Молодость все прощает

Смеркалось. Сапер вырулил налево, и город закончился. Обратной дороги нет, как и сожалений. Они летят по пустой трассе со скоростью 120 километров в час, едят всякую вредную гадость (которую Пи любезно прикупила заранее), а по радио играют старперские песни, и они притворяются, словно все это — старый советский фильм 90 годов про проституток, гангстеров и братьев. Окончательно стемнело, Мора сладко сопела на плече похрапывающего Лава на заднем, а Пи все вглядывалась в лицо Сапера, старательно пытаясь угадать, сколько он сегодня спал. — Остановимся? — мягко попросила она. Парень свернул на обочину и вышел из машины вслед за подругой, аккуратно прикрыв дверь. Они облокотились на капот, добивая последнюю пачку Винстона. — Сколько ты на ногах? — начала Пи. Сапер не любил все эти разговоры о здоровье и важности сна, но ему не хотелось спорить и что-то доказывать, особенно сейчас, поэтому он покорно отвечал: — Часов двадцать. — Тебя что-то тревожит? Расскажи мне. — Да я за этих вон переживаю. Мы впервые задумали что-то настолько серьезное, думаю, они вряд ли осознали, что конкретно мы делаем. Для Моры так это вообще ебать какой стресс, а Лав со своей осторожностью может нам все запороть. — Да ну, брось. Мы столько дерьма в своей жизни наделали, вряд ли это сильно на них давит. Вон, дрыхнут как младенцы. Не грузись, нормально все будет. Хочешь, я поведу, а ты пока поспишь немного? — Пи не была экспертом по поддержке, но всегда старалась им быть, а, как известно, если человеку постоянно говорить, что он — волк, однажды он завоет. Так что Сапер лишь слегка улыбнулся и кивнул, усаживаясь на пассажирское сидение. Пи хлопнула дверью и обвила руками руль. Она любила моменты, когда ее пускали на почетное место водилы. Адреналин бил похлеще, чем при ударе чужой безмозглой башки о землю, потому что она была единственной несовершеннолетней в их скромной компании мародеров. Так еще и тачка спизженная. Нет, конечно, у них была своя — собирали средства всем селом долгих два года, но на настолько опасные вылазки неразумно брать свою красавицу, слишком много в нее было вложено. Денег, сил, воспоминаний. Потерять такое равносильно тому, чтобы потерять кого-то из них. А это больно — проверено на собственной шкуре. Но это уже совсем другая история. Пару часов они едут спокойно. По радио, волны которого наконец удосужились пойматься, как нельзя кстати играли «Кино», под которых так сладко спится и так легко едется. Пи бросила взгляд в зеркало заднего вида, чтобы определить крепкость сна Моры и Лава, как вдруг заметила два мелькающих огонька позади. Они сияли красным и синим, вселяя панику. — Блядство. Одной рукой девушка толкнула Сапера, дремлющего на соседнем сидении. Одного ее бегающего взгляда и поджатых губ хватило, чтобы понять, что карма настигла его за с трудом угнанную тачку. Сон как рукой сняло и парень скомандовал: — Газуй. И она газанула. Спидометр слетел с катушек, как и водитель. Пи впечатала ногу в педаль, слабо соображая, что делает. Ну зачем она предложила поменяться! В отношении копов она была не настолько стойкой, как Сапер. Особенно на дороге. Особенно без прав. Особенно, сука, на чужой ебаной тачке. Но отсутствие документов было не самой большой проблемой: впереди виднелась еле ползущая фура, к которой их машина неумолимо летела на бешеной скорости. — Что…чточто мне делать?! — паниковала Пи. — Обгоняй. — Я…я не могу, черт! Черт, черт, черт! Ебаный в рот! Фура приближалась, мусара тоже. Десять метров. Семь, пять, два. Сапер тянется через коробку передач, хватает руль и выкручивает его на встречку. Яркий всплеск света фар, протяжной гудок, и в паре сантиметров от, казалось бы, неминуемого столкновения, он успевает завернуть обратно на свою полосу. Лава с Морой разбудил, кажется, не трясущийся во все стороны автомобиль, и даже не гудки возмущенных водителей, а грохот сердец их друзей, которые только что спасли их и себя от страшной смерти. Лав толком не понял, что произошло. А Мора… Мора была напугана до смерти. До трясучки в коленях и неконтролируемых слез. Они молчали, а Виктор Цой допевал послание строчки: «Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи».

