Полуночная принцесса

      II

Ласки в Нирване Ночи

      Боди-платье упало с кровати на пол и Мона предстала перед Фишль в неглиже. Вернее сказать — в полунеглиже, потому что на девушке ещё оставались колготки и тонкие чёрные трусики.              Мона сделала движение руками и атмосферу комнаты рассекла незримая игла, открыв идеально круглое отверстие в пространстве, являвшее собой вход в подпространство. Отверстие это (или, если удобнее — портал) был окольцован светящимися линиями и каббалистическими символами, смысл которых могла разгадать только Мона.              Девушка-астролог пустила Фишль в свои объятия и вместе они смело провалились в эту чёрную дыру в пространстве, тут же за ними закрывшуюся. После недолгого падения в непроглядной чёрной пустоте космического эфира, девушки осознали себя лежащими на широкой мягкой кровати в тускло освещённых покоях. Сквозь высокие витражные окна пробивался мистический свет полной луны, а где-то внизу с шумом разбивались об острые скалы морские волны. Мона и Фишль оказались в вымышленном подпространстве, порождённом яркой фантазией юной принцессы — в замке Нирваны Ночи, на архипелаге Золотого Яблока.              «Я снова дома!» — читалось на лице Фишль, когда она вскочила с кровати и взглянув в окно увидела острые шпили своего вымышленного замка. Тогда же юная принцесса разразилась зловещим смехом:              — Ньяха-ха! Ньяха-ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-, — но голос её дрогнул, когда, обернувшись, она увидела полуобнажённую Мону. Фишль покраснела от смущения, глядя на идеальную форму груди девушки-астролога. Но Моне как будто было всё равно. Она широко зевнула, прикрыв рот кулачком и направилась к большой кровати с балдахином. Раскинув руками, девушка-астролог упала на мягкую перину этой прекрасной кровати, принявшей её в свои объятия. Фишль робко составила ей компанию.              Свечи и ночники, освещавшие большие покои замка, погасли сами по себе. Мона так же быстро заснула, как и в начале нашего рассказа. Фишль заботливо укрыла её обнажённую грудь одеялом и, подперев голову рукой, нежным взглядом смотрела на умиротворённое лицо девушки-астролога, прислушиваясь к её ровному дыханию. Фишль нравилось слушать, как спит Мона: она делала это, когда та ночевала у неё дома; когда они вместе снимали комнату у одной старушки или когда они вместе ложились спать в палатке в горах Буревестника. Для Фишль, слушать дыхание её подруги было таким же неописуемым наслаждением, как и чтение книг, которые она просто обожала. Юная принцесса нежным движением пальцев убрала, упавшие на лицо Моны, локоны волос и продолжила своё наблюдение. Фишль не замечала течения времени. Большие настенные часы отсчитывали свой многотысячный секундный отсчёт от начала этого умиротворённого наблюдения.              «Поцеловать бы её… — говорил Фишль её внутренний голос, — Как прекрасно это чистое белое лицо…ах, как я её люблю!»              Не сумев совладать с желанием, юная принцесса пригнулась к лицу Моны и тепло прижалась губами к её щеке. Девушка-астролог не проснулась.              «Хочу ещё!»              Фишль поцеловала Мону ещё раз, но уже более страстно. И ещё раз, и ещё. Поглаживая её щеку кончиками пальцев, юная принцесса опустилась ниже и осадила сладостным поцелуем обнажённую шею девушки-астролога. Мона всё так же крепко спала, вздымая грудь ровным сонным дыханием.              «Люблю!»              Фишль снова поднялась к лицу Моны и прильнула к её приоткрытым губам, мягким и тёплым. Это и разбудило Мону. Девушка-астролог прижала плечи к шее, поморщив лицо и упёрлась руками в плечи юной принцессы, отстраняя её.              — Ну дашь ты мне поспать…или нет?.. — не открывая глаз промямлила она,              — Эдакая вы злюка, госпожа астролог! — ответила Фишль, радуясь, как ребёнок, своей шалости, разбудившей Мону…

***

      Ни о каком сне не могло теперь быть и речи. Мона, раздражённая, и (что уж скрывать?) — возбуждённая ночными поцелуями Фишль, уже не могла спать. Полупрозрачные кружева пеньюара и просвечивавшееся в нём тело юной принцессы, раздражали и возбуждали её ещё больше.              Фишль была смелой и кокетливой, только когда Мона крепко спала. Сейчас же, когда девушка-астролог оседлала её, прижав к постели, Фишль бордово-покраснела, голосок её звенел и дрожал бессмысленными фразами.              — Ах, значит, я злюка?              Резким движением Мона распахнула пеньюар на груди Фишль, обнажая её тело, дразнившее ей глаз своей красотой. В ночной темноте покоев сверкнул серебристый пирсинг на её груди.              — И кто вообще в твоём возрасте взялся сделать тебе пирсинг в таком месте?              — М-Мона!~ — в смущении Фишль закрыла лицо руками, — А-! ахах!!~              Девушка-астролог схватила губами розовый сосок юной принцессы. Горячее дыхание Моны обожгло белую кожу Фишль, а настойчивость, с которой астролог впилась в её грудь, оттягивая её за пирсинг, вызвала дрожь в коленях. Юная принцесса обняла девушку-астролога ногами, прижимая к себе. Это проявление нежности подзадорило Мону ещё больше.              — Да, как я скучала по эти объятиям~ — упругие ножки Фишль только сильнее обвились вокруг тела Моны,              — Всех ругательств мира не хватит на то, чтобы описать моё недовольство вами, астролог Мона!              — Это за что ещё? — Мона недовольно свела брови, готовясь снова напасть на грудь Фишль,              — В последнее время тебя совсем нет дома! Ты вынуждаешь свою принцессу скучать…              — Я работаю.              — И что?              Фишль скользнула вниз, и обняв ногами Мону под попой, подтолкнула её вверх. Девушки смотрели друг другу в глаза.              — Ты всю неделю пишешь в библиотеке свои статьи, а по выходным ночуешь в горах Буревестника, наблюдая за звёздами, в то время как я томлюсь в своей комнате от одиночества!              — Ну хорошо, прости меня. Но сейчас-то я здесь.              — И никуда не денешься!              Фишль обхватила руками шею Моны и девушки соприкоснулись губами в поцелуе. Любовные придыхания и нежное мычание были отзвуками этого поцелуя. Их языки обвивались, как два любовника, то поглаживаясь, то толкаясь друг в друга. Этот французский поцелуй мог бы длится вечность, если бы Мона не отвлеклась на шею Фишль и не впилась в неё зубами.              — М-Мона!~ Ах ты, кровожадный вампир!              Девушка-астролог знала страсть своей любовницы к романам о вампирах-любовниках, которые влюбляются в смертного человека и живут с ним, попивая его кровь, но оставляя в живых. Поэтому она впилась в пульсировавшую мякоть шеи, как настоящий вампир, делая это достаточно страстно и больно, но не прокусывая кожу. Мона нежно облизнула кожу Фишль в том месте, где осталась розовая бороздка от зубов.              — Тебе понравилось?~              — Будь я куртизанкой, я бы заплатила за этот укус своему клиенту, а не наоборот~              — Я польщена! — Мона самодовольно скрестила руки на груди.              Тем временем ночь любви, в покоях замка Нирваны Ночи, набирала обороты в своей кульминации…