказал после всех своих разглагольствований, поэтому... — продолжил парень, развернувшись к Субину корпусом. — С днём рождения, Субин.       — Спасибо, — ответил Чхве, с улыбкой разглядывая расцветающий на щеках Ёнджуна румянец.       — Надеюсь, Тэхён оценит ваш подарок, — заговорил вновь Ёнджун, потянувшись к ручке автомобильной двери. — И у него всё получится.       — Я передам.       — Тогда, эм, до встречи?       — До встречи, — вторил Субин, следя за движениями парня. Ёнджун открыл дверь и шустро выпорхнул наружу. Бегло помахав Субину рукой, парень аккуратно захлопнул дверь и двинулся к высокому крыльцу учебного корпуса.       Так, словно ничего странного между ними с Субином ночью и не случилось.       Во всяком случае, Чхве на это надеялся.              От кого: СуперГонщик. 08:34       «Всё, Кан Тэхён благополучно доставлен на свои скучные пары и нихуя не подозревает       Я поехал ставить мотик в гараж»              От кого: СуперГонщик. 08:34       «Надо подобрать Мелкого и можем двигать       Ты как?»              От кого: СуперГонщик. 08:35       «Довёз свою Принцессу куда надо?»       

      Кому: СуперГонщик. 08:35

      «Довёз, скоро буду»

             От кого: СуперГонщик. 08:35       «Быстро»              От кого: СуперГонщик. 08:36       «Чо       Даже не сосались?))))))))»              Оставив чужое последнее сообщение без ответа, Субин убрал телефон обратно в карман куртки и последний раз взглянул на внутренний двор Академии. Студенты шли на занятия целыми группами, лишь изредка обращая внимание на потёртый пикап, что, впрочем, всё равно напомнило Субину о его прежних подозрениях.       Поговорить о чужих сверстниках у них с Ёнджуном так и не вышло, да и вряд ли бы получилось, если подумать. При всём видимом спокойствии, неловкость после всего случившегося всё равно витала в воздухе, поэтому об откровенном разговоре не стоило и думать, а потому Субину лишь оставалось надеяться, что он действительно лишь приукрасил действительность.       С этой мыслью Субин решил возле Академии больше и не задерживаться. Сжав руль крепче, парень вновь выехал на дорогу.       

***

             Едва автобус остановился перед цветной коробкой остановки, как Кай ловко выпрыгнул из транспорта и тут же свернул по тротуару за угол. Отсюда до школы было всего каких-то пять минут, поэтому подросток ускорил шаг.       Несмотря на довольно ощутимую физическую нагрузку при перемещении увесистых колонок из багажника пикапа в гараж Бомгю буквально получасом ранее, Хюнин совсем не чувствовал усталости, а даже напротив — энергия словно переполняла его изнутри, искрилась в глазах и теплела на губах улыбкой, что для Кая в каком-то смысле было крайне несвойственно.       С тех пор, как спокойствие родного дома разрушилось о пики родительских скандалов, Каю сложно было замечать яркость цветов вокруг. Прошедшая осень так и осталась для него чёрно-белой, какими бы сочно-красными ни были листья на опадающих деревьях, отчего сменить фильтр цветопередачи было особенно приятно. Город вокруг, как оказалось, был насыщен яркими красками, несмотря на аномально большое количество выпавшего снега под ногами, а может, дело было и в солнце, которое Хюнин лишь совсем недавно начал замечать выглядывающим из-за облаков.       Примирение со старшими ощущалось порывом тёплого ветра в разгар морозных декабрьских дней, отчего Кай, пожалуй, впервые задумался о том, как сильно вся эта ситуация осложняла ему жизнь. Как, оказывается, проще бы всё было, не наделай Хюнин всех этих ошибок, но горевать о прошедшем подросток уж точно не собирался. Он итак убил на это приличное количество времени, чтобы позволять себе подобную роскошь вновь, поэтому лишь быстрее зашагал в сторону кирпичного строения школы.       По расписанию занятия закончились ещё десять минут назад, поэтому Хюнин надеялся не опоздать. После долгожданного примирения со старшими Каю не терпелось рассказать обо всём подруге, как бы долго та не упрашивала парня выложить всё ещё в их личном чате. Хюнин же считал, что смайлики и собственная неспособность грамотно облачать собственные мысли в слова попросту не позволили бы ему поделиться эмоциями такими, какими Кай их испытывал. И Минджон, кажется, с этим смирилась. Доставав друга ещё пару часов накануне, девушка наконец перестала спамить Хюнину вопросами, да и какими-либо сообщениями в принципе, поэтому о появлении подростка возле ворот школы не подозревала тоже.       Ким, кажется, в принципе никого не замечала, пока плелась от высокого школьного крыльца, низко опустив голову, и Кай не мог этим не воспользоваться.       Выскочив перед подругой настолько внезапно, насколько ему позволила природная неуклюжесть, Хюнин схватил девушку за плечи.       — Гони сюда свои деньги, Мелочь! — воскликнул Кай, даже не пытаясь скрыть восторг от собственной авантюры. Невольные зрители его, в общем-то, тоже особо не волновали. Хюнин лишь терпеливо ожидал реакции подруги, медленно поднимающей голову. — До последний воны!       — Ты больной? — заговорила Минджон наконец, устремив на широко улыбающегося Кая нечитаемый взгляд. — А если бы это не я была?       — Такую коротышку невозможно с кем-то спутать, — отозвался Кай, оскалившись в ухмылке, за что тут же получил ощутимый пинок под коленную чашечку. Зашипев, Хюнин тут же убрал руки, поджимая губы в попытке скрыть позорный вскрик. — Йа! Больно же!       — Меньше дурью маяться будешь, — фыркнула Минджон, поправляя объёмный шарф, повязанный вокруг шеи, и поудобнее ухватилась за лямку висящего на её плече рюкзака. Сдув со лба чёлку, Ким со вздохом взглянула на явно излишне корчащегося от боли друга. — Смотрю, энергии тебе не занимать. Помирился с хёнами?       — Так точно, — просиял Кай, забывая о ноющем колене, и ловко выхватил рюкзак из рук девушки. — И всё благодаря тебе.       — Скажешь тоже, — хмыкнула Ким, позволяя Хюнину тащить её рюкзак, и спрятала руки в карманы. — Моей заслуги тут вовсе нет.       — Твои слова вправили мне мозги.       — Это были буквально самые очевидные слова, — возразила Минджон непривычно бесцветно, и возобновила неспешный шаг по людному школьному двору.       — Пусть так, — невозмутимо отозвался Хюнин, поспешив за подругой, и продолжил деловитым тоном. — Но второй раз благодарить не буду. Подумай, от чего ты отказываешься.       — Как-нибудь переживу, — ответила Ким, выуживая из кармана клубок белых наушников.       Кай взглянул на подругу, едва нахмурив брови, но чужое невозмутимое лицо не выражало ничего из того, за что можно было бы зацепиться. Минджон не казалась озадаченной или уставшей, но Хюнин отчего-то не верил в чужую внезапную меланхоличность.       — Что-то стряслось? — предположил он, потянувшись к одному из наушников в руках девушки, но та лишь хлопнула его по рукам. — Йа! Чего жадничаешь?       — С того, что они так порвутся! — воскликнула Минджон, надевая наушник с противоположной от Кая стороны. — Ты меня выше почти в два раза.       — А вот это уже преувеличение.       — Но не отменяет того факта, что ты чёртова телебашня.       — Зависть — плохое чувство, — поддел Кай, растянув губы в чеширской улыбке, но на провокацию Минджон отреагировала ровным счётом никак. Ким лишь сосредоточилась на изучении своего плейлиста. Хюнин, впрочем, отступать был не намерен. — Что, даже не спросишь меня, почему я сегодня прогуливаю?       — Можно подумать, ты прогуливаешь первый раз в жизни.       — Но обычно ты была в курсе.       — Я не твоя мама, Хюнин Кай. Мне не обязательно знать, где ты мотаешься вместо того, чтобы учиться.       — Звучало очень по-матерински, — продолжал Кай попытки подругу развеселить, но Ким стойко упорствовала в своей отчуждённости. — Это из-за того, что я так и не ответил тебе вчера? — предположил парень, сворачивая направо сразу после пересечения школьных ворот.       — С чего бы мне переживать из-за этого?       — Однажды ты чуть не отпинала меня за это.       — Что было, то прошло.       — Ну конечно, — хмыкнул Хюнин, смиренно прикрывая глаза. — Не хочешь спрашивать — ладно. Я всё равно расскажу.       — Я слушаю музыку.       — Ты ведь знаешь, что Тэхёни-хён поёт? Так вот мы с хёнами сделали для него студию в гараже Бомгю. Не скажу, что это было легко. Я теперь буквально ненавижу полировать дерево, но это того стоило. Сегодня привезли аппаратуру, а вечером Бомгю-хён должен всё это показать Тэхёну. Круто, скажи?       — Работа большая, согласна, — ответила Минджон, помолчав, и ускорилась шаг, стоило впереди замелькать остановке.       — Она ещё не закончена. Я обещал расписать там стены, но пока у меня нет материалов. Если не занята сегодня, можем пошариться по маркет-плейсам. Что скажешь? — предложил Кай, остановившись вместе с подругой под козырьком остановки. Автобуса, однако, не было и в помине.       — Другие планы, извини, — отозвалась Ким, скроля свой плейлист явно без цели что-то найти. Минджон отчего-то упрямо избегала взгляда внимательно глядящего на неё Хюнина, и парень правда старался не раздражаться. — Давай как-нибудь в другой раз.       — Тогда можем просто поделать домашку у тебя или где-то ещё.       — Я уже сказала, что занята сегодня.       — Завтра?       — И завтра.       Кай втянул воздух носом, едва не обронив, возможно, не самое вежливое изречение, но всё же нашёл в себе силы смолчать. Хюнин был откровенно сбит с толку. Внезапная молчаливость подруги тревожила, как и её настырное нежелание провести с ним вечер, как и обычно. И парень не собирался отступать, пока не выяснит причин.       — Объяснишь уже в чём дело? — не выдержал Кай, выдернув из уха подруги наушник под её возмущённым взглядом. Ким смотрела из-под ресниц остро, недовольно поджав губы, но по-прежнему ничего не говорила. Словно Хюнина напротив неё и вовсе не было. — Это ребус какой-то? Квест? Что я должен понять из твоего молчания?       — Нет никакого квеста, — отозвалась Минджон, нервно сворачивая наушники, и вновь отвела взгляд. — Я уже сказала. Сегодня занята, вот и всё.       — Ты разговариваешь так, будто я где-то накосячил.       — Ты слишком самокритичен, а я всего-то устала на занятиях.       — На тебя не похоже.       — А ты так хорошо меня знаешь? — ответила Ким, едва Кай успел закончить, и вскинула на него прищуренный взгляд.       К остановке между тем наконец подъехал автобус, открывая механические двери. Толпящиеся на остановке школьники тут же хлынули внутрь, оставляя друзей одних, во время как повисшую тишину нарушал лишь рокот заведённого мотора автобуса. До его отъезда оставалось всего каких-то пара минут.       — Минджон…       — Мне пора, — заговорила вновь Ким, поудобнее ухватившись за лямку своего рюкзака. — Увидимся завтра. Ну или когда ты там решишь не прогуливать. Пока.       Ответить Хюнин не успел. Подруга впорхнула в салон автобуса, после чего тот сразу же закрыл двери и тронулся. Белый корпус будто затерялся среди белизны припорошенных снегом зданий, пока Кай так и стоял на опустевшей остановке со смесью смятения и абсолютной растерянности в душе.       

