Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

Критити действительно ненавидит больницы. Эти белые коридоры, медсестёр и врачей в не менее белых халатах. Сам запах больниц напоминает о детстве, когда он почти жил в больнице, пока все его сверстники ходили в школу. Это раздражает, особенно небольшие кабинеты врачей с панорамными окнами. И вот он снова на пороге частной клиники, которую достаточно часто посещал в детстве. — Увидимся в машине, когда закончишь. — Ты о чём? — Граф немедленно повернулся к водителю, чтобы получить разъяснения и увидел, что тот опустил руку между креслами, за спинку пассажирского. Пакин бережно вынул букет ярко-красных роз и беззаботно сказал: — Тебе же нужно сменить повязки на руке. Ходить и сам можешь. — Ты меня не будешь сопровождать? — удивился мальчишка, заставив мужчину нахмуриться. — Я тебя привёз по приказу твоего отца. Нет нужды при этом относить ребёнка в палату. Сам кричишь на каждом шагу, что не маленький. И у тебя вроде ноги есть, вот и топай сам. Потом отвезу тебя домой, — раздражённо сказал Пакин и вышел из машины. Мальчик тут же кинулся следом, перехватывая мужчину за руку, что держала букет. — Пакин, куда ты собрался? — спросил Граф, рассматривая букет. — С каких это пор я должен тебе отчитываться? — спокойно переспросил Пакин и, нажав на кнопку блокировки дверей, вошёл в больницу. — Но ты должен пойти со мной! — рассерженно протянул мальчишка, ни на шаг не отставая от мужчины. — Так ты всё же ребёнок? — спросил Пакин, рассматривая явно расстроенного мальчишку, что закусил губу. — Я привёз тебя сюда, как ты и просил. Но ты продолжаешь капризничать. Неужели так сложно понять, что у меня тоже есть работа и дела. В отличие от тебя, я не трачу время впустую. Неужели ты и правда думаешь, что будешь вертеть мной как хочешь только потому, что нашёл точку давления? Не все желания исполняются так, как нам хочется, Граф. Пора взрослеть и прекращать творить фигню, от которой у меня только голова болит. Эти слова были полны гнева и презрения к собеседнику. И мальчишка не знал, как на это ответить. Он прекрасно понимал, что Пакин прав, но не мог спокойно относиться к происходящему. Как и не мог открыть рот. — Как закончишь с перевязкой, иди в машину и жди меня. И больше ничего не вытворяй, — мужчина смотрел в полные слёз глаза ребёнка. Этот мелкий раздражающий мальчишка все возникающие проблемы решал с помощью слёз. Пора отучать от этой привычки. Утешать ребёнка он не собирался. Граф проводил глазами мужчину до лифта, что вёл в стационарное отделение. — Проблема, проблема, проблема. Пакин видит во мне только проблемы, — пробормотал мальчишка, сдерживая слёзы. — Как будто мне хочется, чтобы ты попал из-за меня в беду… Как будто сложно быть чуть добрее. Быстро заморгав, Граф поднял глаза, чтобы узнать, на каком этаже остановился лифт. А после развернулся и отправился в другую сторону. «Я прекрасно знал, что будет именно так. Тогда почему я так расстроен?» — сам себя спрашивал мальчик. В какой-то момент он и правда был готов сдаться. Он честно пытался раньше не ходить к Пакину, думая, не будет ли мужчина скучать по нему. Но хватило его всего на месяц. И за это время, казалось, мужчина его и не вспоминал. Сердце оправдывало всю творимую фигню. И было дико страшно, что однажды Пакин поймёт эту привязанность. Как он отреагирует? Будет снова ругаться? — Ненавижу… себя… — прошептал Граф, идя в процедурную. Глаза, полные слёз, сильно удивили медсестру. — О, малыш, если будет больно, скажи. Постараюсь аккуратненько перевязать. Она думала, что он плачет из-за травм, но на самом деле болело сердце. На него снова накричали. И стало ещё тяжелее морально находиться тут. *** Тук-тук. — Входите. — Как ты, красотка? Пока Графу меняли повязки внизу, Пакин направился в послеоперационную палату. Хозяйка комнаты повернулась на стук и указала на капельницу, мол, как тебе? Красота же. — Ну, в моих глазах ты, Фа, всегда прекрасна, даже после недели в больнице, — женщина покачала головой, заставив мужчину засмеяться. — Ты серьёзно думаешь, что я красивая? Или это очередной комплимент перед просьбой что-то сделать? — Нет, я