BROKEN HEADS

Алекс водит пальцем по кружке пива, собирая капли. У неё теперь есть время подумать, но в голову ничего не приходит. Самый простой вариант — что Харви решила таким образом её оттолкнуть ещё дальше — почему-то кажется ей маловероятным. Но других мыслей в голову не приходит. Ей просто не верится, что Харви могла бы поступить с ней ещё хуже, чем уже поступила. Что должна была сделать Харви, чтобы Алекс наконец поняла, что её послали куда подальше? В пятнадцать всё было очень доходчиво. Сейчас же всё, что делает Харви, причиняет боль, но ничего не убивает. И Алекс даже не знает, что той надо сделать, чтобы ранить её достаточно сильно — так, чтобы раз и навсегда заставить понять, что это конец. Если бы Алекс это поняла, то точно не сидела бы здесь. Она бы действительно сказала то, что требуется, Лиме и поехала бы домой. Конец… Забавно. Она почувствовала это, когда услышала от Браун. Но этого недостаточно. Словно… Словно все, что происходит дальше, ничего так и не отрубает, а только делает очередной надрез и растягивает, будто резиновый, этот невидимый канат, который пока не рвется, но, чем сильнее натяжение, тем больнее. И ведь в итоге он когда-нибудь все же порвётся. Казалось бы, Алекс делает всё возможное, чтобы удержать свою сторону каната и не позволить этому случиться. В отличие от Харви, она… Почему Харви так эмоционально устойчива? Почему та может так просто отпустить её? И почему, сидя здесь, Алекс понимает это, но продолжает сидеть? Алекс ведь завидовала такому холодному равнодушию Харви. С какой легкостью той удается засунуть свои эмоции и чувства себе в задницу. Но может быть, той и не приходится ничего никуда засовывать: может быть, там изначально ничего и нет. И теперь, когда подобное поведение Харви коснулось её, ей стало совсем не по душе. — Ещё принести? Алекс поднимает взгляд на официантку и кивает. Та, улыбаясь, забирает пустую кружку и уходит. Столик Алекс в стороне, сбоку от барной стойки, а точнее — почти прячется за ней, и Алекс благодарна, что её хотя бы обслуживания не лишили. Она переводит взгляд на двух Хедсов, которые все это время молча стоят и смотрят на неё так, словно она в любой момент запустит в них кружкой. — Можете присесть, — хмыкает она, указывая на два свободных стула напротив. Один из мужчин качает головой, и Алекс замечает, что он даже немного улыбнулся. Ну что ж, личной неприязни нет. Долг. Она вздыхает. — Хоть бы музыку снова погромче сделали. В какой-то момент общий шум голосов становится тише. И Алекс замечает, что некоторые посетители оборачиваются в сторону входа. Когда вдруг вдалеке появляется Харви, её сердце замирает. Она просто забывает, как дышать, наблюдая, как та в компании Немца пересекает бар. Она видит её не очень хорошо, а мельком, но этого достаточно, чтобы всё её тело отреагировало. Алекс могла ожидать любой реакции от себя, но не настолько мощной. Она просто парализована. Харви подходит к стойке и даже не смотрит на неё, переговариваясь о чем-то с Немцем. Потом Алекс видит Лиму, которая подходит к ним. Лима склоняется к Харви и что-то говорит. И в этот момент, когда, казалось бы, тело Алекс уже не может реагировать сильнее, Харви оглядывается в её сторону, и их взгляды встречаются. Сердце Алекс начинает долбить в груди так, что она перестаёт слышать вокруг все — кроме бешеного громыхания собственного пульса в ушах. Это секунда. Харви смотрит на неё какую-то сраную секунду, а потом отворачивается обратно к Лиме. Алекс быстро выдыхает. И ещё раз. И ещё. Блять. Она чувствует на себе взгляд и косится в сторону Хедса, стоящего у стола: тот уже откровенно улыбается. — Она не будет тебя здесь бить, такие правила, — говорит он. Второй толкает его в бок и злобно смотрит, словно пытаясь что-то донести, но, вероятно, улыбчивый не понимает, что