BROKEN HEADS

Месяц спустя. Алекс сидит на краю кровати и вертит в руках брелок, найденный в кармане одной из своих курток. Верит ли она, что он убережет её от смерти? Нет. А Харви? Наверняка нет, ведь Харви не суеверна. Может, для Харви имеет значение не столько предмет, сколько сама идея веры? Они никогда не обсуждали смерть всерьёз. Было бы здорово, если бы Харви сказала: «Этот шлем — лучший на свете, и он убережет твою голову при ударе об асфальт». В это было бы легче поверить. Но Харви приписала особую силу этому бесполезному черепку. И если поверить в подобное, он действительно может стать чем-то вроде талисмана. Алекс и так чувствует к этой вещи некую привязанность, но вряд ли она сможет поверить, что эта вещь способна её спасти. В любом случае, если Харви и верила в это хоть немного, ей удалось передать какую-то часть своей веры Алекс. А может, это просто желание Алекс иметь что-то, что связывает её с Харви. Месяц. Месяц, наполненный воспоминаниями о моментах, когда Алекс чувствовала себя по-настоящему живой. И каждое воспоминание связано с одним местом, одними лицами, одной жизнью. Жизнью, которую она могла бы продолжать жить. Теперь Алекс знает, что могла бы остаться. Она бы могла… если бы ощущала себя нужной. Теперь она знает, что чувствует к людям, с которыми сблизилась. В её душе больше нет хаоса из чувств. Теперь там всё аккуратно расставлено по полочкам. Если бы она осталась, то могла бы принести пользу. Она могла бы действительно помочь. Но Харви не считает так. Для Харви время Алекс рядом с ней и Хедсами истекло. Было бы проще, если бы Алекс знала, что у Хедсов всё хорошо. Но это не так. Харви стала активно вести свой инстаграм. Она выкладывает порой какие-то совершенно не имеющие смысла фотографии. Иногда она выкладывает селфи. И что бы она ни публиковала — она это делает каждый день. Алекс точно знает, что именно Харви делает. И она ей очень за это благодарна. Алекс могла бы писать Дакоте. Той бы не пришлось раскрывать никаких их дел, достаточно было бы просто сказать, что все живы, что Харви жива. Это утро особенное. Сегодня официально всё заканчивается. Процессы будут продолжаться, но та часть, что связана с работой под прикрытием, сегодня официально завершится. Браун сообщила, что Алекс ждёт серьёзный разговор — вовсе не угрожающим тоном, даже с лёгкой улыбкой, поэтому Алекс уверена, что ничего плохого не случится. Браун удовлетворена и теперь выглядит как нормальный человек. Может быть, Браун права, и они чем-то похожи? Кто знает, вдруг и она сама так же общается с людьми, которые её раздражают. Или будет так общаться. Ей несложно представить таких людей, но досадно думать о том, что она была в глазах кого-то столь раздражающей. С другой стороны, чего Браун ожидала, когда брала на работу человека без опыта? Алекс не склонна считать свои протесты «нытьём» — по её мнению, всё было вполне обоснованно и ожидаемо. В душе Алекс ещё есть место для мыслей о работе в полиции, на должности, о которой она мечтала. Вероятно, стоит доказать себе, что она способна на большее, чем работа в патруле. Способна своими силами надрать кому-то задницу. Не буквально, конечно. Она может это сделать, даже если будет вдали от Харви. Она не уверена… нет, она теперь точно знает, что работа не сделает её жизнь полноценной без Харви, но зато у нее будет то, что принадлежит только ей. Может быть, та именно этого от неё хочет. Было бы отлично, если бы Харви была с ней честнее, а не заставляла гадать, какие у неё мотивы, чтобы так себя вести. Если бы Алекс верила в то, что Харви видит свою жизнь без неё, то она просто сделала бы вывод, что не нужна ей. Что все её слова были правдой. Но Алекс не верит ни единому её слову. Больно не только, когда тебя не останавливают и не говорят, что нуждаются в тебе: больно, когда тебя отталкивают. Алекс ожидала