***

— Фух, наконец оторвались, а то заебали они меня уже в края за эти месяцы. — выдохнул Сапер. — Тормози, давай меняться. — Пи со спокойной душой упала на пассажирское, но не долго музыка играла. Проехав каких-то полчаса закончился бензин и ребятам пришлось идти пешком, ибо денег больше нет, как и нервов. Может, без этой треклятой машины их будет тяжелей разыскать. Лав очень сильно ныл что хотел есть, что неудивительно: этот человек может слона съесть и не наесться. Пи не выдержала и отдала ему свой последний батончик с шоколадом, лишь бы он, наконец, заткнулся. Хоть ребята и ценили его как друга и как парня, очень хорошего друга и очень хорошего парня, но иногда он был невыносим. Но выносить приходилось. Сапер старался изо всех сил, лучший друг как-никак, и не смотря на вечные ссоры ни о чем, они всегда мирились и шли нажираться до отвала перед телеком. И опять ссорились, выбирая канал. Их дружба была диаметральной противоположностью дружбы Пи и Моры. Они не ссорились ни разу за все годы их общения и их личности буквально слились в одну. Они были родней. Все они. Что бы не происходило — оставались самыми близкими друг другу людьми. Это было их главным преимуществом и ахиллесовой пятой. Они доковыляли до заправки спустя 3 часа, казалось, бесконечной непрерывной ходьбы. В глаза тут же бросился… автобус. Бесхозный, стоял просто так, на месте парковки c открытой водительской дверью и абсолютно пустой внутри. Недолго думая, Сапер залез внутрь, по-тихому открыл дверь салона, остальные оперативно шмыгнули внутрь. Откуда на заправке посреди стокилометровой трассы, сука, АВТОБУС, выяснять мы, конечно же, не будем. Вдруг на горизонте появляется ничего не подозревающий владелец и, насвистывая себе что-то под нос, направляется к ним. Сапер приказал всем сидеть тихо, достал кастет и терпеливо ждал. Дверь открывается… Удар по челюсти прилетает буквально за секунды, водитель отлетает, не успев толком ничего сообразить, и они едут. Компания, хохоча, обсуждала произошедшее с безумными от восторга глазами. Они спиздили сраный автобус. А-в-т-о-б-у-с. Плюс одна сбывшаяся мечта в копилочку. Светало. Они слушали Miyagi, Короля и Шута, Скриптонита, GONE.Fludd-a, Порнофильмы и Сметану band. Они шутили, смеялись, плакали и вспоминали все, что можно вспомнить. Мора танцевала посреди автобуса с банкой пива в руках (откуда?!). Музыка кружила ей голову, в ее ритмичных движениях ощущались непринужденность и легкость. Свобода. Они улыбалась и неуклюже стараюсь подпевать неизвестной песне из плейлиста Пи. Лав любовался ею. Смотрел и смотрел, мог бы вечность наблюдать, как ее рыжие волосы летали из стороны в сторону; как ее руки прищелкивали, взмывались вверх и опускались; как горели ее глаза; слушать ее голос. Он встал, притянул девушку к себе и поцеловал. — Люблю, когда ты такая. — Какая? — Волшебная. Он взял ее на руки и понес на последние ряды, продолжая жечь ее губы своими. В какой-то момент Лав остановился и обернулся, ища одобрения. Сапер, наблюдавший за ними через зеркало заднего вида легонько кивнул и выключил свет, буркнув себе под нос: «Бесстыжий какой. «Ловелас» тебе очень идет». Они редко звали друг друга по имени. По правде сказать, вообще никогда. Эти клички они придумали еще в седьмом классе, когда создали эту «банду справедливости», и, конечно же, какие супергерои без супергиройсих имен. Эти прозвища были смысловой связующей, постоянным напоминанием о том, кто они есть и зачем все это делают. Сапер подозвал к себе Пи, чтобы та не мешала голодным голубкам наслаждаться моментом. Она приобняла парня со спины и быстро чмокнула в макушку, перед тем как положить подбородок ему на голову, и попивала пиво, позаимствованное у Моры. Влюбленные чувствовали себя превосходно, каждый поцелуй, каждый засос оставленный на их телах, заставлял возноситься на небеса. Они буквально тонули в этих чувствах, каждый толчок Лава в Мору, отдавался сладкими, тихими стонами, которые так ласкали уши парня. Он возбуждался еще сильнее, целовал её шею, ключицы, грудь и живот. Это сводило с ума, Мора едва могла себя контролировать, пытаясь взять все от этого момента, стараясь зарисовать в памяти каждую деталь. Лав не мог устоять перед своими чувствами, он уже потерял контроль и не мог остановиться, для него это было подобно раю, что-то невообразимое и абсолютно нежное, переполненное любовью и страстью. То, чего они о чем они так давно мечтали.

