BROKEN HEADS

Дакота быстро отходит от лестницы и забегает на кухню. Она смотрит по сторонам в поисках, чем бы ей заняться, чтобы не было похоже, что она подслушивала. Но Майкл спускается так быстро, что она успевает лишь подойти к холодильнику: он окликает её, и она оглядывается. — Собирайся, — его лицо хмурое, злое и настолько напряженное, что говорит он сквозь зубы, — собирай вещи, мы уходим. Дакота приоткрывает рот, словно хочет что-то сказать, только вот сейчас у неё нет слов вообще. Она даже особо не понимает своего отношения к тому, что услышала, не говоря уже о том, чтобы успеть подумать о себе во всей сложившейся ситуации. Вроде бы её это вообще касаться не должно, но Майкл стоит здесь, и, похоже, её это касается. — Ты слышишь меня? — Майкл повышает голос, а его ладони ложатся на стойку, разделяющую их. У Дакоты даже возникает ощущение, что если бы не эта стойка, то он бы сказал это, схватив её за грудки. Дакота всё ещё молча смотрит на Майкла, пытаясь соображать быстрее, и он, наконец, замечает её замешательство. Его лицо немного разглаживается, и он выдыхает. — Слушай, мы уходим из Хедсов. Тебе больше не нужно находиться с ними и… выслушивать все это дерьмо. Я… Знаешь, когда всех посадят, я верну себе Роял. Банда моего отца станет… Мы ведь изначально только гонщики, просто Лонг оказался жадным. Я думаю, что это то, чего я хочу. Я создам тебе все условия, так что об этом не парься. Дакота смотрит ему за спину — на Харви, что заходит на кухню. И на лице у той — улыбка, ухмылка, усмешка. Ну… Что-то не очень хорошее. У Дакоты частенько появляются неприятные мурашки, когда Харви выглядит доброжелательно — так, словно сейчас сломает нос или руку, или что-то в этом роде. Неужели кто-то вообще расценивает это как-то иначе? Наверное, она. Раньше. Но теперь Дакота вообще понятия не имеет, как в этом разбираться. И в данном случае она считает логичным предположить именно такой исход. Дакота напоминает себе, что Майкл и Харви — близкие друзья, и никого бить не будут. Харви спокойно проходит мимо Майкла, который уже заметил её присутствие. Она обходит стойку, подходит к Дакоте, кивает, чтобы та отошла, и, когда Дакота делает быстрый шаг в сторону, Харви открывает холодильник. Дакота смотрит на Майкла, который переводит взгляд с Харви на неё, а потом — снова на Харви: та достает из холодильника бутылку воды. — Ты же знаешь, что её купили? — Харви подходит к стойке, ставит бутылку, облокачивается и смотрит в глаза Майклу, лицо которого снова напрягается. — Дакоту купили, поэтому она здесь. Как лошадь, или вроде того. — Это слишком даже для тебя, — глухо отзывается он. — Это не я, — усмехается Харви, склоняя голову. — Алекс её купила. Она принадлежит Хедсам. Или Алекс, или мне. В любом случае, не тебе. Она никуда не пойдет с тобой. — Харви, ты совсем тронулась? — лицо Майкла теперь выглядит искренне пораженным. — Это не смешно. — А я не смеюсь, — Харви отвинчивает пробку. — Можешь принести мне от Алекс письменную расписку, что она право владения передает тебе, или что-то такое. До тех пор она никуда отсюда не денется. А ты можешь идти. — Харви, ты чокнутая сука, — Майкл дергается вперед к её лицу, на что Харви только подносит бутылку к губам и делает глоток. — Майкл, тебе лучше уйти, — решает вмешаться Дакота. — Ты пойдешь со мной. — Я не пойду с тобой, я — Хедс, а ты — нет. И тебе сказали покинуть дом. Ты сам уйдешь, или… — Дакоте с трудом удается сказать то, что она должна сказать как Хедс. Если бы она была сейчас другом Майкла, то, конечно, поговорила бы об этом, но в данный момент, в данной ситуации, они не друзья. Майкл должен это понимать. Он смотрит на нее, качает головой и отталкивается от стойки. Дакота с облегчением выдыхает. — Я поговорю с Алекс. — Не сомневаюсь, — отмахивается Харви, даже не глядя на него. Майкл покидает кухню, а Дакота еще какое-то время смотрит туда, где он только что стоял. Потом переводит взгляд на Харви. — Нам надо заказать продуктов, у нас кончается