Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

Этим утром атмосфера в особняке была мрачной и душной. Никто не решался лишний раз пошевелиться. Все взоры внимательно следили за хозяином, сидящим во главе стола и читающим журнал. Аура вокруг мужчины была холодной и ужасающе опасной. В этот момент мало кто решился бы просто поприветствовать злого, как демон, хозяина. — Господин Пакин. — Говори, — женщина подошла к Пакину и, встав чуть сбоку стола, склонила голову. — Господин Граф, он… — Кео замолчала, подбирая слова. Пакину пришлось поторопить её, наблюдая за спускающимся к завтраку братом. — Что с ним? — Маленький господин не хочет выходить из комнаты. Ему пора в школу, но сколько бы я ни стучала, он не отвечает и не открывает. Я просила горничную принести ему завтрак, но и его он проигнорировал, — обеспокоенно сказала Кео, надеясь, что хозяин хоть что-нибудь сделает, чтобы ребёнок дверь открыл. — Не обращай на его заскоки внимания. Если хочет запереться в комнате, то в путь. — Но, господин! — Что? — спокойно посмотрел на женщину Пакин. Кео никак не ожидала, что человек, который ранее даже ужин из-под ножа мальчишки съел, сейчас будет так жесток. — Это его дело. Не хочет выходить? Пожалуйста. Не хочет в школу? Не проблема. — Тогда я возвращаюсь на кухню, — вздохнула женщина. Аргументов спорить с упрямым начальством у неё не было. Когда женщина вышла, Пакин задумчиво уставился в потолок, примерно над столовой располагалась спальня мальчишки. Выполнять долг опекуна не хотелось. Тем более, выковыривать истеричного мальчишку из его убежища и пинком отправлять в школу. Хотя, что может быть проще, чем бросить мальца за шкирку в машину? — Думаешь, ты прав? — до этого тихо сидевший за столом Фавис, играющий в телефоне, вдруг заговорил, поднимая взгляд и усмехаясь. — Думаешь, этот поступок оттолкнёт ребёнка, верно? Пакин перевёл взгляд на брата, но молчал. — Только непонятно… Ты от кого его отталкиваешь? От Сина или от себя? — Я должен тебе отвечать? — усмехнулся Пакин, но парню в принципе было чхать на слова брата. — Знаешь, Кин… Я тут подумал, что история, по сути, повторяется, — краем глаза Вин отмечает стоящего в уголке Паначая, но тут же возвращает всё внимание к брату, не замечая реакции мужчины на свои слова. — Чем больше ты делаешь вид, что тебе всё равно, тем больше этот ребёнок поворачивает в сторону моего пути. — Всё сказал? — оскалился Пакин, думая, что его просто в очередной раз пытаются разозлить. — Не думал, что чем сильнее отталкиваешь, тем сильнее привязываешь к себе? И разве так важно, каким образом и каким путём пойдёт малыш? Но если моим, то, может, он тебя потом и заинтересует… — добродушно улыбнулся Фавис. — Тебе же нравятся опытные в постели люди… Или хочешь получить именно неопытное дитя, которое совершенно не понимает этот мир? — Фавис! — слова брата неимоверно бесили, и Пакин даже ударил по столу так, что проходящие мимо горничные подпрыгнули и поспешили скрыться. Но парень спокойно вернул внимание чашке с кофе, слегка улыбаясь. Говорить ещё что-то он не собирался, и так всё, что думал — сказал, остальное зависело от кузена. Чего же ты хочешь? Оттолкнуть или притянуть? Руки Пакина медленно сжались в кулаки, но практически сразу он успокоился и холодно усмехнулся. Подхватив пиджак со спинки стула и накинув его на плечи, мужчина прошёл к выходу мимо Паначая. Тот слегка поклонился и уже отправился за начальством, как… — Что хозяин, что слуга, подобны призракам. Они думают что знают, как будет лучше для других, не замечая, что причиняют вред. На мгновение Паначай остановился, но тут же последовал за Пакином. Фавис откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок, вспоминая собственное прошлое. — Господин Вин ещё слишком молод. Думаю, когда вы подрастёте, то поймёте, что такое любовь. — Это как в собственное прошлое смотреть, — покачал головой Фавис и