BROKEN HEADS

Это было охрененно. Серьезно. Конечно, уже через полчаса Алекс поняла, что вождение даже такой машины не так охрененно, как байк, но все же… В этом что-то есть. Расслабленность. Да. Определённо — в машине чувствуешь себя более расслабленным, можно что-то еще делать параллельно. Говорить. Трогать Харви, например. Алекс нравится эта поездка, потому что сочетаются два компонента, от которых она без ума: присутствие Харви и скорость. Харви просит доехать до Ночного города, и Алекс едет, не задавая вопросов. И, паркуясь, вдруг замечает Лиму, которая… Отходит сейчас от байка Харви, который, вероятно, пригнала сюда. О, чёрт. Для конфликтов совсем нет настроения. Нет настроения даже на чьи-то недовольные лица и повышенные интонации. Хотя несомненно — Алекс заслужила это. Но как бы хотелось, чтобы этот вечер не омрачался чем-то подобным. Лима подходит к машине и смотрит через лобовое стекло на Алекс, явно удивляясь тому, что за рулем именно она. И все же Лима ухмыляется. Не злится. И Алекс приятно удивил бы этот факт, но, увы, сейчас Лима увидит задний бампер, а она ведь и сама еще не знает, насколько там все плохо. Судя по звуку, там все плохо, что бы Харви ни говорила. — Не переживай, — Харви сжимает её руку, — пошли. Алекс выходит из машины и наблюдает, как Харви ведет Лиму к заднему бамперу. Алекс должна принять на себя удар и подойти к ним. Она подходит и смотрит туда же, куда и они. Бампер помят. Прилично помят. Алекс поднимает взгляд, и Лима смотрит на нее, а потом — на Харви. И хмурится. — Спорт-режим, метр до стены и неопытный водитель, — это все, что говорит Харви. Лима снова встречается с Алекс взглядом, и та ждет, что сейчас будет какое-то проявление агрессии в её адрес, но ничего такого не происходит. — Привет, — говорит Лима, протягивая руку вперед кулаком. И Алекс таращится на её кулак. Она поднимает руку и неуверенно касается своими костяшками её руки. — У нас вроде лежал бампер? Красный, — говорит ей Харви. — Нет, мы его продали еще год назад. У нас нет бампера — ни переднего, ни заднего. Вроде остались фары и еще какие-то мелочи. — Лима садится на корточки и касается пальцами машины. — Блин, почему я дала тебе именно её? — Прости, — легко говорит Харви, в голосе которой, конечно, есть сожаление, но оно не настолько глубокое. Легкое. — Я поищу на рынке. Если нет, закажу. — Теперь мы заказываем? — усмехается Лима, выпрямляясь. — Дожили. — О, и не говори, — Харви толкает её в плечо. Очевидно, речь сейчас о том, что раньше они угоняли тачки, чтобы получить детали. — Мы в самом деле будем покупать его? — уже серьезнее уточняет Лима. — А ты хочешь забрать? — Харви играет бровями. И «забрать», судя по всему — угнать. — Я соскучилась, — пожимает плечами Лима. — И мне бы пригодились еще детали. Особенно, если ты планируешь снова сажать её за руль. — Прости, — наконец, говорит Алекс то, что должна была сказать сразу. Сказать «прости» Лиме могло быть целой проблемой, но та сейчас совсем не агрессивна, и на деле это оказалось не так сложно. — Не бери в голову, — отмахивается Лима. И Лима не отводит взгляд: она присматривается к Алекс. Она смотрит. Смотрит, а потом обходит Харви и подходит к ней: — Харви, она нервничает? — Она переживает, — небрежно поясняет Харви, будто они обсуждают того, кто не стоит сейчас рядом, вплотную к ним. Лима улыбается: — Вот синяк на моей щеке — это досадно. А помятый бампер — нет. Мы постоянно все разбиваем. Байки, тачки, себя. Так что не бери в голову, — она толкает Алекс кулаком в плечо. — Как тебе она? Красотка, да? — Да, она… красивая, да, — Алекс смотрит на Харви, которая расслабленно стоит рядом с ней. — Детка, она