вода, — говорит Харви, запрыгивая на стойку. — Она не даст ему расписки, — отвечает Дакота, внимательно глядя на Харви, пока та не смотрит на нее. — Конечно, не даст, — усмехается Харви и, наконец, встречается взглядом с Дакотой. — Мне нравится, когда он злится, довольно умилительное зрелище, не находишь? — Мне кажется, он и так был зол… Теперь он считает тебя совсем ужасной. Харви начинает смеяться, а потом качает головой, закидывая ногу на ногу. — Он всегда считал меня ужасной. Поэтому я ему и нравилась. Его тянет на плохих девочек, — Харви подмигивает ей. — Вы друзья, он вернется. Просто не хотелось бы, чтобы меня в это вмешивали. Взгляд Харви меняется, лицо становится серьезнее, а глаза сужаются. Она сказала что-то не то? — Я скажу тебе, и мы больше не вернемся к этому разговору. Тебе же лучше, если мы к нему не вернемся. — Хорошо, — слабо выговаривает Дакота. — Майкл… У него на все есть свое мнение, и он его вечно озвучивает. Он постоянно подрывал авторитет Лонга, высказываясь. Он никогда не молчал. Он приходил ко мне, и я была в курсе почти всех их разногласий. Не была в курсе, только если дела банды слишком… личные. Несмотря на все это, он всегда подчинялся. Делал все, что от него требовали. Майкл не умеет разделять дружбу и семейные отношения. Должна быть граница, но он её никогда не видел. Он приходил, — Харви делает паузу, хмурится, а потом смотрит на Дакоту, — приходил, и я знала все, что высрал Лонг в течение дня. Дакота молча смотрит на Харви, точно зная, что та не закончила. И ей совсем не нравится, к чему все это идет. — Алекс тоже подчиненная, и, готова поспорить, она молча кивала и соглашалась, ни слова не говоря поперек, но потом выходила за дверь и делала ровно все наоборот. Делала так, как хотела, как считала нужным. Может, даже не отдавая себе в этом отчет. Я представляю, как горели жопы у Лонга и начальницы Алекс. И он, и она — ужасные подчиненные. Один много пиздит, вторая просто делает что хочет, — она внимательно смотрит на Дакоту, а та пытается выдержать этот взгляд. — Майкл не вернется, даже если захочет, потому что я не хотела бы видеть его в банде. Он хороший друг, но он отвратительный член семьи. Если он вернет себе Роял, я буду только рада за него. — Я поняла. — Нет, ты пока не поняла, — Харви улыбается и спрыгивает со стойки. Она сокращает с Дакотой дистанцию, заставляя её нервничать. — Я знаю, что ты неспособна высказывать свое мнение так, как Майкл, во всяком случае, пока. У тебя его просто нет, ты пытаешься приспособиться. Я знаю, что ты не сделаешь все по-своему, как Алекс, потому что ты недостаточно хороша, чтобы принимать самостоятельные решения и встречаться с их последствиями. Ты не выдержала даже испытание пятнадцатилетней девчонкой. Ты в Хедсах, — она касается пальцами грудной клетки Дакоты и приближается к её лицу, — благодаря Алекс. Не потому, что я считаю тебя недостойной, а потому, что ты сама себя не считаешь достойной. Это важно. Ты обожаешь Алекс, ты верна ей. Если она спросит — ты ответишь. Это мне не подходит, ты понимаешь меня? — Харви всматривается в нее так пристально, словно увидит ответ в глазах. Дакота кивает, она понимает. — Ты должна сделать выбор. — Она ведь не враг тебе, — дрожащим голосом произносит Дакота, не зная, что с этим делать. — Если бы она была врагом, подобного предложения бы не было, — Харви касается её подбородка кончиком пальца, улыбается и отходит от нее. — Я спать, — сообщает она, направляясь к выходу. — Закажи завтра утром еды. Если ты решишь уйти, — Харви оглядывается, — предложение Майкла — хорошее. *** Алекс выходит в гостиную, и Клер тут же встает на ноги. Очевидно, та уже была готова выходить и ждала только её. — Хорошо выглядишь, — говорит она, проходясь по Алекс взглядом. Алекс, ничего не отвечая, направляется к выходу, открывает дверь и выходит из квартиры. Она очень надеется, что Клер будет с ней говорить только по делу. Алекс даже при желании уже не смогла бы сформулировать, почему Клер вдруг перестала быть