Necessary Evil

— ТЫ ПОТЕРЯЛ ЕГО?! Сэр Ночноглаз, честно говоря, не знал, что панический голос Всемогущего может стать таким высоким, у него в ухе звенело, пока он держал телефон на расстоянии вытянутой руки, думая, что, когда Всемогущий сказал, что Мидория — это то, о чём они могли бы поговорить вместе, он был почти уверен, что «Я потерял из виду твоего протеже» не было в списке тем для разговора. — Всемогущий, я… — Оставайся на месте, я иду! — скомандовал герой, звуча так, будто он расталкивал нескольких человек со своего пути, и повесил трубку в какой-то момент. Сэр Ночноглаз уставился на свой телефон, прежде чем сам закрыть меню вызовов. Хорошо. Электронное письмо Всемогущего о том, каким особенным для него был Мидория, определённо не лгало. Он тяжело сел и помассировал виски, чувствуя, как угрызения вины и стыда сильнее грызут его душу. Как далеко зашли его собственные проблемы, чтобы он втянул в это РЕБЕНКА, он ругал себя. За пятнадцать минут его день стал ещё хуже, и если с Мидорией хоть ЧТО-НИБУДЬ случилось бы, это было бы КАТАСТРОФИЧЕСКИ. Его агентство может быть закрыто, его собственная лицензия отозвана, и, что ещё хуже, он был УВЕРЕН, что получит по морде от Всемогущего. Ему не нужно «Предвидение», чтобы понять ЭТО. Некоторое время спустя мягкий звук рядом с ним заставил его поднять взгляд и увидеть, как Мирио с обеспокоенным выражением лица ставит чашку кофе рядом с ним. Он закрыл глаза и вздохнул, прежде чем сесть прямо. — Спасибо, Мирио, — сказал он, беря его и отхлёбывая. Мирио тихо пододвинул стул к другой стороне стола и сам сел. — Сэр… вы в порядке? — он спросил. Сэр Ночноглаз покачал головой, держа горячую чашку в руках. — Пока Мидория не будет найден, ничего не будет в порядке, — ответил он, чувствуя ещё больший стыд за то, что он был таким ужасным примером наставника, которому пришлось остановить Мирио от того, чтобы тот выскочил за дверь, услышав только о пропаже Мидории из здания. Он вспомнил уверенность и предвкушение, которые были на лице Тогаты, когда тот назвал имя паренька для многообещающей стажировки, и теперь больше всего на свете желал, чтобы его любопытство взяло верх над его горечью. — Мирио, — сказал он, привлекая внимание мальчика, — что ты думаешь о Мидории? Мирио моргнул, сложив руки на столе и слегка сжав их от нервов. — Я думаю, что он был бриллиантом — ответил откровенно. — Когда я продемонстрировал классу себя, он остался стоять с Айзавой, чтобы наблюдать, что я могу сделать, а не ринулся в бой сразу. Его одноклассники заметили и отнеслись к этому гораздо серьёзнее. Затем он напал на меня, зная, что я выиграю, но ему всё же удалось перехитрить меня с первой попытки, прежде чем я схватил его. Затем он задал около дюжины вопросов о моей причуде и даже записал ответы в свою тетрадь. — несмотря на ситуацию, на его губах заиграла улыбка. — Когда Всемогущий вызвал нас и попросил меня быть посредником, я спросил Мидорию, каким героем он хочет быть. И он сказал, что хочет вдохновлять на перемены. Он произнёс это так, словно хотел сделать так, чтобы никто никогда не чувствовал себя настолько одиноким и бессильным, чтобы им пришлось прибегнуть к злодейству. Типа… если Всемогущий — это столп мира, то Мидория говорил так, словно хотел быть столпом надежды. И он был так уверен в себе, когда говорил это, что я просто не мог отказать ему в шансе начать с этого. Улыбка несколько сползла. — Я искренне думал, что вам понравится кто-то вроде него, — сказал он. — Тот, кто бросается во что бы то ни стало, всем сердцем и душой. — Его руки сжались немного сильнее. — …он… я ошибся? — Нет, — быстро сказал сэр Ночноглаз. — Нет… ты не ошибся… я ошибся. — Он поставил свой кофе на стол, просунув пальцы под очки, чтобы потереть лицо. — Надеюсь, твоё мнение обо мне не испортится, Мирио, хотя я не буду винить тебя, если оно поменяется в худшую сторону. Мирио был избавлен от возможности ответить, когда даже из кабинета он услышал захлопывающуюся входную дверь и громоподобные шаги, эхом разнесящиеся