просто сказал правду. Как бы ни был раздражён Пакин, он тепло улыбался Плейфа. Гнев на одного несносного мальчишку исчез из его глаз. С этой женщиной он вёл себя по-особому. Несмотря на худобу после недельной болезни, она всё равно была прекрасна. Даже свободная больничная одежда делала Фа только милее и, в какой-то степени, сексуальнее. Плейфа — одна из тех, кого Пакин хотел, но не мог получить. Эта женщина была к нему достаточно близка. И сейчас особенно чувствовалась разница между её поведением тут и на гонках. — Как дела? — Намного лучше. На днях заходили близнецы… и рассказали, что произошло на гонках. Знаешь, даже жаль, что я заболела. Так хотелось посмотреть на тебя, когда ты контроль теряешь. Думаю, это было весьма забавно, — взгляд Фа был полон провокации. Она улыбнулась, так как не боялась этого мужчину. Тем более не боялась его дразнить и подкалывать. Кто бы мог подумать, что у этой хрупкой на вид женщины, что работает в банке, была и другая сторона. Неизвестная гонщица, чьи навыки не уступают даже Оуту. Страсть побеждать мужчин, при этом выглядеть на трассе так же хорошо как и на основной работе, привлекла в своё время Пакина. Можно сказать, что он захотел её при первой встрече. Однако, чтобы защитить девушку, предложил ей должность букмекера на те мероприятия, когда гонки ей не интересны. — А ты так хочешь, чтобы я потерял контроль? — Пакин положил букет на тумбочку у кровати и присел на край кровати. Он потянулся к распущенным волосам Фа и подхватил кончик одной прядки. Атмосфера тут же поменялась. Мужчина выглядел чрезвычайно очаровательно, и ему хотелось покориться. Но Плейфа и не думала на это вестись. Хотя он и оплатил её лечение и VIP-палату. Это всё могло бы привести их к общей постели. — Хочешь поиздеваться над бедным и несчастным пациентом? Какой ты жестокий, — мило улыбнулась женщина. — А ты хочешь, чтобы над тобой поиздевались? — наклонился ближе Пакин. Его голос был хриплым. Они так были увлечены этим разговором и битвой взглядов, что не заметили, как дверь в палату приоткрылась. Чего-чего, а забывать об одном пронырливом ребёнке не стоило. — Так что, Фа… — Пакин, что ты делаешь?! Прежде чем Пакин успел получить ответ, он вздрогнул от раздавшегося за спиной крика. Приятная атмосфера тут же исчезла. В глазах мужчины полыхнул гнев, и он обернулся на вошедшего. Фа тоже удивлённо уставилась на вошедшего злого мальчишку, что сжимал руки в кулаки. — Ты должен был отвезти меня на перевязку, а сам припёрся сюда! Для чего? — зло кричал Граф, с болью смотря на мужчину. Ему достаточно быстро и аккуратно поменяли повязки. Но ждать Пакина у машины он не собирался, а поднялся на тот этаж, который успел заметить ранее, когда лифт остановился. Он спросил местную медсестру, не видела ли она, в какую палату зашёл красивый мужчина с букетом роз. Описывать Пакина и не пришлось, он был достаточно запоминающейся личностью. И что сейчас видел Граф? Как тот склонился к какой-то незнакомой женщине? Что они собирались тут делать? Пакин хотел её поцеловать? От одной мысли больно сжалось сердце, и расплакаться хотелось ещё больше. Он мой, а не твой! Не смей его касаться! — Куда и к кому я иду, тебя не касается. У тебя и прав задавать вопросы нет. Не смей тут кричать и беспокоить пациента, как капризный ребенок! — Беспокоить? А ты тут чем тогда занят? Разве это не беспокойство? — сердито кричал Граф, а взрослые смотрели на него с непередаваемым удивлением. Пакин не собирался на это отвечать, лишь холодно смотрел на мальчишку. Но и этого было достаточно, чтобы слёзы, наконец, пролились. — Кто бы сомневался, что ты снова разревёшься. — Я не плачу! — упрямо отрицал Граф, хоть и вытирал слёзы с лица. Взгляд Пакина на женщину ему не нравился. Почему на него он так не смотрит? — Иди в машину. — Нет! — слушаться мужчину Граф был не намерен. Он не мог оставить эту пару наедине, особенно после того, как увидел знакомый букет. Получается, Пакин не его отвозил к врачу, а спешил на встречу с… ней? Да кто она такая? — Это же… твой младший брат? Хотя… погоди… это же он, — в сгущающейся атмосфере скандала Плейфа рассматривала ругающихся мужчин. Симпатичного