спрашивает про тачку, — смеется Харви, пока щеки Алекс стремительно нагреваются. — Что же, — Лима окидывает Алекс взглядом, — хорошо сказала. — Ладно, поеду, — она поворачивается к Харви, и они обмениваются ключами. — Проведи хорошо время. Пока, Алекс. Алекс отходит в сторону, к Харви, и смотрит на Лиму, тачка которой срывается с места, словно ракета. И… вероятно, ей пофиг на все, что перед ней, потому что впереди там оживленное шоссе. Но она так быстро справляется со всем, что уже через пять секунд просто пропадает из вида. — У вас такие теплые взаимоотношения друг с другом, — говорит Алекс, глядя себе под ноги. — Не такие, как у Роял или… Вообще. Будто у вас не криминальный образ жизни, а… не знаю. Просто необычно. И десять лет назад, и сейчас. — В этом наша сила, Алекс, — спокойно отвечает Харви. — У нас всегда слишком серьезно относились к принятию новых членов в банду. — И как вы это понимаете? — Алекс берет Харви за руку, несмотря на то, что они идут по улице Ночного города. Харви смотрит в ответ, замедляя шаг и сжимая её ладонь. — Что это ваш человек. — Есть несколько вещей, которые раскрывают человека. Тогда все становится понятно. — И какие это вещи? — Страх. Деньги. Стресс. Соревнование. Конфликт. Травмы. Алекс снова смотрит перед собой, обдумывая услышанное. — Если ты проведешь человека по всем этим пунктам, то хорошо его узнаешь. Больше, чем за год общения. Или даже за всю жизнь. — Звучит… Слишком? — Думаешь? — Не знаю. Это то, о чем надо думать. А так, я думаю, что верю тебе на слово. Алекс думает. И Харви идет молча, не отвлекая, позволяя понять. Проведя человека по всем пунктам, узнаешь лучше, чем за всю жизнь? Это звучит неправдоподобно, но с другой стороны… Если жить с кем-то десять лет в достатке, а потом столкнуться с бедностью, то, конечно, раскроется та сторона человека, которая раньше была недоступна. Это же касается тяжелой болезни. Но Харви сказала про травмы. — А как травмы раскрывают человека? — Легко. Раненый человек — уязвимый человек. И ведут себя люди всегда по-разному. И когда ранен кто-то другой, тоже видно все, что нужно. Главное, чтобы были те, кто умеет смотреть. — Ты умеешь смотреть, — тихо говорит Алекс. — Все умеют смотреть, Алекс, — улыбается Харви, мягко толкая её локтем, — у кого есть глаза. Ты, например, видишь меня. Почти всегда. Даже то, чего не видит кто-то другой. Ты даже не даешь этому отчет. Ты читаешь людей… — Харви поворачивается к ней и касается её грудной клетки, — чем-то здесь. А я головой. Тебя — всем сразу. Так что… — Ты их очень любишь. — Они важнее всего. Важнее них ничего быть не может. — И важнее правил. — Конечно. Так и есть. — Почему ты не главная? — Алекс смотрит вперед, пытаясь понять, как далеко им еще идти, чтобы успеть договорить. Потому что пока этот разговор уместен, и она хочет знать Харви лучше. — Потому что Джек решил, что готов вернуться. Потому что это его место по праву. — Он… То есть, ты была вынуждена? — Нет. Я была рада. Я была, блин, очень рада наконец избавиться от этого. Харви тянет её за руку, и Алекс понимает, что остановилась. Она смотрит на Харви, которая стоит напротив, и та перестает улыбаться, заглядывая Алекс в глаза. — Я помню, как в четырнадцать ты мечтала быть на его месте. Мечтала быть тем, на кого так смотрят. — Это было в четырнадцать, — по Харви видно, что она хочет сократить дистанцию, но отклоняется, сохраняя её. — Я ни за что не хочу быть на его месте. — Почему? Харви дергает плечом, отмахиваясь от вопроса. И она отводит взгляд. — Почему, Харви? Харви отпускает её руку и теперь хмуро смотрит перед собой. И Алекс решает задать другой вопрос: — Из-за давления? Его