по коридору, прежде чем Всемогущий распахнул дверь, выглядя так, словно бежал всю дорогу от железнодорожного вокзала. — Где он. Даже Мирио содрогнулся от тона Всемогущего, предназначенного только для худших из худших злодеев, но сейчас обращённого к Сэру Ночноглазу, который тяжело сглотнул и сел прямо, хотя едва мог найти слова для оправдания своих действий. Глаза Всемогущего заметили чемоданчик с костюмом Мидории, все еще валявшийся на полу, и его взгляд прояснился. — Ночноглаз. Где он? — Мы еще не знаем! — вставил Мирио, сохраняя легкий, но серьёзный тон. — Но у нас уже есть Баблгëрл, которая звонит нашим информаторам по всему городу, и мы готовимся выйти и обыскать всё. — Ночноглаз НЕ сказал этого, но Мирио был готов броситься на поиски своего одноклассника, так как было подтверждено, что его нет в здании. — Всемогущий, я беру на себя всю ответственность, — сказал сэр Ночноглаз, вставая, и в его глазах тонуло чувство вины. — Я был легкомысленен и… — …и, насколько я понимаю, я слишком поздно отправил электронное письмо перед его собеседованием, — вставил Всемогущий, крепко сжав руки. — Хотя молодой Мидория только что… УШЕЛ… без своего костюма, не сказав НИКОМУ… это совсем на него не похоже. — его кобальтовые глаза выглядели достаточно жгучими, чтобы расплавить сталь. — Мало что в словах могло вызвать такую ​​реакцию. Поэтому я хочу знать прямо сейчас, что ты ему сказал. Взгляд Мирио метался между Сэром Ночноглазом и Всемогущим, чувствуя, что что-то вот-вот станет ядерным, если это не рассеять, а он никоим образом не был способен на это. В этот момент его инстинкты молили о чуде. Звук быстрых шагов и громкий скрип полозьев за углом, ведущим в холл, отозвались криком аллилуйа, когда Мидория ворвался в комнату. — ВОССТАНОВИТЕЛЬ В ГОРОДЕ! Остальные трое уставились на него, прежде чем Всемогущий почти схватил мальчика и стал искать любые признаки вреда. — Мидория, ты… — Нет времени на это! Кай Чисаки в городе, и он держит в плену маленькую девочку! Сэр Ночноглаз вытянулся по стойке смирно; прорыв в деле, которое было начато несколько недель назад, и у него появилась зацепка СЕЙЧАС?! — Что ты имеешь в виду? — спросил он. Всемогущий почувствовал, как Изуку оторвался от него и шагнул дальше в кабинет. — Маленькая девочка столкнулась со мной, когда я шёл по улице, мимо продуктовых и деликатесных магазинов, — сказал он. — Она была до смерти напугана, убегая от чего-то, и он объявился, назвавшись её отцом. Кай Чисаки, Оверхаул. Высокий, у него короткие каштановые волосы, жёлтые глаза. — указал на свой рот. — Носит чумную маску на рот и нос. Сэр Ночноглаз кивнул, описание соответствовало его картине. — Маленькая девочка? — Он назвал её Эри. Ей было около шести или семи лет, длинные очень бледно-голубые волосы, красные глаза и крошечный рог вот здесь. — Изуку указал на правую сторону своего лба. — Её руки и ноги были забинтованы, а ступни босые и в царапинах, как будто она долго бежала. — Как они ушли? — Я отпустил их. Это был Восстановитель, лидер Восьми Заповедей Смерти, а я не дурак. — крепко сжал кулаки. — Я дал маленькой девочке понять, что люди знают про её беду, и о ней не забыли. Затем я убедился, что за мной не следят, прежде чем вернуться сюда. Всемогущий выглядел на грани сердечного приступа, садясь на диван и потирая лицо. — Мидория, КАК ты продолжаешь это делать? — он сетовал. — Как тебе удалось столкнуться с таким человеком? — Чистая тупая удача, — ответил Изуку, звуча так же устало. Затем сэр Ночноглаз заметил, что Изуку был одет в простую уличную одежду и очки. — …что на тебе надето…как ты-? — Я всегда беру с собой запасные части, когда меня нет дома, — сказал Изуку. — Моя форма в моём рюкзаке. — Да, но- — Я не хотел, чтобы меня заметили или преследовали. Но сейчас это не важно… — Мидория. Изуку сделал паузу, повернувшись к Всемогущему, который выглядел одновременно облегчённым, встревоженным и очень НЕ СЧАСТЛИВЫМ. — Мидория, ты заставил меня сильно волноваться, — сказал Всемогущий. — Ты уходишь