BROKEN HEADS

Дрожащими руками Алекс хватается за лестницу, но ей неудобно, потому что винтовка без ремней. Она поднимается, но недостаточно быстро. Она оглядывается, слыша шум, и видит, как открываются ворота и на территорию въезжают машины. Алекс удобнее перехватывает винтовку и ускоряется, забираясь наверх. Лестница трещит под её ногами. Эта конструкция слишком старая, но её нахождение здесь буквально меняет все, что могло бы сложиться гораздо хуже. Хотя Алекс плевать: она придумала бы что-то еще, даже если бы этой вышки для бочки здесь не было. Она быстро ложится на деревянный пол и устанавливает винтовку на сошки. Алекс не смотрит на гостей. Она сосредоточена на оружии, которое пока не приведено в боевую готовность. Алекс настраивает прицел, то и дело заглядывая в него. Она корректирует свое положение, устраиваясь лицом к площадке перед домом. Она не видит всего пространства: ей мешает дом, потому что сама вышка стоит левее от него и чуть сзади. Но ей доступна большая часть двора перед домом, и она очень надеется, что этого будет достаточно. Еще она надеется, что этого гребаного расстояния хватит, чтобы её не заметили. Во всяком случае, сразу. Вышка недостаточно высокая, чтобы скрыть её, но, будь она выше, Алекс просто не видела бы через прицел то, что на земле. Высота идеальная, чтобы она видела. Высота вовсе не идеальная, чтобы полностью скрыться. Алекс дергает затвор. Она пересчитывает всех, кто стоит перед домом Лонга. Восемнадцать человек и сам Раф. Раф говорит о чем-то с Лонгом, которого Алекс не видит, поскольку тот стоит, как всегда, на веранде и говорит тихо, Алекс не слышит их. Алекс достает телефон и кладет рядом со своим лицом. Она смотрит на время. Прошло двадцать восемь минут. Значит, у Лимы еще полчаса или больше. Сейчас Алекс кажется, что полчаса вполне достаточно, если Раф не убьет Харви в первую же секунду. Даже если он попытается, Алекс здесь, чтобы перевести его внимание на себя. Она сможет выиграть время Хедсам, если сама продержится достаточно. В любом случае, сейчас, сжимая рукой винтовку, она не чувствует страха так очевидно, как в баре. Все в её руках. Она может. Харви привыкла выдвигать себя на передний план, привыкла отдавать, отдавать и отдавать, и чтобы все вокруг молча верили, что у нее получится. Получится спасти других, получится спасти себя. Алекс просила Майкла слепо верить ей, потому что у нее сложился план: в её голове все схвачено. Она сказала ему так, потому что сама верит, что может, понятия не имея на самом деле, что будет происходить. Она просто поставила его перед фактом, не давая и шанса на сомнения в ней и в том, что она задумала. Харви делает то же самое. Но она не должна, потому что, чёрт возьми, она не одна. И у нее не было времени посвящать Алекс в свой план, которого наверняка не существует, как не существовало и у Алекс, которая просто двигается вперед. И Алекс надеется, что Харви её заметит. Она надеется, что Харви поймет и примет её в свое личное пространство — настолько личное, в которое не приняла бы никого. Харви должна осознать, что вера между ними требует взаимности во всем. Харви сегодня, сейчас должна будет понять, что не справится. Должна будет понять, что ей необходимо поверить Алекс, которая здесь для нее. Алекс предоставит Харви бездействие, о котором та просила, но будет здесь, потому что Харви должна осознать, насколько она не одинока. Харви должна понять свою уязвимость в сложившейся ситуации и передать всё в руки Алекс, иначе она умрет. Раф оборачивается и машет рукой. Два мужика стаскивают Харви с кузова пикапа, и та приземляется на землю, потому что руки и ноги её связаны. Один из них хватает её за веревки спереди и тащит по земле. Он тащит её к ногам Рафа и, отпуская, уходит. Раф говорит что-то