***

             За день до финального отсмотра учащихся Академии можно было разделить на два типа. Представители первого, к которому относилась львиная доля заявленных на кастинг артистов, медленно но верно сходили с ума, потому как иначе Ёнджун не мог объяснить столь резко возросшую волну возмущений по поводу разделения времени залов для индивидуальных репетиций.       Что до второго типа, к коему относились участники отчётника, избавленные от бремени конкуренции, то они преимущественно обсуждали предстоящий бал и планы касательно своих собственных нарядов, чему, в общем-то, всё равно можно было позавидовать.       Ёнджун, к примеру, не мог отнести себя ни к одной из этих категорий, и это ощущение белой вороны не нравилось парню совершенно.       С начала занятий прошло уже несколько часов, и Чхве считал, что только чудо всё это время спасало его от гнева руководителя Ю, который, и сомневаться не приходилось, сразу же заметил рассеянность Чхве. Ёнджун в принципе считал, что его потерянный вид обсудили уже все, кто только мог, и эти мысли совершенно не способствовали успокоению. К тревогам, вызванным завтрашним выступлением, прибавились волнения совершенно неуместного толка, отчего Ёнджун даже думать не хотел, каким потерянным выглядел со стороны.       Чхве правда старался не вспоминать обо всём, что произошло за последние сутки, но разум играл с ним злую шутку, осыпая совсем не теми воспоминания, какими бы стоило во время прогона, но каким-то образом исправить это у Ёнджуна попросту не выходило. Сознание, словно на американских горках, то погружалось в абсолютный штиль, позволяя парню выполнять необходимые ему задачи, то вновь полнилось хаотичными мыслями, вынуждая Чхве краснеть до кончиков ушей.       Ёнджуна, пожалуй, никогда ещё так ощутимо не бросало то в жар, то в холод, и уж тем более в такой неподходящий момент, поэтому парень уже не раз пожалел о собственной просьбе повременить с разговором. Быть может, если бы они с Субином обсудили это ещё утром, возможно, Ёнджуна не изводили бы собственные переживания. Каким бы ни был итог, парень бы его знал, и уж с этим наверняка придумал бы что делать.       Сейчас же Ёнджун был совершенно дезориентирован, и именно это, пожалуй, не давало ему покоя.       Невольно Чхве представлял, каким бы мог быть этот разговор, но ни один из его финалов парню не нравился. О тех вариантах исхода, где Субин бы отверг его чувства, и говорить не приходилось, однако и более позитивные версии казались до крайности искусственными. Трогательные признания и киношные поцелуи были так далеки от того, какими их с Субином отношения были на самом деле, отчего Ёнджун терялся в догадках, чего в конце концов ему стоило ждать на самом деле, независимо от исхода. Чхве попросту не видел перед собой ни одной более-менее чёткой картинки.       С Минхёком, к примеру, Ёнджун с лёгкостью визуализировал её, едва закрывал веки. В мечтах парня они жили где-то далеко от этого города, быть может, даже в горах или у моря. Жили бы в своё удовольствие. Ёнджун бы был преподавателем танцев в небольшой танцевальной студии, а Минхёк, к примеру, мог бы открыть нотариальную контору. Они бы безмерно любили друг друга и вместе встретили старость. Так Ёнджун думал, чувствуя искренний восторг от собственных фантазий.       Сейчас же Ёнджун не видел ничего и откровенно не знал, как ему стоило к этому относиться, отчего, наверное, в нём и поселилась тревога, которую парень активно заедал последние десять минут.       — Смотрю на тебя и думаю, как тебе только кусок в рот лезет, — жалобно произнесла Сыльги, откладывая в сторону палочки. — Я от волнения скоро с ума сойду.       — Голод вряд ли поспособствует твоей уверенности в собственных силах, — отозвался Ёнджун миролюбиво, подхватывая немного лапши в тарелке. О собственном мнимом голоде, впрочем, парень предпочёл утаить, пусть даже Сыльги уж точно не была тем, кто решил бы его за это осудить. — Да и появлению сил вообще.       — Я наберу себе коктейлей в автомате, — ответила девушка, наваливаясь на спинку стула, и Чхве решил всё же не спорить. Волнение партнёрши ему было предельно понятно.       Друзья ждали Хисына, о скором появлении которого, вообще-то, знал только Ёнджун, но сути это особо не меняло. От Чхве, со слов Ли, требовалось всего лишь задержать партнёршу в корпусе, пока Ли наконец не смоется с репетиции кордебалета, однако с этим у него, похоже, всё же возникли проблемы.       Парень даже на сообщения перестал отвечать, так и не написав Ёнджуну, как долго ему нужно удерживать Сыльги в столь шумном и людном сейчас кафетерии.       — Уже выбрала себе платье на бал? — спросил Чхве первое, что пришло к голову, и постарался выглядеть хотя бы чуточку правдоподобно в своём любопытстве.       — Неа, — отозвалась Сыльги, уныло ковыряя свой салат. — С этим графиком вообще не могу найти время на шоппинг. Решила, что если не успею что-нибудь найти, то просто не пойду.       — Что? Нет! — воскликнул Ёнджун, быть может, даже громче, чем стоило, и поспешил немного сбавить обороты. — В смысле… Уверен, если так, то ты непременно найдёшь что-то и в своём гардеробе.       — Это вряд ли, — ответила девушка, подцепляя с тарелки пару листьев зелени. — Все мои платья уже исчерпали свой лимит парадно-выходных.       — У платьев есть лимит?..       — Ну да, — сказала Сыльги без толики несерьёзности и ловко достала из бокового кармана спортивной сумки свой телефон. — Вот. Это было куплено на выпускной, а вот это на торжество после поступления сюда, — продолжила она, поочерёдно показывая Ёнджуну фотографии. — Вот это я надевала на свой день рождения, а это я заказывала на бал в прошлом году. Видишь? Мне совсем нечего надеть.       — А мне кажется, не очень-то и важно, надевала ты уже это платье или нет, — заговорил Ёнджун, подумав секунду, и взглянул на подругу с улыбкой. — В твоём случае все эти платья красишь именно ты, а не наоборот. Так какая разница, видел ли их уже кто-то?       — Знаешь, сейчас мне даже стало грустно от того, что тебя совсем не интересуют девушки, — сказала Сыльги, смущённо улыбнувшись, и убрала телефон обратно в сумку. — Мы многое потеряли.       Ёнджун же, кажется, напрочь потерял дар речи в этот момент, и девушка не могла этого не заметить. Её лицо вмиг приняло обеспокоенное выражение.       — Прости. Я тебя обидела? — спросила она, сложив брови домиком в искреннем раскаянии, поэтому Чхве поспешил улыбнуться.       — Нет, я просто… — Ёнджун выдержал паузу, коснувшись своих губ от внезапного приступа стеснения. — Мне немного непривычно говорить об этом с кем-то из АИ, если это не Хисын. Но всё в порядке, правда. С тобой мне скорее комфортно, чем наоборот.       — Какое облегчение, — отозвалась Сыльги искренне и вдруг улыбнулась как-то особенно хитро, подпирая руками щёки. — Тогда спрошу, — добавила она, явно нарочно выдерживая паузу. — Ты позвал на бал своего горячего автомеханика-пианиста?       Ёнджун закашлялся неожиданно даже для себя, поэтому тут же поспешил выпить немного воды, бессловно взывая всполошившуюся Сыльги к спокойствию. Сделав ещё несколько глотков не то в целью помочь с себе, не то желая потянуть время, Чхве выпрямился и наконец вернул себе способность говорить.       — Ты его даже ни разу не видела, чтобы говорить так, — пробубнил Ёнджун сконфуженно, намеренно возвращая всё своё внимание тарелке перед собой. — И он не мой.       Тема разговора заставляла парня чувствовать себя неуютно, и дело было даже не в том, что вокруг была куча свободных ушей, часть которых наверняка активно прислушивалась к разговору. Вся эта история с балом теперь казалось Ёнджуну ещё более сомнительной, чем тогда, когда парню в принципе только пришла идея позвать с собой Субина.       И всё из-за того, что Ёнджун вовремя не подумал головой десятью часами ранее.       Сыльги же не унималась.       — Однако ты не стал отрицать, что он горячий.       — Ну, он и правда хорошо выглядит…       — Так позвал?       — Позвал, — сдался Ёнджун и, кажется, всё же покраснел. — И он согласился.       — Ва-а! Теперь я точно должна найти себе это дурацкое платье, — воскликнула Сыльги, обнимая себя руками. — Уже не терпится с ним познакомиться.       — Он не особо разговорчивый, — отозвался Ёнджун, невольно хмурясь. Сыльги же хитро выгнула брови.       — О… Ревнуешь?       — Кто кого ревнует? — вмешался вдруг появившийся будто из-под земли Хисын, хлопнув вздрогнувшего Ёнджуна по плечу.       — Очевидно, Ёнджун тебя, — сказала вдруг девушка, выглядя при этом совершенно невозмутимо. Чхве тоже постарался не округлять глаза. — Вместо того, чтобы провести время со своим лучшим другом, просишь его сидеть тут со мной и занимать болтовнёй, пока сам наконец не притащишь сюда свой зад, хотя, вообще-то, мог и сам позвать меня на обед. Как ему прикажешь себя чувствовать после такого?       — Мне нечего сказать, — ответил Хисын, кажется, будучи искренне обескураженным, и Ёнджун был с ним в этом более чем солидарен. Было даже немного обидно от того, что Чхве, похоже, совершенно никудышный актёр. — Я был настолько предсказуем?       — Вы, мужчины, крайне просты, — хмыкнула Сыльги, складывая руки на груди. — Так что да, так и быть, я пойду с тобой на бал, Ли Хисын, но если ты поступишь так с Ёнджуном ещё раз, не уверена, что соглашусь ещё и на первое свидание.       — Понял, — заверил Хисын, тут же садясь за стол, словно отныне без чужого позволения Ли и вовсе двигаться не мог. Ёнджун невольно усмехнулся. — Прости, Ёнджун.       — Прощаю, — заверил он, замечая подмигивание улыбающейся ему Сыльги, и тут же ответил тем же.       Хисын, к счастью, был слишком воодушевлён положительным ответом девушки, чтобы заметить, что его откровенно обвели вокруг пальца, однако Ёнджун всё же старался не показывать своих истинных эмоций. Перед другом парню всё же было совестно, потому что обо всём, что произошло в ночь после свадьбы, Чхве ему по-прежнему не рассказал, в то время как теперь поводов испытывать муки совести у Ёнджуна только прибавилось.       Хисын никоим образом не комментировал тот факт, что дома Чхве сегодня не ночевал, но Ёнджун даже не смел думать, будто Ли этого попросту не понял. Друзья были знакомы слишком долго, чтобы нечто подобное в самом деле можно бы было утаить, отчего назревал совершенно другой вопрос. Хисын молчал просто потому, что не желал обременять Ёнджуна ещё и этим? Или дело было в чём-то другом? Ёнджун уже ничего не знал.       — Почему чужая жизнь всегда интереснее собственной? — спросила Сыльги внезапно, вынуждая Чхве очнуться. Друзья по-прежнему находились в столовой, в то время как Сыльги смотрела куда-то в сторону с явным недовольством. Проследив за её взглядом, Ёнджун наткнулся на собственных однокурсников, проходящих мимо. Что-то обсуждая, те, впрочем, тут же замолкли, довольно неловко отведя взгляды, а потому тему их обсуждений угадать было не то чтобы сложно. — Хоть сделали бы вид, что о чём-то другом шепчутся, — фыркнула девушка между тем, возвращая своё внимание Ёнджуну и Хисыну. — Аж противно.       — Актёрское мастерство явно не их конёк, — хмыкнул Хисын, пожав плечами, и достал из своей спортивной сумки бумажный пакет с логотипом известной пекарни. — Плюс. Они прекрасно знают, что им ничего за это не будет.       