Всё, что мы оставим позади (All the Things We’ll Leave Behind)

      — Что скажешь, А-Чжань? Сможешь побыть хорошим для своего гэгэ? — Вэй Усянь облизнул губы, глядя на прелестную влажную и сжимающуюся дырочку, которая выглядела почти разочарованной в отсутствии чего-либо, что могло бы заполнить её. Мило. Как же Вэй Усяню хотелось оттрахать его.       — Да, — разбито и отчаянно выдохнул Лань Ванцзи, рефлекторно двинув бедрами назад, где уже ничего не было.       Вэй Усянь не мог дождаться того момента, когда сможет взять его, и при одной только мысли об этом альфа внутри него вспыхивал ароматом плавленных специй, а хватка его рук на ягодицах Лань Ванцзи усиливалась.       — Ты не должен двигаться, сладкий. Двинешься — и я остановлюсь. Понял, малыш?       — Да, — ответил Лань Ванцзи, подогнув бёдра и выпятив задницу, попытавшись замереть.       — Да что? — холодно спросил Вэй Усянь, поджав губы. Лань Ванцзи выглядел милым, когда пытался угодить своему Сянь-гэгэ, отчаянно не желая разочаровать его, даже если тот и являлся очаровательным маленьким проказником.       — Понимаю, — пояснил Лань Ванцзи. — Сянь-гэгэ остановится, если я двинусь.       — Хороший мальчик, — тихо рассмеялся Вэй Усянь над молодым альфой, от которого исходил запах возбуждения. Ненасытный.       Убрав руку с ягодицы Лань Ванцзи, он развязал пояс штанов, двинулся вперед и…       — Сянь-гэгэ! — воскликнул Лань Ванцзи, попытавшись двинуться назад и насадиться на член Вэй Усяня, однако его тут же остановила грубая хватка.       — А-Чжань, — серьезно предупредил его Вэй Усянь, пытаясь не кончить лишь от одного ощущения тепла Лань Ванцзи, окружавшего головку его члена. — Веди себя хорошо, или я прекращу всё.       Проскулив, Лань Ванцзи затряс головой, всё ещё скрывая её в руках, в то время как Вэй Усянь нежно утешал его, потирая большим пальцем вкусную, аппетитную ягодицу.       — Сейчас я уберу руку, сладкий. Теперь ты будешь хорошим мальчиком? — спросил Вэй Усянь у молодого альфы, а тот пробормотал в ответ нечто более или менее похожее на согласие. Хихикнув, мужчина убрал руку и, грубо обхватив ею свой член, провёл по нему рукой, улыбнувшись, когда дырочка Лань Ванцзи попыталась сжаться вокруг головки. — Думаю, — подразнил он, — я смогу простить твоей жадной дырочке движения.       — Гэгэ-э, — жалобно протянул Лань Ванцзи, в то время как его запах переплёлся с ароматом специй, создавая прекрасную мелодию одновременно острого и сладкого мёда, который точно ласкал кожу Вэй Усяня. — Больше?       — Нет, сладкий, не сегодня, — сказал Вэй Усянь томным голосом, в котором отчётливо слышалось возбуждение. — Это всё, что ты получишь, — добавил он, сосредоточив внимание на том, как колечко мышц сжималось вокруг его члена, так отчаянно пытаясь обхватить его целиком, но безуспешно, — только головку.       Под ним раздался полный неудовлетворения стон, а в запах Лань Ванцзи вплёлся аромат раздражения, несмотря на плавленные нотки, которые означали опьянение.       — Только этого достаточно, чтобы ты опьянел? — фыркнул Вэй Усянь, едва двинув бёдрами взад-вперед, оставляя в великолепной, растраханной и неряшливой дырочке Лань Ванцзи только головку и медленно заполняя её предэякулятом. — Достаточно только моего предсемени? Чёрт возьми, да ты будешь полностью пьян, когда я кончу в тебя, не так ли, сладкий? Чёрт…       Сжав член крепко, Вэй Усянь задвигал по нему рукой сильнее, быстрее и грубее, и всякий раз, когда его кулак ударялся о дырочку, Лань Ванцзи издавал тихие несвязные вздохи, кончая в третий раз, а его вход отчаянно сжимался, пытаясь вобрать в себя как можно больше семени Вэй Усяня.       Позволив члену опасть, Вэй Усянь тихо выдохнул и, потянувшись к ягодицам Лань Ванцзи, вновь раздвинул их, наблюдая, как тот кончает просто от ощущения семени в себе.       — Чёрт возьми, ты прекрасен, — прошептал Вэй Усянь, снова просунув палец в дырочку Лань Ванцзи и протолкнув семя чуть глубже, отчего альфа под ним простонал, прозвучав в этот раз куда более возбуждённо и дезориентировано, в то время как феромоны Вэй Усяня проникали в него всё глубже. — Ш-ш, сладкий, — произнёс он, отнимая от него руку, и, завозившись с одеялом, пытался вытащить из-под них запачканное. — Позволь гэгэ позаботиться о тебе, — прошептал он, вытерев собственный член, и, отбросив одеяло в сторону, оглянулся на Лань Ванцзи, который был… В его всё ещё сжимающейся дырочке было слишком много спермы и смазки, которая продолжала вытекать из него. — Заметка для себя: с этого момента всегда брать с собой влажные салфетки, — вздохнул Вэй Усянь, попытавшись привести мужчину в порядок. — А-Чжань! — недовольно воскликнул он, когда Лань Ванцзи заёрзал, вяло опустив бёдра на одеяла. — Ну же! Я пытаюсь вытереть тебя!       — М-м, — промычал Лань Ванцзи, перевернувшись на бок. — Сянь-гэгэ вычищает мою дырочку, — серьезно произнёс он, тут же захихикав. — Гэгэ должен вычистить её своим языком.       Закатив глаза, Вэй Усянь фыркнул.       — Следи за словами, маленький пьянчуга. Однажды, — пригрозил он, подсунув чистую часть одеяла под Лань Ванцзи, чтобы всё, что ещё осталось, стекало на него, — я вылижу всю свою сперму из твоей дырочки, пока ты не начнёшь умолять меня остановиться.       Смешки со стороны Лань Ванцзи прекратились, когда тот хмуро посмотрел на Вэй Усяня.       — Никогда не буду умолять Сянь-гэгэ остановиться, — твёрдо заявил он.       — Вот ка-а-ак, — протянул Вэй Усянь и, ползком подобравшись выше и устроившись рядом с молодым альфой, потянулся за одеялом, накрывая их обоих. — Никогда? — поинтересовался он, притянув мужчину ближе к себе. — Даже если я превращу твои бёдра в чёрно-голубое месиво?       Лань Ванцзи энергично затряс головой, тем самым говоря «нет».       — Нет? — выдохнул Вэй Усянь, точно очевидная одержимость Лань Ванцзи шлепками стала для него неожиданностью. — А если я оставлю тебя неподвижно сидеть на моём члене весь день, пока буду занят работой? Я не позволю тебе ни уйти, ни двинуться, — произнёс он, посмеявшись над собственной шуткой, в то время как Лань Ванцзи вновь тряхнул головой. — А если я… стану щекотать тебя?! — воскликнул Вэй Усянь, потянувшись к бокам мужчины.       Пискнув, Лань Ванцзи попытался схватить руки Вэй Усяня, однако все его действия были слишком медленными и вялыми из-за хмельного состояния.       — Гэгэ-э-э, — не то жалобно, не то с весельем протянул он, пока Вэй Усянь продолжал нападать на него, а его запах, прежде напоминающий пузырящийся мёд, который едва щекотал обоняние Вэй Усяня, неожиданно заполнился безграничным счастьем.       Опустив взгляд на этого очаровательного и свободного мужчину, Вэй Усянь наклонился к нему ближе, отчего тот замер, и зашептал на ухо:       — А если я смогу заставить тебя умолять остановиться и откажу? Что будет тогда, сладкий?       Двинув головой, Лань Ванцзи прижался щекой к щеке Вэй Усяня.       — Сянь-гэгэ может делать со мной всё, что он хочет, — неразборчиво пробормотал он сквозь накатившую усталость, причиной которой был и запах Вэй Усяня, и испытанный оргазм, и время. — Он остановится, если я действительно попрошу, — добавил мужчина и, потянувшись к кофте Вэй Усяня, раздражённо поджал губы. — Однажды ты покажешь мне её, — пробормотал он, а мужчина замер.       Моргнув, Вэй Усянь осторожно отстранил от себя руки Лань Ванцзи.       — А-Ли разбалтывает все мои секреты? — спросил он, позволив Лань Ванцзи приподнять рукав его кофты, и тот тут же принялся разглядывать татуировку на его руке, касаясь кожи всё выше и выше.       — Раньше, — тихо пробормотал Лань Ванцзи, на мгновение прикрыв веки, но тут же тряхнув себя, вынуждая проснуться.       — Прежде? — спросил Вэй Усянь, свободной рукой убрав несколько прядей с лица Лань Ванцзи. — Имеешь в виду до того, как мы встретились?       — Мгм… — промычал Лань Ванцзи, притянув к себе руку Вэй Усяня и прижав её к своей груди, как если думал, что это одна из его набитых запахом игрушек. — Всё будет хорошо.       Сонный запах, который Вэй Усянь выпускал ещё с тех пор, как начал щекотать Лань Ванцзи, наконец-то подействовал на альфу, резко утянув его в сон, и мужчина протяжно вздохнул.       — Надеюсь на это, сладкий и прекрасный мальчик, — пробормотал он, придвинувшись к альфе поближе и полностью прижавшись к нему. — Очень надеюсь на это.

