Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

В правилах дорожного движения прописаны ограничения по скорости в сочетании с интенсивным движением. Но на эти ограничения не обращает внимания мужчина в самом быстром спортивном авто премиум-класса. Независимо от того, сколько автомобилей на дороге, Venom GT ловко лавирует на дороге, привлекая внимание не только других водителей, но и полиции. Водитель смотрит на дорогу, а мальчишка угрюмо уставился в окно. Необычная тишина очень удивила мужчину и заставила всё же спросить: — Болит? Обычно ребёнок болтает без умолку, хотя, по большей части, это бессмысленная речь. — Тебе действительно не всё равно? — саркастично ответил Граф, пытаясь вызвать у Пакина чувство вины. Но как только мальчишка ответил, мужчина расслабился. Язвит —значит в порядке. — Нет, всё ещё не хочу проблем. Услышав эти злые слова, Граф замолчал, стараясь подавить эмоции, хотя в душе кричал от разочарования. Бесполезно вести себя хорошо. Граф понимал, что Чанчао права, ошибкой было его нетерпение. Он был слишком расстроен и хотел найти виновного на стороне. Поэтому по-детски мысленно обвинял подругу. Он снова отвернулся к окну. Даже возможность побыть наедине с предметом своего обожания не радовала. — Ой! — резкое движение вызвало острую боль, заставив парня выпрямиться. Полученные травмы начали ныть, а боль усилилась так, что Графу захотелось плакать. — Я попросил врача на треке тебя осмотреть. Он сказал, что у тебя только царапины. Если что-то беспокоит, то обратись в больницу для повторного осмотра, — заметив состояние мальчишки, безразлично предложил Пакин. С одной стороны, График понимал, что мужчине на него глубоко плевать, с другой — сердце сжалось от мысли, что Пакин хоть немного, но беспокоится о нём. — Если боишься, что я умру, то отвези меня в больницу, — Критити не любит больницы, но если его отвезёт этот мужчина, то он поедет. — Я не твой отец, — тут же отвечает Пакин. Это было просто предложение, но ответ, как всегда, оказался весьма болезненным для мальчика. Что ответить, Граф не нашёлся. Если бы моим отцом был Пакин, то я не был бы таким скромным, и он орал бы, наверное, в разы больше. Втайне Пакин чувствовал облегчение. Он завёл разговор только для того, чтобы отвлечь мальчишку от боли. И сейчас результат их небольшой перепалки привёл к новой головной боли. Когда Граф молчит, Пакин чувствует себя чуть легче. Да и мальчишка действительно ведёт себя тише, когда болеет. По крайней мере, если ему настолько больно, то, видимо, в ближайшее время он не покажется на глаза. Так что осталось решить одну маленькую проблему — извиниться перед отцом Графа. *** Роскошный автомобиль остановился возле мраморных ступеней перед довольно шикарным особняком. Мужчина вышел из машины и нахмурился. Мальчишка проводил его недовольным взглядом и попытался открыть дверь авто, но острая боль снова пронзила, казалось, всё тело. Пакину ничего не оставалось, как обойти авто и открыть парню дверь. — Выходи. — Нет, — тут же заупрямился мальчишка, вжавшись в сиденье и скрестив руки на груди, игнорируя боль в локте. — Выходи, я сказал. — Не пойду. Не хочу домой, — как бы хорошо Граф себя ни вёл, с ним продолжают обращаться, как с хулиганом, и снова ругаются. Раз я доставляю беспокойства, то буду доставлять их до конца. Мальчишка надулся и отвернулся в другую сторону. Он прекрасно знал, что сейчас Пакин ругаться не будет, ведь они на территории особняка семьи Графа. Если на него будут кричать или сделают что-то, то Пакин уже не сможет отделаться одним извинением. — Граф, выходи, — как и думал Граф, Пакин может только недовольно говорить. Двигаться мальчишка и не собирался. — Нет, у меня болит рука, и мне нужно в больницу. Раз ты меня обидел, то должен отвезти меня на обследование. Когда дело доходит до ответственности, то человек, из-за которого Граф потерял концентрацию, должен показать, как это — быть взрослым. Мальчик знал, что сейчас заставляет ненавидеть себя ещё сильнее, но не мог удержаться. Он предпочёл бы очередной скандал и злой взгляд, чем быстрый уход мужчины. — График! — мальчишка молча и зло уставился в ответ. — Не зли меня ещё больше! — Так оставайся спокойным. Мне даже интересно, что ты будешь делать, — прошипел Граф, но в ответ получил неожиданно улыбку. — Так ты об этом просишь? — О чём? — График снова