BROKEN HEADS

Двое друзей Иззи приближаются к Алекс. Они хватают её за руки, фиксируя их сзади. Алекс позволяет, хотя всё ещё не до конца понимает, что ей с этим делать, учитывая, что у входа стоят два вооружённых человека, которые здесь, чтобы… передать её кому-то? Алекс уже примерно представляет, что происходит. Адреналин продолжает разливаться по телу, которое интуитивно готовится к борьбе. Возможно, она сможет выдержать тридцать минут. Харви выдерживала такое, во что Алекс не поверила бы, не наблюдай она этого своими глазами. Но Алекс — не Харви, и у неё нет такой стойкости к боли. Хотя она и не уверена, что такая особенность есть у Харви. Но у Харви точно есть что-то такое, чего нет у Алекс. Поэтому… уверенность в том, что она сможет выдержать это стойко, крайне мала. Да и через тридцать минут уже будет неважно, если её отсюда заберут. Было бы отлично, если бы Хедсы прибыли раньше. Иззи подходит ближе, её глаза горят триумфом. Она наносит первый удар в живот, и это ожидаемо — Алекс мгновенно напрягает пресс, что спасает её от удара по нервному сплетению, но не спасает от боли. Она коротко кашляет и тут же получает удар в челюсть. Иззи трясет рукой от боли, но очевидно, что Алекс больнее, и Иззи улыбается. Алекс выдыхает, поднимает голову и тут же получает ещё один удар в лицо — в то же самое место. На этот раз так остро, что в желудке мгновенно загорается искра. Ещё удар, и она сжимает челюсть, окончательно понимая, что в ней нет никакой стойкости. Гнев начинает нарастать, его волны сметают всю решимость терпеть. Она ощущает давление в груди, готовое вот-вот вырваться наружу. Алекс дёргает головой, уворачиваясь от очередного удара, и Иззи бьёт её ногой в бедро. Удар получается неуклюжим, и Иззи сразу это понимает. Снова целясь в лицо, Иззи делает выпад, но Алекс уворачивается — и сразу же получает удар в лицо от друга Иззи. Этот удар стоил Алекс освобождённой левой руки, она быстро поворачивается и наносит точный удар в нос Клайду — тот тут же отпускает её, отшатываясь назад. Алекс чувствует удар в затылок, её снова хватают за руку, она разворачивается, уклоняется от руки и бьёт Роба коленом в пах, заставляя его согнуться пополам. Иззи — уже с ножом — делает выпад вперёд, но Алекс успевает увернуться. Она ловит руку Иззи, выворачивает её, и Иззи скулит от боли. Нож падает на пол, и следующее, что видит Алекс — это лицо охранника перед собой. Затем его кулак ослепляет её острой болью и вышибает искры из глаз. Ещё удар, и теперь он приходится точно в солнечное сплетение. Острый, жгучий болевой шок мгновенно захватывает её сознание, делая невозможным сосредоточиться на чём-либо, кроме боли. Воздух с усилием пытается пробиться через сжатую диафрагму, но дышать больше нечем. Она заставляет себя открыть глаза, перед ней только бесформенные пятна. Воздух, кажется, совсем исчез. Каждая попытка вдохнуть превращается в агонию. Она чувствует, как теряет равновесие, её ноги не слушаются, и она понимает, что падает. Это так медленно, так обрывисто и нереально. Ей нужно начать дышать. Её тело с глухим стуком соприкасается с полом. Удар со спины слегка возвращает её к реальности, но каждое движение и каждый звук вокруг кажется далёким и приглушённым. Удары обрушиваются на её тело. В этом есть плюс: боль заставляет её чувствовать. Но минусов гораздо больше. Каждый новый удар заставляет её содрогаться от боли, и Алекс едва ли способна отличить, куда конкретно её бьют. Удар в голову приходится так ясно — на долю секунды, после чего сознание Алекс начинает туманиться, а в ушах стоит звон. Ощущение пола внезапно пропадает, когда