становится больше? Алекс наблюдает, как плечи Харви распрямляются, и клык закусывает нижнюю губу. — Ты мне говорила, что можешь принять все, что угодно, но давление дается тебе тяжелее всего. Ты сказала, что приезжала ко мне, чтобы избавиться от этого чувства. Что для тебя приемлемо только делать. В этом все дело? Харви не двигается. И они стоят посреди дороги, мешая людям ходить туда-сюда. Но Алекс это не волнует. Её волнует, что Харви сейчас напряжена, и её взгляд начинает метаться по лицу Алекс в поисках чего-то. Они договорились о доверии. Харви помнит это. — Я хочу свободы, Алекс, — наконец тихо говорит она. Теперь Алекс суетливо рассматривает её лицо. Она берет Харви за руку и быстро тянет в сторону. В самое темное место у здания. Она приобнимает её, прижимая к стене, и её руки ложатся Харви на голову, а губами она касается её уха. — Скажи мне, — шепчет она. — Это ужасно, Алекс. Я не могу. — Скажи, прошу. Харви прерывисто выдыхает ей на ухо. — Они все делают то, что нужно. И они все свободны, — Харви берет паузу для очередного выдоха, — у них есть дома. Какие-то личные дела. И время. У них есть время. У Джека не было ничего. Он был… Его мозг все время кипел. И я не удивлена, что там что-то коротнуло. Он так много сделал. Ты не знаешь, но он так много сделал. И… Алекс целует её в висок, крепче прижимая к себе. Она знает. Она действительно знает, что Джек сделал много. И это огромная проделанная работа, длиною в десятки лет. — Знаешь, я… Для меня важнее них ничего нет. И байков. И гонок. Все это… Это я. Но когда на меня обрушилось все остальное, я просто… В какой-то момент я подумала, что сгорю. Что внутри в итоге ничего не останется. Ничего моего. Будет только та часть меня, которая… На которую все рассчитывают. Но та моя часть, которая хочет просто учить новые трюки, сидеть на твоей крыше, читать книги, рисовать на бумаге, а потом воплощать в жизнь свои фантазии… Знаешь, эти шлемы и… Кое-что случилось после того, как на меня все это рухнуло. И я осознала, что мой отец даже больше, чем я о нем думала. Потому что он жил этим. И ему не нужны были все эти… бесполезные вещи, которые нужны мне. Кроме всего прочего, я не могу брать на себя такую ответственность. Я не знаю правильных решений, и никогда не знала. Джек знал. Я не могу быть той, кто будет решать, что делать, когда все выходит из-под контроля. Я просто не могу хотеть брать на себя такую ответственность. Харви замолкает. Алекс гладит её мягкие волосы и прижимается губами к её голове. Ей двадцать четыре. Ей всего двадцать четыре. И в жизни Харви действительно сгорают все вещи, которые приносят ей удовольствие. Только сейчас она уже не главная. — Я обнимаю самого сильного человека, которого когда-либо встречала. Или когда-нибудь встречу. — Этого никто не должен знать. — Никто никогда не будет этого знать, Харви, кроме меня. — Потому что это не мелочь, как может показаться. Я… — Я знаю. — Я могу отдать им все, и я хочу. Но я хочу оставить что-то себе. Это так эгоистично, Алекс. И этого не должен знать никто. — Это нормально, что ты хочешь сохранить эту часть себя. Нормально хотеть сохранить это, Харви. Ты не можешь только отдавать. — Мой ангар, где мои книги, рисунки и самый любимый байк; крыша твоего гаража, и ты, я хочу это сохранить. Алекс открывает рот, чтобы сказать, но шею сдавливает словно тисками, останавливая готовые вырваться слова: «Я никуда не денусь». Денется. Она жмурится и целует Харви в висок. Снова и снова. — Не переживай, я отпущу тебя. Потому что я хочу, чтобы тебе было хорошо. Всегда. — Я знаю. Я знаю, Харви. Харви доверила ей все личное, что у нее есть. И Алекс сохранит всё это. Почти всё.