Лонгу, которого Алекс не видит, после чего разворачивается к Харви и берет её за волосы, поднимая за них, пока она не подтягивает ноги и не садится на колени. Раф достает пистолет, снова говорит что-то Лонгу. Он подносит пистолет к голове Харви, и Алекс склоняется к прицелу, снимая предохранитель. Она находит грудь Рафа и медленно выдыхает. Скорее всего, они обе умрут после её выстрела, и Алекс смотрит в прицел, пока Раф что-то говорит, начиная размахивать пушкой. — Я с тобой разговариваю, ебаная ты шлюха! — орет он, но Харви даже не смотрит на него. Алекс отстраняется от прицела и смотрит на Харви. Она возвращает взгляд к прицелу, и её сердце подскакивает, когда через него она видит, как Харви смотрит прямо на нее. Алекс поднимает голову и смотрит на Харви — та быстро отводит взгляд. Её голова дергается от удара в лицо. Алекс убирает дрожащий палец со спускового крючка. — Я с тобой говорю! — орет Раф. Харви абсолютно его игнорирует. Её лицо выглядит пустым и равнодушным. Раф не привык к такому. Его раздражает это. Раф хочет видеть её страдания. Раф хочет видеть страх. Он не убьет Харви выстрелом в голову. Алекс понимает это и ставит оружие на предохранитель. Харви знает, что она здесь. Харви должна принять решение. Алекс медленно выдыхает. Ей нужны все её силы и спокойствие на эти ближайшие минуты. И если силы она еще может найти, то спокойствие не найдет ни за что. Раф садится перед Харви на корточки и тычет пушкой ей в лоб, Алекс смотрит в прицел на выражение лица Харви — она отводит от Рафа пустой взгляд, и тот бьет её по лицу, а после тут же берет за волосы и оттягивает назад, поднимаясь на ноги. Алекс хватается за оружие и сжимает челюсть. Она должна держать себя в руках. Она должна, ради них. Она должна. Она должна. Харви выдержит это. Она сможет. Значит, и Алекс выдержит. У нее нет другого выбора, иначе они обе сегодня умрут. Раф еще и еще бьет Харви по лицу, и Алекс не отводит взгляд: она смотрит в прицел — на лицо Харви, где на её глазах появляются синяки и кровь. Желудок Алекс жжет, как и палец, лежащий на спусковом крючке. Пока Раф не получит что хочет, Харви будет жива. Но он не получит это так просто. Он не получит ни слезы, ни страх, ни крики, ни — тем более — просьбы пощадить. У них есть время: оно есть, и главное сейчас для Алекс — это ждать. Ждать и смотреть на то, как Харви справляется с этим. Раф склоняется к Харви и выплевывает в её лицо какие-то слова. А Харви выплевывает в его лицо кровь, и палец Алекс снова напрягается, а прицел перемещается на Рафа. — Ебаная пизда, — орет Раф. — Пришло время расплачиваться, Харви. Раф машет кому-то рукой, и Алекс поднимает голову, наблюдая, как один из его людей выходит вперед и идет в сторону Рафа. Это Леонард — тот самый Леонард, спину которого Харви уродовала. Алекс сжимает челюсть что есть силы, когда Раф приказывает Леонарду раздеть Харви. Он приказывает снять с нее рубашку, и Леонард делает это. Они обсуждают татуировку на спине Харви, которую Леонард громко обещает изуродовать до такой степени, что клочки позвоночника, вытатуированного на спине, будут валяться ошметками кожи вокруг нее. Он говорит Харви, что и части её позвоночника будут там же. Алекс хочет убить их всех. Она никогда не хотела никого убить. Как бы она ни злилась, у нее никогда не появлялось таких мыслей. А тем более — она не чувствовала этого раньше всем своим нутром. Она не знает: эмоция это, или же то, что она действительно готова была бы хладнокровно сделать, но что бы это ни было на самом деле — это заполняет жгучей болью все её внутренности. Она могла бы нажать на спуск. Она могла бы, потому что этот адский импульс уже взял верх над ней в баре, и ничего с того момента не меняется. Леонард снимает ремень с джинсов и наносит первый удар по