ей самым близким другом. Все дело в том, что, когда есть причина, то об этом хотя бы можно поговорить, но Алекс не представляет, о чем они бы говорили, если бы вдруг сели за стол переговоров. Это просто произошло. Просто Клер делала свою работу, и, выбирая между работой и Алекс, делала выбор в пользу работы. Все дело в том, что Алекс, выбирая между работой и Харви, делала выбор в пользу Харви. Хотя и это не совсем так. Алекс просто пыталась усидеть сразу на нескольких стульях, пока все не пошло по одному месту. Все дело в том, что, когда все пошло по одному месту, Клер тоже пыталась усидеть на двух стульях, пока не была вынуждена сделать выбор. Клер больше ничего не говорит. Они доезжают до офиса в полной тишине. Их офис находится в том же здании, что и участок полиции. И приводит Клер её на тот же этаж, где работает вся их группа. Они входят в пустой кабинет, и Клер указывает на рабочий стол, предлагая Алекс сесть, а сама тут же выходит. Алекс садится за рабочий стол. Здесь пусто. Алекс достает из рюкзака свой ноутбук и кладет его на стол. Она вертится в кресле, ожидая возвращения Клер, и пытается думать только об этом, но чем дольше нет Клер, тем чаще мысли уходят в другую степь. Наконец, Алекс перестает этому сопротивляться и открывает сообщения. Она перечитывает сообщение Дакоты, что та прислала ночью. Алекс так и не ответила. Ей надо было подумать, но не над дилеммой Дакоты. Алекс: Я выкупила тебя для Хедсов. В подарок Харви :) А подарки, знаешь ведь, не передаривают. Она читает сообщение и улыбается. Улыбка быстро спадает. Интересно, как скоро она вообще сможет нормально улыбнуться, не чувствуя тяжести в груди и желания кого-то ударить. Алекс: Не переживай, я не поставлю тебя в ситуацию, в которой тебе пришлось бы предать доверие Хедсов или Харви. Поэтому расслабься. Дверь открывается. — Пошли, — Клер машет рукой, не заходя внутрь. Алекс идет следом за ней. Клер открывает дверь какого-то кабинета и пропускает Алекс вперед. Алекс останавливается и осматривается. Это что-то вроде небольшой переговорной. Здесь прямоугольный стол с креслами. На столе лежит ноутбук, и рядом — гора бумаг. — Садись, — Клер обходит её. — Садись сюда, — она отодвигает кресло рядом с местом, где лежит ноутбук. Рядом с местом, куда, по всей видимости, сядет Клер. Алекс делает, что ей говорят. Клер садится и тут же склоняется к столу, переплетая руки. Её взгляд прикован к Алекс так, как будто она уже что-то сказала или спросила. Алекс чувствует себя напряженно, и ей это не нравится. Она тут же вспоминает Харви. Не то чтобы она о ней забывала хоть на минуту. Чтобы ей стало комфортно, сесть на стол бы не помогло, но… Алекс откидывается на спинку кресла и ерзает в нем, усаживаясь как можно удобнее. Наконец, она расслабляется в теле. Теперь обмен взглядами с Клер становится значительно терпимее. — Сколько стоила сделка? Алекс молчит какое-то время, прежде чем ответить. — Я не знаю. Предположительно, миллион. — Ты не спрашивала? — Нет, я не спрашивала. Я узнала постфактум. — Она с тобой этого не обсуждала? — Нет, не обсуждала. Она сказала это на собрании. У нее спросили, сколько она заплатила. Кто-то предположил, что это обошлось в миллион, и Харви не отрицала. Точной цифры я не знаю. — Хорошо, но ведь вы остались потом вдвоем. Неужели у тебя не возникло вопросов? Если, как ты говоришь, ранее вы этого не обсуждали. — Она сказала мне, что мне нужна сделка, что я за этим здесь. И она дала мне то, что я хотела. — В обмен на что? — Что? — Алекс переспрашивает, давая себе хоть несколько секунд, чтобы обдумать все, что она дальше будет говорить. Но этих секунд не хватит. Вот о чем надо было думать ночью. А не о том, о чем думала она. Чёрт возьми. Клер отвечает не сразу, словно понимая и давая Алекс больше времени. Слишком много времени. Пока, наконец, Алекс не осознаёт, что повторять свой вопрос Клер не будет. — Это не был обмен. Как я уже сказала, я понятия не имела, что Харви готовит эту сделку. Она уже все решила. Она