***

      — Сянь-шушу!А-Чжань! — донёсся до него женский крик, казалось бы, прозвучавший во сне.       Медленно просыпаясь, Вэй Усянь часто заморгал, уставившись на грудь Лань Ванцзи. Что за…       — Лань Ванцзи! Вэй Усянь! — раздался следом мужской крик, определённо вполне реальный и не часть его кошмара. — Чёрт, — прорычал тот же голос. — Ты уверена, что они там?       — Надеюсь на это, — произнесла женщина с лёгкой отдышкой.       — А-Ли? — прохрипел Вэй Усянь и, поднявшись и нащупав фонарь, пополз к выходу. — А-Ли? — позвал он громче, глядя в темноту и вытягивая фонарь.       — Сянь-шушу! — отозвалась Цзян Яньли, прикрыв глаза рукой, когда яркий свет упал на неё и на Цзинь Цзысюаня.       — Эй, вы! — не то подразнил, не то поругал Вэй Усянь. — Почему такая хорошая маленькая омега вроде тебя блуждает тут ночью вместе с альфой?       — Сянь-шушу! — воскликнула Цзян Яньли, топнув ногой. — Сейчас не время переживать об этом! Хуань-гэ с тобой?       — Тут, наверху, в нашем греховном домике на дереве? Нет, с чего бы? — ответил Вэй Усянь, нервно сжав пальцы.       — Минцзюэ-гэ не может найти его, — проговорил Цзинь Цзысюань, поглядывая на тёмные ряды деревьев. — Он ушел к вам, но мы никого там не обнаружили. Прямо сейчас он обыскивает всё вместе с тётушкой, а несколько её слуг помогают найти его, и Цзян Яньли сказала, что знаешь, где вы с Лань Ванцзи можете быть, и…       — Чёрт, — шикнул Вэй Усянь, оглянувшись на Лань Ванцзи, который всё ещё спал, пусть и дёргался из-за возникшего шума. — Который час?       — Почти два, а что? — отозвалась Цзян Яньли, оттянув Цзинь Цзысюаня подальше, когда Вэй Усянь резко сбросил лестницу вниз.       — Хотел узнать, как давно он пропал. Чёрт, его не было больше двух часов? Как давно Минцзюэ заметил его пропажу? — спросил он на пути вниз.       — Он пришел и разбудил матушку где-то тридцать минут назад, — сказала ему племянница. — Он не хотел будить меня, но Цзинцзин плакал, и…       — Где ребёнок? — спросил Вэй Усянь, спрыгнув вниз, когда ему оставалось всего несколько перекладин.       — С моей мамой, — ответил Цзинь Цзысюань, который выглядел невероятно неловким, когда запах секса, в котором смешались ароматы Лань Ванцзи и Вэй Усяня, достигли его обоняния.       — Отлично, по крайней мере он в безопасности. У вас есть план, как искать Лань Сичэня?       — Небольшой. Минцзюэ… — начал было Цзинь Цзысюань, но прервался, успев только пискнуть, когда Вэй Усянь резко схватил его за руку и потащил обратно к тропинке.       — Расскажешь по пути туда. А-Ли, поднимись наверх и подожди, когда А-Чжань проснётся. Прости за запах и прости, что он голый… Снова, — окликнул её на ходу Вэй Усянь, продолжая идти вместе с Цзинь Цзысюанем по тропинке назад, и, к счастью, у последнего нашелся фонарик, который тот легко передал Вэй Усяню.       — Конечно, Сянь-шушу, — отозвалась племянница, легко взбираясь к домику на дереве сквозь темноту благодаря годам практики. — У меня есть телефон, позвоните, если что-то случится!       Вэй Усянь прокричал ей что-то в ответ, не совсем уверенный, что именно. Во всяком случае, он надеется, что нечто куда более бодрое, чем то, что он ощущал.       Пристань Лотоса — большая территория, это верно, но чтобы Лань Сичэнь потерялся где-то здесь? Ночью? Это казалось чем-то невозможным, но что, если учесть десяток других альф, которые спят в окружении этих стен? Дерьмо! Почему омега вышел из его дома? Он должен был знать о риске, должен был…       — Вэй Усянь? — обратился к нему Цзинь Цзысюань, когда они начали идти настолько быстро, что от падения их отделяло только то, что они всё ещё не пустились в бег.       — Да? — спросил Вэй Усянь, пытаясь представить себе, куда стоит заглянуть в первую очередь, когда они вернуться на основную территорию.       — Я просто… Похоже, ты не слушал меня, — произнёс мужчина, вновь пустившись в объяснения о том, как Не Минцзюэ и Юй Цзыюань решили разделиться, чтобы найти пропавшего омегу, и где стоит искать в первую очередь.       Соглашаясь с этим, Вэй Усянь кивнул и мысленно вычеркнул те места, где они уже могли посмотреть, и добавил несколько других, за исключением…       — Он не знает местность, — мрачно заключил Вэй Усянь, ощутив отдающий кислинкой запах Цзинь Цзысюаня, тут же окруживший их.       — Хочешь сказать… О, чёрт, проверять все места здесь будет иметь больший смысл в случае, если бы это был кто-то, кто знает Пристань Лотоса…       — А в его случае это не имеет значения, чёрт, — чертыхнулся Вэй Усянь, когда они свернули на асфальтированную дорожку Пристани Лотоса. — Телефон с собой?       — Да?       — Позвони им, объясни о погрешности их плана и сообщи об этом А-Ли тоже. Когда А-Чжань проснётся, она сможет узнать, есть ли у него идеи, может, он показывал брату что-то особое сегодня. Подожди! — Вэй Усянь подскочил, остановившись, и Цзинь Цзысюань тут же врезался в его спину. — Я дам тебе свой номер.       Молодой альфа неуклюже вытащил телефон и вбил номер, который Вэй Усянь продиктовал ему.       — Куда ты? — спросил он, когда Вэй Усянь вновь развернулся.       — Забрать телефон, а потом посмотрим, смогу ли я найти этого треклятого мужчину, — прорычал Вэй Усянь, скрывшись в темноте и оставляя Цзинь Цзысюаня наедине с нарастающей паникой и необходимостью обзвонить всех.

