озеро

Неспокойные ночи с напоминаниями о том дне тревожили Минхо уже месяц. На озере он больше не появлялся и странноватого паренька не видел. "И так в жизни приключений хватает". Но лес думает о нём, а мальчик на камне бормочет себе под нос новое имя, возникшее в его жизни. "Ли, прямо как листья, а Минхо, как шуршание трав. Мне нравится", - такие мысли тоже не отпускают его, как и грубого парня, пришедшего в середине июня в лес. - Чёрт, - Минхо подскакивает с кровати в холодном поту, силясь вспомнить сон. Суни тут же ползёт к нему на колени и утыкается мокрым носом в красивую, худую руку. - Он мне снится. Каждую ночь. Что мне делать, Суни? Мягкая кошечка муркнула и затихла, найдя удобное положение. Чувство тревоги, необъяснимости, даже одержимости этим странным местом обволакивало грудную клетку, пилило мозг по кусочкам, поедая здравые мысли, пытающиеся найти объяснение. Странно, странно, странно. Единственное слово, приходящее на ум. А ещё эта белая кожа и грустные, прямо как у тех рыбок, глаза, устремлённые в затылок. Снились кошмары, из которых плавно выплывал нежный сон, наполненный спокойствием, удовлетворением, любовью ко всему и чёртовыми карими глазами. Но иногда кошмар обрывался, не давая вновь взглянуть на улыбчивого парня. Ему снились его глаза. "Чёртов сумасшедший. Наплёл мне чепухи, а я как придурок верю и вникаю, что да как. Ещё и эти сны." Почему-то вспомнилось мамино письмо. "Когда-нибудь и ты пойдёшь за мной." Но уходить никуда не хотелось. *** Джисон не любил вспоминать о своей жизни, но воспоминания сами лезли наружу, так тщательно запиханные когда-то глубоко внутрь. Но сейчас ведь другая жизнь, верно? Даже если не совсем жизнь. Кому это важно? "Ублюдок, ещё раз попадёшься на глаза - отпинаю ещё раз. Поперхнись своей же кровью. Чтоб ты сдох." Нога на шее. Синяки давно уже прошли, а раны заросли, но воспоминания никогда не убьёшь. Его считали женственным пидором. "Больно. Прекратите, пожалуйста! Я не такой, я клянусь! Пожалуйста, хватит!" Голос срывался, переходя на отчаянный вопль. Отвратительные унижения. А ему было всего семнадцать. Но школьные ублюдки считали своим долгом убить всё существо Хана, искавшего опоры хоть в чём-то. Мать с отцом упорно игнорировали его существование, живя своей жизнью. На разборки с директором не являлись. Их сын завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. Одиночество дома плавно перетекало в школьный класс, где парень старался общаться и был невероятно разговорчивым. У него было много друзей и знакомых, но ни один не пришёл на побои за школой, где мальчику сломали нос. Об него тушили сигареты и вытирали ноги. Настолько больно. Тогда он не справился и утонул. Сам. Вдохнул воду в лёгкие, что моментально сожглись. Его тело не нашли. А мама с папой плакали недолго. Но теперь никому не было до него дела, никто не унижал его, не питал к нему ненависти. С того момента прошёл год. *** - Странный какой-то тип, сначала вломился в лес, потом обвинил меня во всём, хотя я почти не причастен, шиповник сам сплёлся, потом ещё и нагрубил и ушёл, а теперь во снах ко мне является, ещё и песни там какие-то бубнит, - тихо возмущался Джисон, сидя теперь не на камне, а возле дуба, протянувшего свои корни до озера, - Абалдеть, жил себе спокойно, тут этот ворвался. Он мне ещё и ловушку испортил, может я вовсе не его хотел ловить.. - Не меня? Джисон тихо пискнул и отпрянул назад, не на шутку испугавшись. - Ты чего так пугаешь.. Ещё и подслушиваешь. Опять пришёл ругаться? Если так то про.. - Ты мне снишься. Можешь это как то остановить? - Минхо бесцеремонно опустился на корточки рядом, видимо, желая завести беседу. - Что? Как ты предполагаешь я такое должен остановить? Собеседник промолчал. - Ты мне тоже снишься. И снова глаза в глаза. Одни удивлённые и выпученные, не привыкшие к нормальным беседам, а другие мягкие и по-обычому грустные. И приятная улыбка, открывающая белые, ровные зубы, так нежно облачённые в розовые, вероятно, очень мягкие губы. Улыбка Джисона, рассказывающего о своих снах.