уже заплатила. Обычно, когда предлагают обмен, делают это до того, как выполнили свою часть. Разве нет? — Ты говоришь сейчас, что она сделала это, потому что хотела, чтобы ты выполнила свою работу. — Это допрос? — Алекс оглядывается по сторонам. — Это не допросная комната, Алекс. Это переговорная. Мы разговариваем. — Да, точно. Вряд ли этот разговор под запись. Клер, вместо ответа, изображает что-то похожее на улыбку, но её лицо тут же меняется, давая Алекс понять, что самой Клер все это не нравится. — Она хотела сделать это для меня, чтобы я закончила со своей работой и свалила. — Ты говоришь сейчас о том, что Харви хотела, чтобы ты свалила? — даже не обдумывая услышанное, повторяет Клер. — Да, именно это я и говорю. Она знала, что это рано или поздно кончится, и не хотела, чтобы я ушла ни с чем. — Что она получила взамен, Алекс? Это крупная сумма. — Это не обмен. Это не сделка. — Может быть, это плата? — Что? Нет. То есть, очевидно, что я помогла ей. С Рафом. Помогала ей после. — Очевидно? Кому? — Всем. Это не секрет для вас. И тем не менее, это не была плата за что-то. — А что это? — Я уже сказала. Она хотела, чтобы я выполнила свою работу. У Лонга было оружие и несостоявшаяся сделка. Сделка не состоялась, потому что я… Потому что произошел конфликт. — Потому что тот, с кем должна была состояться сделка, мертв. — Да. Может быть, Харви решила это в тот момент, может быть, отчасти это и была плата. Но вслух этого не говорил никто. Это просто домыслы и предположения. Я сказала тебе, что ответила мне Харви. Это не мое мнение, это факт. — А твое мнение? — Я не ставлю её слова под сомнение. Я верю в то, что она способна на подобные жесты. — Были еще какие-то жесты с её стороны, благодаря которым ты сделала такой вывод? — Да. Её отношение ко мне в целом. Она могла бы дать мне миллион, если бы я в нем нуждалась. Харви способна на подобный жест, не требуя что-то взамен. Между нами не было заключено сделок. Это не была плата за что-то. — Она не хотела, чтобы ты осталась? — Клер чуть щурится, и теперь Алекс кажется, что её взгляд обжигающий. — Она не хотела, чтобы я осталась, — отвечает Алекс. — Хм, — Клер выпрямляется, складывает руки на груди и откидывается на спинку. — Тебя расстраивает это? — Нет. Меня не расстраивает это. Меня расстраивает, что я привязалась к ней, и тебе это известно. Расставания всегда не самое приятное событие в жизни. Но она сделала его максимально приятным. Во всяком случае, она попробовала, — спокойно врет Алекс. — Официально будет считаться, что ты выполнила свою работу. Это значит, что ты справилась с задачей, и, знаешь, это скажется на твоем будущем. У нее получилось? Тебе приятно? — Как я уже сказала, сейчас я проживаю момент расставания. Сейчас мне не так радостно, как должно быть. К моменту сделки мне будет лучше, и я буду просто счастлива. Клер качает головой, абсолютно не веря ни единому слову Алекс. Но это и не требуется. Ни ей, ни Браун нет необходимости уличать Алекс в чувствах к Харви — это уже давно не секрет. Вот только Алекс не может спросить Клер, какого хрена та до нее доебалась. Это не официальный допрос, но все же это допрос. Для Браун. Клер вот-вот скажет то, к чему ведет. — Оружие — это не все. Ты могла узнать, что Харви причастна к смерти полицейских, и договориться с ней. — Я так не считаю. — Ты исключаешь вероятность, что Харви могла убить их, Алекс? — Полицейских убил Лонг. Слова Харви, которые не подкреплены никакими фактами и уликами, даже косвенными. Но я ей верю. Исключаю ли я что-то? Может, это сделала ты? Я не могу этого исключить, пока у меня не будет доказательств твоей невиновности. Я сказала свое мнение. — Ясно, — Клер неодобрительно качает головой. И тем не менее, она поняла. — Она сказала, что их убил Лонг? — Да. Я спросила прямо, и она сказала. — Откуда она знает? — Она была там. На той точке, в том гараже. За день до происшествия. Там была потасовка, ей разбили нос, она сломала одному из Роялов руку. — Что она там делала? — Роялы