***

      Ощутив невесомые и тёплые прикосновения матери, Лань Ванцзи закопошился, а естественный, слабый запах любви окружил его точно тысячью лепестков, скользящих по его коже и укрывающих нежной безопасностью.       — А-Чжань, — донёсся до него мягкий женский голос, а рука бережно перебирала пряди его волос. — Тебе нужно проснуться, А-Чжань, — вновь окликнул его женский голос, и он поморщился. Это не звучало как…       — Мама? — спросил он и открыл глаза, как мир неожиданно закружился перед ним, а чужая рука в волосах на краткое мгновение замерла, прежде чем продолжила делать то, что делала прежде.       — Нет, милый, — печально отозвался женский голос, и, когда зрение прояснилось, он заметил над собой Цзян Яньли, её взлохмаченные волосы, свободно струящиеся по её фигуре, и хмурый взгляд, полный странной грусти. — Боюсь, что это только я, — произнесла она, скользнув пальцами по его макушке.       — А-Ли? — спросил Лань Ванцзи, неуклюже поднимаясь. — Что ты… Тебя не должно быть здесь.       — Ага… — Подруга неловко прикусила губу, опустив взгляд на…       Издав неясный звук, Лань Ванцзи натянул на себя одеяло, полностью укутав себя им. Может ли он не светить членом или запахом секса перед подругой спустя всего пару недель, пожалуйста?       — Что ты делаешь здесь? — спросил он и, поднявшись, принялся собирать вещи, попутно оглядываясь и замечая, что Вэй Усяня нигде поблизости не было, однако в воздухе всё ещё витал его лёгкий запах.       — Я… Мы с Цзинь Цзысюанем пошли искать вас… — начала она, нервно завозившись с краем ночной рубашки. — Мы искали Хуаня-гэ.       Невольно сжав в руках одежду, которую он держал, Лань Ванцзи застыл на месте.       — Гэ пропал?       — Да, Минцзюэ-гэ пришёл и… A-a!       Цзян Яньли тут же прикрыла глаза рукой, и если бы не волнение, полностью охватившее его, Лань Ванцзи мог бы даже испытать эстетическое удовольствие от того, что подруга наконец-то отреагировала правильно, смутившись вида его задницы, на которой, вероятно, до сих пор оставались следы спермы Вэй Усяня.       — Куда ушёл Сянь-гэгэ? — спросил он, натянув боксеры и надеясь, что блокираторы на них достаточно хорошо скроют запах Вэй Усяня от любого, с кем он может столкнуться, пока будет искать брата.       — Ушёл вместе с Цзинь Цзысюанем, он рассказал Сянь-шушу о том, что произошло, но он позвонил мне недавно и сказал, что они разделились, — произнесла девушка, подглядев сквозь пальцы, насколько был одет Лань Ванцзи, и в конце концов опустила руку на колено. — Матушка тоже занимается поисками вместе с Минцзюэ-гэ и несколькими слугами.       — Мгм, — мрачно промычал Лань Ванцзи, натянув кофту, и повернулся к выходу в виде лестницы… по которой ему необходимо спускаться в темноте. Замечательно.       — Он сказал, что пойдёт забрать телефон, так что он вернётся к поискам, как только разберётся с этим, — подруга последовала за Лань Ванцзи, когда тот скинул лестницу вниз. — Он хотел узнать, не показывал ли ты брату какое-нибудь место, куда он мог бы уйти?       Так и не сумев отыскать перекладину, на которую он мог бы поставить ногу, Лань Ванцзи замер и бросил в её сторону взгляд, мысленно пробежавшись по всем местам, о которых он рассказывал или показывал брату на протяжении всей их прогулки.       — Есть одно место…

***

      Лань Ванцзи бежал сквозь Пристань Лотоса, а свет покачивался перед ним. На душе было паршиво от того, что он забрал его у Цзян Яньли и оставил её одну в темноте, пусть она и убедила его, что при ней есть телефон и с ней ничего не случится.       А также от того, что он оставил её позади, однако после того, как она подняла лестницу обратно наверх, как только он достиг земли, едва ли кто-то мог взобраться туда без её согласия, а ему самому нужно было спешить и не волноваться о её безопасности в данный момент.       Между тем он мысленно проклинал брата. Глупый человек, который решил побродить по окрестностям поздней ночью. Даже если бы здесь не было множества альф, в головах которых блуждают исключительно непотребные мысли об омегах, это место нельзя было бы назвать безопасным. Лань Сичэнь не был знаком с этой территорией, на которой было расположено множество прудов и лесов, животных и монстров и…       Лань Ванцзи бежал к двери, которая вела к тому месту, которое он показывал брату: внутреннему двору, где располагалось странное одинокое дерево.

***

      — Вау, — произнёс Сичэнь, коснувшись обугленной коры. — Удивительно, что оно всё ещё стоит.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, рассказав брату, что хотел бы спросить кого-то — Вэй Усяня или Цзян Яньли — об этом дереве, когда у него появится такая возможность, расплывчато пересказав о том, как оказался в этом дворе недавно, упустил подробности об их ссоре с Вэй Усянем и упомянул о том, что пытался спрятаться здесь от ужасного торжества Цзян Яньли.       — Ох! — рассмеялся Лань Сичэнь, опустившись на скамейку. — Ты бы действительно спрятался тут, да?       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, решив обойти двор и проверить, насколько уединённым на самом деле было это место.       — Думаешь о том, как бы переспать здесь со своим… гэгэ? — почти прорычал его брат, а его запах взорвался сталью и ароматом материнских инстинктов.       — Гэ…       — Я слышал, диди, — произнес Лань Сичэнь, оборвав его прежде, чем он успел бы прекратить этот разговор, — от А-Яо. О его репутации.       Лань Ванцзи очень сильно сомневался, что Цзинь Гуанъяо случайно поднимал темы о предыдущих похождениях Вэй Усяня в их ежедневных разговорах. Скорее всего, его брат позвонил своему второму возлюбленному прошлой ночью. Это куда лучше бы объяснило, почему его брат изменил своё решение об их отношениях, которыми прежде был лишь притворно недоволен, а теперь — открыто раздражён.       — Гэ… — попытался вновь Лань Ванцзи, постаравшись говорить как можно более мягче и спокойнее, и обошел кусты, присев возле старшего брата.       — Я волнуюсь о тебе, диди, — произнёс Лань Сичэнь, взглянув на него с беспокойством и тяжестью. — Мы похожи, ты и я, и мы оба влюбляемся слишком быстро. Мы стремимся к любви и теплу, которые не получали детьми. Я просто… — он потянулся к Лань Ванцзи, прижавшись к его лбу своим, и прикрыл глаза, вдруг задышав глубже. — Я просто не хочу, чтобы ты поранился, когда Вэй Усянь устанет от тебя, как от всех других прежде.       С уст Лань Ванцзи сорвался сухой смех.       — — Думаю, слишком поздно говорить о подобном, гэ, — тихо произнёс он, прикрыв собственные глаза, когда аромат безопасности, исходящий от брата, окружил их сильнее. — Даже если этим всё и закончится, я… Я…       Голос задрожал, и Лань Ванцзи не смог продолжит мысль.       — Знаю, диди, — прошептал в ответ Лань Сичэнь. — Знаю.