другого. Ожидала, что Харви тоже будет страдать из-за их расставания, и она будет это видеть. Но вместо этого она видит человека, который способен справиться с собой и своими эмоциями. Алекс ждала, что всё будет несколько иначе. Хотя Харви ей давно сказала, что отпустит её. Стоило услышать это, тогда всё не было бы так… болезненно. Или было бы. Теперь Алекс этого не узнает. В отличие от Харви, Алекс не умеет справляться со своими чувствами, ни внутри, ни снаружи. Скучать по Харви Алекс не переставала, это чувство не угасало ни на минуту. Но за этот месяц она начала привыкать к этому ощущению, училась жить с ним, как с постоянной болью, которая стала частью её самой. Алекс старается найти в себе силы двигаться дальше. Детектив или работа в оперативной группе — это то, к чему она стремится. Возможно, через пару лет. Пару лет… Когда Алекс думает о том, как могла бы выглядеть её жизнь спустя время, она спотыкается на этом моменте. Нужны годы, чтобы она наконец поняла, принесёт ли это удовлетворение, реализует ли она себя или не почувствует ничего. Столько лет, чтобы понять. Столько лет без Харви. И тогда она возвращается к мысли, что могла бы остаться, ведь здесь всё понятно. Интересно, если бы психолог не копалась так долго в её голове, когда Алекс сама пришла бы к этому? Когда было бы с чем сравнить? Достигнув точки, к которой стремилась, она могла бы понять, что это вовсе не то, что ей нужно. А то, что было нужно, осталось в прошлом, где она была по-настоящему счастлива и жива. Сравнивать с жизнью до этого не имело смысла. Её путь к цели длился годы. А потом случилось это. Конечно, трудно признать, что нужно остановиться и не идти дальше к своей цели. Но Алекс признала это. А Харви настаивает на обратном. Возможно, будь она на месте Харви, она бы… Что она бы? Она понятия не имеет, что бы делала на месте Харви, но точно бы не приняла решение лишить её выбора. А что, если бы она не согласилась с выбором, который сделала бы на её месте Харви? Что тогда? Вероятно, Алекс боялась бы, что Харви пожалеет о своём решении. Когда-нибудь в будущем оглянулась бы назад и поняла бы… Что, если и Харви боится, что Алекс оглянется назад и поймёт, что просрала свою жизнь и карьеру, к которой стремилась? А что, если бы Алекс когда-нибудь допустила такую мысль? На самом деле, она понятия не имеет, что бы делала на месте Харви, потому что она бы хотела, чтобы Харви была счастлива. В целом. А не только в определённые моменты. Но это не отменяет факта, что Харви просто не общается с ней. Психолог дала ей совет — утром настраивать себя на новый день. А Алекс снова оглядывается назад. Слава богу, что таких моментов становится меньше, потому что все меньше остаётся того, над чем нужно думать. Всё уже понятно. Она буквально уже какой день крутит на повторе одно и то же. Алекс стоит перед зеркалом, поправляя рубашку. Сегодня она выбрала строгие чёрные брюки и свежевыглаженную белую рубашку — как всегда, её стандартный набор для работы. Алекс некоторое время колеблется, стоя у кабинета Браун: она пытается понять, подходящий ли сейчас момент, чтобы войти, ведь она пришла на двадцать минут раньше назначенного времени. Ладно. Даже если Браун будет всё равно, то ей самой, кажется, нужно… Кофе. Она поворачивается и направляется к кофейному автомату, который расположен в другом конце коридора. Доходит до автомата, кидает монетку и выбирает самый крепкий кофе, что есть в ассортименте. Она забирает наполненный стакан. Алекс возвращается к кабинету Браун, но теперь уже с кофе в руках. Тут даже негде присесть, чтобы его выпить. Боже. Надо было идти в другую сторону. Но в комнате отдыха обычно так много народа. Чем она вообще думала? Не будет же она как дура стоять теперь перед дверью и пить кофе, которым можно сжечь язык. Алекс стучит в дверь. «Заходи, Алекс», — слышится