перехватили их заказ, а у Хедсов была крыса. Харви нашла гараж, нашла Брабус. Завязался конфликт. Лонг был единственным, кто мог внаглую размахивать пушкой, нарушая их правила. Не перед ней. Перед другими. У них возникали конфликты, и не один, по поводу оружия. — Но она не видела, что это он. — Нет, это просто предположения. Но я доверяю её предположениям. Она знает всех их лучше, чем смогла бы узнать я. Клер снова облокачивается на стол и теперь подпирает пальцами подбородок, глядя на Алекс. Но она смотрит будто бы сквозь нее, размышляя о чем-то. Алекс не знает, почему Харви не пригласили на допрос раньше, ведь та буквально заплевала там кровью место преступления. Вполне вероятно, что уничтожить следы не получилось. Или… они оставили это напоследок? Алекс не знает. Но, не будь у нее информации о том, что Харви заплевала там все своей ДНК, она просто не сделала бы то, что сделала сейчас. Если бы у Алекс было больше времени… Если бы она нашла то видео раньше, если бы она поговорила с Харви заблаговременно, и та показала бы его еще месяц назад, то она подготовилась бы лучше. Может быть, она бы придумала что-то получше разбитого носа. Но времени не было. И все же — главное, что она должна была сделать — она сделала. Теперь это не просто слова — это показания, пусть и неофициальные. Алекс немного даже жаль, что эта часть разговора не под запись, и все-таки это исключает возможность того, что Алекс смогла раскрыть Харви детали расследования. Если Харви пригласят на допрос, она скажет ровно то же самое. И именно это важно. А если они упустили эти следы, то все еще лучше. — Я не одобряю такие методы, Алекс, — произносит Клер уже неофициальным тоном. Словно они снова подружки. — Я знаю. — Я не могу оценить жест твоей подруги, как, наверное, должна была бы. Её место — в тюрьме. Ты поощряешь это, значит, и твое тоже. — Лонгу оружие никто не подбрасывает. Сделка в любом случае состоялась бы. Не сейчас — может быть, потом. Он нашел бы новых покупателей. Вы также инициируете подобные… ситуации, однако для чего-то подобного у вас нет ресурсов. Бесплатно, когда покупатель — сотрудник ФБР под прикрытием. Причина только в том, что это сделано не вашими руками. И все. Так что не надо строить из себя святых. Клер сжимает челюсть. — Когда покупателями выступают сотрудники под прикрытием, их не сажают в тюрьму. — А, так вы переживаете за Спинов. Так не переживай за них, Клер, они торгуют людьми. Меня, например, совесть мучить не будет. Тебе просто не нравится заключение сделки с кем-то не таким правильным, как ты. — С преступниками, Алекс. Харви — преступник. — А информаторы? Они тоже преступники, но от них-то вы прекрасно получаете сведения и идете на сделки с ними. — Информаторы… — Клер замолкает на мгновение, и её глаза искрятся вызовом. — Чёрт возьми, они пытаются исправить хоть что-то! В отличие от Хедсов, которые… Алекс перебивает её коротким смешком, от чего Клер бьет ладонью по столу. — То, что Харви финансировала сделку, переходит все моральные границы! Мы закрываем глаза на её действия, позволяя ей контролировать ситуацию! Как мы можем смотреть в глаза тем, кого защищаем, зная, что наши успехи основаны не на честной работе, а на сделках с такими же преступниками? Где этическая линия, Алекс?! — В этой игре нет чистых рук, Клер. Господи, ты серьезно? Вы арестуете людей, которые должны сидеть в тюрьме. И ты страдаешь по этому поводу? — Это оплачено человеком, который тоже должен сидеть в тюрьме, Алекс! У тебя что, совсем размылись границы морали и закона?! — Клер, открою тебе секрет — ФБР такие же грязные, как и все остальные. Вы тоже играете по своим правилам, когда это нужно. Просто на этот раз правила установили не вы, и тебя это бесит. Здесь каждый засунул руки по локоть в дерьмо ради дела. Так что хватит уже этот бред гнать про мораль. Это не кружок по самосовершенствованию. — Нет, Алекс, это не о правилах, которые не мы установили. Когда мы начинаем играть по правилам преступников, то