***

      Лань Ванцзи бежал вдоль коридора, мысленно проклиная ОВиК систему против запахов, которую установили по всей Пристани Лотоса, когда перестраивали её. Не будь её, и запах людей, попавших в беду, просочился бы сквозь стены и предупреждал бы всех вокруг об опасности. Система же стирала все следы присутствия людей, кто побывал в тех или иных помещениях и коридорах, после того, как они ушли, не оставляя для Лань Ванцзи возможности проследить их путь. И если его брат не был здесь, он никогда не узнает, как и о том, был ли он здесь, и у него, кроме растерянности, не останется другого выхода, кроме как проверять каждую комнату отдельно…       Запахи ударили в нос, когда Лань Ванцзи распахнул дверь во двор, и один из них отдавал тяжестью и страхом, другой — возбуждением и коварством; наступив на землю, он невольно взрыхлил её и грозно зашагал в направлении запахов.       — Гэ! — окликнул он брата, когда наконец-то различил его силуэт, и поспешил к нему, глядя то на него, прижавшегося спиной к обугленному стволу, то на одного из ухажёров Цзян Яньли, который продолжал приближаться к нему, несмотря на удивление, проскочившее в его взгляде.       — Так-так, неужели это наш маленький друг альфа, — прорычал мужчина, сделав ещё один неустойчивый шаг в направлении братьев Лань. — Тебе стоит уйти, пока у тебя есть такая возможность, — пригрозил мужчина, ухмыльнувшись. — У тебя не хватит ни опыта, ни сил, чтобы схватить меня. Это всё закончится только тем, что тебе придется наблюдать за тем, как твой тупой брат будет принимать мой узел, — рассмеялся он, выпустив резкий поток запаха, напоминающего солёную воду, на что Лань Ванцзи ответил рычанием.       — Гэ, — прошептал он брату, — можешь бежать?       — Не думаю, — прошептал тот в ответ, сжав плечи Лань Ванцзи, как только тот присел рядом, защищая его. — Он укусил меня за ноги, и они…       Всё тело застыло. У них не было возможности сбежать вместе, и Лань Сичэнь также не мог убежать в одиночку, если бы Лань Ванцзи взялся отвлекать мужчину на себя, поэтому не остаётся ничего другого, кроме как сражаться с мужчиной, а тот был прав: у Лань Ванцзи нет опыта в схватках против альф, особенно если тот в гоне и инстинкты твердят тому связать омегу узлом. Обычно метка отталкивала других альф, однако по какой-то причине конкретно этого альфу интересовал Лань Сичэнь, и даже с появлением Лань Ванцзи тот не выглядел так, словно собирался сейчас же уйти.       — Кто-то ещё знает, где мы? — спросил брат и, ведомый инстинктами омеги, которые говорили ему утешить Лань Ванцзи, выпускал неустойчивый аромат страха и спокойствия, несмотря на то, что именно он был тем, кто прямо сейчас находился в опасности и уже был ранен.       Прикусив губу, Лань Ванцзи ответил намеренно громко:       — Нет, никто не знает, где мы.       У Лань Ванцзи едва хватило времени на то, чтобы бросить в сторону брата взгляд, прежде чем другой альфа навис над ним, зарычав и оскалившись, и схватил за рубашку и волосы, однако Лань Ванцзи удалось изменить своё положение, перевернув мужчину на спину, пока Лань Сичэнь кричал позади них.       — Диди! — воскликнул Лань Сичэнь, попытавшись подняться на негнущихся ногах, чтобы прийти брату на помощь, и Лань Ванцзи заметил это краем глаза, пока пытался придавить мужчину к земле.       Прорычав, Лань Ванцзи отвёл кулак назад и с силой ударил им о челюсть мужчины — того, кто ранил его брата.       — Ублюдок! — выплюнул мужчина, завертевшись, пока они катались по земле, врезаясь то в куст, то в фонари, один из которых болезненно впился в спину Лань Ванцзи.       — Диди! — окликнул его Лань Сичэнь снова, и Лань Ванцзи заметил сквозь боль и крик, как брат пытается подползти к нему и другому альфе.       — Гэ, нет!..       — Ты пожалеешь об этом, мелкий засранец, — произнёс мужчина, приподнявшись и глядя на Лань Ванцзи сверху. — Сначала я выбью из тебя всё дерьмо, а потом изнасилую твоего милого, так сладко пахнущего брата прямо у тебя перед лицом. Чёрт, как я хочу скорее присунуть ему, у меня всегда был кинк на мамашек, знаешь, — произнёс мужчина и, занеся ногу, замахнулся Лань Ванцзи по животу. — Возможно, я даже покажу тебе его промежность, — добавил он, занеся ногу для ещё одного удара, — как тебе понравится такое, ты, мелкий…       Все трое мужчин ошеломленно выдохнули, когда альфа неожиданно свалился на землю, а воздух запылал ароматом прогорклых пряностей, когда Вэй Усянь опрокинул его и сцепился с ним, покатившись по земле с громким рычанием и оскалом.       — Сянь-гэгэ! — воскликнул Лань Ванцзи, попытавшись вскочить, однако брат не позволил, в тот же миг достигнув его.       — Диди! У тебя кровь, — Лань Сичэнь накрыл руками раны, которые альфа оставил на руке и лице Лань Ванцзи, — и твой живот.       — Я в порядке, гэ. Мне нужно… — начал было он, как прервался, стоило ему только бросить в сторону Вэй Усяня и другого мужчины вмиг помутившийся взгляд, прежде чем… — Гэ! — бросил он, прижав брата ближе к себе и постаравшись окружить их как можно более сильным ароматом мёда, когда феромоны двух альф столкнулись, как и сами мужчины — в битве, взорвавшись запахом пряностей и соли.       Лань Сичэнь замер в его руках, потянувшись к Лань Ванцзи ближе и прижавшись носом к его запаховой железе на шее; феромоны сцепившихся в схватке альф были слишком сильными даже для него, что уже говорить об омеге, чьи инстинкты говорили ему или бежать, или прекратить драку любым возможным способом.       — Гэ, — повторил он и, обхватив брата сильнее, посмотрел за сражением двух мужчин, за тем, как Вэй Усянь, издавая рычание, переворачивал мужчину, и даже сквозь темноту можно было различить их дикие взгляды.       — Я убью тебя! — прохрипел мужчина, когда Вэй Усянь прижал его к земле. — Сначала убью тебя, а потом изнасилую этого омегу прямо над телом его мёртвого младшего братишки и…       Глаза Лань Ванцзи расширились, когда он увидел, как Вэй Усянь, громко прорычав, бросился вперед и сомкнул челюсть на шее мужчины, отчего тот истошно захрипел и издал булькающий звук, а старший альфа давил всё сильнее и сильнее, пока не отстранился, сплевывая кровь. Мужчина издал жуткий задушенный звук, а кровь, проливаясь, постепенно окрашивала землю под ним в алый; приподнявшись, Вэй Усянь сплюнул ошметки плоти, которую прогрыз тому. Вскинув руку, он вытер кровь со рта, оставив красный след вдоль всей щеки, и встал, насмехаясь над мужчиной с высоты своего положения.       — Придерживайся хоть какого-то гребанного самоконтроля, — бросил Вэй Усянь, как если бы мужчина не был на грани смерти от кровопотери или удушья, какая бы ужасная смерть не наступила первой. Безразлично перешагнув через мужчину, он торопливо подошел к Лань Ванцзи и его брату. — А-Чжань, сяо-Лань, вы в порядке?       — Гэ ранен…       — Диди ранен…       И он, и его брат заговорили одновременно, на что Вэй Усянь, глядя на них, оторопело моргнул, прежде чем сухо рассмеялся.       — А вы похожи, да? Беспокоитесь больше о другом, а не о себе, — произнёс мужчина, как дверь, скрытая за кустами, распахнулась, привлекая его внимание и вызывая рычание.       — Сичэнь! — раздался громкий голос Не Минцзюэ, в котором было столько отчаяния, сколько Лань Ванцзи никогда не слышал в его тоне.       — А-Цзюэ! — прокричал в ответ Лань Сичэнь, немного отпрянув от Лань Ванцзи, а Не Минцзюэ, едва свернув за угол, принялся оглядывать двор лихорадочным взглядом, а заметив своего партнёра, бросился к нему и прижал к себе, возможно, случайно сжав в объятиях и Лань Ванцзи. — О, ох, милый, — выдохнул Не Минцзюэ, целуя и целуя лицо Лань Сичэня, выпустив поразительно мягкий и успокаивающий запах, а Лань Ванцзи тем временем пытался выпутаться из объятий, которые не были предназначены ему. — Слава богу, ты в порядке… Ты же в порядке, да? — спросил он, отодвинувшись, чтобы осмотреть Лань Сичэня, благодаря чему Лань Ванцзи смог вырваться. — Твои ноги… — произнёс он, нежно коснувшись пальцем крови, оставшейся на пижамных штанах Лань Сичэня. — Кто сделал это с тобой? — прорычал он, а его запах изменился, превратившись в жестокий, убийственный клинок. — Я разорву ему горло к чертям.       — Полагаю, — тихо произнёс Лань Сичэнь, окунувшись в объятия своего возлюбленного, — что Вэй Усянь уже позаботился об этом.       — Что? — переспросил Не Минцзюэ, и Лань Ванцзи указал ему на неподвижно лежащее тело мужчины, на которое тот сразу же оглянулся. — О… Спасибо, мужик, — произнёс он, взглянув на Вэй Усяня так, точно он заметил его присутствие только сейчас, и серьезно кивнул ему.       — Сянь-гэгэ? — тихо спросил Лань Ванцзи, подобравшись к Вэй Усяню и отчаянно желая прижаться к нему так же, как его брат — к своей паре. — Ты в поря…       Не успел Лань Ванцзи толком спросить то, что он хотел, как Вэй Усянь резко притянул его к себе.       — Ты в порядке, А-Чжань? — спросил он, немного сдвинув их подальше от Не Минцзюэ и Лань Сичэня. — Ох, твоё лицо… сладкий, — выдохнул он, коснувшись царапины на челюсти Лань Ванцзи, и тот задрожал под его прикосновениями.       — Лицо Сянь-гэгэ выглядит хуже, — возразил Лань Ванцзи, потянувшись к его лицу, чтобы заботливо вытереть кровь.       — Ах… Ты не должен делать этого, А-Чжань, — заметил Вэй Усянь, отведя взгляд в сторону и отстранив от себя руку Лань Ванцзи.       Тот высвободил её, едва поморщившись, когда рана дала знать о себе волной боли.       — Это приемлемо.       — Это отвратительно, — нежно произнес Вэй Усянь, выпустив полный горечи запах, который перемешивался с и без того жестоким и взбудораженным ароматом, который витал в воздухе. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это.       — Сянь-гэгэ защищал нас, — настаивал Лань Ванцзи, заставив Вэй Усяня повернуть голову и посмотреть на него. — Спасибо. Это вряд ли приятно. Нужно найти воды и промыть твой рот.       Разинув рот, Вэй Усянь с мгновение смотрел на Лань Ванцзи, прежде чем разразился смехом.       — А-Чжань! — жалобно протянул он, потянувшись ближе к нему и прижавшись лбом к его плечу. — Ты такой глупый. Я буквально только что убил этого парня, а всё, о чём ты беспокоишься, это о том, чтобы вымыть мой рот. Ах, — выдохнул Вэй Усянь, прижавшись носом к железе на его шее и вдыхая нежный, убаюкивающий аромат, который исходил от него. — Я так сильно люблю тебя, я…       Так и не сдвинувшись, они застыли каждый в своём положении, и Вэй Усянь судорожно выдохнул в шею Лань Ванцзи.       — Я… — начал было Лань Ванцзи, как дверь во двор неожиданно распахнулась.       — Не Минцзюэ! Вэй Усянь! — раздался злобный и почти суматошный голос Мадам Юй, вслед за которым раздались торопливые шаги сразу нескольких людей, и прежде, чем из-за угла показались и она, и несколько её слуг, Лань Ванцзи разочарованно выпутался из рук Вэй Усяня. — Ох! Вот вы где, и вы даже нашли Лань Сичэня, замечательно, — устало и раздражённо произнесла женщина. — Вы хоть понимаете, как глупо для омеги блуждать здесь одному? Особенно ночью! — почти зарычала она на брата Лань Ванцзи, который только больше скрылся в руках своего партнёра. — Тебе повезло, что никакой альфа…       — Вы говорите о том альфе? — прорычал Вэй Усянь, указав на мёртвое тело мужчины. — Об одном из ухажёров А-Ли? О том, кого ты пригласила? Том, у кого начался бесконтрольный гон посреди чужого дома, из-за которого он хотел изнасиловать любого омегу, который пройдёт мимо?       Глядя на бездыханное тело альфы с мгновение, Мадам Юй перевела взгляд на Вэй Усяня и проследила следы крови на нём.       — Понятно, — отрезала она и, вытащив телефон из халата, принялась набирать номер, как предполагал Лань Ванцзи, полиции, хотя для экстренного вызова тот показался ему слишком длинным. — Да, у меня есть проблема, и я надеюсь на вашу помощь и осмотрительность, — резко произнесла она, а спустя пару секунд кивнула. — Да, — и сбросила звонок. — Кое-кто скоро будет здесь. К сожалению, я не могу позволить никому из вас уйти, чтобы привести себя в порядок.       — Конечно, — сухо согласился Лань Сичэнь, сжавшись в руках партнёра мячиком, которым тот казался в сравнении с крупными размерами супруга, и глубоко вдохнул его аромат прежде, чем подскочил. — Цзинцзин! А-Цзюэ, где…       — Ш-м-м, успокойся, любовь моя, он с Чэн Юймэй, не волнуйся, — твёрдо произнёс Не Минцзюэ, притягивая Лань Сичэня обратно к своей шее и выпуская мощную волну успокаивающего аромата, который навёл сонную дымку даже на Мадам Юй. — Ты скоро увидишься с ним, как только мы разберёмся с полицией и умоемся. Мы не можем пойти к нему, пока от нас пахнет гневом, ненавистью и страхом, — проворковал мужчина, заурчав, и Лань Сичэнь потянулся за этим звуком, заурчав синхронно со своим супругом.       Это не тот момент, которому они все должны были становиться свидетелями. Этот миг был предназначен только для них, и здесь и сейчас они должны были утешать и дарить любовь только друг другу, крепко обниматься наедине с их сыном и их третьим партнёром. Лань Ванцзи перевёл взгляд на Вэй Усяня, невольно задумавшись, знал ли Цзинь Гуаньяо о том, что Лань Сичэнь пропал, а Не Минцзюэ искал его с паническим беспокойством. Едва нахмурившись, он подумал о том, что хотел бы оказаться в объятиях Вэй Усяня и заурчать. Могло бы урчание мужчины потянуться к его собственному в ответ?       Пока Вэй Усянь продолжал сверлить Мадам Юй мрачным взглядом, двое слуг, которым, судя по всему, она благоволила, уставились на тело мёртвого альфы до пугающего пустыми глазами. Моргнув, Мадам Юй сжала губы в тонкую линию, очевидно недовольная тем, что её выставили виновницей этого инцидента.       — Ничего не трогайте, — пробормотала она.       Вэй Усянь смотрел ей вслед несколько секунд, словно бы мог заставить вернуться, ведь тогда бы он мог избавить этот мир от ещё одного альфы за ночь, прежде чем развернулся к Лань Ванцзи и, улыбнувшись ему нежно и немного взволнованно, несколько раз попытался раскрыть дрожащие губы, точно всё хотел подобрать нужные слова, которые могли бы стать продолжением тех, что прозвучали раньше, но так и не смог сказать ни слова. Вместо этого он просто присел на скамейку, которая располагалась неподалёку от того фонаря, в который врезался Лань Ванцзи, и приглашающе похлопал по местечку рядом, а тот покорно двинулся к нему, усевшись так, что их пальцы и бёдра соприкасались всё то время, в течение которого они ждали того, кого Мадам Юй попросила приехать.