голос. Алекс медленно входит. Она осматривает кабинет, словно… словно не знает его наизусть. Наконец, она доходит до кресла и садится. Ставит стакан на огромный, вылизанный до блеска, стол Браун, и та молча наблюдает за этим. Может — а скорее всего, так и есть — та не одобряет этого, но, во всяком случае, стакан уже стоит, и Браун промолчала. Браун пододвигает к себе папку, открывает её, смотрит на верхний лист, а затем протягивает бумаги Алекс. — Подпиши, — просит она. Замечая, что Алекс, забирая документы, начинает их просматривать, добавляет, — это завершение твоего контракта. Алекс всё равно внимательно пробегает взглядом по тексту, прежде чем что-либо подписывать. Как только она ставит подпись на последнем листе, перед ней появляется тяжёлый картонный конверт с официальным логотипом ФБР на передней стороне. Глянцевая печать отражает свет, приковывая внимание, и, только взяв его в руки, Алекс понимает, что это что-то важное. Она осторожно открывает конверт и вынимает оттуда сертификат. Сертификат выполнен на плотной бумаге с водяными знаками. На верхней части изящным шрифтом выведено: «Сертификат признания», а ниже, под золочённым гербом агентства, следует текст… Алекс быстро читает его. Текст, выражающий благодарность за её службу и вклад. По краям рамки тонко прорисованы узоры, придающие документу особую значимость. Алекс таращится на эти узоры. Всё должно было быть не так. Браун должна была просто подтвердить завершение всех формальностей, связанных с миссией. Алекс должна была получить необходимые документы, подтверждающие закрытие её дела, включая стандартное уведомление о завершении контракта. Браун могла бы поблагодарить Алекс за службу, а могла бы этого не делать, и это выглядело бы более реалистично. Но уж точно Алекс ни при каком раскладе не могла бы даже смотреть на… Сертификат. Да даже на письмо благодарности она не могла бы рассчитывать. Алекс наконец поднимает взгляд на Браун. — Почему? — хрипит она, а потом кашляет, прочищая горло. — Потому что я так решила. — Нет, — Алекс этого недостаточно. Ещё минуту назад ей было абсолютно плевать на мнение Браун о ней. Это просто мысли, которые проносятся и забываются. Браун ведь просто… Браун. Человек, который сделал так, что Алекс почти видела в своих союзниках своих врагов. И теперь… это? Браун, складывая руки на груди, со вздохом откидывается на спинку кресла. — Ты огрызалась, — начинает Браун, — была груба, использовала шантаж, ставила ультиматумы, кричала на меня, как будто мы трахаемся, и ты думала, что это пройдёт тебе безнаказанно. И нет, твоё поведение меня не впечатляет, но впечатляет твоя смелость, твоя готовность бороться за то, во что веришь. Ты не просто возмущаешься: ты действуешь, чтобы добиться нужного результата, чтобы защитить то, что для тебя важно. Ты сильная, умная и целеустремлённая. Я ошиблась изначально в тебе, и это… досадно. Ты перестала играть на нашем поле и создала своё, заставив меня играть на нём. Ты знаешь, Тейт, я представляю, как ты уходишь, закрывая за собой дверь. Представляю, как все эти навыки помогли бы тебе стать авторитетом… на улице, если бы ты захотела. Но я предполагаю также, что они могут быть использованы и по другую сторону закона. Перед тобой стоит выбор, и я надеюсь, что ты будешь на нужной стороне. У тебя всё для этого есть. Всё есть для того, чтобы добиться многого и по одну, и по другую сторону. Я хочу повлиять на то, чтобы ты сделала верный выбор. Единственное, что тебе нужно будет научиться контролировать свой темперамент, даже когда ты полностью несогласна с ситуацией. Научиться быть более гибкой, находить альтернативные пути решения вопросов, не прибегая к конфронтации. Для тебя это гораздо сложнее. Я бы хотела, чтобы ты выбрала пойти по сложному пути, Алекс. — Это не ответ на мой вопрос, — Алекс копирует позу Браун. — Я