на собеседование по стажировке, не проходит и двух часов, как мне звонят и говорят, что ты пропал без вести. Ты даже не счёл благоразумным хотя бы позвонить МНЕ, или Айзаве, или КОМУ-либо ещё, сказав им, что ты один в незнакомом городе, в школьные часы, с якудза в округе. Что, если бы что-то случилось? Что, если бы этот Оверхаул не был достаточно любезен, чтобы отпустить тебя? — он встал, устало потирая висок. — Это на тебя не похоже, Мидория. Изуку опустил глаза, стиснув руки по бокам. — Тогда назначь наказание позже в школе, — сказал он Всемогущему, прежде чем вернуться к Сэру Ночноглазу. — Есть еще что-нибудь, о чём я должен рассказать? Челюсть сэра Ночноглаза на мгновение дёрнулась. — …о твоей работе-учебе- — Меня не волнует стажировка, я спрашивал про то, что ещё вам нужно знать, чтобы увести эту маленькую девочку от Восстановителя! Тишина на мгновение. — Нет, — сказал сэр Ночной Глаз. — Этого более чем достаточно, чтобы… — Хорошо. — Изуку подошел и схватил свой чемоданчик. — Спасибо, что проводил меня сюда, Мирио. Извините за беспокойство. Всемогущий, я позвоню Айзаве и скажу ему, что возвращаюсь, и почему я это делаю. — он направился к двери, но остановился, услышав звук топота, оглянулся и увидел, как Сэр Ночноглаз держит рабочий бланк с печатью. — Я не настолько мелочен или горд, чтобы не признать свою неправоту в чём-то, — серьёзно сказал сэр Ночноглаз. — Я могу не согласиться со многими вещами, но твои суждения и навыки обмена информацией замечательны. Я согласен на стажировку. — А я нет. Тишина между ними была почти удушающей. Изуку решительно посмотрел на сэра Ночноглаза. — Я не хочу быть здесь ни из-за жалости, ни из-за чувства вины, ни из-за того, что мне удалось случайно принести вам большую рыбу, — сказал он. — Если меня где-нибудь примут, то это будет по моей собственной заслуге и, возможно, от кого-то, кто сам меня разыщет. — он направился к двери; остальные услышали тихий намёк на то, что он звонит Айзаве, прежде чем его голос стих, стоило ему выйти из здания. Всемогущий вздохнул, отчего часть его души почти вырвалась наружу, и он повернулся к двери. — Этот разговор не окончен, — сказал он, направляясь вслед за Изуку, чтобы сесть с ним на поезд. Мирио смотрел, как тот уходит, прежде чем снова повернуться к сэру Ночноглазу, который выглядел так, будто его ударили в сердце. Дважды. — …Сэр… вам что-нибудь нужно? — тихо спросил он. — …нет, Мирио… спасибо. — Сэр Ночноглаз снова сел. — Сегодня я выбил тебя из расписания, и я приношу извинения. Если бы ты мог помочь с патрулированием, это было бы очень признательно. Мирио немного поколебался, прежде чем кивнуть. — Да, Сэр, — сказал он, собираясь переодеться и оставив Сэра Ночноглаза одного. Сэр Ночноглаз довольно долго смотрел на бланк с печатью, прежде чем аккуратно сложить его в папку и убрать в ящик стола. Он надеялся, что когда-нибудь в будущем он может ему понадобиться. Но всё же он ничего не предвидел в мальчике. Всемогущий сел рядом с Мидорией, и не проронил ни слова с тех пор, как они ехали на поезде обратно в UA. Мидория снова переоделся в школьную форму, с чемоданом между ног и рюкзаком на коленях, уставившись в никуда. Он не выглядел слишком сожалеющим о том, что выпал из игры, как это было на самом деле, и не был расстроен из-за провала стажировки. А это беспокоило Всемогущего больше, чем уже. У него было так много вопросов прямо сейчас, но это было определенно неподходящее место, чтобы задавать их. Так что всё, что он мог делать, это думать. Услышать голос Ночноглаза после отправки этого письма было так волнующе, но всё рухнуло в один момент, когда мужчина сказал, что потерял Мидорию. Миллион мыслей пронеслись в голове во время поездки туда на поезде, и ни одна из них не была хорошей. Он продолжал думать об их последнем разговоре, о том, как Ночноглаз был так против того, чтобы Мидория становился девятым обладателем Один За Всех, но начал свой день с такой надеждой, что старый приятель увидит в его мальчике то же, что и он сам. Выражение