посмотрел в сторону лестницы, ведущей наверх. Если быть честным, то парень задавался вопросом, а так ли они похожи с Графом? ------- Граф не знает, как описать своё состояние. Оцепенение или онемение. Но, кажется, теперь он просто ничего не чувствует. Мальчик закрыл глаза, предпочитая спрятаться в кровати. В голове всё ещё сцена вчерашнего вечера. Несмотря на злость, он знал, что нарушил приказ, и винить Пакина за его срыв не стоит. Но вот чего График не ожидал, так это что его вот так поцелуют и потом скажут, что он не нужен. Сдаться Граф и правда хотел, но так и не смог. Пока он получал немного помощи и теплоту, возвращаясь к жизни, он твердил самому себе, что Пакин продолжит относиться к нему хорошо и, возможно, даже любит по-своему. Но тот его просто вышвыривает каждый раз. И этот не исключение. А прошлой ночью, видимо, всё окончательно рухнуло. Взгляд, тон голоса, сами слова — всё просто кричало о том, что График сам себе всё придумал. Уйти? Пакин просто боится, что у него будут проблемы. Он никогда меня не захочет. Раздумывая, мальчишка коснулся своих губ, чувствуя лёгкое покалывание. Зажмурившись, он снова вернулся мысленно к прошлому вечеру, когда он был зол. В основном на себя, да так, что был готов просто уйти… Из этой жизни. Потому что всё ещё помнил прикосновения Пакина. Если бы у меня был опыт, то Пакин посмотрел бы на меня по-другому? Граф ненавидит себя, как лодку без весел. Поэтому в море, коим является Пакин, он мог только дрейфовать. — Не думай о нём! Перестань о нём думать! — Критити сильно хлопнул рукой по подушке и закрыл глаза. — Да блин! Откинув одеяло с растрёпанной головы, мальчишка явил миру усталое лицо… С запавшими, воспалёнными после прошлой ночи глазами. Пришлось встать и отправиться в душ, привести себя в порядок и переодеться в школьную форму. Нужно просто выбраться отсюда, и пусть школу он пропустил, пойти можно куда угодно. Пока он может покинуть этот проклятый дом. Раздумывая об этом, Граф поспешно спустился вниз. — Ты куда, График? — внизу его ждали. — Вин! Внешний вид мальчишки заставил парня подняться и шагнуть к нему, чтобы перехватить явно собирающегося сбежать ребёнка. — Ой! — Графа схватили за подбородок, заставляя поднять взгляд. Вин внимательно рассматривал покрасневшие глаза и потрескавшиеся губы. Наконец становилось понятно, что именно вчера произошло. Используешь ребёнка, чтобы выплеснуть эмоции, Пакин? И всегда так поступал с ним. Вин в какой-то степени жалел брата, особенно когда тот был в очередной раз доведён до края. Но Пакин никогда мальчишку не трогал. А сейчас, видимо, всего одна мысль, что он пропадёт из виду и, не дай боже, в чужой компании, привела к наказанию именно мальчика. — Что он сказал? — не нужны уточнения, о ком речь. — Вин… — Граф закусил губу и не был уверен, что происходит, но чувствовал, что Вин прекрасно понимал его чувства. Голос дрожал, мальчик пытался снова сдержать слёзы, которые с трудом подавил ночью. Грудь снова сдавило, не хотелось упоминать об этом, но… — Я… Вин… Я в отчаянии, мне больно… Он сказал, что мой поцелуй был детским, и он меня не… Не хочет… Чёрт! Ненавижу его! — заикаясь, выдал Граф, сжимая руку парня, пытаясь таким жестом передать своё состояние. Печаль и уязвимость. Такое откровение заставляет Вина принять решение. Он притягивает мальчика к своему плечу, нежно обнимая ребёнка, успокаивая. Он слишком хорошо понимает это чувство, хоть ничего не говорит. Вин надеялся, что если мальчик в итоге поступит так же, как и он в своё время, Пакин не пожалеет. — Всё в порядке, всё будет хорошо. ------- — Дыши через нос, так целоваться нельзя. — Но… Вин, поцелуй отличается… — О, так это в сравнении с поцелуем дьявола другое? Сейчас по приказу младшего господина ни одна из горничных в особняке не осмелилась бы подойти к бассейну рядом с гостиной. Некоторые сплетники конечно же хотели знать, что происходит за