дала тебе максимально исчерпывающий ответ. — Какое вам дело, кем я буду. — Я показала тебе его заранее, чтобы ты могла подготовиться и в более торжественной обстановке выглядеть радостной, а не так, как сейчас. Что касается Лонга, предварительные слушания по обоим делам уже прошли. Он не признаёт своей вины, но защита не планирует затягивать процесс, так что теперь всё зависит от логистики суда. Скорее всего, суд состоится через месяц, если только в последний момент они не решат засыпать суд ходатайствами. — Понятно. — Всё, Тейт, свободна. Алекс встаёт и выходит из кабинета. Теперь её дни на работе проходят в скучной рутине и возне с бумагами. Сегодняшний вечер она провела в зале. Вернуться к плотным занятиям спортом — лучшая идея за последнее время. Тренировка — это не просто отвлечение от проблем, но и возможность вымотать себя настолько, чтобы дома уснуть без лишних мыслей. Алекс закрывает шкафчик. Поднимает спортивную сумку и направляется к выходу из раздевалки, когда приходит смс. Иззи: Есть разговор. Это важно. И срочно! Алекс пару раз перечитывает его, словно это поможет понять, что той нужно. Иззи уже две недели как вышла под залог. Может, она узнала об ответе Хедсов на её просьбу? Алекс даже не пришлось ей озвучивать их ответ, потому что та не спросила. Достаточно было сказать, что она поговорила. Если у Иззи была стычка с Хедсами, то она могла понять, что одно из условий не выполнено. Точнее, выполнено не так, как она бы хотела. Но ведь стоит правильно формулировать просьбы. Ага, и чем это замечание поможет Алекс, если Иззи просто откажется от их сделки. Алекс: Что случилось? Иззи: Я не буду это обсуждать по телефону! Я сказала, что нужно встретиться. Сейчас же. Алекс: Я дам тебе адрес, приезжай в Финикс. Иззи: Нет, это ты приедешь, куда я тебе скажу. Мы увидимся на нейтральной территории, в Ночном городе. Иззи кидает скриншот карты с отмеченным крестиком местом. Алекс не нужно долго присматриваться, чтобы понять, что это тот самый клуб, где Иззи обычно любит проводить время. Остается только надеяться, что та не потребует сессию, потому что на этот раз Алекс точно сломала бы ей что-нибудь, вместо того, чтобы терпеть. Ей требуется минута, чтобы принять решение. Дома требуется ещё пятнадцать минут на то, чтобы переодеться. Она убирает пистолет за пояс сзади, под джинсы, и прикрывает толстовкой. Цепляет ножны на икру. К сожалению, этого никак не прикрыть. Да и нет необходимости. На этот раз она добирается гораздо быстрее. Сегодня здесь, на главной улице, народа мало, несмотря на вечер, потому что будний день. И всё же люди есть. Алекс быстрым шагом идет к клубу, ускоряясь, когда проходит бар Хедсов. Ни на улице, ни у входа в бар она никого из них не замечает. Она вообще не встретила ни одного, пока шла, что довольно необычно. Или ей кажется. В любом случае — это всего лишь место, где они развлекаются, а не проводят постоянно время. Статус нейтральной зоны делает своё дело. Особенно сейчас. И тем не менее их здесь нет. Подходя к дверям клуба, Алекс замечает трёх охранников, которые сканируют её взглядом. В прошлый раз охраны либо не было, либо она просто не обратила на нее внимания. Сегодня же мало того, что здесь стоят три мужика, так ещё и в будний день, когда посетителей явно меньше. Алекс спускается по лестнице вниз, проходит по тёмному залу со стойкой администратора и заходит в сам клуб. Музыка играет тихо, свет приглушённый. За столиками сидит парочка, ещё один человек — в дальнем углу. И у барной стойки кто-то. Короче, здесь кроме барменши насчитывается четыре человека. Иззи среди них нет. Подходя к барной стойке, Алекс замечает компанию из трёх девушек в зоне, которая не просматривалась у входа. — Воду, — просит Алекс, и, прежде чем выполнить заказ, молодая женщина за стойкой долго на неё смотрит, словно где-то её