не так. — Что? Это правила Ночного. — Стой молча, Ник, — одёргивает его второй. — Оставьте нас. Алекс аж вздрагивает, когда Харви появляется рядом. Она упустила тот момент, ту секунду, когда Харви направилась сюда. И теперь просто сидит, не дыша, и смотрит на неё. Харви опускается на стул напротив. Она смотрит на Алекс, изучает взглядом её лицо. Они встречаются глазами, и Харви снова осматривает её. Алекс хочется делать то же самое, но она не в силах отвести взгляда от голубых глаз. Все её органы будто оцепенели. И это просто пиздец. Прошло две недели? Всего пара сраных недель, а ей кажется, что она не видела Харви вечность. Харви откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу. К ним подходит официантка. Она ставит стакан перед Алекс и что-то перед Харви. Алекс не может отвести взгляд, чтобы посмотреть. Харви не улыбается. Её лицо выглядит сосредоточенным и серьёзным, а взгляд кажется таким пронзительным, что режет насквозь. Сердце болезненно сжимается в груди от желания просто коснуться её пальцем. Но Харви… Такой её взгляд Алекс мало знаком. Она не знает, как его расценить: как ледяной, как равнодушный, или же напротив — как обжигающий? Неприкосновенный. Вот что Алекс чувствует, глядя сейчас в глаза самого ценного человека в своей жизни. Харви прерывает зрительный контакт, опуская взгляд на то, что стоит на столе. Алекс смотрит туда же, пользуясь моментом, выдыхая и вдыхая. Снова и снова. Коротко. Носом, чтобы это было не так заметно. Перед Харви стоит стакан с водой. И лайм — на краю стакана. — Ты хотела поговорить. Говори, — начинает Харви, прерывая молчание, и их взгляды снова встречаются. Алекс молчит. Её желудок сжимается, и нечто подступает к горлу. Харви кажется абсолютно чужой. Как бы Алекс хотелось быть такой же — просто напялить маску, как это делают профессионалы. Но была ли она им хоть раз, когда дело касалось Харви? Алекс всё бы отдала за возможность хоть на минуту ответить Харви взаимностью вместо того, чтобы сидеть и умирать на этом стуле. Неужели её жизнь так ничему и не научила? Казалось, что она усвоила урок — в пятнадцать лет. Но нет: она сидит сейчас перед Харви, и её сердце невыносимо ноет. Ненависти нет. Нет ничего, кроме блядской боли. Харви тянется к стакану, снимает лайм, откладывает его и снова откидывается на спинку стула. Она делает пару больших глотков и возвращает стакан на стол. Только на этот раз не отклоняется назад, а, наоборот, нависает над столом. — Люди Леона хотят тебя получить, — говорит она. — Поэтому было бы неплохо, если бы тебя здесь не было. Алекс прочищает горло. Она упирается взглядом в кружку пива, тянется к ней, обхватывает и поднимает, но кружка начинает предательски дрожать, и она быстро возвращает её на стол. — Алекс, — коротко выдыхает Харви, явно замечая это. — Я не могла тебе ответить. — Лима могла бы сказать это, а не… — Алекс не может продолжать. У неё даже нет воздуха, чтобы говорить. Ей бы просто хотелось, чтобы давление в грудной клетке ослабло. — Она не могла сказать. Кроме того, если бы она сказала, что бы это изменило? Ты бы уехала? Алекс облизывает губы. Она смотрит на кружку. У неё во рту пересохло, и ей нужно сделать хотя бы глоток. Но она не будет поднимать эту ебучую кружку. Ни к чему выдавать свою слабость перед Харви, которая выглядит окей. Её голос окей, взгляд и внешний вид — всё окей. Единственное… Алекс чуть склоняется вперёд, ощущая запах. Пиротехника? Порох. Она быстро поднимает на Харви взгляд. — Говори, какое у тебя дело, и уезжай домой, — Харви чуть склоняет голову, холодно донося до Алекс свою просьбу. — Иззи выдвинула свои условия. — Да? — Харви откидывается обратно на спинку стула. — Что это было? Сейчас. От тебя пахнет порохом. — Были переговоры, — Харви пожимает плечами. — Чего они