Отложив в сторону палочки, Ёнджун молчаливо согласился с другом и оглядел окружающие их столики. Кажется, Чхве насчитал порядка десяти взглядом, обращённых на него до того момента, пока парень сам не взглянул в чужие глаза.       Впрочем, Ёнджун уже даже не испытывал злости. Ровным счётом ничего, если подумать, потому что, как известно, привыкнуть можно буквально ко всему. В детстве Чхве довольно быстро привык к болезненным растяжкам на балетных классах, привык к безразличию отца, будучи подростком, и, в конце концов, привык быть главным героем местных сплетен.       Кибом постарался на славу, запустив все эти слухи ещё месяц назад. Ему, пожалуй, стоило бы попробовать себя в писательстве. Судя по всему, его байки были крайне симпатичны публике, а потому о выпуске бестселлера не стоило и беспокоиться.       И пусть Ёнджун явно не задумывался о последствиях, когда садился в пикап Субина на всеобщем обозрении днём ранее, он всё же довольно быстро принял действительность.       Чхве особо не вслушивался, что именно сочиняли о нём и его личной жизни сейчас, но на волне предстоящих проб дошло уже и до того, что за место в труппе Ёнджун, в общем-то, зря переживает. Своё первое место он отработал в кабинете руководителя Ю, разумеется, стоя на коленях — кажется, это была самая популярная история на данный момент.       — На вашем месте я бы уже давно им всем наваляла, — заявила Сыльги, складывая на груди руки. — Нельзя спускать подобное им с рук!       — Я пытался, — отозвался Хисын, откусывая уголок начинённого индейкой круассана. — Но Ёнджун запретил мне начистить рожу этому придурку Кибому.       — Насилие ничего бы не изменило, — заговорил Ёнджун, вздохнув, и отложив в сторону свои палочки. — Кибом с недельку походил бы с фонарём под глазом, список моих любовником пополнился бы ещё и лучшим другом, а тебя, Хи, непременно привлекли бы к дисциплинарной ответственности. Руководитель Ю не любит подобные выяснения отношений.       — Не знаю, мы с девчонками, бывало, выдирали друг другу пару клоков волос, — сообщила Сыльги, пожав плечами, и тут же обратила на себя взгляды обоих парней. — Что? Вы думали, только в мужских классах конкуренция? Я бы сказала, у нас она даже похлеще. И нас, кстати, ни разу за это не ругали.       — У Ю к парням другое отношение, — ответил Хисын, поморщившись, и откусил ещё одну часть сендвича. — Но, к счастью, не в том смысле, о котором все так любят трепаться в последнее время. Я бы не пережил.       — Да уж, — вздохнула Сыльги, поднявшись из-за стола, и повесила на плечо свою сумку. — Ладно, мальчики. С вами, конечно, весело, но у меня индивидуалка. Вынуждена идти, пока какая-нибудь курица не заняла мой зал.       — Мило, — усмехнулся Ёнджун, помогая Сыльги поместить на поднос весь обед, к которому она по итогу почти не притронулась.       — Удачи, — пожелал Хисын, просияв, точно начищенный диск. — Если что, всегда могу помочь решить проблемы с курицами.       — О, поверьте, я в силах справиться сама, — заверила Сыльги, посмеявшись, и наклонилась к Ёнджуну. — До репетиции, — сказала она, коротко чмокнув парня в щёку, и торопливо зашагала в сторону выхода.       — Значит, на бал она согласилась идти со мной, но чмокает тебя, — пробубнил Хисын, на пару секунд перестав жевать от замешательства, поэтому Ёнджун поспешил его успокоить.       — Это был дружеский поцелуй, — сказал Чхве, миролюбиво улыбнувшись, и облокотился о край столешницы. — И я гей.       — Ладно. Я не ревнивый бойфренд.       — Помнится, вы не были даже на первом свидании.       — Я настроен решительно, — проговорил Хисын, жуя, и Ёнджуна не могло это не умилять.       — Никогда бы не подумал, что ты будешь настолько влюблён, — озвучил Чхве свои мысли, склонив голову вбок. — В смысле, в школе ты был таким…       — Балбесом?       — Я не это сказал.       — Я не злюсь. Я даже согласен. Просто любовь меняет людей, — отозвался Ли, запихивая в рот остатки сендвича. Прожевав, парень запил мучное водой из бутылки, и блаженно откинулся на спинку стула. — Боже, какой кайф. Я мечтал об этом перекусе последние три часа.       — Ю сегодня в форме, — хмыкнул Ёнджун, припоминая грозный взгляд руководителя на утреннем прогоне.       — Не то слово, — согласился Хисын, делая ещё пару глотков воды. — Когда ты сегодня налажал утром, я реально начал беспокоиться за твою жизнь.       Улыбка на лице Ёнджуна медленно померкла, как бы упорно он не пытался держать лицо. Хисын продолжал невозмутимо попивать воду, периодически отвлекаясь на чаты в телефоне, а потому, быть может, Чхве и не стоило придавать чужим словам большое значение, но парень в последнее время в принципе плохо видел множество вариантов перед ним.       — Хи…       — М?       — Я… — начал было Ёнджун, однако слова словно застряли поперёк горла, стоило Хисыну поднять на него взгляд. Спокойный, как и обычно, но Чхве словно парализовало. —Эм, сегодня…       Ли терпеливо ждал, в то время как пульс Чхве шумел уже где-то в ушах. Не от страха, а от вдруг обуявшего Ёнджуна волнения. Словно озвучь парень сейчас свои мысли, он утратит последнюю надежду на то, что всё это можно отмотать назад.       И к счастью, Хисын сделал это за него.       — Ты ночевал у Субина? Я в курсе, — сказал он обыденным тоном, даже не подумав обернуться по сторонам. Ли, кажется, было откровенно плевать на то, могут ли их подслушать вечно любопытные сплетники. Хисыну, похоже, и на озвученную им же самим информацию было всё равно.       — Ну, вообще-то, я ночевал не у него…       — Окей, ты спал с ним, — перебил Хисын, кивая, но поспешил добавить, стоило Ёнджуну напротив него покраснеть до самых ушей. — В смысле, сон. Спать, то есть спать. Не секс.       — Да, мы… мы были у его друга Бомгю, — выдавил Ёнджун, обнимая себя руками, но всё же принял из рук Ли полупустую бутылку воды. — И никакого… Ничего не было. Такого не было.       — Можешь не посвящать меня в подробности.       — Нет никаких подробностей! — воскликнул Ёнджун, с трудом проглотив отпитую воду.       — Извини, но у тебя всё на лице написано. Я задолбался всем говорить, что у тебя температура, — отозвался Хисын, принимая бутылку обратно из рук поджимающего губы Ёнджуна. — Не злись.       — Я не злюсь, — ответил Чхве, возвращая себе контроль над выражением лица. — А ты?       — Что я? — спросил Ли и смял пакет от сендвича. Кафетерий мало-помалу пустел — занятия должны были возобновиться меньше чем через пятнадцать минут.       — Не злишься? На меня.       — За что мне на тебя злиться?       — Ну… я скрывал от тебя всё это. Почти все свои встречи с Субином с тех пор, как ты написал мне… те сообщения. Можно сказать, я тебе врал. Я использовал тебя. Мама была уверена, что все эти ночи я был у тебя.       — Пожалуй, я не буду уточнять, сколько таких ночей было, — хохотнул Хисын, допивая воду, после чего смял и опустевшую бутылку воды.       — Первая была сразу после свадьбы Минхёка.       — Ёнджун, тебе не обязательно…       — Нет, я должен тебе всё рассказать, — упорствовал Чхве, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Наверное, ты не зря тогда предостерегал меня от глупостей, потому что в конце концом именно это я и сделал. Минхёк пытался мне всё объяснить в день своей свадьбы, во дворе ресторана…       — Ну и урод, ему, похоже, и на жену свою насрать, — выплюнул Хисын, хмурясь, но Ёнджун не позволил ему сменить тему.       — Так вот в тот день… меня так разозлили его оправдания, что я… Субин увёз меня со свадьбы, позволил переночевать у него, и… я так хотел сделать что-то назло Минхёку, что… Мы поцеловались тогда…       — Ёнджун…       — Всё было хорошо после, мы поговорили и договорились просто идти дальше, но потом… Боже, я буквально всё время об этом думал, и вот вчера так сложилось, что мы остались ночевать у его друга. И вообще-то, мы спали в разных комнатах, но потом я спустился вниз и… он был так заботлив и добр ко мне, что я решил… я попросил его поцеловать меня ещё раз, а на утро не знал, куда мне деться. На этот раз мы ничего не обсуждали по моей просьбе, и это сводит меня с ума. Я… Я, кажется, влюблён, — договорил Ёнджун на одном дыхании, замирая, точно каменное изваяние.       — Так влюблён или кажется?       — Не кажется.       — Ну, тогда поздравляю, дружище, — усмехнулся Хисын, наклонившись над столом, и похлопал опешившего Ёнджуна по плечу. — Напомни мне выпить за это завтра на балу.       — И это всё?       — В смысле?       — В смысле, никаких нравоучений или… взываний к разуму? — перечислял Ёнджун, потерянно глядя на невозмутимого друга. — Тебе же… не нравится Субин.       — Во-первых, я этого никогда не утверждал. Просто у меня были некоторые сомнения касательно вас обоих. Во-вторых, с чего бы мне тебя поучать?       — Ну…       — Ёнджун, — перебил Хисын, облокотившись о стол, и доверительно взглянул Ёнджуну в глаза. — Это твоя жизнь. И, быть может, я даже перебарщивал со своим вмешательством. За это прошу прощения. Однако в конце концов, это твоё чистосердечное признание в каком-то смысле предсказуемо, не думаешь? Как бы это ни звучало, Субин оказался в нужном месте в нужное время, когда тебе разбили сердце. Он был добр к тебе, заботился — я сам это видел, когда он тогда приволок тебя ко мне ночью в стельку пьяным. Лично я ни за что бы не лёг с тобой в таком состоянии в одну кровать, — хохотнул Ли, наконец ловя проблеск спокойствия в глазах Чхве. — Не могу знать, что он сам испытывает к тебе — с этим сами как-нибудь разберётесь, — но мне, как твоему другу, спокойно от мысли, что с тобой рядом кто-то такой. Меня скорее удивляет, почему вы не набросились друг на друга ещё тогда, у меня дома. Я, между прочим, уже мысленно принёс свою любимую кроватку в жертву.       — Хи! — воскликнул Ёнджун, вновь краснея, и пнул друга под столом.       — Ты просто не помнишь, как лип к нему со своими пьяными бреднями. Парня было откровенно жаль, он же совершенно не умеет тебе отказывать! — рассмеялся Хисын, потирая отбитое колено.       — Вот об этом вовсе не обязательно было напоминать!       — Поговори с ним о своих чувствах, ладно? — заговорил Хи вновь, взглянув на притихшего Ёнджуна без толики несерьёзности. — Не откладывая на завтра, через неделю и позже. Единственное, в чём я реально уверен, так это в том, что Субин хороший парень, поэтому, как бы в итоге не сложилось, он вряд ли позволит тебе испытывать боль в очередной раз.       — Поговорю, — заверил Ёнджун, улыбнувшись уголками губ, и встал из-за стола следом за поднявшимся Хисыном. — Спасибо, что выслушал, Хи.       — Пустяки, — отмахнулся парень, подхватывая мусор со стола. — Мои уши всегда к твоим услугам. А вот кое-кому не помешало бы их оторвать, — добавил Ли, взглянув в сторону откровенно любопытствующих однокурсников. — До последнего слова ведь вынюхали, ублюдки.       — Без разницы. Пусть в кои-то веки разболтают всем правду, — отозвался Ёнджун, поджав плечами, и поднял со стола свой поднос. — Мне не жалко.       — Вы такой великодушный, господин Чхве, — хохотнул Хисын, первым двинувшись к выходу. — Сгоняешь со мной за кофе? Туда обратно десять минут, но когда ещё после обеда у нас будет лекция вместе репетиции? Я умираю без кофеина.       — Пошли, — легко согласился Ёнджун, поравнявшись с другом. — Мне тоже нужно кое-куда заскочить.       