её хватают под локти, грубо поднимая на ноги. Её тело, лишённое сил и координации, беспомощно подчиняется этим движениям. Голова Алекс висит безвольно — она просто не в силах её поднять, и мир вокруг качается. От каждого движения головокружение усиливается, и Алекс чувствует, как ноги едва касаются пола, не в силах удержать её тело вертикально. Её держат. Ей что-то говорят, но слова едва ли доносятся сквозь тяжёлую завесу звонких ударов в ушах. Голос кажется далёким и искажённым. Внезапно Алекс чувствует новый удар — кулак врезается в её живот. Острая боль мгновенно возвращает её к реальности, вырывая стон из глубины горла. Её тело выгибается от боли, кислота поднимается к горлу. Следующий удар приходится в область груди, вынуждая её тело дёрнуться в безуспешной попытке уклониться. Боль распространяется по всей грудной клетке. Ей что-то говорят. И, наверное, это Иззи пытается ей донести что-то, что, по её мнению, Алекс так важно сейчас слышать. Алекс, наконец, поднимает голову и пытается сфокусировать взгляд, но видит лишь размытые образы. — Эй, сучка, ты слышишь меня? Удар по лицу, и это не кулак, это пощёчина. Алекс, наконец, удаётся начать дышать и даже что-то увидеть. Она видит лицо Иззи перед собой, её злобную улыбку. — Алекс, — Иззи снова даёт ей пощёчину, — не вырубайся, мразь, ты мне нужна в сознании, иначе какой нахуй смысл. Самое интересное ещё впереди, сука, ты слышишь меня? Её пальцы сжимают челюсть Алекс, заставляя ту смотреть ей прямо в глаза. Алекс пытается сосредоточиться, но её сознание снова начинает плыть. — На кровать её, — рычит Иззи. Алекс тянут в сторону под руки и бросают на кровать. Волна боли от удара о матрас снова на мгновение оглушает её. Её хватают за волосы и поднимают голову. — Ты думала, что отделаешься только этим, Алекс? Нет, мразь, я помню каждое твоё слово, каждую твою угрозу. И хоть не могу тебе предложить того, что ты предлагала мне, но, знаешь, это ведь и не нужно, верно? — она отталкивает голову Алекс в кровать. Алекс чувствует вес, прижимающий её и затрудняющий дыхание. Чьи-то руки под её бёдрами начинают расстёгивать её джинсы. Она быстро моргает, стараясь прийти в себя. Кто-то копается с её застёжкой? Пальцы касаются её кожи, джинсы начинают стягивать. Что-то щёлкает в груди Алекс в ту секунду, когда она вдруг наконец осознаёт, что происходит. Мгновение — и зрение мгновенно возвращается к ней. Сердце начинает колотиться с бешеной скоростью, по венам разливается адреналин. Алекс отчаянно дёргает ногами, пытаясь высвободиться. Её руки свободны, она пытается оттолкнуться от кровати, чтобы скинуть с себя того, кто сидит на ней или прижимает её. Но давление на её спину только увеличивается: грудная клетка теперь так сильно прижата к кровати, что Алекс начинает задыхаться. Она не оставляет попыток скинуть с себя чужой вес, пока кто-то не прекращает попыток стянуть с неё джинсы. Каждое движение вызывает у неё острые вспышки боли в позвоночнике и рёбрах. — Лежи спокойно, мразь, — раздаётся голос Иззи, а рука с силой вдавливает голову Алекс в кровать. Давление на спину усиливается. Алекс дёргает ногами что есть силы, но этого недостаточно, и джинсы снова стягивают вниз — холодный воздух уже касается кожи ног. Алекс орёт в кровать, словно это может помочь ей набрать сил, она толкается руками, но этого недостаточно. Чьи-то руки грубо стискивают её бёдра. Алекс пытается поднять голову, но очередной тычок в затылок заставляет её лицо снова уткнуться в постель. Алекс хочет повернуть голову набок, но Иззи так сильно придавила её, что у Алекс нет на это сил, и она продолжает орать в