спине Харви, которая молча его встречает. Если ты начнешь их убивать, я вряд ли буду шокирована. В тебе есть что-то взрывоопасное, что может бахнуть, попасть в кровь и разлететься по всему твоему телу. Харви была права на её счет. Харви была права, и Алекс сейчас даже не думает что-то с этим делать. Её эмоции — её враг? Нет, её эмоции — её самый близкий друг, и Алекс переводит жаркое дыхание, прикрывая глаза. Она принимает их. Впервые в жизни она принимает все свои эмоции — каждую их частичку, что горит в ней. Она ничего страшнее и ужаснее в жизни не чувствовала, но она принимает это. Это она и есть. Раскалённый уголь ярости в грудной клетке рассыпается, превращаясь в раскаленный докрасна угольный песок, который начинает распространяться по всем внутренностям Алекс. Она открывает глаза. В груди нет больше ничего, что мешает ей дышать. Нет боли, которая мешала бы ей соображать. Нет сосредоточенной ярости. Есть что-то большее — это уверенное спокойствие, решительность и трезвость. Алекс медленно выдыхает, возвращаясь к прицелу. Она следит за Леонардом, который продолжает бить по спине Харви, пока та молча принимает удары, чем раздражает Рафа. — Это не то, да? Ебаная ты мазохистка! Знаешь, что, — громко рычит Раф, — перед тем, как ты сдохнешь, я буду отнимать у тебя все, что тебе дорого. Первое, что я у тебя отниму — это твою связь с байками. Ебаная гонщица, ты сейчас же это потеряешь, — он склоняется к лицу Харви, — я у тебя отниму сначала это, а потом посмотрю в твои глаза и отниму, что-то важнее, чем даже это. Алекс смотрит на лицо Харви: её скулы напряжены, но взгляд упорно игнорирует Рафа. На её лице по-прежнему нет ничего, и даже сжатие челюсти не так выразительно для всех, но Алекс знает, она знает лицо Харви слишком хорошо. Раф приказывает развязать Харви руки. Леонард делает это. Они склоняют Харви к земле, вынуждая упираться ладонями в землю. Раф наступает на её левую руку и что-то говорит Леонарду, который тут же тянется за спину и через мгновение достает оттуда нож. Алекс перемещает центр прицела на него. Раф кивает, и Леонард резко склоняется к земле, втыкая в кисть Харви нож. Алекс чувствует жжение, но теперь не только в груди — во всем теле. Она горит, держа палец на крючке неподвижно, пока смотрит на Харви, что есть силы сжимающую челюсть, пока её тело терпит страшную боль. Ни звука. Харви не издает ни звука, но боль теперь читается на её лице. Раф говорит что-то Леонарду, и Алекс наблюдает, как тот проворачивает лезвие в руке Харви, от чего лицо её краснеет, в то время как она стискивает челюсть, не издавая ни звука. Харви не даст им то, чего они хотят. Алекс продолжает смотреть на Харви, всем своим существом умоляя поверить в нее и позволить ей разделить это. Раф хватает Харви за волосы и дергает назад, отклоняя её голову, и Харви открывает рот, выдыхая то, что держала в себе. Не выдыхая ничего, кроме воздуха. Алекс не нужно быть рядом, чтобы знать, что Харви для него не выдохнула ни звука. Пока Харви терпит — Харви жива. Пока Раф хочет что-то получить от нее так сильно, он не убьет её. Но он изуродует её. Он покалечит её, чтобы получить то, что хочет. Алекс это понимает. Харви это должна понимать тоже. Харви должна понимать, что она не одна здесь. Она должна поверить в Алекс. Должна переложить все это на её плечи. Она… Алекс наблюдает, как Леонард вытягивает вперед правую руку Харви, которую та не дает. Она сопротивляется, и Раф громко радуется, наконец, замечая в Харви хоть что-то. Она выдает себя и тут же получает по лицу, в конечном итоге её правая рука вытянута и прижата ногой Рафа к земле. — Я лишу тебя этой руки, Харви. Я отниму у тебя это. Умоляй меня, чтобы я этого не делал! Умоляй меня, гребаная сука! Харви поднимает к нему голову и, скалясь, улыбается. Алекс