закрытыми дверями, поэтому в страхе, но подглядели. Господин Вин целовал Графа. Слуги даже представить не могли, что было бы, если бы хозяин увидел эту сцену. Поэтому дружно решили молчать и по-тихому свалить, боясь поднять взгляды. В это время парень смотрел на покрасневшее лицо мальчишки, которого утащил с собой на время. Милые щёчки вспыхнули румянцем, губы блестели от слюны, ресницы трепетали. Такой милашка, и совершенно неискушён в поцелуях. А ему уже семнадцать. Вин улыбался, прекрасно понимая этого медвежонка. И как Пакин мог сказать, что не хочет его целовать? — Вин, а как ты целуешься? — Хочешь, научу тебя? — мальчишка в панике оглядывается, но по лицу видно, что явно не откажется. Если при первой встрече лицом к лицу Вин хотел над мальчишкой подшутить, то сейчас был предельно серьёзен. Поэтому, когда График спустился в поисках еды после звонка подруге, он пошёл за Вином с неприкрытым любопытством. На самом деле, Вин видел ещё и нерешительность в его глазах. Подняв руку и коснувшись покусанных губ мальчика, он услышал, что Граф готов повторить всё, чему его научат. Однажды Вину сказали, что он не понимает, что такое любовь. Поэтому Вин решил доказать обратное. И Граф такой же. Когда Вину сказали, что он ничего не может сделать, поступил бы он по-другому? Поступил бы так, как Граф? Стоит оттолкнуть или притянуть обратно? Вин нежно погладил губы мальчика кончиком пальца, размышляя. Спать с этим пацаном он не собирался. Вин не любит мягких партнёров, но сейчас мальчик явно хотел узнать. Стоит ли что-то делать? Это очень интересно и можно попробовать раз… Осторожно коснувшись едва затянувшейся ранки, Вин склонился ближе к мальчику, заставив того в ужасе отклониться назад. — Ви… Критити был ошеломлён, когда к его губам прижались мягкие губы парня. Чуть оттолкнув его, Граф удивлённо и испуганно смотрел, но, что интересно, какого-либо смятения не почувствовал. Поцелуй Вина сильно отличался от поцелуя Пакина. От Пакина чувствовалась сила и дикость, которые просто разбивали на куски. Это было горячо и напряжённо, заставляя сердце сильнее биться. Поцелуй Вина был мягким, долгим и очень нежным. В поцелуе не чувствовалось возбуждения, только мягкое спокойствие. Даже боль от ранее полученного укуса исчезла. — Открой рот, — мальчик однажды поклялся, что не будет ничего пробовать ни с кем кроме того, кого всегда любил. Но из-за боли, гнева и упрямства, он приоткрыл рот, дав Вину возможность углубить поцелуй. Он крепче вцепился в рубашку парня. Странное чувство пугало, но Граф ведь только… учился. Милый вид заставил Вина улыбнуться. Он слегка изменил угол наклона, заставляя мальчика чуть запрокинуть голову, и снова коснулся чужих губ в поцелуе, подсказывая, как правильно двигаться. Тёплый язык проникает в рот и касается нёба, в протяжном движении спускаясь и переплетаясь с мягким язычком мальчика. — Хм… — График вроде и отказывается, но парень, что умеет целоваться хорошо и достаточно эротично, всё равно привлекает нерешительного мальца. — Ну, давай же, — Вин не даёт шанса вырваться, меняя темп поцелуя и поглаживая напряжённого ребенка по спине, слегка его возбуждая и делая поцелуй жарче. Целуясь вот так, Фавис понимает, что подросток в его руках реально не знаком с миром, а его брат, что ловко укладывал людей в свою постель, понятия не имел, как жестоко поступил с этим ласковым ребёнком. Кажется, мне жаль Кина. Если Пакин захочет поцеловать кого-то умелого, то им буду я! Фавис был выше Графа и без колебаний подтолкнул мальчика лечь на диванчик, слушая горячее дыхание. А стоило почувствовать, что мальчик достиг своего предела, то немного отступил и был уже готов снова опуститься к такому отчаянно ждущему продолжения мальчику, как… — Что ты делаешь? От двери раздался очень низкий голос, заставивший Графа повернуть голову и удивлённо уставиться на высокого мужчину, что вернулся с работы раньше. Глаза