мальчишку она не знала, но догадывалась, кто это. — Да, это он. Тот самый раздражающий сопляк, о котором все говорят, — повернулся к женщине Пакин. Несмотря на то, что Граф был озадачен, откуда она узнала о произошедшем, слова мужчины больно ранили сердце. — Только ты считаешь меня раздражающим! — Раз ты в курсе, то какого хрена таскаешься за мной? — рявкнул Пакин, обернувшись на мальчика. Если я останусь тут ещё, то разревусь сильнее. Граф сжал собственное бедро, чтобы заглушить боль. И вроде пора уже приспособиться к злым словам Пакина, но нет… В этот момент в дверях появилась медсестра. — Пожалуйста, говорите тише. Это больница. Будете так кричать, и я позову охрану. Не мешайте другим пациентам, — мальчишка опустил голову и молча повернулся к выходу из палаты, Пакин извинился за шум. — Выздоравливай быстрее, — повернулся он к Фа и на прощание снова улыбнулся. Обойдя замершего мальчишку, Пакин покинул палату. — Пакин! — Тише, — тут же зашипела на него медсестра, но тот проигнорировал её и последовал за мужчиной, что и не думал его ждать. — Граф, — успела позвать мальчика Плейфа, и тот в раздражении обернулся. — Не зови меня по имени. — Хорошо, — тут же улыбнулась женщина. — Просто хотела сказать, что между мной и Пакином ничего нет. Можешь не волноваться. — И зачем ты мне это говоришь? — недовольно спросил мальчик. — Просто мне трудно поверить, что есть тот, кто может сделать Пакина настолько… беспомощным. Эти слова заставили парня замереть и обернуться. Но желание догнать мужчину пересилило, и он молча покинул палату. Всякий раз, когда Фа видела Пакина, он казался беззаботным и привлекательным мужчиной. Игрок, которому плевать на окружение. Это немного раздражало. Но сейчас, она увидела Пакина в новом свете. Он был… обычным мужчиной, без налёта неопровержимого авторитета и власти. Просто тот, кто ничего не мог сделать с обычным мальчиком. И как бы слеп мужчина ни был, но этот мальчик имел над ним власть. И власть эта была неоспоримой. Это было намного интереснее, чем обычные кошки-мышки. Может, стоит помочь… *** — Пакин! Мальчишка догнать мужчину не смог, и когда оказался в дверях больницы, то только наблюдал, как роскошный автомобиль выезжает со стоянки. Глаза Графа расширились в неверии. Пакин просто не стал его ждать… бросил… Граф осмотрелся и достал телефон. — Пакин! Ты не можешь так со мной поступить! — но в ответ была тишина, хотя мужчина на звонок ответил. — Пакин! Ты не можешь меня тут бросить! Ты отцу обещал! — Перед больницей, — безэмоционально произнёс мужчина и сбросил звонок. Граф обернулся и посмотрел на ворота больницы. Зная вспыльчивость мужчины, парень побежал к воротам так быстро, как мог в своём состоянии. Он не может меня оставить тут в таком состоянии. У ворот Граф наконец увидел авто. И успокоился, Пакин всё ещё его ждёт. Но… Как только он подошёл к машине, то та просто уехала. От удивления у парня аж рот открылся. — Пакин… Но машина остановилась метрах в ста от него, и Граф снова достал телефон. Но на звонок не только не ответили, аппарат абонента вообще был выключен. — Что за игры? — зло крикнул мальчик, направившись к автомобилю, но тот снова отъехал на приличное расстояние, стоило подойти вплотную. — Пакин… не смей так поступать со мной… не смей… не так… — мальчишка всё больше впадал в депрессию. Но и теперь старался догнать авто, что продолжало ускользать. Честно говоря, он вполне мог плюнуть на такое издевательство и просто вызвать такси, чтобы добраться до дома. Но злость на мужчину медленно уступила место разочарованию. Было ощущение, что ранее перевязанные раны снова откроются, если он сделает ещё хоть шаг. Я больше не могу… Когда его рука коснулась крыла машины, то казалось, что эта странная игра окончена. Однако Lamborghini взревела и умчалась, пересекая улицу на красный свет светофора. От неожиданности Граф просто сел на край тротуара. Он был слишком ошеломлён и безучастен к происходящему вокруг. Но по щекам лились слёзы. Я правда тебя ненавижу, Пакин. Ты снова и снова причиняешь мне только боль, не давая и капли надежды. *** Вид раненого подростка, преследующего машину, может вызывать сочувствие, но