буквально чувствует, как раздувается ярость внутри Рафа. Он делает отмашку, и Леонард бросается с ножом к руке Харви, но та бьет его по ноге второй рукой и вырывает свою руку. Раф тут же оказывается позади Харви, хватает её за волосы, оттягивая назад, пока Леонард ловит её руки. Раф зовет еще одного мужика. Алекс пытается навести прицел на Рафа, но тот прикрывается Харви. Алекс не знает, в кого бы лучше было стрелять, если бы она начала. После смерти Рафа, скорее всего, и Харви, и Алекс сразу же достанут. После смерти человека Рафа — Раф может не позволить так просто расстрелять Харви, потому что он — чёртов больной ублюдок, и ему мало сейчас получить только смерть. Алекс не может стрелять, пока Харви не позволит ей это. Раф склоняет Харви вниз, шепча что-то ей на ухо, пока мужик из его группировки прижимает правую руку Харви к земле. Леонард замахивается и бьет её в центр ладони. Алекс следит прицелом за Леонардом. Она не смотрит на Харви. Она смотрит только на него и на его руку, которой он держит рукоятку. — Сделай так, чтобы она никогда не смогла пользоваться этой рукой, — орет Раф. Алекс краем глаза видит, как Харви дергается. Она видит Харви лишь краем глаза, пока её палец крепко прижат к спусковому крючку, пока её взгляд сосредоточен на Леонарде, который начинает прокручивать лезвие. — Что? Громче! Леонард останавливается, поднимая взгляд к Рафу. — Вы слышали?! Она сказала, что я лучший! Да, сука, так и есть! Я лучший! Повтори, шлюха, это еще раз! Харви повторяет их стоп-слово, которым они никогда не пользовались, еще раз. Алекс не слышит, но чувствует всем своим телом. Она медленно выдыхает. — Да, тварь, я луч… — голос Рафа обрывается, когда снайперская винтовка в руках Алекс мощно дергается от выстрела, и почти достает до глаза Алекс. Алекс снова вцепляется в нее и возвращает взгляд к прицелу. Она смотрит на Харви, которая смотрит на нее лишь мгновение. Она смотрит на Леонарда, который падает на колени перед Харви. Она смотрит на Рафа, руки которого отпускают Харви, пока он смотрит на Леонарда, в то время как тот падает лицом вперед. Раф приставляет дуло к виску Харви, пока та дрожащей левой рукой выдергивает нож из правой. Раф молча осматривает все пространство перед собой. Все, кто там стоит, делают то же самое, пока Алекс отползает назад, скрываясь из вида. — Что, блять, здесь происходит?! — орет он. — Лонг, какая мразь здесь еще есть?! Дальше следуют громкие разговоры. Крики Рафа, потом тишина, и затем: — Я этой сучке вышибу мозги! Ты, мразь на вышке! Покажись, иначе мозги этой девки будут на земле! Алекс вжимается лицом в дерево, надеясь, что Дакота сделает то, что должна. И она делает. Раздается выстрел и крик Рафа. — Босс, это не на вышке! — кричит кто-то. Алекс ждет не дыша, вжимаясь в дерево, пока Раф отдает приказы. Они поняли, что был выстрел откуда-то из подвала. Он орет на Лонга и отдает приказы спуститься в подвал. Сердце Алекс колотится так сильно, что ей кажется, что от этого вибрирует вся конструкция. Она слышит еще выстрелы. Глухие. Где-то в подвале. Алекс подползает выше и выглядывает. Все сосредоточены на подвале. Все, кроме Харви, голову которой держит Раф, прижимая к её виску пистолет. Алекс возвращается к винтовке. Она прицеливается в голову Рафа. Эта винтовка непривычна Алекс: отдача такая сильная, что она может просто промахнуться мимо головы. А его грудь закрыта головой Харви. Но Раф отвлечен. Эта суета не продлится долго. И теперь она должна отвлечь их от Майкла и Дакоты, потому что подвал — замкнутое пространство. Алекс находится в более выгодном положении, чем они. Она медленно выдыхает, целясь Рафу в голову, и давит на спусковой крючок. Винтовка снова дергается в её руках и на этот раз попадает Алекс в глаз, да так сильно, что