хотят? — Алекс, — одёргивает её Харви, — мы не будем это обсуждать. Я уже озвучила тебе одно из требований, чтобы ты просто… просто держалась подальше. Сиди в своём Финиксе и работай. Тебя там не достанут. Что хотела Иззи? — Хотела, чтобы я попросила тебя о неприкосновенности для нее. И… покровительстве. Харви усмехается. — Она хочет, чтобы мы не только не трогали её, но и защищали? — Да. — Нет, — Харви пожимает плечами. — Мой ответ — нет. Алекс переводит дыхание, хватает кружку пива, поднимает её и делает несколько глотков. Ставит обратно. — Она не будет свидетельствовать. — Значит, придумай что-то. Ты же умная. Мой ответ — нет, и он не изменится. Она сказала, чтобы ты попросила? Ты попросила. Алекс тяжело продолжать этот разговор. Ей тяжело сейчас даже смотреть на Харви. Все эмоции, которые она чувствует, никуда не делись, и все это начинает кровоточить. И к ним прибавляется злость. И ничего хорошего из этого не выйдет для неё. Она просто чувствует себя унизительно, продолжая сидеть здесь. — Это всё? — спрашивает Харви голосом, завершающим разговор. — Да, это всё. — Ну, тогда… Тебе пора, — Харви небрежно пожимает плечами. — Да, мне пора, — Алекс хрипло выдыхает, после чего достаёт деньги, кладёт на стол и встаёт. Её ноги слабые, они дрожат. Было бы неплохо быть в ярости, но на это у Алекс нет сил. Она выходит из-за столика и идёт. В момент, когда она проходит мимо Харви, под её пристальным взглядом, её боль усиливается тысячекратно, словно вот-вот внутри что-то порвётся. Натяжение становится удушающим. Ещё один шаг — и Харви хватает её за руку. И в мгновение, когда всё перестаёт натягиваться и замирает в таком положении, она оглядывается: Харви быстро встаёт, оказываясь перед её лицом. — Хедсы проводят тебя до Финикса. Алекс смотрит ей в глаза. Она ищет в голубых глазах что-то знакомое, но не находит, а рука Харви в это время сжимает её ладонь сильнее. — Нет, — отвечает Алекс, освобождая свою руку, и Харви отпускает. Алекс выходит из бара. По пути к парковке она открывает Uber в телефоне и вызывает такси. Когда она выходит к шоссе, то оглядывается, замечая двух людей, которые тут же тормозят. Ей не нужно смотреть на их куртки: она знает их в лицо. А потом она видит Лиму, которая быстрым шагом направляется в её сторону. — Ты поедешь со мной, — заявляет та, подходя к ней. — Не нужно спорить, Алекс, можешь злиться сколько хочешь, но вряд ли в твоих планах есть помереть назло Харви. Просто сядь в мою машину, и я тебя отвезу. — Всё не может быть так серьёзно, что мне требуется конвой. — Всё серьёзно, Алекс. Я знаю, как сильно ты её любишь, и если ты её любишь, то позволишь ей быть сильной, вместо того, чтобы думать о том, что тебе не сегодня-завтра вышибут мозги где-нибудь у нас в городе. Я прошу тебя, — Лима даже берёт её за руку, говоря это. — Хорошо. — Хорошо, — с облегчением выдыхает Лима и отпускает её. — Пошли. Алекс идёт за ней, замечая, что два Хедса позади также следуют за ними, сохраняя дистанцию. *** — Здравствуй, Алекс, — женщина указывает Алекс на диван. Алекс проходит и садится. Она откидывается на спинку и закидывает ногу на ногу. — Выглядишь менее воинственной, чем в прошлый раз. Что-то случилось, или ты просто устала? — Не выспалась. Но она, наверное, имеет в виду мешки и красноту под глазами. Такой измученной и помятой Алекс не выглядела никогда. Все это почти так же ужасно, как синяки, которые делают глаза заплывшими, а лицо — опухшим. Только вчера Алекс никто не бил. — Я изучила ещё раз твои отчёты. Хотела найти в них причину твоей конфронтации. Признаться, это было непросто. Всё слишком гладко. Но я читаю уже отредактированные варианты, может, в тех, которые ты заполняла первоначально, я бы нашла некоторые ответы на свои вопросы. Она смотрит на Алекс в ожидании комментария, но та молчит. Ей