видела. — В бутылке, — добавляет Алекс. — Конечно, — отвечает та и, наконец, приходит в движение. Алекс сидит, облокотившись на стойку и подперев рукой голову. Барменша поначалу не спешит выполнять заказ, склонившись за стойкой и что-то делая там, а потом наконец подходит к холодильнику, достаёт оттуда бутылку воды и ставит её перед Алекс. Поставив бутылку, она разворачивается и уходит, оставляя своё рабочее место. Алекс делает несколько глотков, оглядывается и вздыхает. Алекс: Я на месте. Можно не заставлять меня ждать? Иззи: Подождёшь. Скоро буду. Это «скоро» может означать что угодно, и Алекс откладывает телефон в сторону. Она поднимает голову и видит, как барменша возвращается на своё рабочее место и начинает протирать стаканы. Заняться нечем, поэтому Алекс снова разблокирует телефон. Она бездумно начинает листать ленту. Краем глаза замечает официанта и поднимает взгляд — тот подходит к девушкам за дальним столиком. Алекс продолжает глядеть в телефон, но снова поднимает глаза, когда слева от неё компания направляется к выходу. Алекс недолго провожает их взглядом, потом снова смотрит на официанта, который уже у другого столика. После разговора с ним гости расплачиваются, встают и уходят. Клуб закрывается, что ли? Алекс наблюдает за парнем, который подходит к посетителю на другом конце барной стойки, пьющему пиво. Она пытается прислушаться, что он ему говорит, но из-за музыки, хоть и негромкой, ничего понять невозможно. Она ждёт, что и к ней подойдут сказать, что клуб заканчивает свою работу, потому что как ещё объяснить, что и этот посетитель уходит. Но парень проходит мимо Алекс и идёт в сторону служебной двери. Алекс быстро переводит взгляд на барменшу: их взгляды на секунду пересекаются, но та быстро опускает свой к стакану и продолжает тереть его дальше. Алекс осознаёт, что осталась в зале совсем одна, не считая персонала. Это странно. Её рука непроизвольно крепко сжимает бутылку. Она сидит неподвижно, фиксируя свой взгляд на барменше, которая время от времени косится на неё, но каждый раз быстро отводит глаза. Ладони Алекс становятся влажными, и она крепче сжимает бутылку. Внутреннее напряжение растёт, и она почти ощущает, как её желудок сжимается. Алекс пытается убедить себя, что всё нормально. Во-первых, это Ночной город. Здесь нейтральная зона. Здесь могут причинить вред только люди Короля. А у неё с ними конфликта нет. Во-вторых, Иззи не такой уж авторитет, чтобы организовать что-то подобное. В-третьих, люди Леона… А кто они, собственно, чтобы тоже иметь здесь какое-то влияние? Она действительно пытается, но её тело думает иначе. Тело реагирует так, словно ей страшно, но ведь страх, основанный на предчувствии, ей не очень-то знаком. И тем не менее, быстрая оценка ситуации — это не накручивание, это навык. Сердцебиение учащается, а в ушах начинает пульсировать кровь — знаки, которые она привыкла ассоциировать с реальной, непосредственной угрозой. Алекс, делая вид, что зевает, расправляет плечи, оглядываясь и быстро осматривая всё вокруг себя. Замечает, что входят три охранника, которые стояли у дверей на улице. Она облокачивается на стойку и как бы лениво растягивается на ней, делая вид, что всё нормально и ей скучно. Второй рукой ныряет под толстовку на животе и пробирается себе за спину. Достаёт пистолет и так же аккуратно перемещает руку с ним к животу. Кладёт его себе на бёдра и, продолжая казаться необеспокоенной, берёт телефон и разблокирует его. Она открывает чат с Харви, прикрепляет скриншот, что присылала Иззи, и пишет: «У меня проблемы. Мне нужна помощь. Всё…» Алекс оглядывается: в зале появляется Иззи, с ней два парня. Ну, теперь шесть человек против неё одной. Не то чтобы в трёх охранниках она не видела угрозу. Она быстро дописывает сообщение и отправляет. Алекс: У меня проблемы. Мне нужна помощь. Всё очень