абсолютной вины на лице Ночноглаза говорило о том, насколько он ошибался. То, что Мидория ушёл, никому не сказав, куда он направляется, бросил свой костюм и надел на себя настоящую маскировку, чтобы его оставили в покое, а затем вернулся после встречи с Восстановителем только для того, чтобы почти холодно отвергнуть изменение взглядов Ночноглаза, только заставило Всемогущего ужаснуться, подумав, о чём был разговор, предшествующий всему этому. Мидория сообщил Айзаве о своем возвращении, пообещав рассказать ему позже и принять наказание за свои действия, хотя Всемогущий хотел услышать полную версию истории Мидории, прежде чем какое-либо наказание произойдет. Поезд остановился, и они оба сошли, молча направляясь обратно в кампус UA и в кабинет учителя, где Айзава ждал и был очень недоволен. — Мидория. Что ты сделал на этот раз? Челюсть Изуку напряглась, как и его руки, сжимающие чехол от костюма и ремень рюкзака. — …Я- — Не здесь, — сказал Всемогущий, указывая на одну из гостиных факультета. Глаза Айзавы сузились. — И каким образом это касается ВАС? — прагматично спросил он. — Таким образом, что это началось из-за личной истории со мной и Ночноглазом, в которую втянули юного Мидорию, — ответил он, проводя Мидорию в гостиную, закрывая и запирая дверь после того, как Айзава последовал за ними. Они втроём сели перед тем, как Всемогущий снова заговорил. — Я не знаю всех подробностей, но, видимо, Ночноглаз… сравнивал Мидорию с Тогатой… несправедливо, должен добавить. Айзава нахмурился. — И какое это имеет отношение к поведению Мидории? — спросил он. — Независимо от того, что произошло, он всё равно использовал школьное время, чтобы сбежать после отказа. — Все гораздо сложнее, Айзава, — твёрдо сказал Всемогущий. — Это был не сам отказ… или, скорее, отказ от стажировки. — он потёр виски, тяжело вздыхая. — …здесь многое нужно понять… — Хотя он прав. Взрослые подняли глаза, Изуку крепко сжал руки на коленях. — Я действительно сбежал. Не на неопределённый срок, а больше, чтобы просто прояснить свои мысли. Я хотел подумать о вещах в одиночестве некоторое время, но моей худшей ошибкой было то, что я не позвонил или не написал кому-то ответственному, чтоб хотя бы сообщить им о том, что я делал. Я не ясно мыслил. — Деку вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Получается, я не готов к стажировке, — сказал он. — Я не буду идти стажироваться снова до следующего года, по крайней мере. Или пока вы не скажите, что я готов. — сказав это, он посмотрел на Айзаву. — Я знаю, что причинил многим людям много неприятностей… и мне очень жаль. — Молодой Мидория- — Хорошо, что ты признаешь, когда знаешь, что неправ, — сказал Айзава, скрестив руки на груди. — За это я помещаю тебя под домашний арест на следующие два с половиной дня. Тебя не выпустят из общежития ни по какой причине, если только ты не будешь в сопровождении другого преподавателя или меня по какой-либо причине. Ты будешь следить за тем, чтобы места общего пользования были безупречно чистыми. А в промежутке между этим ты напишешь письмо с извинениями в агентство сэра Ночноглаза за причинённые неприятности. И я буду корректировать его. — Айзава, в этом нет необходимости… — Всемогущий. У тебя нет права голоса в этом. — Айзава встал. — Полдня вашего домашнего ареста начинаются, как только ты вернешься в общежитие. Пошли. Изуку встал без суеты, позволив Айзаве взять чемодан с костюмом и провести его в здание, молча всю дорогу туда. Когда они оказались в здании, Айзава вздохнул и повернулся к Изуку. — Я понимаю, что на стажировке там могли быть обстоятельства, о которых я не знаю, — сообщил он. — И что эти обстоятельства были достаточно плохими, чтобы заставить тебя сделать то, что ты сделал. Если бы ты позвонил или написал мне, чтобы сказать мне, я бы послал за тобой кого-нибудь сразу же, без вопросов. Но это наказание для других, не знающих, где ты был. Таким образом, Я БУДУ знать, где ты находишься. И пока другие в классе, у тебя будет время для себя, которое