всё равно. Нет сил делать вид, что она хоть немного заинтересована в этом. — Я решила, что буду отталкиваться от наших с тобой разговоров. Моя цель — помочь тебе. С полицейскими всегда сложнее, потому что они сами произносят эти слова на допросах: «Моя цель — помочь тебе». Ты хоть и не проводила допросы в силу того, что только недавно выпустилась, но ты знаешь, как это бывает. Понимаю твоё недоверие. Кроме того, ты закрытый человек. Предполагаю, что не только со мной: ты вообще не очень тепло встречаешь попытку заговорить о твоих чувствах. Хотя уверена, что о каких-то событиях ты могла бы спокойно поведать. Но не о чувствах. Мы не будем копаться в твоём детстве, мы будем разбираться только с тем, что происходит сейчас. Я хочу узнать твоё истинное моральное состояние и понять, могу ли я чем-то помочь. Ты молодая. Я в основном имела дело с агентами и детективами, которые на десять лет старше тебя. И дело тут даже не в возрасте, дело в опыте. В жизненном. В профессиональном. Ты в моих глазах, несмотря на свой возраст, ещё совсем юна. Словно… Не созрела ещё. Нет стержня, Алекс. Только характер. Характер, который выделяет тебя на фоне большинства. Выделяет даже из тех, кто гораздо опытнее и старше тебя. Она звучит так, словно закончила, и снова смотрит на Алекс — в поисках изменений на её лице. Она не находит их там и выпрямляется. Встаёт и выходит из-за стола. Женщина обходит стол и садится в кресло, которое предназначено для гостей, чтобы сесть напротив неё. — Ты сама как считаешь: в данный период времени ты плывёшь по течению или идёшь к цели? Алекс вздыхает, продолжая молча на неё смотреть. Она не игнорирует её, но пока не слышит вопроса, на который могла бы ответить. — Что мешает тебе ощущать себя целостной? Согласованной с собой? — женщина делает паузу и понимает, что ответа не дождётся. Склоняется, опираясь локтями на бедра. — Ты в гармонии с собой? Внешний мир и внутренний опыт созвучны, не противоречат друг другу? Алекс, целостность подразумевает, что все части твоей жизни — прошлое и настоящее — могут примириться в одной личности. Согласованность с собой — это состояние, когда действия, мысли и чувства не расходятся, а формируют единое целое, что позволяет тебе чувствовать себя увереннее и спокойнее в своей повседневной жизни. — У меня такое чувство, что вы постоянно меня хотите в чём-то уличить, — честно отвечает Алекс. — Но я так устала, что, по правде говоря, мне уже всё равно. — Мне не нужно тебя ни в чём уличать. Ты прекрасно справилась со своей работой. В чём я могу тебя уличить? Ты сама знаешь ответ на этот вопрос? Алекс упирается в неё взглядом. То, что она сказала, так очевидно, но после встречного вопроса в её голове просто перекати поле. В чём её можно уличить? В том, что она любит Харви? Алекс пытается думать об этом быстрее и развивать эту мысль. В том, что она… Что? Не чувствует себя согласованной с собой? Целостной? Нет гармонии? Это факт. Она не чувствует ничего из этого. Только Алекс кажется, что виной всему любовь. Она просто не позволяет Алекс увидеть, как всё было бы, не будь чувств, которые создают купол. Было бы так же, если бы они с Харви расстались мирно? Было бы так же, если бы они с Харви продолжали общаться? — Я вижу, что ты сейчас стараешься. Я вижу, чего ты хочешь, Алекс. Так позволь мне помочь тебе в этом разобраться. Как ты думаешь, зачем нужен дебрифинг? Только чтобы пережить травмы? Справиться со стрессом? Нет. Он нужен для того, чтобы ты смогла вернуться. Справиться морально со всеми последствиями. Даже привязанность к людям, с которыми ты провела много времени, травмирует. Я работала с мужчиной, который посадил в тюрьму женщину, которую в ходе работы под прикрытием клялся защищать. Он любил её. Он посадил её в тюрьму. Где её через два месяца убили. Он