кровать, захлебываясь собственным глухим рёвом, пока всё её тело продолжает бороться. В груди Алекс мечется сжатая ярость, не имеющая возможности вырваться наружу. Она продолжает слышать своё уже хриплое мычание, к которому добавился звон в ушах. Иззи что-то говорит, но Алекс не разбирает ни слова. Она упирается в кровать руками и что есть силы пытается приподняться. — Вот так. Умничка, — доносится голос Иззи. Это мгновение. И Алекс вдруг понимает, что уже давно молчит, лежа в бессильном подчинении, её сопротивление было всего лишь фантомными усилиями, и её собственное тело предало её задолго до этого момента. Это открытие заставляет весь мир замереть. И всё, что Алекс понимает — это то, что ей нечем дышать. Воздух в лёгких закончился. Рука Иззи продолжает вжимать её голову в кровать. Затем исчезают искры перед глазами, приходит полная темнота и тишина. Алекс слышит пульсирующее гудение в голове. Далёкий шум волн, разбивающихся о скалы. Она пытается открыть глаза, но тяжесть век мешает ей это сделать с первой попытки. Когда это наконец удаётся, она видит лишь размытые контуры, которые медленно начинают обретать чёткость. Она видит потолок. Где она? Она щупает руками рядом с собой, но не понимает, что чувствует под ладонями. Она пытается оттолкнуться и подняться, но тело кажется невероятно тяжёлым и не отзывается. Каждая попытка глубоко вдохнуть вызывает боль в груди и горле. Постепенно она начинает осознавать, где находится, и вспоминает последние моменты перед тем, как потеряла сознание. Обжигающая ярость наполняет её желудок. Она опускает руки к джинсам и нащупывает их, тут же начиная судорожно застегивать молнию. Она не знает, сколько времени у неё на это уходит, потому что пальцы не слушаются. К гневу присоединяется что-то еще, малознакомое ей. И она, наконец, застёгивая пуговицу, понимает, что это паника. Алекс приподнимает голову и видит Иззи — та стоит, улыбаясь, глядя на неё. У дверей — те же охранники с непроницаемыми лицами. Иззи начинает говорить, но её слова доходят до Алекс как через вату, смешиваясь с звоном в ушах. Алекс моргает, пытаясь сконцентрироваться на словах и лицах перед собой. Она пытается оценить своё физическое состояние и понимает, что почти не чувствует своего тела. Алекс медленно сжимает кулак, проверяя, насколько реально её мышцы отзываются на приказы мозга. Она ожидала ощутить уверенное напряжение, но вместо этого чувствует лишь слабое покалывание и дрожь в пальцах. Это осознание кажется ей почти фатальным. — Ну как тебе? — голос Иззи звучит резко и ясно, когда Алекс пытается сфокусироваться на окружающем. Иззи подходит к ней и наклоняется, и Алекс видит её ухмылку в нескольких сантиметрах от своего лица. — Боже, какая ты убогая, Алекс. Блять, было бы здесь зеркало, я бы тебе показала. Такая же убогая, как в ту нашу встречу здесь, помнишь? Только теперь ты не просто униженная мразь, а буквально отбитый кусок мяса. Алекс снова медленно сжимает кулак, пытаясь ощутить силу в своих мышцах. Иззи продолжает говорить, но Алекс тупо смотрит на неё, не слушая, продолжая тестирование своего тела. — Ты всё ещё здесь? — Иззи насмешливо щёлкает перед её лицом пальцами. — Смотрите, она даже не может удержать голову прямо. Как сломанная кукла. Вдохи Алекс становятся глубже, и с каждым из них она чувствует, как её тело начинает отзываться. Медленное, но уверенное возвращение силы ощущается в каждом суставе, каждом мускуле. — Десять минут, — сообщает друг Иззи, глядя на часы, а второй рукой зажимая нос, который Алекс недавно сломала. Алекс продолжает испытывать свои руки, теперь уже чувствуя, как мышцы