сами становимся не лучше. И да, ФБР, может, и не идеал, но мы хотя бы пытаемся придерживаться каких-то принципов. Я пытаюсь держаться этого, и… знаешь, я впервые в такой ситуации. Из-за тебя. Ты испачкала мои руки в дерьме. И меня поражает, что тебе самой нормально. Что теперь? Если ты не видишь в этом проблемы, то, может, это не то место, где тебе стоит быть? Может, ты не по ту строну находишься? — А может, ты злишься на самом деле на Браун, которая пошла на эту сделку? Может, ты ей будешь втирать про мораль, а не мне? Поговори с ней о размытых границах, как тебе? Ведь у нее был выбор, ей не затолкали в рот эту сделку. Это было предложение. И она на него согласилась. Расскажи ей о своих руках, испачканных в дерьме. Клер переводит дыхание, явно сдаваясь и не находя ответа. Она передергивает плечами, словно сбрасывая с себя поражение. Она готова сказать что-то еще: — Харви выставила ультиматум. Её условия были в том, чтобы тебе это зачлось. Как тебе самой вкус такой победы, а? — Да мне вообще насрать, Клер. Я просто хочу, чтобы это всё уже кончилось. — Ты могла быть хорошим детективом, Алекс. Я поступила… Да, я пришла к тому, что поступила необдуманно, порекомендовав тебя. Я думала: ну, они ведь не наркоманы, и тебе не придется вращаться в подобном дерьме. Это банда, которая угоняет тачки. Подумаешь, нелегальные гонки. Роялы, они ведь не участвовали в перестрелках. Здесь не было массовых убийств, и, знаешь, не было чего-то, что навело бы меня на мысль, что твоей жизни может что-то угрожать. Навело бы меня на мысль, что ты не справишься. Я приняла решение за тебя, я была уверена, что это то, что тебе нужно. И я жалею об этом. Я поступила как… не как друг. Ты была одной из лучших и в учебе, и на тренировках. Ты очень перспективная. Была. И я злюсь на себя, что с моей подачи это всё уничтожено. Ты уничтожена, Алекс. Ты не видишь границ. Для тебя всё стало… Я теперь даже не знаю, какими глазами ты смотришь на мир. Алекс склоняет голову, улыбаясь: — Боже мой, Клер, хватит. Это так… жалко. — Какая же ты… — Клер прикрывает глаза, вдыхая носом воздух и загоняя какое-то слово обратно в себя. — С любезностями мы закончили. Что-то по моей работе будет? Клер требуется какое-то время, и Алекс молча наблюдает, как та унимает свои эмоции. Наконец, спустя несколько минут, Клер берет себя в руки. Она указывает на ноутбук и пачку бумаг: — Тебе предстоит непростая задача, но ты ведь девочка умная, справишься. Ты должна тщательно проработать отчеты за каждую неделю, начиная с дня той гонки. Учти, у нас уже есть показания информатора о том, как ты убила Рафа. Ясно, что твоя версия событий в текущем виде не пройдет. Ты должна переписать отчет так, чтобы он отражал твои действия как самооборону, а не хладнокровное убийство. Главное здесь — не вступать в противоречие с показаниями информатора. Подумай хорошенько и сделай это убедительно. Далее, тебе нужно детально описать каждую неделю после этого инцидента. Вникни во все материалы, которые у нас есть — это и показания, и данные, полученные во время мониторинга и слежения. Убедись, что твоя фантазия красиво свяжет твои подвиги с тем, как ты добралась до информации о готовящейся сделке. Все должно выглядеть убедительно — не только для нас, но и для суда, если что. А учитывая, что ты разорвала все отношения с Роялами и ушла красиво, это будет непросто. Я надеюсь, что ты понимаешь всю серьезность и сложность предстоящей работы. Может, пока ты будешь сочинять свои отчеты, ты поймешь, в каком ты дерьме и куда ты затащила нас всех. Алекс хмыкает: — Представляешь, как сильно в меня верит Браун, что даже доверила свое будущее моим отчетам. — Боюсь, что если с отчетами что-то будет не так, ко дну пойдешь ты одна. Поверь мне, здесь никто и пальцем не пошевелит, чтобы тебя вытащить. И я в том числе. — Клер встает из-за стола и идет к выходу. — Унеси это в свой кабинет, остальное я принесу тебе, когда закончу с обработкой. Алекс, не глядя на нее, показывает ей средний палец.