мужчины были так холодны, что приводили в ужас людей и почему-то сейчас пугали даже мальчика. Неужели он недоволен и разозлён этим поступком? Привычка получать больше заботы от него, чем от кого-то другого, заставила Графика начать еле слышно оправдываться: — Нет… Это не то, что ты подумал… — Тогда что мне думать? — Я и Вин… — Что вы с Вином делаете, не имеет ко мне никакого отношения. Мальчишка резко замолчал, когда услышал спокойный голос с очередной ухмылкой. То есть ему всё равно, что он и с кем делает? Тогда мальчишка спокойно встал с диванчика и так же равнодушно на него посмотрел. — Что бы я ни делал, это моё дело, верно? — Да, — ответил Пакин. Только вот Вин прекрасно видел, как руки мальчика сжались в кулаки. Так что он ухмыльнулся, разглядывая брата, который просто стоял на месте. А кстати, почему он вообще дома в это время? Неужели он пришёл, чтобы всё же уговорить ребёнка выйти из комнаты, но вместо этого, видимо, снова злился. — Как ты сказал… В следующую секунду даже Фавис удивлённо вылупился на Графа, потому что мальчишка рванул к мужчине, что стоял чуть позади Пакина. Схватив Паначая за воротник, мальчишка коснулся его губ лёгким поцелуем, заставив всех замереть. — Ты что творишь?! — громко спросил Пакин, схватил руку мальчишки, что сжимала воротник его не менее офигевшего подчинённого, и, дёрнув к себе. — А что? Ты сказал, что всё, что я делаю, это только моё дело, верно? — зло улыбнулся График на грани новых слёз. Пакин смотрел в наливающиеся слезами глаза и, стиснув зубы, процедил: — Верно, — перехватив руку ребёнка удобнее, мужчина выволок Графа, что из последних сил пытается следовать за ним, из комнаты. Фавис, пару раз моргнув, пришёл в себя от недавнего потрясения, и, недобро улыбнувшись, уставился на всё ещё удивлённого Паначая. — В конце концов ты не можешь устоять перед его поцелуем. Фавис подошёл к мужчине и коснулся его губ кончиками пальцев, мягко поглаживая. Он самодовольно улыбался, ведь тот, кто отверг его несколько лет назад, только что получил поцелуй от другого маленького мальчика. А после просто вышел из комнаты в непонятном настроении. В душе Вин не знал, что было бы, имейся у него хоть немного смелости Графа. ------- — Отпусти меня! Раз тебе на меня плевать, отпусти меня! После того, как Пакин вытащил ребёнка из комнаты, тот только и мог, что кричать и пытаться вырваться из крепкой хватки. Но как и прошлой ночью, сколько бы он ни сопротивлялся, всё равно не мог вырваться. — Ой! — мальчик пнул своего противника по ноге, от чего тот вскрикнул. Пакин зло обернулся к ребёнку и увидел только заплаканное лицо, что всегда раздражало, но сейчас… Гнев поутих. Слёзы Графа были не от гнева, а от печали. Мужчина когда-то сказал, что ему плевать на маленького ребёнка, но сейчас слишком часто вмешивается. На самом деле вчерашнее происшествие сильно нарушило нормальный распорядок Пакина. Он никогда не оставлял документы, что нужно разобрать сегодня, на потом. Он помнил слёзы Графика и удивление от поцелуя. Это бесило так, что он отбросил ручку и решил вернуться домой. Несмотря на то, что Пакин был полон решимости не трогать мальчишку, он сам же нарушал собственный запрет. Чёрт! Я знал, что будет трудно, почему я не сдержался? Пакин смотрел на мальчика с упрямым взглядом. Он пытался подчеркнуть самому себе, что мальчишка только раздражает. Он хотел разозлиться, но его останавливали эти большие глаза, что сейчас напоминали хрусталь. Дотронься и разобьётся. Он прижал этого глупого медвежонка к ближайшей стене. — Граф, я хочу тебе кое-что сказать, — заговорил мужчина, думая — лучший ли это способ? Остаться при меньшем, что он уже сделал. — Ты возвращаешься к себе домой. Эти слова заставили мальчика замереть и опустить руки. График не ожидал, что его снова выкинут. Что Пакин думает о нём? Он же сам привёл его в свой дом и предложил жить вместе. А сейчас ему надоело, и