напрягаются. Иззи продолжает разглагольствовать. Чувствительность возвращается к Алекс вместе с болью. Но её не напрягает сейчас боль, ведь это знак того, что она всё ещё жива. — Эта тварь мне нос сломала, — жалуется Роб. — Ну так иди и сломай ей что-нибудь в ответ, — улыбается Иззи. Вдохновлённый, Роб подходит к Алекс: — О, а я уже. Да, красотка? — он широко улыбается, приближаясь плотнее к её лицу. А потом он обхватывает пальцами её челюсть. — Тебе понравилось? Алекс хватает Роба за запястье, резко встаёт и, заламывая его руку, заставляет его развернуться спиной к себе. Она обхватывает его шею рукой, придерживая в удушающем захвате. Второй же рукой она упирается ему в затылок, создавая дополнительное давление. — Ещё один шаг, — хрипло рычит Алекс дернувшимся к ней охранникам, — и я сломаю ему шею. Роб издаёт приглушённые хриплые звуки, хватаясь за руки Алекс. Он пытается её отцепить от себя, ему нужен воздух. А Алекс что есть силы держит его. Она не отпустит. Она ни за что теперь его не отпустит. Кроме этой мысли в голове только туман. Она мало что уже понимает, но она не отпустит его. — Отпусти его, сука, отпусти сейчас же! — кричит Клайд, направляя пистолет на Алекс. — Клайд, опусти оружие! — рявкает охранник. — Блять, Клайд, опусти пистолет! Нам она нужна живой, не тупи! — возмущается другой охранник. — Отпусти его, прямо сейчас! — продолжает кричать Клайд Алекс. — Успокойся, блядь! Нельзя стрелять, её нужно передать целой! — охранник делает шаг к Клайду, пытаясь утихомирить его. — Ты видишь, что она цела?! Мне насрать! Отпусти его, или я выстрелю! — орёт Клайд. Алекс медленно отступает в угол комнаты, всё ещё удерживая Роба в захвате. Она все сильнее давит на его шею, и Роб полностью теряет способность издавать звуки. Алекс сжимает слишком сильно, понимая это, но не может ослабить хватку — она не может ослабить хватку. Она хочет, чтобы он сдох. Чтобы они все сдохли. — Отпусти его, чёрт возьми, отпусти! — кричит Клайд, всё ещё тряся пистолетом. — Он уже синий, блядь, сделайте что-нибудь! — Клайд, заебал, опусти этот ебучий пистолет! — грубо приказывает Иззи, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Алекс, блядь, отпусти! — Я выстрелю, сука, если не отпустишь! — угрожает Клайд, делая шаг вперёд. — Клайд, уёбок! Опусти пистолет сейчас же! Мне двести штук должны за эту мразь! — кричит Иззи. — Да мне похуй! Отпусти его, или я выстрелю! — Я тебе горло перережу, если не опустишь оружие! — орёт Иззи, указывая на него ножом. Иззи продолжает кричать, а Клайд трясёт пистолетом. Алекс быстро перехватывает шею Роба, размещая свой локоть сбоку от его головы, создавая точку опоры. Сжимая шею предплечьем другой руки, она крепко стискивает его голову, после чего резко дёргает — в сторону и вниз. Слышится чёткий хруст. В комнате повисает мёртвая тишина. Роб обмякает, Алекс отпускает его, и он падает, ударяясь головой об пол. Алекс выпрямляется. Её сердце бешено стучит, руки дрожат от напряжения. — Не факт, что он умер, — чужим, хриплым, но спокойным голосом комментирует Алекс. Иззи ошеломлённо смотрит на тело Роба. Клайд всё ещё держит пистолет, но его рука медленно опускается. Алекс скачком приближается к Клайду и выбивает пистолет из его руки. Оружие с шумом падает на пол. Охранники оказываются перед Алекс за мгновение до того, как её рука обвивает шею Клайда. Она дёргает его на себя, и они вместе падают. Она крепко обвивает его руками и ногами, фиксируя свои руки на его шее. — Алекс, ебаная мразь, отпусти его! — кричит Иззи. — Отпусти его, — нависая над Алекс, требует охранник, — отпусти его по-хорошему. Алекс начинает