у нее все начинает искрить. Она была к ней слишком близко. Алекс прижимается к деревянному настилу, пока в её голове звенит. Глаз она не вышибла, конечно, но отдача была настолько сильной, что ей требуется время. Она поднимает голову, замечая, что Раф стоит на ногах. Алекс слышит выстрелы, и что-то ударяется в дерево, в которое она вжимается. Алекс быстро отползает назад, скрываясь из вида. — Прекратить огонь! Я сказал, прекратить огонь! Алекс прислушивается к голосам. Она не может разобрать слов. А потом до нее доносится: — Алекс, крошка! Выгляни сюда! Алекс не двигается. — Я тебе даю слово, что в тебя не будут стрелять. Ты должна выглянуть, чтобы понимать, в какой ты дерьмовой ситуации. Ты и твоя подружка! Алекс медленно подползает и смотрит. Она видит людей Рафа, но не видит его. Она видит Харви, сидящую на коленях, и Харви смотрит на нее. Она видит Лонга, выходящего из-за дома. — Алекс, что ты творишь?! — орет он, и Алекс склоняется к винтовке. Лонг тут же отбегает назад. — Ты больше не одна из нас, Алекс! — кричит он. — Ты и Харви сегодня сдохнете! — Алекс, ты смотришь?! Я хочу, чтобы ты видела! Алекс не дышит. Она смотрит. Раздается выстрел, и Харви дергается. Алекс смотрит в прицел на нее: Харви выпрямляется, держась окровавленной рукой за плечо. — Ты видела, сучка?! Что ты сейчас сделаешь, ебучая ты сучка, а?! Алекс быстро переводит прицел в сторону, выдыхает и давит на крючок. Она, рыча, поднимает голову: она смотрит, как человек Рафа падает на землю. — Ебаная блядь! Ты ебаная блядь, Алекс! Алекс смотрит на телефон. Без десяти. — Ты готова отдавать мне части тела Харви взамен на моих людей?! Так тому и быть, сучка! Меняю своего человека на второе плечо твоей сучки! Алекс яростно выдыхает. — У тебя есть минута, чтобы начать спускаться, иначе этот обмен будет продолжаться до тех пор, пока я не сделаю в Харви еще шестнадцать дырок. Алекс не дышит. Думай. Думай. Думай. Выстрел в плечо Харви переживет, но что дальше?! Что, блять, дальше?! Рафу похуй на его людей, Алекс же совсем не похуй на части тела Харви. Ебаный ублюдок. Если она спустится, то они смогут каким-то другим образом тянуть время, и в Харви больше не будет дырок. Может, в этом случае он будет тратить время на то, чтобы делать их в Алекс?! Алекс готова пойти на такое, если это даст им время, которое так сильно сейчас нужно. Она должна выиграть еще время. И тело Харви — не тот способ, которым она готова пользоваться. Алекс начинает вставать. Она спускается по лестнице и, не спеша, идет в сторону Харви. Алекс смотрит Харви в глаза. Она смотрит в её глаза и чувствует Харви всем телом. Она чувствует, как сильно та не хочет, чтобы Алекс была здесь. Чтобы Алекс стояла рядом с ней на этой площадке. Но если Харви покажет это, то Раф пойдет на все, чтобы получить то, что хочет — через Алекс. И Харви делает все возможное и невозможное, сохраняя лицо статичным, пока её раненая рука сжимает плечо. — Привет, Алекс, — Раф выходит к ней, тыча в нее дулом. — Привет, — повторяет он и, подходя вплотную, бьет её по лицу. Бьет так сильно, что Алекс подкашивается и падает на одно колено. Алекс теряется, но чувствует грубую хватку на шее: Раф тянет её в сторону Харви и усаживает на колени перед ней. — Хочу кое-что проверить. Ты же не против, долбаная ты мразь, — скалится он в сторону Алекс. Алекс смотрит на Харви, даже и не думая поднимать взгляд к Рафу. Она краем глаза замечает, как Раф что-то подбирает. Периферийным зрением она видит рядом с собой тело Леонарда. Раф берет в руки его ремень. — Думаю, что кожа — это не то, да? Пряжка — самое то для тебя. Алекс не сводит взгляда с Харви. Она смотрит на Харви, когда острая боль от удара пронзает все её тело. Алекс больно. Ей адски больно, и она не хочет показывать это, но её