Босс умер – да здравствует босс!

Кинн одевался в темноте, стараясь делать это как можно тише, чтобы не разбудить Порша. Кинну пришло в голову оставить ему записку с пожеланием доброго утра, но, в конце концов, он так и не смог уйти, не поцеловав Порша на прощание. Кинн приблизился к кровати, где тот спал, уютно свернувшись в смятых простынях. Лицо Порша было безмятежно во сне. Упёршись руками в подушку по обе стороны от его головы, Кинн склонился над ним и легко коснулся губами щеки. Порш что-то недовольно пробормотал, но не проснулся и только ещё глубже зарылся в постель. - Просыпайся, Порш, - шепнул Кинн. - Мне нужно попрощаться с тобой. В ответ снова последовало невнятное бормотание. - Порш. Сла-а-адкий, - нежно протянул Кинн, поцеловав его в другую щёку. Однако Порш не желал просыпаться, и тогда Кинн отстранился и замер, вглядываясь в его лицо. “Наверное, записка всё же лучше”, - решил Кинн. В эту минуту Порш вздохнул, сонно заморгав, и его слегка растерянному после крепкого сна выражению лица противостоять Кинн не смог. Он вновь приблизился к нему и своими короткими поцелуями заставил Порша ответить ему. Со стоном обвив Кинна за шею, Порш всем телом подался ему навстречу, напомнив тому, что он лежит под одеялом обнажённый и жаркий. Стоило Кинну только подумать о том, чтобы снова забраться в постель, пробежать руками по этой гладкой коже, исследуя каждую впадинку и каждый изгиб, как его тело напряглось. Порш, между тем, углубил поцелуй, и Кинн бросил взгляд на часы. У него оставалось минут сорок до встречи с главами корейской и китайской семей. Кинн прервал поцелуй, скользнув губами по шее Порша. - Мне нужно идти, Порш, - с сожалением произнёс он. - Я просто хотел попрощаться. Выспись. Увидимся примерно в послеобеденное время. - Ммм, нет, - хриплым со сна голосом пробурчал Порш, крепче сжимая его в объятиях. Простыни сползли, обнажив его торс. - Останься, Кинн. - Не могу, - вздохнул тот. - Опаздываю на важную встречу. И, тем не менее, он всё же задержал ладонь на груди Порша, большим пальцем поглаживая сосок. Из горла Порша вырвался стон, сразу же напомнив Кинну прошедшую жаркую ночь. Он позволил себе последнее удовольствие – ещё раз поцеловал Порша. Но прервать этот поцелуй у них обоих не получилось. Руки Порша скользнули вниз по спине Кинна. Порш потянул его за край то ли пиджака, то ли рубашки – со сна Порш не мог разобрать, что именно сегодня на том надето. - Порш, я действительно должен идти, - выдохнул Кинн ему в губы. - Одежда, - ворчливо, с явным недовольством в голосе буркнул Порш. Он сумел проникнуть рукой Кинну под рубашку. Кинн снова бросил взгляд на часы, подумав о том, что корейцы и китайцы уже, должно быть, встретились и теперь ждут только его. Порш коснулся губами его шеи, и Кинн почувствовал, как у него участился пульс. - Останься, Кинн, - пробормотал Порш. - Не могу – опоздаю, - пытался урезонить его тот. - Да-а, опоздаешь, - слабым эхом отозвался Порш, поглаживая ладонями живот Кинна. Кинн припал к губам Порша и поцеловал глубоко, страстно, лишая воздуха в лёгких. Порш застонал, с чувством ответил на поцелуй, стиснул пальцами рубашку Кинна, словно предупреждая, что отстраниться уже не позволит. Кинн на это лишь хмыкнул и продолжил искушать его жаркими поцелуями. В какой-то момент Порш подался вперёд, вжимаясь в Кинна всем телом, обвивая его ногами и нетерпеливо скользя ладонями по спине. Действа слаще и невыносимее, чем сейчас, для Порша не было. Наконец, Кинн окончательно сдался ему. Голова Порша запрокинулась, а зубы начали яростно прикусывать губы, когда Кинн ворвался пальцами в его и без того расслабленное после