***

             Тэхён мог с уверенностью заключить, что после отказа от публичных выступлений его жизнь особо никак не изменилась, во всяком случае, на момент истечения пяти дней с этого весомого решения. Вернуться к прежнему распорядку будней было даже в каком-то смысле приятно. Кан мог спокойно посещать занятия в консерватории, не думая о предстоящем волнительном выступлении во время лекций. Мог лишний раз не нервничать и переживать о том, как он должен был бы платить за такую отдачу от пусть и небольшой, но всё же аудитории. О былой мечте Тэхён теперь думал лишь в уединении, стуча карандашом по бумаге ежедневника, где по-прежнему оставались записанными песни, которые, похоже, не суждено было услышать миру.       Кан делал это, слушая пластинки на подаренном Бомгю проигрывателе, отчасти даже с иронией думая, что когда-то в действительности размышлял о том, чтобы выпустить свою собственную музыку на виниле.       Тэхёну больше делать было и нечего, если на чистоту. Бомгю не пускал его в гараж уже второй день, явно что-то замышляя, потому что молчал даже Кай. Кан не знал, что происходило у братьев после возвращения младшего, но, что бы это ни было, это явно шло им на пользу.       Во всяком случае, Тэхён надеялся.       Вспоминая всё случившееся за последние пару месяцев, Кан не мог не подумать о том, как спокойствие незаметно покинуло всех четверых. Побег Кая, заметная сложность отношений Субина с Ёнджуном, и Тэхён даже не брался считать, сколько раз он сам ругался с лучшим другом за этот период. Какая-то незримая сила словно нарочно пыталась посеять между ними раздор в угоду каким-то своим целям, и парню это не нравилось совершенно.       В этом смысле Кан словно вернулся назад ровно на два месяца, когда его беспокойство только начало обостряться на фоне участия Бомгю в заездах. От безделья ли, или от попыток отвлечься от собственной боли, но Тэхёну сложно было не ощущать опасность, будто бы концентрирующуюся в воздухе без видимых невооружённым взглядом причин. Всё, в общем-то, было даже отлично. Кай теперь был дома, Бомгю намеревался выйти из гонок, а Субин с Ёнджуном, кажется, наконец нашли общий язык.       Совершенно ни одного повода для тревог, и Тэхён усердно старался внушить себе это в перерывах между разбором романса, чем занялся сразу после учебных занятий, когда в доме раздался грохочущий стук по входной двери, который мог принадлежать только одному человеку.       Собственно, потому Кан нисколько и не удивился широкой улыбке на лице друга, едва он открыл дверь.       — Лучше тебе одеться, — заговорил Бомгю сразу же, окидывая ёжащегося от холода Тэхёна взглядом с головы до ног. В доме было довольно тепло, чтобы нужно было одеваться серьёзнее, поэтому в шортах и майке Кану было более чем комфортно ровно до этой секунды. — Иначе я за себя не ручаюсь, — добавил Чхве, не реагируя на хмурость друга, и вздёрнул уголок губ в ухмылке.       — В последнее время ты несёшь всякий бред чаще обычного, — отозвался Тэхён, фыркнув, и пропустил друга внутрь. По полу наконец перестало тянуть холодом. — Зачем пришёл? Думал, у вас с Каем медовый месяц.       — Не ревнуй, — хохотнул Бомгю, обувая тапочки под строгим взглядом друга, и двинулся вперёд по коридору следом за ним. — И про одеться я тебе без шуток сказал. Выходим через минуту. Так что давай, шевели булками.       Вопросительно выгнув бровь, когда они вошли в комнату, Тэхён всё же подошёл к шкафу. Вопросов у него было сто и больше, но самодовольное выражением лица друга ясно говорило о том, что рассказывать ему о сути никто здесь не собирался. Бомгю лишь с важным видом бухнулся на чужую кровать, словно был у себя дома, поэтому Кан пришёл к выводу, что было даже хорошо, что родителей сейчас дома не было. Они бы явно не поняли столь внезапного вторжения на их территорию. Можно сказать, что родители парня в принципе были не то чтобы доброжелательны к Бомгю после всего, во что Чхве «втягивал» Кана в школе, отчего было даже удивительно, как сам Тэхён не поддался их влиянию, раз позволял другу заваливаться на его кровать прямо в одежде. Спасибо, что хотя бы куртку снял.       — Объяснить не собираешься? — проворчал Тэхён вместо этого, выгребая из шкафа джинсы и свитер. Бомгю же отвлёкся от разрисовывания покрывала пальцем и перевернулся на бок так, чтобы смотреть прямо на Кана, поэтому парень поспешил отвернуться. Поджав губы, Тэхён стянул домашнюю майку и поспешно натянул свитер. — Хотя бы куда мы идём?       — Недалеко, — отозвался Бомгю, кажется, вновь ухмыльнувшись чему-то своему. Кан тем временем сменил шорты на джинсы так же торопливо, как поступил и со свитером, после чего всё же повернулся к другу вновь. Чхве же продолжил. — Даже устать не успеешь. Но больше ничего не скажу.       Что ж, Тэхён хотя бы попытался.       Закончив с ремнём и носками, Кан наконец оделся, в то время как Бомгю, казалось, стал выглядеть ещё более подозрительно. Ухмылка на губах Чхве стала только шире, как только друзья вышли из дома Кана и свернули в сторону чужого. В общем-то, Тэхён не был этому столь удивлён, но после негласного запрета на пересечение чужой территории было даже странно, что Бомгю вышагивал впереди с крайне довольным видом.       — У нас коллективное дело, Тэ, — сказал Бомгю ещё в первый день их с Каем тайного проекта, едва сам Кан только заподозрил что-то неладное. Парень точно помнил, что в ту ночь после возвращения брата Бомгю не спал порядка нескольких часов, ворочаясь позади Тэхёна, отчего Кан даже удивился, что друг проснулся раньше него. — Во имя сплочения. Как трудовой лагерь закончится, принесу тебя в гараж на руках.       И к счастью, Бомгю, похоже, об этом своём обещании забыл. Перед закрытым гаражом друга Тэхён в конце концов стоял на обеих своих ногах, в недоумении глядя то на роллет с разводами краски, то на продолжающего загадочно молчать Чхве.       — Ну и? — не выдержал Кан, вопросительно заломив бровь.       — Глаза закрой.       — Это ещё зачем? — взмолился Тэхён, но решил всё же не спорить. Бомгю почти закрыл его глаза своими руками, когда Кан покорно сделал это сам. — Закрыл я, закрыл.       — Вот так и стой, — велел Бомгю из-за темноты, после чего, судя по звукам, двинулся куда-то вперёд.       Раздался знакомый Тэхёну треск поднимающегося гаражного роллета, однако открывать глаз Кану никто по-прежнему не позволял. Вернувшийся Бомгю, должно быть, для надёжности закрыл глаза друга ещё и своими ладонями, встав позади, поэтому парень продолжал покорно ждать разрешения наконец вернуть себе зрения.       — Ну чо, готов? — шепнул Бомгю возле уха Кана, чуть сжимая его ладони своими.       — Как я могу ответить на вопрос, если даже не знаю, к чему мне надо готовиться?       — Ща, — взволнованно шепнул Чхве и наконец отнял руки Кана от его глаз. — Можешь смотреть!       Свет резанул по глазам, привыкшим к темноте, поэтому Тэхён моргнул несколько раз, прежде чем инстинктивно устремил свой взгляд вперёд, прямо на открытый гараж. С виду знакомый, не отличающийся ни цветом стен, ни продавленным диваном с той лишь разницей, что он был отодвинут почти в самую даль, к задней стене, выгодно скрывая полки с барахлом и старый холодильник. На боковых стеллажах вещей тоже почти не было. Всё, должно быть, было скрыто в коробках, стоящих позади пары больших колонок, стоящих одна на другой, и вот тут брови Тэхёна таки поползли вверх, легко выдавая его удивление. С той же эмоцией парень оглядел стоящую в углу микрофонную стойку и приборную панель чуть позади, освещённую цветным светом развешанной на стене уличной гирлянды.       — Это?..       — Та-да! — воскликнул Бомгю, раскинув руки в стороны. — Ахуенно, да? Ничем не хуже, чем во всех этих студиях. Честно, хер знает, насколько пиздатым будет звук на записях, но Принцесса вроде проверил, сказал заебись.       — Бомгю…       — Штатив только, сука, ещё не пришёл, но хуй с ним. Мелкого за камеру поставим, он потом там куда надо выложит, так что…       — Я не буду ничего снимать.       — Чо?       — Говорю, что не буду заниматься… всем этим, — повторил Тэхён, встречая взгляд нахмурившегося Бомгю, и тоскливо оглядел импровизированную студию в гараже. — Я… не выступаю больше.       Повисшее молчание ощущалось таким плотным, что казалось, будто стих даже фоновый шум оживлённой дороги где-то в конце узкой безлюдной улицы. Тэхён не слышал и дуновения морозного ветра, касающегося волос. На Бомгю же Кан не смотрел, прежде чем всё же двинулся внутрь гаража, поэтому предсказать последующие события было совсем несложно.       — Давай… помогу тебе разобрать всё, что ли, — лишь обронил парень, касаясь закреплённого на стойке микрофона.       Вместо ответа Кан, однако, услышал лишь замершие шаги позади.       — Это всё Субин помог привезти? Интересно, занят ли он сегодня?..       — Ты ахуел? — процедил Бомгю, рывком разворачивая друга к себе, отчего удерживаемая им стойка едва не упала на пол. В глазах Чхве полыхала почти злость, сквозь которую едва пробивалась совершенно искренняя растерянность. — С хуя ли ты не будешь?       — Потому что? — невольно завёлся Тэхён в ответ, скидывая с себя чужие руки. — Ты даже не спросил у меня, нужно ли мне это. Считаешь, честно теперь обвинять меня?       — Блять, это был сюрприз!       — Но он не получился, — отозвался Кан бесцветно, вновь хватаясь за стойку. — Спасибо, что подготовили всё это, но я не могу. Отмените доставку штатива и всего… что вы там ещё покупали. Деньги я верну, как получу стипендию, так что…       — Чо за хуйню ты несёшь, блять, Тэхён? — взорвался Бомгю, идея по пятам за Тэхёном, переносящим стойку к стене так, чтобы они никому не мешала. — Объясни мне, сука, нормально, чо у тебя в башке творится!       — Я уже объяснил, — отрезал Кан и подошёл к дивану. Скинув куртку и закатав рукава свитера, парень ухватился за подлокотник, очень надеясь, что он не отвалится от передвижения. — Я не могу.       — Почему, твою мать?!       — Потому что это не моё! — крикнул Кан в ответ, бросая приподнятый диван. Тот ударился о бетонный пол с грохотом, но, к счастью, остался цел, в отличие от самообладания Тэхёна. — Я уже пытался, ясно? И ничем хорошим это не закончилось!       — Пиздец, Тэхён! — возмущённо воскликнул Бомгю, за плечо разворачивая к себе друга, вновь схватившегося за диван. — Тебя всего-то раз домагалась какая-то шлюха, и ты решил, что надо ставить на себе крест?       — Всего-то? — Тэхён почувствовал, как в груди словно всё вдруг ухнуло вниз, оставляя под рёбрами одну лишь засасывающую пустоту. Вновь бросив диван, Кан толкнул Бомгю в грудь, заставляя отойти. — Всего-то домагалась?! Да ты хоть представляешь, кем я себя в этот момент чувствовал?!       Тэхён толкнул Бомгю ещё раз, сильнее упираясь руками в тяжело вздымаюшуюся грудь. Кан чувствовал, как всё его тело трясло, словно всё напряжение, скопившееся в нём с того дня, разом нашло выход.       — Ты, блять, нихуя мне не говоришь! — ответил Бомгю, едва Тэхён толкнул его в стол. Звуковая установка на нём опасно сдвинулась, но, к счастью, ещё оставалась на месте. — Молчишь и ходишь с ебальником «да у меня всё заебись, чо вы». Хотя нихуя у тебя не заебись, но ты, конечно же, хрен бы мне сказал об этом, а?       — Это мои тараканы!       — Да поебать мне! — рявкнул Бомгю, хватая вздрогнувшего Тэхёна за грудки. — Я, блять, в кои-то веки собрался сделать для тебя хоть что-то. И я бы нихуя не сказал, предъяви ты мне за это! Но ты, блять, придумал какую-то хуиту, чтобы просто вытрахать мне все мозги? Пошёл нахуй этот твой гандон Мёнсу и та проститутка вместе с ним! Да, ты напоролся на полный пиздец, но разве это справедливо в отношении тех, кто вообще не услышит твоего голоса из-за каких-то там пидорасов? Нахера ты столько лет, блять, мечтал о стадионах? Чтобы вот так просто всё бросить? Это же полная хуйня! Сам разве не понимаешь?       Тэхён пытался найти хоть что-то, чтобы ответить. Хотя бы один более-менее сносный аргумент, но в голове скрипел лишь белый шум, от которого закладывало уши. В сердечном ритме отдавалась лишь вибрация чужого грозного голоса, в то время как сам Бомгю продолжал крепко держать его за грудки. Кан, наверное, даже был этому рад. Казалось, отпусти его друг сейчас, парень бы просто рухнул на колени от бессилия.       — Я… — заговорил Тэхён, будто не своим голосом, срываясь на полуслове. Нижняя губа вмиг задрожала, как, в общем-то, и руки, которые Бомгю с осторожностью взял в свои, некрепко сжимая. — Я просто… я не хочу никаких стадионов, если прийти к этому мне нужно будет… так.       — Ясен хуй не хочешь, — отозвался Бомгю, вздохнув, и сжал руки Тэхёна крепче. — Любой бы, у кого есть хотя бы немного гордости, не стал бы лизать какой-то старухе. Ради чего? Бабок?       — Она не старая.       — Если бы ты знал, как мне поебать, — фыркнул Бомгю, скользнув по рукам Тэхёна выше, и сжал его плечи. — Я не знаю, чо тебе наплёл этот твой музыкальный божок, пока таскал тебя по дедовским впискам, но забудь, ладно? У тебя ахуенный голос, Тэ. И я реально сочувствую всем, кто его ещё не слышал. Так почему бы не помочь непросвещённым, м?       — Мне… Мне нужно хотя бы выбрать репертуар и… Я даже ничего не репетировал, — отозвался Тэхён, стирая со щёк влагу. Бомгю же с усмешкой поддел его за подбородок.       — Да нахуй тебе оно надо? — сказал он, своим примером показывая, как Кану стоило держаться. Расправив плечи, парень вздёрнул нос и деловито свёл брови к переносице, довольно неплохо сдерживая улыбку на смешок Тэхёна. — У тебя ж талант. Талантище! Сопли только вытри, а то вообще не по-рокерски выглядит. Это я тебе как твой будущий менеджер говорю.       — Боже, только не это…       — Слышь! — пригрозил Бомгю, всё же улыбнувшись, и стёр с щёк друга остатки брызнувших слёз. — Мы это ещё обсудим. А ща дуй марафет наводить… Чо там вам музыкантам надо ещё. А я тут всё расставлю, как было, — продолжил Чхве, отходя, и засучил рукава водолазки. — Пиздуй, говорю! — добавил он, должно быть, для убедительности, и кивнул Тэхёну на приоткрытую внутреннюю дверь.       Тэхён ответил тем же, более, кажется, почти не чувствуя на душе былой тяжести.       