отвернулся, но услышал в ответ только смех и… Он думал, что Пакин ничего не сделает, но как же он ошибся. — Ой, ай! Больно, Пакин! Отпусти меня! Пусти сейчас же, скотина! — прежде, чем он успел среагировать, мужчина схватил его за плечо и потянул из машины. Плечо и локоть тут же прошила жгучая боль. Мальчишка оказался перекинут через плечо склонившегося мужчины и взвизгнул от неожиданности. Он не рискнул дёргаться и просто робко повис на чужом плече. Но затыкаться не собирался. — Отпусти! — Заткнись, сопляк, голова от тебя болит, — Пакин выпрямился и шлёпнул непослушного ребёнка по оттопыренному заду. — Ой! Пакин, зачем ты меня ударил? — Ты ещё и спрашиваешь? — чтобы не дать мальчишке свалиться, он удобнее обхватил его. Вообще, Пакин предпочёл бы выкинуть этого дьяволёнка из машины и оставить на пороге, чем тащить в дом. — Пусти! Пакин! Поставь меня на место! Отпусти! Мужчина знал, что сейчас График очень смущён. Все горничные выбежали и были очень потрясены открывшейся картиной. Это можно принять за очередное наказание. — Я сказал, отпусти меня! — было особенно страшно, когда Пакин поднялся и направился в сторону крыльца. Граф старался не двигаться, чтобы не упасть, и схватился за рубашку на спине мужчины. — Чёртов Пакин! — единственное, что мог сделать мальчишка, это ругаться. Ругань не разозлила Пакина, а заставила почувствовать себя лучше. Он просто дразнил мелкого. Хотелось и правда отшлёпать мальчишку, но кое-кто появился неожиданно в дверях. — Что тут происходит? Пакин и… Граф? — Отец! Красивый и высокий мужчина средних лет удивлённо смотрел на сына своего старого друга, который держал на своём плече Графика. — Дядя, График попал в небольшую аварию, и я привёз его домой. Ему так больно, что он сам ходить не может. Простите, что несу его вот так, — тут же улыбнулся Пакин. — Авария? Граф! Сколько раз я говорил тебе не гонять на мотоцикле, и ты всё равно не слушаешь! — мужчина тут же упрекнул сына. — Дядя, уверен, что этого больше не случится. Да и мотоцикл просто игрушка у этого ребёнка, — спокойно сказал Пакин. — Я не ребёнок! — Давайте, я сначала отнесу Графика в дом. — Заходи, заходи. Мой мальчишка опять тебе досаждает, Пакин. Прости, что приходится иметь с ним дело. — И на сколько месяцев вы хотите наказать его? А ты как думаешь, Критити? По насмешкам взрослых Граф понял, что его и правда накажут. Обидно было вдвойне, когда его сгрузили на диван и перестали замечать. Семья Критити занималась политикой не в первом поколении и обладала довольно большой властью и капиталом. Откуда именно всё это взялось, График не знал. Но уже давно решил, что не последует по пути отца. Он не будет играть роль серого кардинала и прятаться за маской. Всё окружение отца состояло из льстецов и притворщиков. И вот теперь Пакин тоже стал таким. Это расстраивало. — Прости, Пакин, что мой сын снова доставляет тебе проблемы. Лжец! Мальчишка устроился удобнее на диване и наблюдал, как общались взрослые. Он знал, что семья Пакина была важным союзником его отца, и Пакин так же нуждался в политической поддержке по деловым причинам. Это были взаимовыгодные отношения. Чем больше Граф думал об этом, тем больше ненавидел притворство людей перед ним. Ни голос, ни взгляд — График сейчас не узнавал Пакина. Впервые они встретились десять лет назад, и этот мужчина засел у него в памяти. Ему Пакин никогда не льстил, первым осмелился его отругать и назвать надоедливым ребёнком. Но при этом приходил к нему, потому что из-за слабого здоровья График часто попадал в больницу. Конечно, Граф понимал, что это скорее приказ отца, чем личное желание мужчины. Да и сам Пакин никогда не скрывал своей досады. Но каждый визит мужчины был для мальчика очень ожидаемым, ведь друзей у него не было, и некому было его просто навестить. Надежду на внимание своих родителей Граф давно потерял. Сколько бы он ни просил и ни вёл себя как избалованный ребёнок и хулиган, у отца и матери просто не было на него времени. Они были все в работе. И только Пакин приходил, хоть и демонстрировал «неописуемый восторг от встречи». — Пустая трата времени. Выздоравливай быстрее, ведь я ненавижу тебя навещать, — Пакин садился на край кровати и снова вызывал раздражение. Но он был единственным, кто пришёл, и кого хотелось видеть. Сейчас именно этот мужчина рассказывал отцу о том, что произошло