приподниматься, подтаскивая Клайда, чтобы тот тоже сел, но он сопротивляется и верещит в её руках. Она вынуждена сильнее сдавить его шею. Но когда она пытается это сделать, то понимает, что неправильно его обхватила. Да, она сжимает его шею руками, но это не захват. Она просто… слабыми руками обвивает его шею. Блять, дерьмо. — Отпусти, отпусти, отпусти, — верещит Клайд, продолжая извиваться. Если бы она правильно его схватила, он бы не издал ни звука. Он напуган и слишком много двигается, мешая Алекс сделать перехват. Он впивается в её руки и отчаянно сжимает, надеясь оторвать от себя, и силы Алекс теперь уходят на то, чтобы справиться с его попытками, вместо того, чтобы нормально зафиксировать руки. Алекс пытается отползти в угол, но получается плохо. Охранник наклоняется к ней, явно правильно оценив ситуацию, пока Алекс судорожно пытается понять, как ей восстановить контроль. Дерьмо. Блять. Дерьмо. Охранник дёргает её руку, и Алекс рычит, пытаясь успеть ухватиться второй за шею, но ощущает резкую боль в предплечье — такой силы, что вскрикивает, выпуская Клайда, который тут же выныривает из её захвата. Алекс уворачивается от кулака охранника, но внезапно, вместе с оглушающим хлопком чувствует мощный удар в живот. Охранник быстро выпрямляется, переставая пытаться достать Алекс. Она переводит взгляд на Клайда, который сидит перед ней в полуметре и тяжело дышит, держа в руках пистолет. Алекс смотрит на него. Она моргает. Ещё раз. У неё болит живот. Сильнее, чем… чем… В её ушах всё ещё звенит от хлопка. Она смотрит вниз и видит, что там, где её руки прижимаются к животу, медленно расплывается тёмное пятно. Это кровь. Под её руками кровь. Её кровь. Лёгкие сжимаются, вытесняя весь воздух, и он с коротким выдохом покидает рот. Она снова поднимает взгляд на Клайда. Он всё ещё держит пистолет: лицо бледное, глаза расширены от ужаса. Он не двигается. Охранник выхватывает из его рук оружие, хватает за шею и поднимает с такой легкостью на ноги, словно он игрушка. Иззи стоит рядом и держится за голову. — Ты чё натворил, уёбок, — глухо бормочет она, глядя на Алекс, и Алекс внимательно смотрит на неё в ответ. Словно по её лицу сможет понять, что происходит. Под руками — влажно и тепло. Алекс снова опускает взгляд на живот. Она поднимает руки. Это кровь. Её кровь. Нет. Он выстрелил в неё? Нет. Нет, нет. Она начинает вставать, и ей почти удаётся, но ноги подкашиваются, и она падает на колено. Алекс ощущает холод, растекающийся по её спине. — Блядь, Клайд, ты что наделал, дерьма ты кусок?! — Я думал, она мне свернёт шею! Ты бы что сделала?! Да не сдохнет она, вон… — Пиздец, сука, пиздец! Блять… блять… Алекс, что есть силы, зажимает руками рану. Она не смотрит на присутствующих, думая лишь о том, как не потерять всю кровь и не сдохнуть. Её мир сужается до этого ощущения — горячей жидкости, которая покидает её с каждым ударом сердца. Она пытается глубоко вдохнуть, но каждый вдох вызывает приступ боли, словно что-то острое двигается внутри. Её взгляд мутнеет, а мысли становятся всё более отрывочными. — Слышишь, сука, только попробуй сдохнуть! Голос Иззи где-то рядом. Алекс похуй на её голос. Просто надо держать руки у ебаной дырки, и всё. Это всё, что ей нужно делать. Держать руки на животе. И всё. Просто держать руки там, и это всё, что сейчас требуется. Доносится стук в дверь. Какие-то голоса. Глухие. Много. Они все разговаривают. Кто-то тише, кто-то кричит. Алекс дышит. Вдох. Медленный выдох. Она может расслышать каждый голос, если захочет, она в сознании, но всё, о чём ей надо думать — это о крови. О своей крови, которая должна