***

             После целого рабочего дня, так удачно забитого заказами как в мастерской, так и закусочной, Субин, пожалуй, впервые с начала месяца обратил внимание на то, как сильно в их небольшом городке ожидали наступления Рождества. Кажется, парень насчитал порядка пяти украшенных ёлок в пределах тех кварталов, которые обслуживала китайская закусочная, и это уже было довольно прилично.       Помимо прочего, мэрия не на шутку раскошелилась на украшения главных улиц, поэтому к вечеру по лобовому стеклу, кроме мелкого снега, теперь мазали ещё и цветные блики развешанных повсюду гирлянд. Городок заряжался предпраздничной суетой, которая вот-вот обещала захватить умы большинства населения, и Субин, надо сказать, это скорее поощрял, чем наоборот.       Прелесть декабря заключалась в том, что его главным событием всё же было Рождество и следующая за ним смена года, а уже потом всё остальное, вроде чьих-то дней рождений. Так, за целый день Субин получил ещё лишь несколько поздравлений — по возвращении домой его поздравили родители, упрямо всучим подарочную сумму в цветном конверте; после Чхве бегло поздравили соседи, убирающие снег во дворе, а под вечер хозяйка закусочной настояла на небольшом поздравительном ужине за её счёт. Так или иначе, после непродолжительных пожеланий здоровья и всех благ разговор совсем нетрудно было переключить на то, как сурова в этом году была зима, и какими скорыми казались приближающиеся праздники, чем Субин и пользовался.       Быть в центре внимания совершенно не хотелось, поскольку ощущение этого Чхве было чуждо уже на протяжении многих лет. В этом смысле Субин был искренне благодарен Бомгю, который и в этом году согласился ничего не устраивать, причём уже после первой такой просьбы. В прошлом году, в примеру, Субину пришлось сказать другу о своём нежелании отмечать раза три, прежде чем его слова Бомгю потом повторил ещё и Тэхён — надо сказать, куда более прямолинейно и без всякой цензуры.       Субин был убеждён, что у друзей были занятия и поважнее бессмысленных тостов за долгие годы жизни, поэтому поздравить самого себя выходом на дополнительную смену в доставке Чхве казалось куда более привлекательным вариантом.       Так, Субин колесил по городу уже шестой час, встретив в салоне пикапа стремительный закат, в то время как впереди его ожидало ещё около часа работы.       И конечно, нельзя было сказать, что такое рвение занять каждую минуту своего свободного времени именно сегодня было продиктовано исключительным желанием как можно меньше попадаться на глаза близким. Субин более чем отдавал себе отчёт в том, что этот его порыв был продиктован и нежеланием погружаться в думы куда более серьёзные, чем размышления о том, где было бы удобнее припарковать пикап на время перекура.       Чхве, в общем-то, довольно редко заходил сегодня в сеть, потому что времени у него особо не было, но тех нескольких разов, когда он это всё же делал, оказалось более чем достаточно. Хисын, аккаунт которого каким-то образом стал у Субина в ленте самым просматриваемым, примерно после обеда, казалось, активизировал весь свой имеющийся креатив касательно характера постов. Он выкладывал уже традиционные фотографии, короткие бессмысленные истории и явно что-то значащие подписи со словами каких-то известных людей, после чего Субин обнаружил себя за просмотром целой серии видеороликов с примерки костюмов, если Чхве всё правильно понял. Субин не отрицал, в балетной эстетике было что-то завораживающее даже для него, но вполне сознательно признавал и тот факт, что весь этот поток контента он изучал не то чтобы с целью культурного просвещения и уж точно не за тем, чтобы умерить своё любопытство касательно жизни Ли Хисына. Субин, точно помешанный сыщик, всегда что-то искал в этих публикациях — будь то размытый силуэт где-то на фоне, голос за кадром или невзначай попавшие в объектив кисти рук. Чхве, сознательно или нет, искал в каждом посте Ёнджуна, и пожалуй, у Субина это впервые не вызывало вопросов.       С утра, после расставания у ворот Академии, никто из них не выходил на связь. Субин, едва выбравшись из-под днища очередного «пациента», отправился доставлять внушительные заказы китайской кухни в разные части города один за другим, чтобы отвлекаться на переписки, в то время как Ёнджун, судя по последней публикации Хисына, покинул стены АИ лишь в девятом часу вечера. Парень, наверняка, отдыхал дома. Быть может, спал, а может и наоборот — ворочался без конца в тревоге из-за скорого наступления сложного дня. Так или иначе, тревожить его без повода Субин уж точно не собирался, и лишь надеялся, что обо всём, что случилось минувшей ночью, Ёнджун особо не вспоминал.       Субин понимал, что рано или поздно им необходимо было обо всём этом поговорить, и предложенная Ёнджуном отсрочка в этом смысле была как никогда кстати. Субин давно не был так дезориентирован, сбит с толку и в каком-то смысле даже напуган. Чхве правда старался не обесценивать свой прошлый опыт, коего было даже не два и не несколько, но все эти попытки так или иначе сводились к тому, что в то время Субина совершенно не терзали сомнения. Тогда, в прошлом, Чхве всего лишь плыл по течению, ничего особо не ожидая, и уж точно не опасаясь разрушить своим присутствием чью-то жизнь, отчего эта исключительность в отношении Ёнджуна всё очевиднее подводила Субина к одной неоднозначной мысли.       В конце концов, Чхве ведь не мог быть настолько глуп и наивен в трактовке собственных чувств, чтобы в самом деле спутать простое человеческое желание оберегать с чем-то куда более глубоким? С чем-то, от чего пульс, как правило, не в норме, сколько не пытался умерить его ритм.       Субин думал об этом во время коротких перекуров неподалёку от заправок, что, вообще-то, было небезопасно, но Чхве в принципе в последнее время, как выяснилось, думал совсем не тем, чем стоило бы. И Субин, похоже, был скорее пессимистом, раз уж в перспективе с трудом находил хотя бы что-то более-менее светлое, не омрачённое тенью неопределённости будущего рядом с таким, как он.       — Ну и дубарина, — пробубнил Кай, ввалившись на заднее сиденье вместе с рюкзаком, и тут же закутался в полы дутой куртки. Субин со смешком включил печку. — Думал, окоченею, пока тебя жду.       — Кто же знал, что я окажусь на другом конце города? — хмыкнул Чхве, выворачивая руль в сторону автомобильного движения. Пустая заснеженная остановка уже вскоре осталась позади неприметным серым пятном, в то время как впереди мелькали яркие огни освещённых улиц. — Как тебя сюда занесло вообще?       — Делать нечего было, вот и мотался тот тут, то там, — отозвался Кай, пристегнув ремень безопасности, и выудил из рюкзака жестяную банку энергетика. Субин с сомнением взглянул на подростка через зеркало заднего вида.       — Ты ел хотя бы что-то с утра?       — Ну, лапшой перебился в маркете, — ответил Хюнин, делая щедрый глоток газированной жидкости, отчего Субин всё же не выдержал. Поворчав, Чхве достал из бардачка свёрток и полупустой термос, после чего бросив на колени дёрнувшегося Кая.       — Убери эту дрянь и поешь, — сказал Субин, притормаживая на перекрёстке, и немного прибавил стихшее радио. — Ещё не хватало тебя потом по врачам возить.       Возражать Кай не стал. Распаковав онигири с горящими глазами, Хюнин лишь молча стал жевать, напрочь забыв о зажатом между ног энергетике.       Подросток попросил Субина подобрать его около получаса назад, что Чхве, вообще-то, удивило, но уточнять что-либо по телефону парень не стал. Кай звучал угрюмо и скучающе, а потому уж точно не пошёл бы на диалог, поэтому Субин предпочёл просто молча приехать. Ему предстояло отвезти ещё несколько заказов, чему Хюнин уж точно не помешал бы, в то время как подросток, наверняка, потянул бы ещё немного времени перед своим возвращением домой.       О том, что Кай там ещё не появлялся, гадать не приходилось. Хюнин был в том же, в чём он был ещё до обеда, когда помогал старшим перевезти аппаратуру, да и к брату, как видно, более не заглядывал. Ел парень с таким аппетитом, будто его не кормили со вчера, отчего рассказ про лапшу Субин просто не мог не предать сомнениям.       Хюнин же наконец расправился с булками.       — Я снова жив.       — Почему к Бомгю не пошёл? — спросил Чхве, в общем-то, разумно минуя вопрос о визите парня домой. Бомгю посвятил Субина в семейные проблемы семейства Хюнин довольно кратко, но этого более чем хватало, чтобы сложить два и два. Дома Кай сейчас хотел находиться явно меньше, чем где бы то ни было ещё.       — Он не писал ничего, насчёт того, как там у них с Тэхёном, поэтому решил не портить сюрприз.       — Ты тоже принимал участие в его создании.       — Если Тэхёни-хён разозлится, я готов и отказаться от претензий на свой вклад.       — Думаю, всё прошло хорошо, — хохотнул Субин, припоминая и свои опасения на этот счёт. Бомгю не выходил на связь с тех пор, как известил о своём намерении привести Кана в гараж, а потому вариантов было два — его труп уже остывал где-то на полу гаража или же они с Тэхёном совместно познавали возможности самодельной звукозаписывающей студии. — Тэхён, в отличие от вас с Бомгю, куда более благодарный.       — Ну конечно…       — А подружка? Я так понимаю, ты к ней сегодня побежал сразу после нашего возвращения из консерватории, — вновь заговорил Субин, минуя светофор уже на следующем перекрёстке. Дорога впереди была почти пустой, поэтому парень расслабленно откинулся на спинку сиденья.       — Даже если и побежал, что с того? — нахохлился Кай, вновь взяв в руки свой энергетик. На этот раз Субин решил не возражать. — Не у неё же мне постоянно отсиживаться, — добавил он угрюмо, нарочито громко отхлебав своей газировки.       В общем-то, этого Субину было более чем достаточно. Корень проблемы был благополучно извлечён.       — Не то чтобы у меня богатый опыт общения с девушками, но…       — Хён, нет, — тут же перебил Хюнин, состроив крайне страдальческое лицо. — Я не буду слушать твои…       — Они не всегда излагают свои мысли прямо. Знаешь, ты как бы должен был понять намёк. Но ты, так понимаю, не понял.       — Хён!       — Можешь пересказать её слова, вместе подумаем над расшифровкой…       — Боже, да не разговаривает она со мной! — не выдержал Кай в конце концов, звучно смяв наполовину опустошённую банку энергетика.       Тишина в салоне повисла ненадолго, но этого хватило, чтобы поселить на пустых сиденьях ощутимую неловкость. Субин повернул налево, бегло взглянув на насупившегося подростка через зеркало заднего вида.       — Что, вообще?       — Ну, нет. Просто… Не заладился разговор, в общем, — с неохотой отозвался Хюнин, допивая энергетив. Смяв банку окончательно, парень кинул её в рюкзак, и сложил на груди руки. — Чёрт знает почему.       — Может, она устала на занятиях.       — Она так и сказала, — ответил Кай, фыркнув. — Но это враньё. Я более чем уверен.       — Тогда, полагаю, это просто не та тема, на которую она пока готова с тобой говорить, — сказал Субин самое очевидно, сбавляя скорость при виде нужного дома. — Не накручивай себя.       — Странно просто. Мы обычно всё друг другу рассказываем.       — У всех есть что-то личное, — возразил Субин, паркуясь возле шлагбаума. — Всё, не кисни. Пошли лучше со мной заказ отдавать.       — А мне заплатят за подработку?       — Губу закатай и бери термосумку.       К счастью, в доме был лифт, поэтому до нужного этажа друзья добрались довольно быстро. Семейная пара забирала заказ вместе, довольно мило желая хорошего вечера, но и это, благо, заняло от силы пару минут. В запасе оставалось ещё пятнадцать, поэтому Субин не упустил возможности закурить на крыльце. Кай топтался рядом.       — Хён, — позвал Хюнин спустя минуту тишины, спрятав замёрзшие руки в карманах. — Насчёт личного. Можно вопрос?       — Валяй, — ответил Субин, затягиваясь, и на секунду прикрыл глаза. Над городом вновь собирался снегопад.       — Ёнджун-хён. Вы реально встречаетесь?       — Не всё, что говорит Чхве Бомгю — истина в последней инстанции. Тебе ли об этом не знать.       — Да, но… вы с ним просто такие…       — Какие?       — Ладно, знаешь, я подумал, что выползать потом из сугроба мне не хочется.       — Правильный выбор, — хмыкнул Субин, выпуская дым в сторону, и взглянул на продолжающего мяться рядом подростка. — Ещё вопросы?       — Не. Я, вообще-то, не это хотел тебе сказать. Просто не знал, с чего начать, — неловко отозвался Кай, почесав затылок, после чего наконец взглянул Субину в глаза. — Я хотел извиниться, на самом деле. С Бомгю-хёном мы уже всё это обсудили, а с тобой… В общем, прости, что выставил тебя виноватым. В моём побеге и вообще.       — Твои действия были довольно предсказуемы, хотя я, не скрою, до последнего верил в твоё благоразумие, — усмехнулся Субин, вновь затягиваясь.       — Спасибо, — ответил Хюнин, улыбнувшись уголками губ, и взглянул на пустую детскую площадку. — Но только честно. Ты рассказал Бомгю-хёну?       — На тех вечеринках бывал не только я, Мелкий, — хмыкнул Субин, потрепав парня по волосам свободной рукой. — Там было ещё полно народу, любой из которых мог рассказать Бомгю. Как я понял, он узнал это от Чанхо, когда ездил к нему на техосмотр. Должно быть, вы с Минджон как-то попались на глаза их компашке.       — Ну и тупизм. Так попасться, — вздохнул Хюнин, на секунду прикрыв глаза.       — Зато вы наконец помирились, — заметил Субин, туша сигарету о заснеженные перила крыльца. — Ладно, пошли. У меня ещё два заказа.       Последние удалось доставить почти также быстро, в то время как стрелки часов едва перевалили за девять вечера. По-хорошему, Субин мог бы продлить смену до полуночи, но хозяйка ещё ранее предупредила его, что откажет, не желая «губить такой день за работой», да и Кая таскать по городу и дальше было уже как-то слишком.       — Я тебе подарок, если что, купил, — сказал Хюнин, когда Субин прервался на ещё один перекур возле палатки закусочной. В последней Каю перепала коробка китайской лапши, которую тут умял за пару минут, но для подрастающего организма этого всё ещё было мало. Субин собирался везти Хюнина домой. — Но его упаковать надо, так что завтра получишь.       — Мог бы и не тратиться, — отозвался Субин, подпалив сигарету, и тут же сделал глубокую затяжку. — Но спасибо.       — А Бомгю-хён что подарил?       — Отсутствие себя в моём обществе на сегодня. Самый ценный подарок на моей памяти, — ответил Субин, вызывая у подростка смешок, когда телефон в кармане завибрировал. — Вот и он, полагаю. Тэхён над ним сжалился, — добавил Чхве, вновь поднося сигарету к губам, и наконец достал из куртки телефон. На определителе, впрочем, значилось совершенно другое имя, отчего на секунду Субин замешкался. Выдохнув сизый дым, Чхве глянул на Кая. — Жди пока в машине.       — Это не хён?       — Не тот, — сказал Субин неопределённо, взглядом давая понять, что на этом рубрика «вопрос-ответ» закрыта.       Хюнин, как и велели, поплёлся к греющемуся пикапу, в то время как Субин наконец ответил на звонок, медленно бредя вдоль тротуара.       — Эм, привет, — раздалось негромкое на том конце связи, отчего Субин невольно прижал телефон плотнее к уху. — Не отвлекаю?       — Я закрыл смену десять минут назад, — сказал Субин, внимательно вслушиваясь в шорохи ткани на фоне. Должно быть, Ёнджун был в кровати. — Ты почему не спишь?       — Всего-то десятый час.       — У кого-то завтра важный экзамен, если память мне не изменяет.       — Мне в Академию только в полудню, не нагнетай, — пробубнил Ёнджун, вновь чем-то пошуршав. — И так дурно.       — И ты решил позвонить мне?       — Разговоры успокаивают.       — Кому как.       — Не хочешь и ладно. Позвоню Хисыну. Он меня хотя бы понимает.       — Я не говорил, что не хочу, — поспешил сообщить Субин, замедляясь неподалёку от урны. — Так сильно переживаешь?       — Сам удивляюсь. Я был уверен в себе ровно до сегодняшнего дня, — поделился Ёнджун, почти шепча в трубку. Должно быть, дома у него уже давно погасили свет.       — Я могу как-то помочь?       — Можешь рассказать мне про свои подарки.       — Эта тема сегодня пользуется редкой популярностью, — хмыкнул Субин, затягиваясь. — Нечего рассказывать, на самом деле. Родители подкинули денег, работодательница накормила. Кай, вон, завтра обещал вручить.       — Он сейчас с тобой? — спросил Ёнджун каким-то неясным тоном, довольно похожим на разочарованный. Субин нахмурился.       — Тебя это беспокоит?       — Нет, просто… Неважно!       — Говори, если начал. Я же сгорю от любопытства, — ответил Субин, невольно улыбнувшись от того, как громко Ёнджун засопел на том конце связи.       — Тебе не понравится.       — Мне много чего может не нравится.       — Я купил тебе подарок.       — Ёнджун…       — Небольшой! Безделушка, вообще-то… Жаль, что не смогу подарить сегодня… — добавил парень, не позволяя Субину договорить, и, судя по звукам, вновь повозился. — Вот.       Чхве гадал недолго.       — Хочешь, чтобы я приехал?       — Я не буду тебя об этом просить. Раз ты не один.       — Ненадолго можно, — решительно сказал Субин, не оставляя себе времени для раздумий, и бросил тлеющую сигарету в урну. — Напишу, как будем подъезжать       — Эм, хорошо… До встречи.       — До встречи.       

***

             Стоит сказать, что отсрочку своего возвращения домой Кай воспринял даже с радостью, чем наоборот. Возмутило его разве что отсутствие как таковых объяснений, но и это уже вскоре прошло. Вглядываясь в очертания подсвеченных уличными фонарями коттеджей, Хюнин в конце концов познал озарение, о чём уже вскоре дал знать Субину, на секунду отвлекая его от дороги.       — А… Я понял, — сказал Кай, наклонившись между передними сиденьями.       — Какой сообразительный, — хмыкнул Субин, сбавляя скорость на частной улице до допустимого максимума.       — Но я типа… не помешаю? — спросил Кай следом, вопросительно моргая в сторону сосредоточенного на движении Чхве.       — Не помешаешь.       — Я вот так не думаю.       — А ты не думай, — бросил Субин, наконец находя место для парковки, и прижал пикап к узкому тротуару вдоль выложенной кирпичом возвышенности. — Меня не будет минут двадцать. Подождёшь?       — За энергетик хоть час, — урвал момент Кай, довольно улыбнувшись Субину в зеркале заднего вида. Чхве вздохнул.       — Полчаса, и я куплю тебе бургер.       — По рукам.       Оставив младшего в открытой машине на случай, если тому всё же приспичит выйти на свежий воздух, Субин двинулся вниз по небольшому склону.       Однажды они с Ёнджуном прогуливались здесь вдвоём, когда в машине их ждали Тэхён и Бомгю, поэтому Субин знал, что до чужих ворот отсюда было пешим ходом всего около трёх минут.       Белокаменный коттедж молчаливо возвышался над высоким забором, в то время как на тротуаре не было ни души, поэтому Субин остановился в ожидании аккурат напротив узкой металлической двери. Ёнджун сообщил, что собирается, когда пикап только поворачивал на его улицу, поэтому ожидание, в конце концов, было недолгим. За ограждением вскоре послышался отдалённый щелчок дверного звонка, едва разборчивая на таком расстоянии тихая речь и, кажется, тявканье.       Впрочем, задумчиво хмурился Субин недолго. Ёнджун показался в щели открывающейся двери меньше чем через минуту, но почти всё его лицо закрывало нечто белое и очень пушистое.       — А она дружелюбная, — хмыкнул Субин, стоило собаке на него тявкнуть. Звучало, скажем прямо, не то чтобы устрашающе, но довольно громко. — Это щит на случай, если я решу вас обокрасть?       — Это прикрытие на случай, если меня спросят, куда я выходил на ночь глядя, — отозвался Ёнджун, спуская питомца на заснеженный тротуар. — Но её и правда выгуливали сегодня довольно рано. Так хотя бы не поднимет весь дом посреди ночи.       — Милая, — сказал Субин, улыбнувшись с любопытством обнюхивающей его болонке, и присел перед ней на корточки.       — Она кусается, вообще-то, — предупредил Ёнджун, немного отдалив собаку от чужой ладони за поводок. Болонка, однако, от этого, стала тянуться в сторону Субина лишь с большим рвением. — А если бы за палец цапнула?       — И правильно бы сделала, — ответил Субин с короткой улыбкой, поднимая взгляд к глазам Ёнджуна. — Собаки должны защищать своих хозяев. Но я ей, похоже, нравлюсь.       — Ты усыпил её бдительность, — отозвался Ёнджун, пожевав нижнюю губу, и отвёл взгляд в сторону.       На парне было накинуто пальто, прямо поверх хлопковой пижамы. К счастью, на ногах хотя бы были ботинки вместо тапочек, но Субин всё равно нахмурился.       — Давно на юге живёшь? Мог бы хотя бы шарф надеть, — сказал он, поднимаясь с корточек, благодаря чему мог смотреть на Ёнджуна с привычного ракурса. Субин был ненамного выше, но с такого угла обзора надувшийся парень казался даже милее. — Минус пятнадцать, в курсе?       — Ты сам без шапки.       — Я почти всё время в машине.       — Кай ждёт тебя там? — перевёл тему Ёнджун, немного ослабив поводок. Собака тут же начала ходить кругами вокруг ног Субина, вынюхивая что-то на снегу, поэтому за выпутыванием из оплетающей его колени ленты Чхве и не заметил, как парень двинулся в сторону пикапа. — В той же стороне? Надо хотя бы поздороваться.       — Сначала застегнись, — выдвинул Субин своё условие, и Ёнджун предпочёл больше не упрямиться. — Минни, верно? — спросил Субин уже по пути, следя за передвижением белого клубка шерсти. Из-за этого собака вполне могла бы сливаться с белизной протоптанной дороги, но фиолетовый костюмчик в этом смысле был очень даже кстати. Болонка была явно в восторге от внезапной прогулки — шла быстро, почти бежала, поэтому Ёнджуну то и дело приходилось удерживать поводок.       — Ты запомнил? — с улыбкой отозвался Ёнджун, глядя на идущего рядом Субина из-под ресниц.       — Каким-то образом.       — Мама придумала кличку. Да и завести собаку вообще, — поделился Ёнджун, взглянув на питомца. — Она как-то умилилась этой породе на выставке, а потом подарила мне щенка на день рождения, хотя я всё ещё сомневаюсь, для кого на самом деле был этот подарок, — усмехнулся парень, ослабляя поводок. — Я не так много времени провожу с Минни из-за занятий в Академии, поэтому большую часть времени она с мамой.       — Тем не менее, вы хорошо ладите, — ответил Субин, ловя беглый взгляд Ёнджуна.       — К счастью.       Пикап светился включенным в салоне светом, в то время как Кай, похоже, напрочь не замечал чужого приближения. Подросток смотрел исключительно в свой телефон, и пожалуй, если бы не звонкий лай Минни, Хюнин и в упор бы не заметил, что кто-то идёт.       — Здрасьте, — обронил подросток рассеянно, неловко вывалившись из салона, и неопределённо взглянул сначала на Ёнджуна, а после и на Субина.       — Можно было и просто «привет», — так же неловко отозвался Ёнджун и предусмотрительно укоротил поводок, стоило Минни ринуться со своим любопытством уже к Каю.       — Пришли знакомить. Кай, Минни. Минни, Кай, — заговорил Субин, с усмешкой наблюдая за тем, каких масштабов восторг расцветал в глазах Хюнина, стоило ему увидеть перед собой собаку. — Похоже, это взаимно, — сказал Чхве уже Ёнджуну, заставляя его коротко посмеяться.       — Блин, она такая прикольная, — восхищённо выдохнул Кай, садясь перед собакой на корточки. Та сразу же забралась передними лапами подростку на колени, внимательно глядя на парня своими глазами-пуговками.       — Мама недавно возила её на груминг, вот она и красуется, — сообщил Ёнджун, наклонившись, и почесал болонку за ухом. — Можешь погладить. Пусть только сначала обнюхает.       — У него сейчас от счастья сердце разорвёт, — хмыкнул Субин, выуживая из кармана пачку сигарет.       — А она команды какие-то знает? — спросил Кай, пройдя обряд обнюхивания. Хюнин несмело коснулся шёрстки собаки на макушке и лишь после решился почесать её за ухом, как это делал Ёнджун раньше. Минни довольно свесила язык.       — Немного. Самые основные, наверное, — задумался Ёнджун, блокируя поводок, и вдруг протянул его удивлённо округлившему глаза Каю. — Можешь погулять с ней вдоль этой улицы, если хочешь. Далеко она не бегает.       — Правда можно?! — воскликнул Хюнин, растянув губы в широкой улыбке. Субин же с усмешкой зажал меж губ сигарету. Кто бы знал, что вдохнуть в подростка жизнь способна всего одна собака.       — Не думаю, что она будет вредничать. Бери, не бойся, — сказал Ёнджун, кивнув для верности, после чего Кай наконец принял из его рук поводок, вставая с корточек. — Я буду рядом, поэтому, если что, просто скажи.       — Спасибо! — вновь воскликнул Кай, отныне сосредоточившись только на своей пушистой ответственности.       Минни, впрочем, времени не теряла. Едва почуяв перемены, собака торопливо засеменила обратно вниз про тротуару, не оставляя Хюнину ничего другого, кроме как поспешить за ней. Субин едва успел подпалить сигарету, когда новоиспечённые друзья отдалились метров на десять.       — Закрою машину и пройдёмся, — сообщил Субин Ёнджуну, и вытащил из кармана ключи, ставя машину на сигнализацию.       Несмотря на не столь позднее время, улица была абсолютно пустой. Её ночной мрак рассеивали лишь уличные фонари, под свет одного из которых Субин с Ёнджуном вскоре вышли, неспешно шагая вдоль тихой дороги.       Субин выпустил дым в сторону.       — Во сколько завтра у тебя экзамен? — спросил Чхве, взглянув на странно притихшего парня. Тот прятал руки в карманы, зябко вжимая голову в поднятый воротник пальто, но это явно так себе спасало от холода. Гулять так долго было нельзя.       — В два. Но перед этим нужно загримироваться и надеть костюм, — отозвался Ёнджун, улыбнувшись уголками губ. — Руководство решило совместить финальный кастинг и финальную примерку.       — Хисын наверняка покрасуется у себя на странице.       — Ты следишь за его обновлениями? — зацепился Ёнджун, театрально прикрыв рот в немом удивлении, отчего Субин невольно усмехнулся, стряхивая пепел. — Никогда бы не подумал, что ты в числе его фанатов.       — Я смотрю на тебя, — не стал скрывать Чхве, вызывая довольно предсказуемую реакцию. Вся игривость Ёнджуна тут же сошла на нет — на её место пришло густое смущение, к счастью, хорошо заметное в свете фонаря. — У себя ты ничего не выкладываешь.       — Я плохо выгляжу на репетициях, — пробубнил Ёнджун, пряча глаза за чёлкой.       — Врёшь.       — Ты сам тогда обозвал мои чуни валенками.       — Тогда беру свои слова назад. Очень симпатичные сапожки.       — Чуни — единственное их название…       — Я к тому, что ты даже в странной обуви выглядишь хорошо, — пожал плечами Субин, выдыхая дым в сторону. В ночи ли было дело, но сейчас откровенность давалась парню куда легче, чем днём, возле ворот Академии. — Так что ты явно наговариваешь.       — Спасибо, — отозвался Ёнджун в конце концов, смущённо поджав губы. — Но выкладывать своё потное лицо я всё равно не буду.       — Жаль.       — Я не буду отвечать на эту провокацию, — вздохнул парень, забавно хмуря брови, чего Субину, в общем-то, было достаточно. — И вообще, мы слишком долго обсуждаем меня. А день рождения твой, на минуточку.       — Через два часа он закончится, — напомнил Субин, останавливаясь следом за замершим Ёнджуном. Они стояли недалеко от автомобильных ворот дома Чхве, в то время как Кай, судя по звукам вдали, решил пробежать с Минни целый марафон.       — Поэтому я больше не могу оттягивать вручение подарка, — заговорил Ёнджун вновь, поворачиваясь к Субину всем корпусом, и достал что-то из кармана пальто. — Закрывай глаза.       — Это обязательно? — спросил Субин с улыбкой, стряхивая под ноги пепел. Ёнджун же нахмурился.       — Обязательно!       Больше Субин решил не выделываться. Протянув по просьбе парня вперёд ещё и руку, Чхве уже вскоре ощутил металлический холод на одном из пальцев, после чего на ладонь опустилось что-то мягкое и довольно лёгкое. Небольшое — площадь неизвестного подарка занимала от силы половину ладони Субина.       — Открывай, — позволил Ёнджун, перекатываясь с пяток на цыпочки и обратно. — Скажу честно, это единственное, что я успел найти сегодня во время перерыва, пока бегал с Хи за кофе, а ещё я забыл про сигареты, но… Насколько я помню, у тебя в машине нет ничего такого.       Субин позволял сигарете тлеть меж пальцев второй руки, пока разглядывал лежащий в левой руке брелок в виде небольшого чёрного котёнка. Вышивка на его мордочке была сделана таким образом, что казалось, будто тот устрашающе шипел на того, кто смотрел на него, в то время как цвет ниток, коим были выполнены глаза, будто бы светился на контрасте с чёрным окрасом. Радужка была ярко-голубой, почти небесной, и только на кончике хвоста красовался ещё один светлый элемент — уголок, вышитый белыми нитками.       — Эм… Что скажешь? — спросил Ёнджун со слышным волнением, явно забеспокоившись из-за длительности повисшего молчания.       Субин же усмехнулся.       — На тебя похож, — сказал он первое, что пришло в голову, приподнимая брелок над собой. На холодном декабрьском ветру тот едва покачивался, демонстрируя и спинку игрушечного котёнка — от макушки до хвоста были вышиты белые полоски. — Вот сейчас точно один в один, — добавил Субин, откровенно забавляясь. Ёнджун перед ним разве что не скалил клыки, как игрушка, но хмурился почти также.       — Понятно. Теперь верни, — отрезал парень, потянув в сторону брелка руку, но Субин вовремя успел избежать чужой хватки. — Отдай!       — С чего это? — искренне удивился он, наспех растирая недокуренную сигарету подошвой ботинка. — Мой подарок.       — Тебе он всё равно не нравится.       — Откуда такие выводы? Ваше сходство придаёт ему особое очарование.       — Чхве Субин…       — Да, так меня зовут.       — Хорошо, забирай, — сдался Ёнджун, шумно выдохнув носом. — Но я всё равно найду момент, когда смогу от него избавиться.       — Из-за того, что он похож на тебя?       — Из-за того, что ты превратил всё в клоунаду. Да, надо было подумать, что с таким подарком не стоило и позориться, — причитал Ёнджун себе под нос, вновь двинувшись дальше по тротуару. — Но другого я тебе не подарю, так и знай.       — Эй, — позвал Субин, успевая поймать Ёнджуна за запястье. То было скрыто под плотным материалом пальто, однако даже так казалось донельзя тонким. — Мне нравится этот. Без шуток.       — Твоя улыбочка говорит об обратном, — недоверчиво отозвался Ёнджун, всё же останавливаясь. Субин встал напротив, не отпуская чужой руки, и потряс брелоком между ними.       — Просто я не ожидал, — честно ответил Субин, позволяя себе скользнуть рукой к коже чужой ладони. — Мне и правда не хватало чего-то такого в машину. Кай ныл, что у меня в салоне слишком пусто. А мне всегда жалко было денег на подобные вещи.       — Не такой уж он и дорогой, — сказал Ёнджун, коснувшись собственного носа костяшками пальцев, и скосил взгляд на их соприкасающиеся руки. — В магазинах недалеко от Академии полно таких мелочёвок. Могу поискать что-то ещё, если хочешь.       — Хватит и этого, — заверил Субин, потирая кожу на тыльной стороне чужой ладони большим пальцем. Та была холодной — ещё не ледяной, но то, пожалуй, было лишь вопросом времени. Ветер продолжал нагонять снегопад. — Замёрз?       — Согрелся от негодования, — ответил Ёнджун, склонив голову так, что лицо теперь почти до самого носа скрывал воротник пальто. Субин же убрал подарок в карман, и взял свободной рукой вторую ладонь Ёнджуна.       — Не похоже, — сообщил Чхве, растирая пальцы Ёнджуна, сжав обе его руки в тепле собственных. — Носа наверняка уже не чувствуешь.       — Всё-то ты знаешь.       — Знаю, — сказал Субин уверенно, ловя взгляд Ёнджуна собственным. — Подарок подарил. Миссия выполнена. Так что пора бы тебе в тепло.       — Всё равно уже промёрз, так какая разница?       — Такая, что температура под сорок тебе завтра явно будет не кстати.       — Ещё минутку, — попросил Ёнджун вдруг, на секунду поджимая губы, и Субин всё ещё не умел парню отказывать. — Или две.       — Но не больше, — поставил Субин своё условие, следя за чужим выражением лица.       Мелкий снег начал кружиться в воздухе незаметно — Чхве увидел его едва заметные снежинки у Ёнджуна на ресницах, когда тот прикрыл глаза, позволяя Субину и дальше греть его руки в своих, но от растираний пользы было не то чтобы много. Кожа парня всё ещё была холодной, поэтому в конце концов Субин поднёс замок их рук выше и медленно выдохнул на озябшую кожу.       — Лучше? — спросил он, заглядывая Ёнджуну в глаза, на что тот ответил коротким мычанием, прежде чем вновь заговорил.       — Субин?       — М?       — Знаешь, я… Я сегодня рассказал Хисыну обо всём… что между нами произошло, — признался парень, краснея. Субин не видел в полумраке, плохо различая оттенки, но точно знал, что Ёнджун смутился. Эту его реакцию парень, казалось, теперь мог предугадывать и с закрытыми глазами, поэтому лишь продолжил греть их руки своим дыханием. — Извини, что не предупредил.       — Это и твоя история тоже, так что я уж точно не был бы против, — отозвался Субин, на мгновение отвлекаясь от своего занятия. — И что он тебе на это сказал? Наверняка возмущался.       — Я тоже думал, что он так отреагирует, — заговорил вновь Ёнджун, неспешно освобождая свои ладони. — Но всё вышло совсем не так, как я ожидал. Не буду говорить, что именно мы обсуждали, но он посоветовал мне кое-что. И я решил, что прислушаться к его совету будет правильно.       — Хисын хороший друг, — повторил Субин свои прошлые слова, отдалённо слыша приближающееся тявканье Минни.       — Так вот, — замялся Ёнджун, явно нервничая. Он без конца теребил пояс собственного пальто, глядя куда-то себе под ноги, отчего Субин напрягся и сам. В общем-то, нетрудно было догадаться, о чём именно сейчас должна была пойти речь. — Я помню, что сам просил тебя на время забыть о… о вчерашнем, но сегодня я буквально с трудом мог думать о чём-то другом. Меня спасали разве что репетиции, хотя и там я, честно сказать, налажал прилично, — нервно хохотнул Чхве, наконец поднимая на Субина свой взгляд. Глаза парня влажно блестели из-за мороза. — Ну и… я хотел сказать…       — Тебе не обязательно…       — У меня к тебе чувства. Некоторые, — перебил Ёнджун почти скороговоркой, притормаживая лишь на последнем слове, и на секунду задержал в груди вдох. — Впрочем, ты, наверное, и сам это давно понял, судя по тому… в общем, по моим неоднозначным просьбам.       — Ёнджун…       — Я не жду, что ты примешь эти чувства и уж тем более ответишь на них взаимностью, хах. Я помню, что ты говорил касательно… перспектив. И уважаю твои взгляды, да… Просто мне хотелось, чтобы ты знал, — договорил Ёнджун, удерживая взгляд Субина. — Отныне мне бы хотелось быть честным, поэтому я вполне пойму, если ты… если наше общение нужно будет сократить или прекратить совсем.       — Ёнджун, — вновь позвал Субин, наконец улавливая в глазах Ёнджуна внимание. Напуганных, поэтому парень шагнул ближе. — Я не хочу, чтобы наше общение прекращалось.       — Я тоже, — кивнул парень, едва заметно пятясь назад. — Но я не уверен, что смогу… разделять. Мне хотелось бы… не разделять.       — Со мной? — спросил Субин, останавливаясь. Ёнджун казался слишком уязвимым, чтобы продолжать попытки приблизиться к нему было хорошей идеей. — Моя семья в долгах, за душой нет ни гроша, а будущее совершенно размыто. Не думаю, что тебе это в самом деле нужно.       — Но ведь любят не за это, — обронил Ёнджун, поджимая губы. — У тебя ведь ко мне… не из-за этого. Что-то.       Субин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но внятный ответ не возник в его голове даже в зародыше, потому что об этом Чхве, вообще-то, даже не думал. Субин лишь слишком много думал о том, чего он Ёнджуну мог не дать, напрочь игнорируя то, что парень видел в нём сам.       — Я боюсь не оправдать твоих надежд, — сказал Субин как есть, выдыхая ртом. Воздух от этого клубился между ними белым паром, но глаза Ёнджуна парень по-прежнему видел отчётливо.       — А я их больше не питаю, — обронил Чхве, наконец оставляя пояс от своего пальто в покое. — Так что… можешь мне сейчас ничего не говорить. Просто… достаточно, если ты просто сделаешь что-то, чтобы я по…       Шаги Субина была достаточно длинными, чтобы ничтожное расстояние полуметра ему удалось преодолеть всего-то за секунду, и к счастью, Ёнджун больше не пятился назад. Парень не двинулся и тогда, когда руки Субина нашли его талию, скрытую под пальто, и только при соприкосновении губ Ёнджун обронил едва слышный вздох.       Чхве сжал в пальца материал куртки Субина у него на рукавах, не то боясь упасть в невидимую бездну, не то опасаясь, что всё это окажется сном, но Чхве не позволял этому ощущению длиться дольше мгновения. Субин надеялся, что тепло его ладони на своей щеке Ёнджун ощущал более чем отчётливо, раз всё же раскрыл влажные губы, позволяя парню быть настойчивее. И Субин был, не думая ни о чём, кроме нуждающегося парня напротив.       Мазнув по мочке уха Ёнджуна сухими подушечками пальцев, Чхве вплёл пальцы в его волосы. Они у Ёнджуна были мягкие, лёгкие и шелковистые, наверняка, хранящие едва сладковатый запах, какой исходил от парня буквально всегда. Сейчас, на ветру, этот запах отчего казался плотнее, забивался в ноздри, но не препятствовал дыханию, а скорее наоборот. Вдыхать его хотелось полной грудью, как и целовать Ёнджуна — до алого румянца на его щеках, стремительно теплеющих от чужих уверенных прикосновений.       Прежде чем их губы сомкнулись вновь, Субин успел разглядеть чужой трепет. В едва заметной дрожи ресниц, в почти неощутимом притяжении цепляющихся за него рук и тихом поверхностном дыхании носом — во всём ощущалось волнение Ёнджуна, наверняка, отдающееся в его груди гулким стуком, и быть может, это был знак, что Субину стоило остановиться, но одна только мысль об этом улетучилась в мгновение, стоило Ёнджуну скользнуть своими руками выше по плечам парня и притянуть настолько близко, насколько это позволяли разделяющее их слои верхней одежды.       Причиной, из-за которой этот внезапный пожар в конце концов утих, был знакомый лай, ставший заметно громче где-то позади Субина. Ёнджун, румяный до предела, мягко отстранился ещё через пару поцелуев, робко взирая на замершего Субина из-под растрепавшейся чёлки. Коснувшись носа Ёнджуна собственным, Субин выпрямился, более не напирая.       — Две минуты истекли? — спросил Ёнджун шёпотом, облизывая влажные губы.       — Уже давно, — сказал Субин, не отводя от Ёнджуна глаз, и осторожно заправил выбившишуюся чёлку парню за покрасневшее ухо.       — Жаль, — обронил Ёнджун, вздёрнув уголки зацелованных губ в короткой смущённой улыбке. — Я только согрелся.       — Хочу сказать, что для такого маленького тельца она очень сильная, — заговорил приблизившийся Кай, стоило Субину и Ёнджуну отдалиться друг от друга на менее подозительное расстояние. — Я падал дважды, пока бежал за ней.       — Прости, она не всегда такая шустрая, — оживился Ёнджун, хлопнув по своим коленям. Минни тут же с охотой подбежала к хозяину, позволяя ему поднять её на руки, поэтому Кай поспешил вернул Чхве ручку поводка. — Сильно гоняла?       — Ну…       — Ничего, спорт полезен, — перебил Хюнина Субин, потрепав подростка по волосам. — Зато оба быстро уснут.       — Это точно, — улыбнулся Ёнджун, почесав довольную болонку под ремешками шлейки. — Ну, тогда будем прощаться? Пока, Кай. Спасибо, что помог с выгулом.       — Да пустяки, — неловко отозвался подросток, спрятав руки в карманы. — Я это… в машину пока пойду, — сказал Хюнин уже Субину, и торопливо зашагал в сторону пикапа.       — Он видел, да? — стыдливо шепнул Ёнджун, прижимая к себе, кажется, задремавшую собаку. Активностей ей на сегодня явно хватило.       — Переживёт, — хмыкнул Субин, глянув в сторону бредущего по тротуару подростка. — Удачи завтра. Хотя я не сомневаюсь особо в твоей победе.       — Ты просто ничего не смыслишь в балете, — фыркнул Ёнджун, приоткрыв дверь во двор.       — Не без этого.       — Но всё равно спасибо, — отозвался Ёнджун мягко, улыбнувшись уголками губ. — Вечером в Академии будет торжество. Помнишь, я говорил тебе. Бал.       — Бал. Да, точно, — вспомнил Субин, коротко кивнув.       — В общем, это я к тому, что если ты передумал идти, то ничего страшного, это развлечение и правда для любителей, — продолжил Ёнджун, пожав плечами. — Я и так отнял у тебя сегодня приличное количество времени.       — Однако я уже согласился, — возразил Чхве, доверительно улыбнувшись. — Попрошу Тэхёна проследить за моим внешним видом и заеду за тобой.       — Тогда уж это мне стоит за тобой заехать, — мотнул головой Ёнджун, решительно хмуря брови. — Я же пригласил.       — Пожалей своего водителя. Кататься по нашим дорогам ему явно не понравится.       — Договоримся завтра, — выдвинул компромисс Ёнджун, ставя точку в этой дискуссии. — Я напишу, как узнаю результат.       — Буду ждать, — заверил Субин, ловя чужой взгляд.       — Тогда… до завтра?       — До завтра, — вторил Чхве, дожидаясь, когда фигура Ёнджуна скроется за закрывшейся дверью. Вскоре Субин услышал и уже знакомый щелчок дверного замка, после чего наконец двинулся следом за Каем, впрочем, довольно быстро нагоняя его нерасторопный шаг.       — Я всё видел, — сказал Хюнин сразу же, как обнаружил рядом с собой попутчика.       — И что я должен тебе на это ответить? — хмыкнул Субин, снимая пикап с сигнализации.       — Что понесёшь полную ответственность за моё психологическое восстановление, — ответил Кай, насупившись, и ускорил шаг. — У меня травма.       — Не драматизируй. Ты застукал Бомгю с его бывшей и в более раннем возрасте.       — Вот именно! — возмутился Хюнин уже в салоне, пристёгивая ремень безопасности на заднем сиденье. — Это была хотя бы девушка!       — На них явно было меньше одежды.       — А вот напоминать не стоило, — проворчал Кай, прижимая к груди свой рюкзак. — И ты мне соврал, кстати.       — В чём это? — спросил Субин, пристегнувшись за рулём, и достал из кармана подаренный брелок, прежде чем повесить его под видеорегистратором.       — Вы с Ёнджун-хёном сладкая парочка.       — Я буквально ничего не ответил тебе на тот вопрос.       — А может хватит юлить?!       — Скорее кому-то уже хватить вопить, — отозвался Субин, заводя мотор, и достал из кармана вибрирующий телефон. — Тебя вон, уже все потеряли.       — Ну конечно…       — Привет, хён, — заговорил Тэхён на том конце связи, не медля и секунды. Субин нахмурился.       — Привет, — отозвался он, мельком взглянув на циферблат магнитолы. Шёл одиннадцатый час вечера. — Уже оценил подарок? А то вы там с Бомгю, похоже, совсем счёт времени потеряли. Сколько вы там уже торчите? — продолжил Субин со смешком, откинувшись на спинку сиденья.       — Бомгю уехал за штативом, пока пункт выдачи не закрыли, — ответил Тэхён, неоднозначно помедлив. — Но… хён, он уехал за ним почти три часа назад, и с тех пор не отвечает на мои звонки. Он не с тобой?       — Со мной только Кай, — отозвался Субин, напрягаясь, и крепче сжал руль.       — Хён…       — Проедем по округе и приедем, а ты жди его в гараже, — велел Субин, не позволяя Тэхёну озвучить своих опасений, и торопливо повернул ключ зажигания. Кай позади притих. — Если появится, дай знать.       — Хорошо.       — До связи.       — Что случилось? — спросил Кай, едва пикап тронулся с места, сотрясая тишину улицы визгом колёс.       — Бомгю куда-то провалился. И лучше ему объявиться поскорее, — проговорил Субин, прибавляя скорости, благодаря чему пикап уже вскоре мчал по главной дороге.