тебе нужно, чтобы привести мысли в порядок. ЕСЛИ и когда ты будешь готов говорить, я ожидаю сообщения или звонка, чтобы ты связался со мной. Понятно? Изуку кивнул, вытирая мокрый уголок глаза. — Да, сэр, — сказал он. — Хорошо. Домашний арест начинается сейчас. Он посмотрел, как Мидория направляется к лифту на свой этаж, и вздохнул, устало потирая глаза. Он не хотел намекать Всемогущему, что это было меньше, чем являлось на самом деле, но у Мидории была скованность в теле и выражение глаз, которые кричали о том, чтобы люди перестали с ним РАЗГОВАРИВАТЬ. Он не хотел, чтобы в ближайшее время в стенах были пробиты какие-либо дыры из-за вызванного гневом приступа тревоги, подпитывающего их. Позже он посмотрит, как дела у Мидории, чтобы узнать, нужна ли ещё консультация. На данный момент он должен был осуществить другой звонок. Если в агентстве Сэра Ночноглаза случилось что-то настолько плохое, как он думал, он позаботится о том, чтобы его проблемный ребёнок тоже получил письмо с извинениями. Изуку разделся и убрал форму, натянув футболку и джинсы, прежде чем схватить подушку и выкрикивать в неё кровавые проклятия и пожелания смерти, пока не почувствовал, что его лёгкие горят, а затем лёг на кровать в тишине. Было едва больше часа ночи, а ему уже казалось, что неделя прошла мимо. Недостойный. Никто. Неправильный выбор. Вещи, которые, как он думал, он уже преодолел в личном улучшении себя, затрагивая каждую твёрдую струну в своей душе, что чуть не сломала его, когда он рос безпричудным. Как раз тогда, когда он, наконец, сам признал себя преемником Одного За Всех, когда он, наконец, понял, каким героем — каким ЧЕЛОВЕКОМ — он хочет быть… его пинком опустили до самой нижней точки. Он чувствовал себя так же, как на вершине здания, прямо после того, как Всемогущий изначально заявил, что детская мечта недостижима. Он хотел спровоцировать перемены, но вот он, маленькая горькая сердцевина бесполезного Деку, все еще жалящая и неизменная. Изуку потянулся вниз и вытащил тонкую тетрадку из пространства между корпусом кровати и стеной. Рассмотрев неназванную обложку Анализа Злодеев, парень открыл первую страницу. Томура Шигараки. Причуда: Распад Зарисовки и заметки о человеке, нацарапанные на страницах, но одна ненаписанная всегда была в голове Изуку каждый раз, когда он смотрел на неё. «Моя причина для перемен». Он хотел быть достаточно сильным, достаточно МОЩНЫМ, достаточно влиятельным, чтобы вернуть те короткие дни, когда ни одна из сторон не сражалась и всё и ничто не имело смысла, но это было ИХ время. Он хотел, чтобы борьба с обеих сторон прекратилась, чтобы убрать то, что ненавидел Шигараки, чтобы он ПРЕКРАТИЛ ненавидеть, или, по крайней мере, достаточно, чтобы он перестал хотеть, чтобы всë исчезло. Изуку знал, что ОН был одной из вещей, которые Шигараки хотел сохранить. Он ясно помнил ту ночь, когда услышал, как Шигараки не хочет, чтобы он уходил, повернулся и увидел, как Шигараки смотрит на него, тянется к нему, произносит его имя, прежде чем исчезнуть в варп-вратах. Так глупо с его стороны хотеть, но он желал превратиться в кого-то, ДОСТОЙНОГО мысли о том, чтобы его оставили. Шигараки ненавидел всë, но, несмотря на то, что Изуку хотел героического будущего, всё ещё хотел оставить его. Мидория подумал, что Шигараки ненавидел не идею героев, а то, какая идея была у самих героев. Пустая идеология, пустая пропаганда массовому большинству, которому нечего терять, предаваясь «Государственной машине», как назвал это Шигараки. Идеология Изуку не была пустой. Он ни о чём не молился на словах. Он хотел перемен. Перемены, как всегда, начались с него самого. Он схватил один из своих одноразовых телефонов и запас записных книжек из тайников и начал рассылать сообщения короткому списку контактов, которые у него были, намереваясь выжать из них всю возможную информацию о Ши Хассайкае, чёрт бы побрал цену. Никто не ответил на молитвы Шигараки о помощи, но будь проклят Изуку, если никто не ответит на молитвы этой маленькой