***

      «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя». Прозвучавшие слова ещё долго звенели в голове Лань Ванцзи нескончаемым эхом уже после того, как его отправили в дом Вэй Усяня одного, только он дал показания, позволил сделать несколько снимков, взять кровь и прочие улики, в числе которых была и одежда. Единственным спасением было то, что на нём не было вещей Вэй Усяня, поскольку ему показалось, что спать рядом с братом в его одежде было бы слишком странно и интимно. Испортить драгоценную одежду Вэй Усяня или отдать её было для Лань Ванцзи исходом куда более ужасным, чем шанс, что или Мадам Юй, или детектив могли поймать его, заметив на нём запах неродного альфы.       К огромному огорчению Лань Ванцзи, Вэй Усяня попросили задержаться, как и всех остальных. Логически он понимал, что это решение было вполне разумным, ведь мужчина технически убил кого-то, даже если это и было сделано ради защиты Лань Ванцзи и его брата, поэтому от него требовали больше ответов и куда больше доказательств, но всё же!       Единственный, кому позволили уйти — Лань Ванцзи, в то время как всех остальных попросили остаться. Мадам Юй, Вэй Усяня, Не Минцзюэ, его брата, который…       Скинув ботинки, Лань Ванцзи зашаркал по полу. Не Минцзюэ пытался убедить детектива, что в полноценном допросе не было никакой необходимости, что этот альфа не ранил Лань Сичэня в интимном плане и лишь коснулся его поверх одежды и укусил ноги. Детектив же, в свою очередь, утверждал, что это необходимо, потому что Лань Сичэнь «не сможет изменить историю позже», словно бы его брат стал заявлять об изнасиловании ради личной выгоды.       Хуже всего было то, что детектив, похоже, действительно верил, что Лань Сичэнь не подвергся сексуальному насилию, но тонко намекал, что все процедуры были необходимы для того, чтобы защитить мёртвого альфу от возможных обвинений в будущем, что он не просто предпринял серьёзную попытку напасть, а преуспел в этом, и при мысли о том, что именно это имел в виду детектив, всё внутри Лань Ванцзи сжималось. Как много было тех омег, которых заставили пройти ненужные обследования тела, сфотографироваться, сдать жидкости и мазки? У скольких омег не было таких альф, как Не Минцзюэ и Вэй Усянь, и даже в некоторой степени Мадам Юй, которая поддерживала ненадобность дополнительных процедур.       В иной раз он слышал и другое: искалеченному омеге отказывали в разбирательствах, потому что кто-то пожелал закрыть дело из-за того, что какой-то идиот подумал, словно это пустяковое дело, не заслуживающее внимания, или не поверил омеге, или потому что кто-то посчитал, будто омега заслужил это.       Лань Ванцзи совершенно точно не пинает дверь в ванную со злостью, когда открывает её, попутно стягивая с себя отвратную одежду, которую ему принесли слуги, потому что, очевидно, Мадам Юй не хотела пачкать кровью и смертью хорошую одежду, которую берегли для тех гостей, кто любил прыгнуть в озеро одетыми или напивались до такой степени, что проливали повсюду вино. Сняв с себя эту ужасную колючую одежду, он бросил её в урну. Даже малоимущие люди заслуживают носить одежду куда лучше этого непотребства, и Лань Ванцзи сделал мысленную пометку внести сумму местной благотворительной организации в качестве компенсации за выброшенные вещи.       Не успел Лань Ванцзи толком шагнуть в душ, как его неожиданно настигло осознание, и он метнулся из ванной в спальню, приблизился к той стороне, которую уже называл своей, и схватил телефон. Он торопливо нажал несколько кнопок, бесконечно радуясь тому, что они с Цзинь Цзысюанем обменялись контактами несколько дней назад.       — Привет, Цзинь Цзысюань?       — Лань Ванцзи! Ты уже свободен? Я только что зашел в свою комнату, уже отвёл Цзян Яньли в её комнату… Хорошо, в комнату моей мамы, потому что она хотела убедиться, что этот маленький проказник в порядке, — проговорил тот, очевидно, недолюбливая детей или, по крайней мере, конкретно этого ребёнка, на что Лань Ванцзи решил не обижаться в этот момент. Не все любят детей, даже таких милых, как Цзинцзин. К тому же, Цзинь Цзысюань являлся своеобразным человеком, и в том, что тому не нравились дети, не было ничего странного.       — Мгм, — хмыкнул Лань Ванцзи, — собирался принять душ.       — Агх, чтобы смыть всю эту кровь и грязь? Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь, — вздохнул Цзинь Цзысюань, тихо прорычав в разочаровании, и Лань Ванцзи не смог сдержать тёплой улыбки.       — Да, но мне бы хотелось сначала позвонить кое-кому. Думаю, у тебя есть номер…