плохо. — Привет, — Иззи садится на соседний стул, а Алекс опускает руку себе на бёдра и обхватывает рукоятку. Она кидает взгляд через плечо на двух парней, что встали прямо за ней. — Я с друзьями, — Иззи кивает на ребят. Алекс молча смотрит на неё, снимая оружие с предохранителя. Иззи протягивает руку, обхватывает пальцами её телефон, — ты не против, если я заберу это? Алекс чувствует, как ей в поясницу упирается что-то острое. — Без глупостей, иначе ты лишишься почки. — Почка выше, — уточняет Алекс, и что бы там ни упиралось ей в спину, теперь упирается чуть выше. — Что тебе надо? — спрашивает она у Иззи. Иззи молча улыбается, рассматривая её лицо, а потом смотрит за спину Алекс, но дальше, чем на своих друзей. Алекс снова оглядывается, замечая краем глаза, как Иззи поднимает руку, и два охранника из трёх теперь идут в их сторону. — Я бы сказала, что хочу «поговорить», но я бы соврала, — Иззи вертит в руках её телефон. — Положи обе руки на стойку, — спокойно требует один из охранников. — Медленно. Иззи хмурится, замечая, что Алекс не спешит поднимать одну руку. — Отойди, — звучит тот же мужской голос, и Алекс чувствует, как друг Иззи отходит от неё, а на его место встаёт охранник. Теперь ствол оружия жестче упирается ей в поясницу. Тяжёлый взгляд Иззи скользит по её лицу: она в предвкушении. У Алекс же нет выражения лица, которым она могла бы ей ответить в данной ситуации. Она в жопе. — Положи оружие на стойку. Медленно, — повторяет охранник. Алекс не спеша поднимает руку с пистолетом и аккуратно кладёт его на барную стойку перед собой. Металл касается дерева, и в этот момент Алекс чувствует, как её сердце сжимается. В груди нарастает волна беспокойства, а вместе с ним адреналин разливается по телу, заставляя мышцы напрячься. Только ей это не поможет. Ей нужна холодная голова. Она глубоко дышит носом, чтобы успокоить учащённое сердцебиение. — Теперь медленно встань и отойди от стойки, — продолжает охранник. Алекс поднимается и отступает на пару шагов от стойки. Дерьмо. Иззи наблюдает за сценой с лёгкой улыбкой, не вмешиваясь, но явно наслаждаясь происходящим. Охранник, руководящий её действиями, отступает вместе с ней, стоя теперь за её спиной, а второй подходит спереди и начинает её обыскивать. В её голове мысли вихрем кружат в поисках хоть какого-то выхода из сложившейся ситуации, но куда бы они её ни заводили — это тупик. Это пиздец. Без помощи ей не обойтись. Ей непонятно, что им от неё надо, но ничего хорошего она не ждёт. И всё же, если её не пристрелили на месте, значит, шанс есть. Она вспоминает стратегию Харви. Тянуть время. Ждать. Если бы она не отправила сообщение, то ждать было бы нечего, но у неё есть шанс. Что бы сейчас ни происходило, главное — оставаться здесь. В этом здании. Живой. Обыск оказывается слишком тщательным. Из её кармана достают брелок, и охранник рассматривает его, сжимает в кулаке и, наконец, приседает на корточки. Он вытаскивает нож, и Иззи тут же тянет к нему руку, забирая его у охранника. — Вау, — она вертит его в руках. — Охотничий? Алекс молчит. — Боевой, — отвечает вместо неё охранник. — Острый, наверное? В чём разница? — Дай, — её друг забирает оружие и рассматривает. — Этот вроде чтобы колоть. А охотничий — чтобы резать, — он проводит пальцем по лезвию. — Но этот тоже острый. Резать сможет. — Хорошо, — Иззи теперь откровенно улыбается, вырывая нож из рук друга. Алекс смотрит на мужчину и протягивает руку ладонью вверх, пытаясь контролировать напряжение, из-за которого вот-вот начнут дрожать её пальцы. Тот пару секунд смотрит в ответ, а потом возвращает ей брелок. Она с коротким выдохом убирает его в карман. Охранник оборачивается к Иззи, ожидая, что та скажет. Алекс искренне не понимает, что происходит. У Иззи не было и нет такого влияния. Тем более на людей Короля. Иззи откладывает телефон, оставляя