плакал здесь как ребёнок. Мы люди, Алекс. Независимо от профессии. ФБР берет на себя ответственность за моральное состояние сотрудника, которого отправляет на такое задание. Где-то тяжелее, где-то проходит всё гладко. — Где сейчас тот мужчина? — Спился. Алекс смотрит на ковер на полу. — Ты позволишь мне? — Давайте попробуем. — Начнём с целостности. Расскажи, в какие моменты ты чувствовала себя наиболее живой? Какие моменты из прошлого приносят тебе удовлетворение, когда ты о них вспоминаешь? Алекс поднимает на неё взгляд. Её сердце начинает заметно ускоряться. «…я тебя тоже люблю, Алекс». «…я сейчас счастливее, чем когда-либо». «…я бы хотела, чтобы ты была моей». «…я отпущу тебя». Алекс резко прерывает поток воспоминаний. — Все эти моменты касаются Харви, — отвечает Алекс. — Это не относится к работе. Это личное. Поэтому я не думаю, что могла бы дать ответ на ваш вопрос. — К Харви вне контекста или в контексте? — Что? — Мы сделали шаг вперёд. Ты понимаешь, что все счастливые моменты, которые ты переживала, связаны с Харви. Эти воспоминания вызывают сильные эмоции и сопротивление при их озвучивании, так как ты считаешь их слишком личными, чтобы делиться ими в контексте профессиональной деятельности. Я понимаю тебя. Хочешь сохранить контроль над ситуацией, отказываясь признавать, что эти чувства оказывают влияние на твою профессиональную жизнь. Алекс, не дыша, смотрит на неё. Слова психолога как пощёчины, и теперь она чувствует гул в ушах. Стоит ли сейчас всё отрицать, или же молчать? Этой женщине даже через безразличие к происходящему удалось её реанимировать и заставить снова начать нервничать. Хотя ей казалось, что после сегодняшней ночи у неё просто не осталось на это сил. — Алекс, я не принимаю решение, уволить тебя или нет, прекрати видеть во мне врага. Мы разговариваем. — Но вы говорите то, что мне не нравится слышать. — Слышать или признавать? — Я не знаю, как правильно это понимать. Хорошо, сейчас у меня профессиональная жизнь. Я на работе. Поскольку я… тяжело переживаю этот… разрыв, то, конечно, это сказывается на моей профессиональной жизни. — Мы продвигаемся. Но я не это имела в виду. Не зацикливайся, не думай за меня, а просто говори со мной. Чувство счастья, связанное с Харви, неотделимо от общего жизненного опыта, Алекс. Это было изолированным от остальной части твоей жизни или же было частью ежедневных переживаний? — Было частью. Каждый день. — Хорошо. Значит, мы не вырываем чувства из общего контекста. Алекс молчит. Кажется, что дальше будет только хуже. Было бы супер вернуться к абсолютному безразличию, которым она наслаждалась минут десять назад. — Ты влюблена, и это нормально. Почему ты стараешься отделить эти чувства от всего остального в твоей жизни? — Я… Я… Не знаю, что сказать. Мне кажется, что они не дают мне увидеть общую картину. — Ты с ней сейчас в каких отношениях? — Ни в каких. Она знала, что я приеду и уеду. Знала, что это временно. Когда момент настал, она просто отпустила меня. Женщина понимающе кивает. Алекс не знает, что именно та понимает, но пока вопросов не последовало, и у Алекс есть момент передохнуть. — Давай вернёмся немного назад. Ты можешь сказать, что сложные моменты были также частью ваших взаимоотношений? Алекс заметно вдыхает и тяжело выдыхает. Если это задница, то она уже в ней. Плевать. — Да, конечно. Думаю, что без её поддержки я бы справилась хуже. Я имею в виду, что в стрессовых ситуациях я могла рассчитывать на неё. Если бы её не было, то… Я не знаю. — Но, судя по отчётам, ты выручала её. Рисковала собой. Мы не обсуждаем сейчас, оправданно это было или нет. Не обсуждаем правильность твоих решений. Мы говорим сейчас только про тебя. — Я не знала, что вообще способна на что-то подобное. Я… Мне кажется… — Алекс яростно начинает копаться в своей