горячей ночи тело, чтобы ещё сильнее разогреть. Порш судорожно хватал ртом воздух, пьянея от ощущений. И только глаза Кинна удерживали его в реальности. Вот – Кинн с приглушённым рыком вошёл в него. Порш, вздрогнув в первое мгновение, поддался его чуть грубому напору и привлёк Кинна ещё ближе к себе, кусая за шею. - Чёрт!.. - хрипло выдохнул Кинн, теряя контроль, распаляясь сильнее. Спустя один удар сердца Порша о грудную клетку, Кинн уже двигался в нём настойчивыми рывками, а Порш лихорадочно цеплялся за его бёдра ногтями, оставляя на коже ярко-красные полосы. Красивое лицо Кинна исказилось похотью, вожделением, обожанием, глаза прикрыли напряжённо вздрагивающие веки – и это то, чего так желал добиться Порш. Он не знал, почему, но даже после уже нескольких упоительно страстных ночей ему всё равно до сих пор было мало Кинна. - Ммм... Ах!.. Да... Ещё!.. - вырывалось у Порша помимо воли. И Кинн его не разочаровывал. Кинн врывался в его тело, словно в душу, убийственно медленно и то нежно, то агрессивно. Порш отзывался на каждое движение Кинна, не смущаясь показывать удовольствие от того, что тот с ним делал, и снося все оставшиеся барьеры – и свои, и Кинна. А когда их тела изогнулись в последнем прыжке к абсолютному наслаждению, перед глазами Порша вспыхнуло нечто неповторимо яркое, наполняя его слабостью, истомой. Раскинувшись на постели и пытаясь отдышаться, Порш увидел, как тяжело дышит и Кинн. Затем веки Порша потяжелели, стали словно свинцовыми, и он прикрыл глаза, неожиданно остро чувствуя дурманящий аромат парфюма Кинна. - Опоздал из-за тебя, - Кинн вдруг быстро и коротко поцеловал Порша в губы, болезненно прикусив их зубами, тем самым не позволив уснуть. - Умеешь же ты верёвки из меня вить. Порш рассмеялся. - А может это я в отместку? - В отместку за что? - озадаченно спросил Кинн, приводя свою одежду в порядок. Вздохнув, Порш прижался к нему и начал издалека: - Кинн... быть всегда правым не утомительно? - Что ты имеешь в виду? - не понял тот. - Ну, ты всегда знаешь, что лучше для кого бы то ни было. Иногда это жутко раздражает, - пояснил Порш. - Бывали моменты, когда я желал, чтобы ты упал на землю вниз головой. - Неужели? - сухо прокомментировал Кинн. - Я не хотел тебе зла, - сказал Порш в своё оправдание, - но, чёрт подери, трудно было являться даже просто другом того, кто всегда знает, что лучше, и который в любых ситуациях пронимает правильные решения. Многие считали и считают тебя безупречным. И, хохотнув, признался: - А я... я сначала терпеть тебя не мог за это. - Знаю, - вздохнул Кинн. Затем, чуть помедлив, добавил: - Наверное, ты говоришь в том числе и о своей былой дружбе с Вегасом, которая едва не переросла во что-то большее? - Прежде всего, об этом, - не стал скрывать Порш. - Сейчас я понимаю, что ты в то время действовал в наших интересах – Вегаса и моих. Я и он – довольно сложная комбинация. Я и сам это понимал, но признавать не хотел. А потом... Как ты сказал, так и получилось. Видишь, ты был прав. Кинн заметил в словах Порша какое-то лёгкое недовольство, и окинул его проницательным взглядом. - Если честно, Кинн, тебе бы хоть разок упасть лицом в грязь, - усмехнулся Порш. - Я бы от этого почувствовал себя лучше, да и тебе бы это пошло на пользу. Ты перестал бы считать себя лучше, чем все остальные. - Я не считаю себя лучше, чем все остальные, и не раз падал лицом в грязь, - ровно произнёс Кинн. - Я этого никогда не видел, - проворчал Порш. - С твоих слов выходит, что я излишне самонадеян, - фыркнул Кинн. - Ну-у... - Порш, склонив голову набок, обдумал ответ. - Да, пожалуй. Извини, Кинн, но ты такой ярый приверженец