на треке: — Граф не очень хорошо контролировал мотоцикл и съехал с трассы. Но вовремя успел спрыгнуть, так что по большей части из травм только синяки. Но всё же хочу извиниться перед вами, дядя, что причинил боль мальчику. Это полностью моя вина. Не стоило разрешать ему испытывать мотоцикл. Только что Пакин в очередной раз назвал меня глупым. — Что ж, думаю, стоит конфисковать у Графа мотоцикл. — Эй! Ни в коем случае, папа! Ты разрешил мне водить! И не забывай, ты… бросил меня в мой день рождения… — тут же подпрыгнул мальчишка и зло уставился на отца. — График! На его день рождения отец вместо того, чтобы вернуться домой, отправился к своей любовнице. Искупая свою вину, мужчина подарил сыну мотоцикл, который ребёнок выпрашивал не первый год. Граф прекрасно знал, что отец на него никогда не скупился и выполнял любой каприз. И это печалило ещё больше, ведь с обеих сторон воспринималось как данность. Так что Граф очень хорошо умел торговаться с отцом. — Граф очень непослушный ребёнок. Но запретить ему езду я не могу. Пакин, ты же присмотришь за этим шалопаем? Мужчина повернулся к Пакину, в глазах которого тут же проступили грусть и недовольство. Но за эту идею тут же уцепился Граф. — Если отец так беспокоится… — пробормотал мальчик, заставив взрослых снова к нему повернуться. — Может, тогда Пакин научит меня езде на мотоцикле? — У меня в последнее время не такой свободный график, — ответил Пакин. — Мне не к спеху. Подожду, пока Пакин освободится. Учиться у других не буду. И потом, разве ты не будешь виноват, что я попаду в очередную аварию? График прекрасно видел, что Пакин сдерживает злость. Его руки сжались в кулаки, а глаза уже метали молнии. Этого мужчину парень прекрасно знал. Но отступать от своей идеи мальчишка был не намерен, поэтому повернулся к отцу. — Папа, ты ведь не хочешь… чтобы мама знала… — мальчик сделал паузу, понимая, что выиграл этот бой. — Пакин… — Хорошо, дядя, я научу Графика, — стоило мужчине повернуться, как Пакин понял, что отказаться не получится. Выбора в принципе не было. Но не за просто так. — Но дядя, я забыл сказать, что Граф пробрался на мои игры и вызвал там переполох. От этого заявления опешил уже мальчишка. Отец строго-настрого запретил участие в гонках. И сейчас его так нагло сдавали. — Думаю, наказать Графа всё же стоит, или он совсем не поймёт, за что на него ругаются. — Граф? Это правда? — мужчина сердито смотрел на сына. Мальчик и мог бы поспорить, но понимал, что вот сейчас точно стоит заткнуться и просто согласиться. — Я несколько раз говорил, что после 23:00 ты не должен выходить на улицу! И ты снова нарушил это правило! Пакин смотрел на мальчишку, что загнал его в ловушку. — В любом случае, я пойду. Что касается обучения, — мужчина рассматривал мальчика и улыбался. — Думаю, это можно организовать, когда его наказание закончится. Ах да, я уже показал его врачу на треке, но, думаю, стоит ещё сходить на осмотр в больницу… — Тогда отвези меня сам! — когда Граф понял, что Пакин почти выкрутился и получил отсрочку, то уже не мог молчать. — Если ты меня отвезёшь, то я поеду. Я ненавижу больницы и не дамся обработать раны без тебя, Пакин! Граф знает, что это просто очередной каприз, но тут уже дело принципа. Лучше получить своё с капризами, чем не получить вообще ничего, но остаться приличным и милым мальчиком. — Прости, Пакин, но ты не мог бы… — Хм… Мелкий дьявол! *** В классе Чанчао моет пол, потому что сегодня она дежурная. Неподалёку на подоконнике сидит её друг с перевязанной рукой. Они уже обсудили произошедшее вчера. На самом деле, девушка была напугана рассказом Графика. Страшно просто подумать, что её друг рискнул угрожать собственному отцу. И совсем доводило до обморока, что парень умудрился использовать отца, чтобы надавить на Пакина. И, блин, у него это получилось! Девушка, вздохнув, посмотрела на парня, что задумчиво рассматривал повязку на локте. Она никогда не видела друга на мотоцикле, но знала, что тот достаточно мощный. Да и её друг не отличается спокойствием. Поэтому Чанчао боится, что Граф и правда попадёт в серьёзную аварию, последствия которой могут стать гораздо более страшными. Критити сейчас выглядит достаточно красивым, так что лишние шрамы ему не нужны, как бы мальчишки ни утверждали, что шрамы могут украшать. Синяки, что не скрывала школьная форма, и так