голове. — На операции, когда я была на байке, я чувствовала себя… Я была расслаблена, — Алекс чувствует, как сильно хмурится, — я была расслаблена, потому что… Я не знаю. — Это вертится у тебя на языке, просто скажи это. Алекс накрывает ладонями лоб и откидывается на спинку. Она ничего не понимает. — Ладно. Давай зайдём с другой стороны. Ты сказала, что без её поддержки ты бы справилась хуже. Что это значит? Давай… Давай вернемся в момент, который был, судя по твоим словам, самым эмоциональным и тяжелым для тебя. Выдохни. Просто выдохни и скажи мне, как твои слова о поддержке связаны с тем, что там происходило. Ты контролировала ситуацию, не она. Алекс выдыхает, как ей было велено, переносится в момент, когда в её руках была винтовка, и закрывает глаза. — Она верила в меня, — говорит тихо Алекс. — Она верила в меня, — повторяет Алекс, открывая глаза. — Всё время. — Отлично, — женщина улыбается. — Ты молодец. Алекс снова смотрит на ковёр. — Теперь скажи мне, ты чувствовала себя целостной, Алекс? — Да. — Справедливо ли будет заметить, что в таком случае, ты зря так упорно отрицаешь факт того, что любовь где-то отдельно, а твоя жизнь — отдельно? Алекс молчит. — Алекс, важно понять, что твои переживания — это не просто личные чувства. Это часть твоего профессионального опыта, который мы здесь анализируем. Каждый опыт, который ты получила, работая под прикрытием, влияет на то, как ты видишь себя и своё место в мире. Разобраться в этом — значит найти способы адаптации и восстановления после завершения миссии. Наша задача — помочь тебе адаптироваться. Я не создаю конфликт интересов, ты ведь этого боишься. Всё, что ты поймёшь для себя, останется только с тобой. Алекс чешет бровь, избегая её взгляда. — Ты помнишь самый мощный момент, когда ты поняла, насколько сильно она верит в тебя? Или это было постепенно? …"я знаю, кто ты, Алекс. Мы же связаны. Ты и я. Словно одно целое. Пока мы живы, помнишь?» Алекс закрывает лицо руками. В тот момент они занимались сексом. И она призналась Харви, что она коп. Реакция Харви была такой… болезненной для нее. Это было так невероятно больно. Самая приятная боль в её жизни. …"офицер, прошу, допросите меня, если хотите знать больше. Только сразу предупреждаю — я крепкий орешек». Алекс улыбается и тут же одёргивает себя. Она встречается взглядом с психологом, и та изучающе смотрит на неё. Алекс пожимает плечами. Ну, этого она сказать не может. Но и враньё её станет сейчас очевидным, поэтому… — Мы как-то говорили о том, что я могу быть копом. Знаете, все же — и Хедсы, и Роялы — знали, что кто-то работает под прикрытием. И Харви пошутила на эту тему. И знаете, она просто дала мне понять, что ей всё равно. Ну… Более того, в ходе этого разговора я поняла, что она считала бы меня отличным копом. Ей было плевать. Она просто смотрела на меня такими глазами… Это не любовь, то есть, я знаю, как выглядит её влюблённый взгляд. Но это… это другое. — Восхищение? — Да. Да, так она смотрела, и… — Алекс дёргает плечом. — Это придаёт силы. Думаю, что это дало мне много. — Ты упомянула, что чувствовала поддержку Харви. Но давай поговорим о том образе жизни, который вы вели с ней. Какие аспекты этой жизни делали тебя наиболее живой? Или ты чувствовала себя нуждающейся в её поддержке постоянно? Алекс думает над ответом. Адреналин, риск, постоянное напряжение. Нуждалась ли она в поддержке постоянно? Нет. Это… Это просто… Алекс таращится на ковёр. Она чувствовала себя живой… Всё время. Всё время. Она не может поднять взгляд на психолога, потому что не может позволить себе озвучить ответ на этот вопрос. Очевидно, что всё на полной скорости несется к конфликту интересов. Но что именно в её ответе подводит к такой мысли? О, господи. — Можешь сказать, что эти чувства были связаны исключительно с Харви