его на стойке, а сама поднимается с барного стула. — Проводите её, — коротко командует она охраннику, указывая в сторону тёмного коридора. Охранник кивает, подхватывает Алекс за локоть и ведёт её через весь зал в сторону коридора. Он тяжело и ровно дышит. Алекс старается держать свою голову холодной, но напряжение лишает её мысли четкости. Она уже была в одной из этих комнат. Если всё это ради эго Иззи, то Алекс переживёт. Она сможет. Дверь открывается, и Алекс проталкивают вперёд. Здесь приглушённый свет. Тёмно-серые обои, кровать. По правую сторону на стене — доска, на которой закреплены разные игрушки. По левую — две двери. Всё в точности так же, как и в первый её визит сюда. Дверь закрывается, и сердце Алекс вздрагивает. Она разворачивается. Теперь она стоит напротив четырёх мужчин и Иззи. Все они молча смотрят на неё. У двух взрослых мужчин лица каменные, словно они всё ещё при исполнении, а вот друзья Иззи и она сама явно навеселе. — Знаешь, что ты здесь делаешь? — Иззи делает к ней шаг, а Алекс смотрит ей за спину — на охранников, которые отступают назад и встают у стенки рядом с дверью. — Нет, но ты ведь мне сейчас скажешь? — Я мечтала о том, чтобы увидеть, как ты сдохнешь, с того самого момента, как ты мне прострелила колено, мразь ты ебаная. Ты хоть представляешь, как долго восстанавливается колено? Если бы ты попала чуть правее, я бы год не смогла ходить! Тебе повезло, сука, что ты не сделала меня инвалидкой. И всё же моя нога уже никогда не станет прежней. Я каждый день пью таблетки, чтобы нога не болела так сильно, что я не могла бы даже лежать! — Я тебе сочувствую, — отвечает Алекс ровным голосом. И Иззи бьёт её кулаком в лицо. Алекс предполагала, что так будет. Иззи, конечно, не мужик, но удар получается достаточно болезненным. Алекс выпрямляется, а Иззи тянется к ней чуть ближе. — В тюрьме я была без таблеток. Я терпела такую боль, о которой тебе, тварь, и не снилось. А потом… — Иззи замолкает, сжимая челюсть, — а потом я вспоминала твои слова, которые ты мне говорила когда-то. Помнишь? Что меня выебут, и всё в этом роде. Иззи говорит так, чтобы поняла только Алекс. Ну что же, никто из здесь присутствующих не знает, что Алекс — коп, не знают они, и что Алекс навещала Иззи, как и про их договорённости. — Я каждый ебаный день мечтала о том, чтобы ты сдохла! — Ясно, — говорит Алекс, вытирая с щеки слюни Иззи, которые вылетели у той изо рта, пока она яростно орала ей в лицо. — Я не могу тебя убить, я продала это право за двести штук. Но я ни за какие бабки не продала бы привилегию наблюдать, как ты мучаешься. Самое забавное, что мне за это ничего не будет. Помнишь же, что у меня есть против Хедсов? Я буквально хотела это получить ради этого момента, а не ради того, что тебе озвучила. Хотя это, конечно, хороший бонус, — Иззи смотрит на нож в своей руке. — Я видела Харви. Подошла к ней и сказала ей всё, что я о ней думаю. Сказала, что думаю о тебе. Я даже ударила её, — Иззи продолжает смотреть на нож, улыбаясь, — и она ничего мне не сделала. Это так… Это так весело. Это будет очень весело, Алекс, — она поднимает на Алекс взгляд. — Она ведь не нарушает правил. Ты это знаешь. Я это знаю. Все знают. Конечно, у меня есть сомнения… Одно дело двинуть ей, а другое грохнуть тебя. Но на этот счёт у меня есть план. Теперь всё будет так, как хочу я. — Вижу, ты всё продумала. Наверное, и эту речь репетировала, — реагирует Алекс с лёгкой улыбкой. Вообще ей уже неважно, провоцирует она Иззи или нет, всё и так ясно. — У нас осталось тридцать минут, — замечает парень, и Иззи оглядывается на него. — Нам хватит. Подержите её, — приказывает Иззи охранникам. — Нет. Мы здесь для контроля ситуации, — возражает один из них. — Твои личные дела — это твои личные дела. Таков был уговор. — Ой, да иди ты на хуй, — фыркает Иззи. — Роб, Клайд, держите её.