***

Пи уснула на свободном сиденьи, Сапер продолжал ехать. Двое на задних рядах тоже отрубились (а как иначе то, после таких кувырканий). Всё шло как по маслу, Солнце окончательно взошло. Сапер всё катил и катил, Пи посапывала где-то неподалеку. Но недолго она прибывала в царстве Морфея. Кто-то посмел потревожить ее сладкий сон про бабочек-гигантов с крокодильими головами. — Рота, подъем! Хватит дрыхнуть. — Сапер. — Ну ты и пидор. А сколько время уже? — Около 8. — А эти как там? — Дрыхнут. — Ну и хрен с ними. — раздался негромкий смешок. Девушка потерла глаза и глянула в окно. Они въехали в какой-то городишко. — Заедем в мак, а то жрать охота. — На какие шиши? — А вот на какие. — парень самодовольно потряс пачкой зеленых купюр. — Откуда? — Да епт, тут лежали под сидением, приколись? — И сколько тут? — Около 10к. — Пи присвистнула от удивления. Бедный мужик, обобрали до нитки. Они, конечно, плохие ребята, но это совсем уж как-то неправильно. Ну а с другой стороны, что им оставалось? Правильно? — Нажремся? — Нажремся. Сапер остановился около забегаловки и пошел за едой. Пи сидела, смотря в окно, как-то грустно улыбаясь и покуривая сигарету (они, кстати, тоже остались от законного владельца автобуса), невольно вспоминая тихую и спокойную жизнь. Она мечтала прийти домой, лечь на кровать, закурить и слушать любимые песни, плача от разрывающей скопившейся боли внутри себя, а потом пойти и навернуть маминых блинчиков. Слезы стали наворачиваться на глаза, как вдруг Сапер вырвал ее из приятных мыслей. — Я тебе взял тут тоже поесть, твое любимое. — Спасибочки. А этим взял? А то ныть начнут еще. — Ты за кого меня держишь? — Отличненько. Они наслаждались едой, когда голодные волки пробудились на зов желудка. — Блин, как классно едой пахнет. — Сонный, тягучий мужской голос было слышно через весь автобус. — Даа… — так же мечтательно протянула Мора. — Идите ешьте быстрей, а то остынет. — мягко произнес Сапер. Они быстренько поели и сидели молча, покуривая. — Ладно, двинули. Нельзя заставлять гостей ждать. Сапер хлопнул в ладоши, завел автобус и надавил на газ. Через каких-то несколько минут случилось страшное. Возможно, самое страшное из всего того, что могло бы произойти. — Сука, снова эти полупокеры в фуражках. — Они в городе на людной улице утром, деваться некуда. Сапер обвел взглядом своих друзей, и во взгляде этом читалась жуткая боль. Они не поняли, что он означал, но точно знали, что ничего хорошего. Сапер заехал на остановку, где была толпа людей, чтобы полиция не смогла их распознать. -Вышли все быстро. — ребята в панике замотали головами. — Быстро я сказал. — он пихнул Лава в плечо, говоря таким образом, что он абсолютно серьезен. Как известно, спорить с Сапером — дело опасное, так что они выбежали из автобуса, постоянно оглядываясь. Не нужно было ничего говорить — глаза говорили за них. «Будь осторожен, мы найдем тебя, мы любим тебя.». Вот что они имели ввиду, и Сапер прочитал это. Он успел лишь крикнуть: «Удачи!» и добавил про себя: «Я вас тоже люблю. Больше всего на свете». Автобус быстро скрылся из виду, но маршрут его был короткий. Спустя 10 минут Сапера скрутили и увезли, а ребята так и остались в том пустом разъебанном дворике, куда успели убежать. Пи плакала и кричала. Плакала до боли в глазах, задыхаясь. У Моры тряслись руки, что-то оборвалось внутри. Что-то очень важное. У Лава внутри было пусто, как будто что-то вырвали из груди. С мышцами, с костями, с кровью. Они стояли, обнявшись. В тишине, лишь редкие всхлипы доказывали, что они все еще дышат. Сегодня они потеряли друга. Сегодня они потеряли часть себя. И тихо-тихо, будто их могли услышать и разорвать в клочья, Лав произнес: — Мы должны закончить начатое. Ради Сапера, ради Моры, ради всех нас. Во имя справедливости.