оставаться в ней. Держать руки на животе. Это всё, что сейчас требуется. Голоса начинают сливаться в единый шум. Она слышит своё имя, приказы, мат. Алекс сосредотачивается на своём дыхании. Ещё надо дышать. Каждый вдох становится испытанием, боль режет дыхательные пути. Надо дышать и держать руки на животе. Дышать и держать. Дышать. Алекс вдруг осознает тишину. Она открывает глаза. Первое, на что она смотрит — это на свои руки, убеждаясь, что они всё ещё на животе. Поднимает голову. В комнате никого нет. Здесь нет никого. Никого, кроме Роба. Алекс делает глубокий вдох, медленно и осторожно пытаясь подняться на ноги. Комната кружится, но она упирается руками в пол, отчаянно пытаясь стабилизировать себя. Когда ей удается, наконец, встать на ноги, она на мгновение замирает, позволяя головокружению утихнуть. Осторожно, шаг за шагом, она продвигается к двери, опираясь одной рукой на стену, другой — всё ещё зажимая рану. Дверь в коридор приоткрыта. Алекс останавливается на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Надо идти. Каждый шаг — целое испытание. Ебаная боль пронзает буквально всё её тело, хотя лучше бы сосредоточилась только на дырке в животе. Коридор пуст. Алекс продолжает двигаться вдоль стены, шаг за шагом, стараясь не шуметь. Достигнув конца коридора, она переводит дыхание. Ещё немного. Она выходит в зал. Снова останавливается. Судорожно вздыхает, оценивая расстояние до выхода. И так же медленно продвигается дальше. Тело начинает дрожать. Пот стекает по лбу, попадая ей в глаза. Она ощущает вкус железа во рту — кровь просачивается между сжатыми зубами с каждым её резким выдохом. В голове гул, который становится всё громче. Её зрение начинает мутнеть и меркнуть: со всех сторон подступает и расползается темнота, постепенно сужая видимость. Дерьмо. Очередной шаг и выдох со скулящим звуком. Зал кажется бесконечно длинным, и каждый метр, который она проходит, требует всё больше усилий. Её дыхание становится совсем рваным. Силы уходят так быстро. Ей бы совсем немного. Просто выйти на улицу. Ей нужно на улицу. Она останавливается. Опускает руку в карман и нащупывает брелок. Харви не пришла. Она… Алекс сжимает брелок в кулаке и продвигается дальше. Внезапно, когда она делает ещё один шаг, мир вокруг начинает вращаться. Нет. Блять. Мир не вращается. Это землетрясение. Она пытается сделать ещё один шаг, но её ноги больше не слушаются. Она ощущает падение, прежде чем даже успевает понять, что теряет равновесие. Падение замедляется, растягиваясь в вечность. Под ней пол — холодный и твёрдый. Контакт с его поверхностью отзывается в её теле ещё одной волной боли — на этот раз такой силы, что она не может сдержать громкий стон. Лежа на полу, Алекс пытается собрать оставшиеся силы, чтобы подняться, но её тело больше не подчиняется. Всё, что она может делать — это лежать, чувствуя, как её сознание медленно ускользает. В ушах стоит звон, а в глазах танцуют пятна. Остатки сил Алекс перенаправляет в кулак и сжимает брелок, словно он ей ответит взаимностью. Словно он спасет её. Словно он… Её сознание становится всё более туманным и отдалённым. Сквозь гул в ушах пробивается что-то новое. Это тихие шаги. Они настолько тихие, что почти сливаются с биением её собственного сердца. Алекс медленно поворачивает голову в сторону звука. Она пытается сфокусироваться на фигуре, стоящей вдалеке. Это барменша. Она стоит у бара, сложив руки на груди. Алекс открывает рот, но её голосовые связки отказывают. Всё, что она может издать, это тихий стон. Она делает медленный глубокий вдох и пробует ещё раз: — Помоги. — Ну, пиздец, блять, — слышится