всех этих порядков в своей семье. И когда ты что-нибудь не одобряешь, это сразу видно, даже если ты не говоришь ни слова. Это получается весьма надменно. - Понятно. - И ещё, конечно, твоя манера ходить, - сказал Порш. - А с походкой-то моей что не так? - возмутился Кинн. - Ты идёшь сквозь толпу, как будто ожидаешь, что все тебе уступят дорогу, - принялся объяснять Порш. - Дорогу тебе, конечно, уступают, ведь ты босс. Но наблюдать за этим любопытно. И многие зачастую почтительно склоняют головы при виде тебя. А ты идёшь, и весь твой вид будто кричит: “Дорогу, дорогу господину Кинну, главарю главарей и хозяину всего, что вы видите!” Договорив, Порш расхохотался. Кинн хотел было ударить его подушкой, но тот ловко увернулся, продолжая смеяться. Откинувшись на спинку кровати и скрестив руки на груди, Кинн с досадой покачал головой, но потом всё же улыбнулся. - Главарь, хозяин... Что ж, на деле это действительно так, - спокойно заявил он, - но официально – нет. Пока жив мой отец, другие семьи не признают меня главой всей мафии в стране. Вскоре, ещё немного поговорив, они оба погрузились в дрёму. Лишь каким-то невероятным усилием воли Кинну удалось не уснуть и, в конце концов, подняться с кровати. - Порш, не спи, - прошептал Кинн, скользнув ладонью по его плечу. - Ты собьёшь себе весь режим. Ну же, выбирайся из постели. Расслабленный и сонный, Порш невнятно проговорил: - Я не хочу. Кинн рассмеялся. Вообще-то ему ужасно нравилось это – то, что Порш весь такой разнеженный не желал покидать его постель. Всё это было охренительным чудом. Только когда Кинн уже завтракал, Порш притащился к столу. Притащился босиком, в полурасстёгнутой рубашке, упал на стул рядом с Кинном, не сводя с него заспанных, счастливых глаз, и вяло отмахнулся от кудахтанья Танкхуна по поводу “возмутительно красноречивого” внешнего вида. Кинн не знал, как ему сегодня удастся уехать из дома. Порш, словно задавшись целью никуда его не отпускать, уже целых шесть минут целовал Кинна в лифте, детально рассказывая, что они будут делать ночью. Впрочем, ещё минут через шесть, Порш сам вытолкнул Кинна из лифта – распалённого, с истерзанными губами, без малейшего желания куда-то ехать и с кем-то говорить. Поразительно, что теперь самым лучшим временем в жизни Кинна стали часы, которые они с Поршем проводили вместе. Все прочие часы... разводили их, морочили делами, планами, которые, конечно, были важными. Или, может, лишь казались важными. В любом случае, всякий раз, когда Кинн возвращался домой, то сразу же видел, как скука и нетерпение в глазах Порша сменяются искренней радостью и предвкушением, а на лице расцветает улыбка. Улыбка под названием “Всё в порядке? Ты закончил с делами? Ты уже мой? Тогда что стоишь? Иди ко мне!” И ещё на лице всегда явственно отражалось облегчение – Кинн вернулся живым, не раненым. Всё это позволяло Кинну понять, что даже в недолгой разлуке с Поршем он не был одинок, потому что улыбки Порша хранились в его сердце, чувства Порша жили в нём. В итоге Кинн стал почти регулярно опаздывать на запланированные встречи. И когда по утрам он, не в силах согнать улыбку с лица, буквально на бегу хватал со стола чашку кофе, Танкхун, лениво вскидывая бровь, уже даже особо не ехидничал. - К своему образу классического босса мафии ты, надо полагать, больше никогда не вернёшься? - только изредка поддразнивал брата Танкхун. - И благодарить за это следует Порша, а? Кинн просто кивал, усмехаясь. “Надеюсь, когда вернётся отец, ничего не изменится”, - порой меланхолично думал Танкхун, не произнося этого вслух. Потому что есть время говорить об отце, а есть время о нём не говорить.