он вышвыривает из своей жизни ребёнка, опять. График хотел всё это спросить, но не мог. Все силы сейчас уходили на сдерживание слёз. Ослабевшая ранее рука медленно поднялась, чтобы стереть мокрую дорожку со щеки. Он молчал. — График, послушай… — Пакин с трудом выносит этот потерянный взгляд, но он уже принял это решение. Иногда с ним опаснее, чем быть вдали. — Не хочу я тебя слышать! Пока Пакин думал решить ситуацию рационально, мальчишка просто закричал. Мужчина в шоке отступает и старается унять звон в ушах от такого крика. А мальчик сжал руки в кулаки. — График… — Так ты говорил об этом мальчике? Я специально зашёл на него посмотреть. Такой миленький. Сейчас даже Пакин был удивлён, когда от дверей раздался знакомый голос. Острый взгляд снова стал пугающим. Обернувшись, мужчина увидел раздражающе улыбающегося человека. — Чёртов Син! Раненый в сердце в очередной раз, Граф тоже повернулся на голос, чтобы наконец увидеть того, кого все упоминали и не раз. Высокий, с широкой улыбкой, он притягивает взгляд и кажется очень добрым человеком. Он достаточно просто и удобно одет, в тёмную рубашку и джинсы, и почему-то Граф не может перестать его разглядывать. Он выглядит круто, и его улыбка легко может затянуть в ловушку, ведь взгляд Сина так же внимательно рассматривает мальчика, будто он клад увидел. Кажется, что этот человек даже не заметил странной атмосферы между хозяином дома и мальчиком. — Я тебя давно не видел, а ты ещё и трубки бросаешь, хотя сам звонил. Хоть у меня и были тогда дела. Син подошёл ближе к другу и вроде даже с ним говорил, но вот всё его внимание принадлежит именно Графу. Пакин старается унять собственное раздражение, рассматривая друга. — Я не так свободен, как ты. — О, ты меня в самое сердце ранил! И словно выгоняешь. — Если ты не свободен, то, может, вернёшься к своим делам? Рассмеявшись, Син качает головой, отмахиваясь от упоминаний о работе. — Моя работа начинается на закате. И я тут подумал, что у моего любимого друга, видимо, проблемы, поэтому решил зайти. А ты так не рад меня видеть, Пакин? — взгляд Сина всё ещё прикован к маленькому мальчику, что до сих пор находится в руках Пакина. — А что вы делаете? — решил уточнить Син и, видимо, спросил что-то не то. Пакин очень хорошо знает темперамент своего друга, поэтому скрестил руки на груди и слегка пожал плечами. На что Син ехидно улыбнулся и поднял руки, как бы говоря, что не при делах и не хотел обидеть, не нужно грубить. — Вообще, насчёт работы, хотел у тебя кое-что попросить, но… — Син толкает друга в плечо, подмигивая. — Привет малыш, я Син, а тебя как зовут? Этот человек очень интересный. Размышлял Граф наблюдая полными слёз глазами, как мужчина делает к нему шаг. — У меня не так много времени, и если пришёл обсудить дела, то лучше это делать в кабинете, — прежде, чем Граф успел ответить, Пакин перехватил друга за плечо и потянул в другую сторону. — Подожди, я ещё не закончил здороваться. Протянув руку, Син хватил ладонь Графа, что всё ещё не мог собраться с мыслями и ответить. Мужчина потряс мальчика за руку и тот только удивлённо моргнул. — Можешь прийти ко мне по любому поводу, — мужчина что-то сунул в руку Графа так быстро, что хозяин дома просто не заметил, потому что старался утянуть незваного гостя в сторону кабинета. — Возьми, встретимся. Оставив Графа стоять на месте, как идиота, который не понимает, что сейчас произошло, мужчины скрылись за массивными дверями. Мальчик сжал кулак, позволив предмету надавить на кожу. — Что за… — выругался График. Его вроде из дома выгоняли, нет? Глаза мальчишки широко раскрылись, когда он понял, что дали ему золотую карту. — Как у Вина! Да, эта карта была такой же, как и та, что Вин использовал, чтобы попасть в тот бар. Так что Граф крепче сжимает карту, отбрасывая сомнения. Чего Пакин точно не знает, так это того, что своими руками толкает мальчишку к крайностям.