выглядели страшно. Рука была обёрнута достаточно плотной повязкой от локтя до самого запястья. Бинты были также на щиколотках, и Граф слегка прихрамывал. — Оно того не стоило. — Напротив, Пакин обещал отцу, что будет возить меня на лечение, пока я не поправлюсь. С такими рассуждениями девушка не соглашается, подходя ближе и тыкая друга в больную руку. — Ай, больно! — Заткнись лучше! Ты правда уверен, что это того стоило? Стоит причинять боль себе, чтобы что? У тебя по телу шрамы были? Думаешь, они будут интересовать Пакина? — тут же огрызается Чанчао. Граф представил сцену, где ему пришлось бы раздеться перед мужчиной… От одной мысли стало тошно. — Поговорим об этом, когда до этого дойдёт, — шепнул мальчишка. Он покраснел от одной мысли об этом. Прекрати! Не думай! — Я уверена, что этот день будет, так что давай сразу обсудим! — с предвкушением сказала девушка. Графу захотелось сбежать, но он только посмотрел на часы на своём запястье. — Пойду, подожду у ворот. — Вместе пойдём, только швабру уберу. Граф, не смей пытаться сбежать! — девушка тут же засуетилась, так как хотела, наконец, увидеть того, кого так безответно любит её друг. Они вдвоём медленно дошли до ворот школы и увидели… В это время ученики средних и старших классов собрались у ворот. Некоторые достали мобильные, чтобы сделать фото, а некоторые просто пытались понять, что происходит, и шушукались. — Какая тачка! — И правда, крутая! — Чья она? Чьего-то отца? — Впервые вижу такой спорткар вживую! — Интересно, а кто водитель? Такой красавчик. — С такой машиной любой красавчиком будет. Этот разговор заставил Графика поджать губы. Он уже догадывался, о чём болтают школьники. Поэтому взял за руку Чанчао и потянул её в середину толпы. Lamborghini Aventador LP700-4. Элегантный чёрный суперкар блестел в лучах предвечернего солнца. Ему бы место в шикарном автосалоне, а не у ворот школы. — Что тут происходит? Кто разрешил парковаться тут? — возмущённо спросил подошедший учитель. Машина и правда была крутой. А водитель в белой рубашке и джинсах притягивал взгляды. — Тут нельзя парковаться. — Я только заберу кое-кого, и всё. — Тогда перегоните авто в другое место, — тут же потребовал учитель, но водитель предельно вежливо ответил: — К сожалению, человек, которого я должен забрать, слишком вспыльчивый. Поэтому приходится ждать тут. — О чём вы? — недоумённо спросил учитель, рассматривая наглого мужчину. — Это значит, что ваш ученик достаточно тупенький, и у него мозгов не хватит доползти до стоянки. Подозреваю, это потому, что кто-то из его учителей не справляется со своими обязанностями, — усмехнулся Пакин. — Не хочу нарушать правила, но я всё же останусь тут, пока один глупый ученик не отвиснет. Верно, Граф? Мужчина улыбнулся и повернулся в сторону мальчишки, что сжал руки в кулаки. — Критити? Это твой опекун? — тут же повернулся к мальчику учитель. Но мальчишка смотрел на мужчину, что вымещал своё недовольство ситуацией на его учителе. В принципе, Графу было по барабану, на кого там огрызался Пакин, но не так, и не на глазах у десятков студентов называть его глупым ребёнком. Сейчас именно это злило больше всего. — Да, — пришлось ответить, стиснув зубы. — Тогда скажи ему, что машину тут парковать нельзя. Сегодня закрою на это глаза, потому что ты травмирован, но только сегодня. Понятно? — недовольно окинув мальчишку взглядом, учитель ушёл. — Садись в машину, время теряем, — довольно зло сказал Пакин. Парень уже хотел отказаться, но все вокруг и так смотрели на него удивлённо. Поэтому пришлось сесть в машину. — Какой же ты медлительный! — Сказал водитель, как только дверь захлопнулась. — Да, я такой. Какое ты право вообще имеешь так отзываться обо мне перед всей школой? — Если не хочешь, чтобы тебя ругали, то не делай глупостей, — хрипло ответил Пакин, не скрывая своего недовольства. Ему и так пришлось ждать, чтобы забрать ребёнка и отвезти в больницу. — Ты только ругаешься, что бы ни произошло. Хотя просто должен отвезти меня на лечение, — вздохнул мальчишка, повернувшись к мужчине. — Я выполняю не твою просьбу, а твоего отца. Не обольщайся и не думай, что это сработает в следующий раз. Пакин переключил передачу, и машина медленно отъехала от школы под удивлёнными взглядами окружающих. Просто скажи мне, Пакин, чего ты хочешь, и я сделаю всё, чтобы создать ещё одну возможность.