или же с общей атмосферой той жизни, которую вы вместе вели? — продолжает психолог так, словно Алекс уже ответила на её вопрос. Катастрофа. Алекс не понимает, что происходит. Она не может отделить Харви от всего остального. Она просто не может. Но ведь она именно с этого начинала. Есть чувства, и есть всё остальное. В конце концов, есть она — офицер полиции. Алекс поднимает взгляд и знает, что выглядит растерянной. Это не вносит ясности, это путает её ещё больше. «Можешь сказать, что эти чувства были связаны исключительно с Харви или же с общей атмосферой той жизни, которую вы вместе вели?» Какие чувства? Блять. Они говорили только про любовь. Любовь, которая не даёт Алекс ясно видеть. Лишает её возможности нормально посмотреть на своё будущее. Чувства, которые не дают ей быть… Эта женщина её путает. — Алекс, когда ты думаешь о своём будущем, как ты видишь себя? Она решила её добить, что ли? Что ответить? «Не знаю»? Можно ли вообще сказать «не знаю»? Разве можно признаться, что единственное, что мог бы дать этот разговор — это понимание того, кто она? Разве она не знает, кто она? Алекс хочет сжать свою голову и потереть её, чтобы прийти в себя. Она офицер полиции. Она офицер полиции, который просто хочет вернуться к той стабильности, которая была. Чтобы всё было гармонично. Это всё, что ей нужно. — Я просто хочу вернуться к стабильности, которая была. Я думаю, что чувства к Харви просто мешают. Если бы их не было, то… — Мы ходим по кругу. Ты борешься с внутренним конфликтом. Расскажи о нём. — Вы правы, хорошо! — сдаётся Алекс. — Это не только о Харви. Это о том, как я себя чувствовала, когда мы были вместе во всём этом… Это было… Это было… Мне понравилось. Мне понравилось всё это. Кем я была, как я себя чувствовала. Хоть я и не была частью Хедсов, но… Знаете, я никогда до этого не чувствовала себя такой нужной, такой уместной, важной, сильной. Я чувствовала себя сильной каждый день! И это не про моё эго. Это было так естественно. Словно… это и есть моя жизнь. А потом… …"потом у меня это забрали». — Сердце Алекс колотится в груди. — …Потом всё закончилось, — помогает психолог. — Теперь давай подумаем, как ты можешь найти или воссоздать подобное чувство в своей текущей жизни. Если, как ты говоришь, всё дело в Харви, то, в таком случае, интегрировав её в свою настоящую жизнь, подобного эффекта ты не получила бы. Верно? Алекс требуется мгновение, чтобы представить Харви в своей жизни. Она очень любит Харви, но нет. Это… Это совсем не то. Блять, это ведь совсем не то. Чёртово дерьмо. Она вспоминает слова Майкла. Но ведь и он неправ. Убери Харви из этой жизни. Нет. Это тоже всё не то. Всё не так. Всё теряет смысл. И… что это, блять, значит? — Теперь мы выяснили, что дело не в любви. Дело в тебе, Алекс. Давай подумаем о твоём будущем. В твоей текущей роли в полиции есть множество способов использовать эти навыки. Может быть, стоит подумать о специализации или дополнительном обучении в области, которая позволит тебе глубже взаимодействовать с обществом или участвовать в более сложных операциях? Ведь это не только бумажная работа. Нужно найти способ внести эту страсть в твоё будущее. — Может быть, мне стоит рассмотреть возможности работы в отделе, где требуется больше действий на улице. Не патрульным. Я это и так знаю. Она это и так знает. В конце концов, она хотела когда-то стать детективом или работать в оперативной группе. И что? Спасибо. Прекрасный совет. — Идентичность не всегда связана с одним человеком или одним местом. Она складывается из множества аспектов твоей жизни. Иногда изменения в жизни приводят к тому, что старые части нашей идентичности уходят, но взамен мы находим новые. — Да, — всё, что говорит Алекс. — Адаптация к новым условиям — это процесс, и тебе необязательно проходить через