♦♦♦

Перед тем, как войти в общий зал, залитый мягким светом бра, Пит остановился у входа, в тени. Он быстро нашёл Кинна и Порша среди толпы телохранителей, потому что в этой паре было нечто такое, что сразу притягивало к ним взгляд. Они обменивались улыбками, в которых светилось глубокое чувство, их голоса звучали отчётливее, чем голоса тех, кто окружал их. Когда они касались друг друга, можно было ощутить охватывавшую их дрожь – настолько сильным было их взаимное притяжение. Арм оказался прав – Кинн и Порш любили друг друга. Пит теперь тоже ясно видел это. Казалось, будто Кинн взглядом пил лицо Порша, насыщая свою душу его красотой. Привязанность Порша была такой же очевидной. Потому что с кем бы тот ни говорил, его взгляд всегда следовал туда, где находился Кинн. В глазах Порша читались едва заметное изумление, облегчение и радость – как будто счастье, в котором он сейчас купался, оказалось для него неожиданностью. Пит наблюдал за этой парочкой со смешанным чувством растерянности и зависти. Растерянность его была вызвана в первую очередь их преобразившимся поведением, ведь ещё какую-то неделю назад они постоянно друг с другом ругались, едва не дрались. Теперь же... Пит не мог им не завидовать, потому что Кинн и Порш были так откровенно влюблены, что захватывало дух. Сейчас Пит не понимал, как мог всё это пропустить. Нет, как и все, он знал, конечно, об их сексуальной связи, но не верил, что это выльется во что-то большее. Однако, опять же, теперь всё было совершенно ясно. Ясно хотя бы по той нежности, что сквозила во взгляде Порша, даже когда он хмурился. И пусть Порш явно всё ещё чувствовал себя не вполне комфортно в роли партнёра Кинна, тем не менее, он приобнимал Кинна за плечи так, словно прикасаться к нему было так же естественно, как дышать. А сам Кинн просто светился от счастья. Пит не сомневался, что эти двое, когда, например, целовались, непременно испытывали тот же трепет, что и в самый первый раз. Когда Пит смотрел на них – таких сияющих и счастливых, – то на время забывал о своей грусти. От Кинна и Порша прямо-таки исходили волны томного удовлетворения. Они долетали до Пита и, словно бальзам, успокаивали его смятённую душу тем, что хоть кто-то в их опасном мире сейчас наслаждается жизнью. Порш улыбался каким-то своим потаённым мыслям, задумчиво глядя на губы Кинна, и Пит подумал, что вчера тому явно перепало что-то новенькое в постели с Кинном... Пит усмехнулся: у Кинна и Порша было абсолютно одинаковое выражение ленивого довольства на лицах. “Счастливая пара”, - в очередной раз подумал Пит и опрокинул в рот порцию сильного энергетика, наслаждаясь слегка обжигающим и одновременно согревающим эффектом напитка. - Что ты тут прячешься? - подошедший к нему Биг чуть пихнул его плечом, затем проследил за его взглядом. - А-а. Любуешься? Или завидуешь? Иногда Биг умел быть проницательным. - Тебе какое дело? - хмуро поинтересовался Пит. - И вообще... тебе ли что-то говорить о зависти? Однако его колкость не достигла цели – Биг остался равнодушным. - Значит, любуешься и завидуешь одновременно, - заключил он, вновь поразив Пита своей проницательностью. - А может... представляешь на их месте себя и господина Вегаса? - А ты представляешь себя на месте Порша? - парировал Пит. - Это уже не актуально, - туманно ответил Биг, отведя взгляд в сторону. Пит удивлённо посмотрел на него. - Что? - Что? - вызывающе бросил Биг, засунув руки в карманы брюк. - Не переводи стрелки на меня, Пит. - Да что ты ко мне вдруг прицепился? Дел других нет? - с усталым вздохом спросил Пит, снова отпив энергетика. - Просто приятно сознавать, что у меня, по крайней мере, есть вкус, - усмехнулся Биг. - Не понимаю, как можно выбрать господина Вегаса, когда есть господин Кинн. Пит помолчал. - А я вот выбрал. И что теперь? - подавленно произнёс он, проглатывая комок, подкативший к горлу. Биг покачал головой, окинув его снисходительным взглядом. - А то, что ты уже даже не пытаешься это скрыть, - прямолинейно сказал Биг. - Я потому и решил переговорить с тобой об этом. Ты палишься, Пит. Палишься каждый раз, как сюда заявляется господин Вегас. Прекращай это дерьмо. Между основной семьёй и побочной и так достаточно напряжённости. Её уровень почти достиг опасной отметки. И тут ты ещё... со своими отчаянно-влюблёнными взглядами в сторону господина Вегаса. Заметив состояние Пита, Биг сбавил обороты и заговорил более дружелюбно: - Мне знакомы подобные чувства, Пит. Именно в память о них я сейчас говорю с