девочки. — Ладно, иди к черту — ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ ЗА ТО, ЧТО ВООБЩЕ ПРЕДЛОЖИЛ ЭТО! Шигараки оглядел свою лигу, начиная с Компресса, получившего руку благодаря любезности Гирана, заканчивая Тогой, и Спиннером с Даби, которые выглядели гораздо менее впечатлёнными тем, что только что сказал Шигараки. Он полагал, что они будут не слишком довольны, но продолжал настаивать. — В этом плане, о котором он упомянул, был интересный момент, — сказал он. — Что-то, с чем мы могли бы работать. Итак, Тога, Твайс, вы якудза, начиная с сегодняшнего дня. Он хотел Курогири, но прямо сейчас я кое-что ему подсунул… — Что он сделал, чтобы завоевать тебя? — Твайс сорвался, звуча на грани психического срыва, несмотря на то, что он был прикрыт. — Потому что ты не можешь быть серьёзным! Он убил старшую сестру Мэг! Оторвал руку Компрессу! Ты не можешь помогать ему после всего, что он сделал! — мужчина потянул за свою маску, издав болезненный стон. — Он смог убедить меня привести его прямо сюда, прямо к нам! — Итак, что МЫ значим для тебя, Шигараки? Тога спрыгнула со стола, полупританцовывая, сжимая нож. — Я люблю Лигу, потому что могу быть собой. Стейни вдохновил меня жить своей жизнью в этом мире, и я последовала за вами, потому что вы позволили мне жить так. — она направила нож ему в шею, её улыбка не коснулась глаз. — Так почему мы должны делать то, чего не хотим, для людей, которые нам не нравятся? Шигараки снова оглядел комнату, увидев, как Даби бросил на него взгляд, явно говорящий: «Отнесись к этому серьёзно». Как будто ему не нужно, чтобы ему это СКАЗАЛИ. Его Лига сейчас была в руинах, оставалось сыграть только одну карту, а его собственная колода была готова перевернуть стол и застрелить его за один неверный ход. Он слегка кивнул сам себе, прежде чем поднять руку и убрать отца с лица, глядя Тоге в глаза. — Вы делаете это для меня, для себя и для всех нас, — серьёзно сказал он ей. — Лигой не может управлять один человек. Один человек может хотеть перемен, но чтобы их СДЕЛАТЬ, требуется сотрудничество. — он ухмыльнулся. — Эти идиоты-якудза хотят замедлить НАШ прогресс, завоевать всех вас и думают, что могут сделать это, потому что считают себя ЛУЧШЕ нас. Они не думают, что мы равны им, как и остальной мир не считается с нами. Он посмотрел на Твайса. — Ты хотел отомстить? ЭТО твоя месть. Ты сыграешь в миленькую игру, накормишь этого мизофобного ублюдка всем, что он хочет услышать, а потом вырвешь всё у него из-под ног. — повернулся к Компрессу. — Око за око, рука за руку. Когда мы его поймаем, вырвем одну с его проклятого плеча. Он указал на оружие Магне, прислоненное к стене в её отсутствие. — Я сказал ему в лицо, что ни один из его выброшенных кусков хлама не стоит того, чтобы потерять нашу сестру. Он не просто должен нам руку, он должен нам жизнь, и я полностью намерен заставить его заплатить с процентами. Он меня ничуть не покорил! Мне больше всего хотелось плюнуть ему в глаз всё то время, что я разговаривал с ним! — Томура протянул руку и двумя пальцами коснулся ножа Тоги, опуская его от себя. — Я выбрал вас двоих, потому что полностью верю в вас, чтобы вы сделали это правдоподобным и получили как можно больше удовольствия, показывая этому ржавому реликту, насколько он на самом деле неважен. Его улыбка стала искренней и игривой. — И пока вы это делаете, не стесняйтесь класть ноги на ЛЮБУЮ и ВСЮ мебель, которую вы найдете. Оближите дверную ручку или две. Заставьте его чесаться, и он не узнает, почему. Тога хихикнула, прикрывая рот. — Шигги, ты непослушный пёс! — она смеялась. — Смею ли я чихать в присутствии его величества? — Ковыряться в зубах за столом? — Дважды вставил, фыркая под маской. — Ой, ой, возьми грязные носки и спрячь их в базе! — Тога, ты гений, выходи за меня замуж! Короткий звук заставил их всех остановиться и посмотреть на Шигараки, который быстро поставил отца на место и притворился, что смотрит в свой телефон. Они могли бы поклясться, что слышали, как он действительно смеялся.