лицо кривится, а сама она дергается вниз. Как дергается и Харви. Раф бьет её еще раз, не давая даже выпрямиться, и Алекс слышит свое сдавленное мычание. Она открывает глаза и ни черта не видит. Из её глаз текут слезы, и они вовсе не от душевной ебучей боли — они от острой физической, и Алекс они неподконтрольны. Алекс сжимает челюсть, она напрягает все свое тело, выпрямляясь. Она смотрит на Харви. Харви смотрит на нее. И Алекс видит в её глазах то, что хочет видеть Раф. Но лицо Харви не выражает ничего. Рафу это не нравится. И он подходит к Харви. Он бьет её, и Харви заваливается вперед, а Алекс, рыча, вскакивает на ноги. — Я все понял, — улыбаясь, говорит Раф. — Ты у нас — эмоциональная девчонка, а твоя подружка — стойкая сучка. Знаешь, Алекс, я обожаю играть в игры. Я сыграю и с вами. — Он подходит и присаживается на корточки между ними, — Это не займет много времени. Буквально несколько минут. Я получу то, что хочу, прежде, чем ваши мозги останутся на этой земле. Знаешь, как? Харви, ты же любишь правила? У вас много правил. Так вот, слушай правила. Бруно, иди ко мне! Алекс смотрит на Харви. Она видит в глазах Харви сомнения? Алекс, пока Раф отвлечён, одними лишь губами говорит ей: — Верь мне. Алекс наблюдает, как голубые глаза загораются. Лицо Харви становится таким, словно в ней нет дырок вообще. Алекс это успокаивает. Она выдержит. Что бы сейчас ни случилось, Алекс выдержит, как выдержит и Харви. — Бруно будет бить твою подружку, Алекс, пока она не будет умолять остановиться. Как только Харви скажет: «Умоляю, хватит», он остановится. Знаешь, что будешь делать ты? Ты будешь смотреть. Если ты издашь хоть один звук, если ты пошевелишься, я отрублю вот этим, — Алекс поднимает взгляд и видит в руках Рафа мачете, который тот забрал, вероятно, у Бруно, — её руки. Если ты даже будешь громко дышать, твоя подружка лишится правой руки. Ей всего лишь надо попросить меня остановиться. Это ведь так легко. И все кончится. Алекс смотрит на Харви. Харви не остановит его. Как только Харви скажет то, что он хочет услышать, их жизни оборвутся. Алекс повторяет взглядом то, что сказала ей минуту назад. Харви должна знать, что не лишится руки. Харви должна знать. Раф кивает Бруно, а сам садится между ними: — Кстати, Алекс, если Харви отключится до того, как начнет умолять меня, я прострелю тебе твою тупую башку. Бруно бьет Харви, и та дёргается вперед, не издавая ни звука. Харви выпрямляется, тут же цепляясь взглядом за Алекс. Он бьет её еще раз. Каждый следующий удар Харви встречает сдавленным мычанием. Харви бьют, пока тело Алекс горит. Пока её сердце кровоточит. Пока из глаз льются слезы — и теперь это не слезы боли. Ни моральной, ни физической. Это жидкость, которая выходит из нее, пока огонь выжигает все внутри. Жидкость покидает её тело через глаза. Через поры, покрывая тело Алекс слоем пота: она чувствует, как тот стекает по её лбу и вискам. Алекс не сводит глаз с Харви, будто удерживая её своим взглядом. Удерживая её своим взглядом здесь. Возвращая Харви снова и снова в их реальность. В их реальность, где Харви не лишится руки. Где им не вышибут мозги, потому что они справятся с этим. Сосуды в глазах Харви лопаются от напряжения, лицо налито кровью. Но она все еще не умоляет и не орет. Алекс моргает, смахивая очередные слезы через веко. — Твоя спина похожа на месиво, Харви. Умоляй меня остановиться, иначе ты отрубишься, и твоя подружка сдохнет. Харви приоткрывает рот, тяжело выдыхая, а потом говорит: — Если я буду тебя умолять, она будет жива? Алекс вздрагивает и готова уже открыть рот, но останавливает себя. Один звук — и она лишит Харви руки. Раф помнит это, поэтому переводит на Алекс взгляд и следит за её реакцией. Алекс беззвучно, одним лишь взглядом орет на Харви, чтобы та заткнулась