только не у Пакина. Он слишком зол на мелкого сопляка. Пока Граф гонялся за машиной, мужчина наблюдал за ним в зеркало заднего вида. И нет бы остановиться и отправиться домой самостоятельно, он продолжает погоню. Шутить сейчас Пакин был не в настроении, но мелкому стоило преподать урок. Он не мог ничего сделать этому ребёнку, чем тот и пользовался. Как бы они ни ругались, как бы Пакин ни был груб с мальчишкой, тот только провоцировал большую злость в ответ, играя на чужих нервах, как хотел. Теперь его очередь, интересно, на сколько пацана хватит. Когда Граф дотронулся до машины, терпение Пакина закончилось, и он просто уехал. Мальчишка должен раз и навсегда понять одну простую истину. Пакин принадлежит только себе и никому больше. Как и раньше, Пакина бесили повадки избалованного ребенка. Мальчишка вёл себя как неразумное дитя. Громко кричал и ругался, стоило ему что-то запретить или если ему что-то не нравилось. Прав на мужчину у этого сопляка не было, а значит свои хотелки он мог засунуть… Собственничество. Он ненавидит эту черту в Графе больше всего. Даже если человек, с которым был Пакин, и не Плейфа, а кто-то другой, то Граф всё равно выказывал недовольство. Мальчишка требовал к себе безраздельного внимания. Посмотрев в зеркало заднего вида, мужчина увидел только поток авто, а не мальчишку, что дотронулся до машины. — Если ты не можешь отправиться домой сам, то вызови такси, — мужчина постепенно успокаивался и подумал уже отправиться обратно в офис, чтобы остатки раздражения скинуть там. Но… — Рехнуться можно. Внезапно Пакин дал задний ход без каких-либо сигнальных огней и сделал крутой разворот. Машины сзади загудели, но ему было на это плевать. Он просто смотрел на дорогу перед собой. — Это просьба его отца… — тихо сказал мужчина, твёрдо веря, что это именно та причина, по которой он вернулся. Только ради отца Графа, чтобы не было в будущем проблем. Мысленно Пакин надеялся, что мальчишка уже уехал домой, но нет. Мальчишка в школьной форме сидел на обочине дороге. На секунду сердце дрогнуло от этой картины. — Бестолковый. Пакин остановился на тротуаре и вышел из машины. Подойдя ближе, он заметил, что мальчик дрожит. Стоило подойти достаточно близко, как мальчик поднял заплаканное лицо и посмотрел с нескрываемой обидой на мужчину. От привычного дерзкого пацана ничего не осталось, только жалкий неряшливый подросток. График выглядит… отвратительно. — И чего ты вернулся? — всхлипнул Граф. — Проваливай. — Хорошо, — стоило мальчишке заговорить, как вся жалось исчезла. Пакин поворачивается обратно к машине, но мальчишка успевает схватить его за штанину. — Ты просто бессердечный ублюдок, — новый всхлип. — Бессердечный и жестокий. — Я никогда не говорил, что у меня доброе сердце, — уже спокойно ответил мужчина. — Садись в машину. Он протянул руку, чтобы поднять мальчишку на ноги. Граф правда думал, что он больше никогда не вернётся. И не понимал происходящего. — Па… Пакин… почему ты вернулся? — слёзы всё ещё текли по лицу, заставляя мальчика заикаться. — Как думаешь, что случится, если кто-нибудь тебя узнает? Представь, сын известного чиновника попрошайничает у дороги… — как только Пакин это сказал, то Граф сник ещё больше. Да, такой слух нехило бы подпортил репутацию его отцу. А значит, и Пакин бы тоже влип в неприятности. Вот из-за чего он вернулся. Его волнуют только собственные дела, а не забота о ком-либо. Мальчик замолчал и опустил голову ещё ниже. Ноги уже не держали, и хотелось просто отключиться. Отрешиться от происходящего. — А ты хочешь услышать, что я о тебе беспокоюсь? — Да… — тихий, почти неслышный шепот. Пакин замер и уставился на поникшего мальчика. Таким он Графа не видел ни разу. — Я просто хочу, чтобы ты хоть немного беспокоился обо мне… — голос дрожал и был почти неслышен. Непривычно. Куда подевался вечно спорящий, ругающийся и упрямый пацан? Запихнув мальчишку в машину, Пакин молча завёл мотор. Стоило обдумать ситуацию. Граф был непривычно тих и старался казаться ещё меньше, чем есть. — Не проси того, чего я не могу дать. После этих слов в машине стало тихо. Критити даже уже не всхлипывал. Он рыдал внутри себя.