голос в ответ. Этот тон — даже больше, чем «пошла на хуй». Барменша не собирается помогать. Другие, более громкие шаги. Шум нарастает — в зал кто-то входит. Звук захлопывающейся двери. Алекс слабо приподнимает голову, чтобы увидеть, кто это. В полумраке зала она различает силуэт, который кажется знакомым. Это Рыжая. Рыжая делает несколько быстрых шагов, а потом замирает, уставившись на Алекс. — Алекс? — её голос эхом отдается в пустоте зала. — Какого… какого хуя… — она делает пару шагов, но её окликает барменша. — Лори, что за хуйня?! Алекс! — Рыжая быстро сокращает расстояние и опускается на колени рядом с Алекс. — Какого хуя?! Барменша подходит ближе: — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Здесь копы. Я пришла… — Да, копы! И тебя здесь быть не должно, свали нахрен. Её найдут здесь, я скажу, что её кто-то отпиздил на сессии, я услышала выстрел и вызвала копов. — Ты вызвала копов? — Да вот мне делать нехуй! Я в душе не ебу, кто их вызвал! Мне за это дерьмо не доплачивают! — Я пойду, приведу их, и надо вызвать скорую. Эй, Алекс. — Рыжая берёт её руку и кладёт на живот. — Ты должна держать руку здесь! Лори, зажми её руку и держи! Я скоро вернусь! Ты слышишь меня? — Да пусть она сдохнет, нахрен ты это делаешь? Эту сучку мне не жалко. — Сдохнет? Ты хоть знаешь, что Харви сделает, если она сдохнет?! Руку её держи, я сказала! — Харви?! Весь мир не крутится вокруг Харви! Я тебе миллион раз говорила! Это будет ей уроком! — Я сказала: держи её руку! — орёт Рыжая так громко, что Алекс на мгновение кажется, что она приходит в себя. Но это мгновение тоже ускользает. — Не будь идиоткой! Я скоро приду. Руку её держи на животе! — Держу я! — Лори накрывает руку Алекс. Что-то… что-то важное. Что-то важное, что-то, что должно было быть здесь, в её руке. Она поднимает руку, которой, кажется, кто-то касается. Но касаний больше нет. Она ищет. Что она ищет? Её пальцы начинают щупать пол. Она скользит рукой по полу в поисках. Алекс приоткрывает глаза и видит барменшу, нависающую над ней. Лори нависает над ней, хватает обе её руки за запястья и прижимает их к полу. Алекс чувствует, как что-то выпало из её руки. Из её левой руки. Не правой. А правая? Правой она должна зажимать рану. Где он? Куда он выпал? — Будет лучше, если ты умрёшь, — звучит голос, а потом руки Алекс снова придавливают к полу. Она пытается сопротивляться, но это остаётся только в её голове. Ладонями она всё ещё чувствует пол. Алекс пытается открыть глаза шире, увидеть, где он. Куда она его уронила. Он где-то здесь. — Это ещё что за дерьмо? Алекс фокусирует взгляд на ней, она видит её. Эта барменша. Она помнит её. Да, эта барменша. Алекс видит в её пальцах брелок. Черепок. Он… чтобы она не умерла. Алекс собирает последние силы и хрипло шепчет: — Пожалуйста. Лори кладёт брелок в свой карман: — Тебе бы о дырке в своём животе думать, а не об игрушке. Идиотка. Алекс поднимает руку к своему животу. — А хотя ладно, — Лори берёт эту руку и опускает обратно к полу. Держит какое-то время. Отпускает. Алекс пытается её снова поднять, но на этот раз ничего не выходит. — Отлично. Расслабься, всё скоро кончится. Алекс видит, как она поднимается и отступает на шаг назад. Реальность ускользает от неё вместе с силуэтом барменши. Она снова пытается поднять руку, но уже не чувствует ничего. Ни рук. Ни пальца, которым пытается теперь пошевелить. Тело уже не болит. Она перестаёт чувствовать пол под собой, как будто взлетает над ним. Сердце бьётся всё медленнее. Сознание начинает угасать. Последнее, что она ощущает — непреодолимую усталость. Она очень сильно хочет спать.