нахуй. — Я получу от тебя эти слова и твою жизнь. Эта сучка будет жива. Дай мне это, Харви. — Дело в том, Раф, — еле слышно отзывается Харви, — что есть только один человек, которого я бы стала умолять. И этот человек — не ты. Харви переводит дыхание, пока Раф надувается от злости и краснеет от заполняющей его ярости. — Дело в том, Раф, — почти шепотом продолжает Харви, — что если ты следуешь своим правилам, то Алекс не умрет. Потому что я не позволю. Я буду в сознании и не оставлю её тебе. Неужели ты думал, — её голос так слаб, что почти не слышен. Она переводит на него взгляд, — что я оставлю её? — она криво улыбается. Раф резко вскакивает на ноги: — Вышиби из этой суки все! Выбей из нее всю кровь! Алекс читает по губам Харви: — Люблю тебя. Алекс отвечает ей взглядом. Алекс не знает, сколько всего может копиться в человеке. Она не задумывалась об этом никогда. Вроде, есть какой-то предел. Есть ли предел перед нервным срывом? Есть всегда какой-то предел. Но Алекс не думает, что кому-то знакомо то, что сейчас творится с её телом. Что так много ярости, боли и ненависти может накопиться в течение лишь нескольких минут. Алекс кажется, что когда наступит её предел, она просто разлетится в клочья. И все это распространяется по её телу так, как раньше никогда не могло. И в её теле уже заканчивается место. Алекс видит, как глаза Харви начинают закатываться. Харви все же человек. Она человек, поэтому — хочет она того или нет — в конце концов она потеряет сознание. Харви открывает глаза и качает головой, будто бы отмахиваясь от чего-то. Она снова смотрит на Алекс, которая не знает, каким образом еще удерживать свое тело и рот. Она делает это для Харви. Она делает это, потому что не даст лишить Харви ни руки, ни жизни. Алекс вздрагивает. Она вздрагивает от шума со стороны ворот. Все перед глазами Алекс расплывается. Кажется, что она, сидя на коленях, отключается на какое-то время. Она моргает. Моргает. Замечает, что Рафа нет позади Харви. Она замечает, что Харви оглядывается. Алекс поворачивает голову, замечая байки, которые заполняют все пространство. Она видит много людей с оружием. Она видит машину Лимы. Она видит, но довольно мутно. Хедсов все больше. Алекс даже не нужно их считать своим мутным взглядом, чтобы понять, что их настолько много, что они занимают все пространство со стороны ворот. Она видит, как Раф щемится к своим людям, которые в ответ поднимают оружие. — Харви, — зовет Алекс, и Харви смотрит на нее. — Я жива, — отвечает она. — Да, — просто отзывается Алекс. Алекс снова переводит взгляд. Она видит Джека, который в сопровождении Горы катится на коляске в их сторону, пока все вооруженные Хедсы целятся в Рафа и его людей. — Харви! — рявкает он. — Живо встала! — Ты, — начинает Раф, но Джек так резко переводит на него взгляд, что перебивает его им. — Развяжи ноги моей дочери! Я забираю её. — Раф снова открывает рот, но Джек орет так громко, что Алекс видит, как вздрагивает Харви, — Я СКАЗАЛ: РАЗВЯЖИ НОГИ МОЕЙ ДОЧЕРИ. Я УБЬЮ КАЖДОГО ЗДЕСЬ, ЕСЛИ МОЯ ДОЧЬ СЕЙЧАС НЕ ПОКИНЕТ ЭТУ ТЕРРИТОРИЮ! Раф ничего не говорит. Он молча идет к Харви. Он садится на колени и разрезает веревки на ногах: — Так просто это не кончится. Вы это знаете, — говорит он. А потом встает, — Эта сучка — не твоя, — он указывает на Алекс. — Мне нужна моя дочь. Харви встает на ноги. — Я отдам тебе твою дочь, если эта сучка останется у меня. — Как угодно. Харви, мы уходим. Харви смотрит на Алекс, сидящую в метре от нее на коленях. — Харви, я приказываю тебе сейчас же идти к машине! БЫСТРО ПОШЛА К МАШИНЕ! Харви качается, и к ней подходит Гора. Он подхватывает её за талию и ведет в сторону машины. Алекс кажется, что Харви может упасть в любой момент. Алекс не видит целой кожи на её спине: там только кровь.