него одной. Тебе больше не придётся играть роль. Ты свободна быть кем захочешь, но на это надо время. Свободна. Свободна выбирать. Свобода — это возможность быть собой, не притворяться. С Харви она чувствовала свободу, а не… Алекс обрывает эту мысль. Играть роль? Слово «свободна» всё ещё висит в воздухе, отражаясь эхом в мозгу Алекс. Играть роль. Это то, что она делала. Но она этого не делала. Она не играла никакую роль. «Теперь мы выяснили, что дело не в любви. Дело в тебе, Алекс». Ебаное дерьмо. Алекс хочет сейчас же покинуть кабинет. Сейчас же, пока всё не пошло по пизде. Хотя, вероятно, уже пошло. — Мы можем продолжить завтра? Женщина смотрит на часы. — Ещё десять минут. Ты куда-то торопишься? — Нет. Просто… это всё немного переполняет меня. Она пытается собрать мысли, которые разбросало по всему её сознанию. В её глазах можно увидеть внезапное осознание, озарение. И Алекс так сильно этого боится, что её бросает в жар. — Это нормально, Алекс. Процесс самопознания может быть трудным и даже болезненным. Но он также может быть исключительно ценным. Взгляд Алекс блуждает по кабинету, избегая взгляда женщины. — Ладно, и что дальше? — Алекс берёт себя в руки и смотрит на неё. — Дальше ты перестанешь бороться с собой. И начнешь принимать и интегрировать все части своей жизни, которые делают тебя целостной личностью. Ты говорила, что чувствовала себя живой, нужной и важной в моменты с Харви. Возможно, самое время подумать, какие аспекты этого опыта можно безопасно и конструктивно перенести в твою текущую деятельность и жизнь. Ты уже исследовала возможности в отделе, возможно, стоит более серьёзно подумать о карьере детектива. И важно понимать, что переживания, которые ты испытываешь сейчас — это не просто личные или профессиональные. Они переплетены и формируют тебя как личность. Ты не одна на этом пути, и это тоже часть дебрифинга — помочь тебе найти путь к себе. — Ладно. Алекс покидает её кабинет. Она идёт на ватных ногах по коридору. И что дальше? Надо дойти до кофейни. Ей нужно выпить кофе. Она достаёт телефон. Алекс: Это случилось. То, о чём ты говорила. Она видит, как появляются две галочки. Но она не знает, что Харви вообще могла бы на это ответить. Да уж. Алекс: Я могла бы остаться. Алекс: Ты ведь знала, что дело не только в тебе, верно? Все сообщения прочитаны. Алекс: Если ты знала, что дело не только в тебе, почему тогда? Почему ты мне солгала? Ты ведь врала, глядя мне в глаза. Харви: Возможно. Алекс набирает следующее сообщение дрожащими пальцами. Алекс: Это твоя жизнь, а я — не её часть. Так ты сказала. Алекс подходит к кофейне и заказывает флэт уайт. Харви не отвечает. Алекс: Ты так думаешь? Харви: Я думаю, что тебе надо выспаться. Алекс: Не будь сукой, Харви. Просто прекрати. Если тебе станет легче, то я не собираюсь увольняться. На хер тебя и все это. Но ты обещала мне не врать, а сама стояла и лгала мне, глядя в глаза! Харви: Мы те, кто мы есть. Алекс: Ой, да пошла ты в задницу. Харви: Даже когда всё кончится, у нас всё равно будет это. Харви: Ты, кажется, забыла. Алекс: Нет у нас никакой связи, Харви. Когда всё кончается — всё кончается. Харви: Единственное, когда всё кончается — это смерть, Алекс. Я умирать не собираюсь, и тебе не советую. Алекс: Я буду ужасным копом! Харви: Ты будешь отличным копом, дура. Когда ты это поймёшь, тогда и поговорим. Харви: Просто не вышибай никому мозги. Там это не приветствуется. Харви: Отвечаю на твои вопросы: 1) Да, я знаю, что дело не только во мне. Рада, что ты наконец-то это поняла. Потому что дело всегда было только в тебе. 2) Нет, Алекс, я так не думаю. Я много чего не думаю из того, что сказала. И ты это и так знаешь. Хватит рефлексировать. Ты создаёшь лишние переживания. Мне пора. Хорошего дня. — Сука, — шепчет Алекс, убирая телефон в карман.