тобой об этом, потому что не хочу, чтобы через тебя господин Вегас навредил господину Кинну. - Я никогда не предам эту семью, - убеждённо заявил Пит. - Ты напрасно всполошился, Биг. Господин Вегас никогда не узнает о моём к нему отношении. А даже если узнает, я не допущу, чтобы он использовал меня. - Запомни свои слова, - с тихой угрозой в голосе произнёс Биг. Затем, к удивлению Пита, заметно расслабился, словно сказал всё, что хотел, предупредил, пригрозил и успокоился. - Но вот всё-таки... - задумчиво протянул Биг после паузы. - Если б ты не был влюблён в господина Вегаса, понимал бы – господин Кинн круче. Вокруг него атмосфера всегда так накаляется... и просто аура мощная. Если уж и любить кого-то безнадёжно, то лучше его. - Прикуси язык, Биг, - буркнул Пит, чувствуя внезапную обиду за свои чувства. “Биг, Биг... ты не знаешь и половины всей правды...” - удручённо пронеслось у него в сознании. А вся правда состояла в том, что хоть Вегас и не знал о его чувствах, но вот уже несколько месяцев они... любовники. Хотя то, что происходило между ними, сложно назвать любовью. Вегас ни о чём Пита не спрашивал, Пит и сам ни о чём не говорил. Они просто были вместе и оба одинаково страдали от этого. И оба не могли это прекратить. В первые месяцы они расставались шесть или семь раз – по телефону и лично, с криками и драками, с тихим “Всё, не могу больше”, на пару дней и почти на неделю. Они истрепали друг другу все нервы, выпили всю энергию – и специально, и от невозможности иначе – однако так и не сумели переломить ситуацию хоть в чью-нибудь пользу, лишь проигрывая и изматывая себя. Потом наступил момент, когда многое стало очевидно, и, наконец, установился зыбкий мир: они виделись так часто, как могли, перестав вытягивать друг из друга силы требованиями измениться, отказаться, определиться. Было крайне тяжело. Главным образом тяжело из-за бесконечных препятствий, которые нужно преодолеть, чтобы просто встретиться. Вот только... оно того стоило. И, может, поэтому при встречах – жадность обречённых и каждый раз как последний. Пит, как утопающий, хватал ртом воздух, насаживаясь на пальцы Вегаса – слишком неосторожно, резко, откровенно спеша, чтобы быстрее перейти к самому потрясающему, чтобы быстрее заполнить себя до конца им, Вегасом. Чтобы... запомнить. Их встречи многое изменили в жизни Пита. И тот, кто когда-то сказал, что секс ни хрена не меняет – очень сильно заблуждался. Они продолжали встречаться. Иногда Пит ловил на себе какой-то странный, изучающий взгляд Вегаса. Пит в каждый такой раз сильно волновался, словно получал молчаливое предупреждение, что его жизнь в данное время всего лишь промежуточный эпизод. Но всё равно не уклонялся от встреч. Порой доходило даже до абсурда. Однажды, когда Вегаса нигде не было, Пит в отчаянии пробрался в его дом, откуда был успешно выдворен одним из охранников. После этого случая Пит был искренне убеждён, что этот охранник является его огромным фанатом, раз удалось уйти от него живым.

♦♦♦

Когда Порш проснулся, спальня была залита солнечным светом. Потянувшись, он улыбнулся: ему вспомнилось, как внимателен был к нему Кинн прошлой ночью. Как Кинну нравилось разными способами доставлять ему удовольствие. Как нравилось обнимать его. Даже когда они просто разговаривали или дремали, Кинн продолжал прижимать его к себе. Эти приятные воспоминания вызвали у Порша ещё одну улыбку. Такое трепетное к нему отношение было для него в новинку, и этот новый опыт пришёлся Поршу по вкусу. Он чувствовал, что... любим. Его настроение не смог испортить даже Кен, когда Порш отправился к бассейну. Этот телохранитель вёл себя наглее всех, но Порш не позволял ему веселиться за свой счёт. И не столь важно, как именно поддевал его Кен: глумился над утерянным Поршем статусом босса или насмехался над приобретённым положением в семье Кинна. - Что, Порш, не надоело ещё быть птицей в клетке? - насмешливо протянул Кен. - Хотя что-то я в последнее время не замечал, чтобы ты бил крылышками по прутьям своей клетки. Ты производишь впечатление счастливого узника. - Это разные вещи, - Порш отзеркалил его усмешку. - Самому выбрать себе тюрьму – совсем другое дело. Порш не счёл нужным объяснять Кену что-либо ещё. Зачем говорить о партнёрстве с Кинном и, тем более, о гораздо более тонких материях? Кен всё равно не поймёт.

♦♦♦

Проходя по коридору, Ким заметил свет в комнате Порче и остановился. Приоткрыв дверь в комнату, Ким обнаружил, что тот сидит на постели, склонившись над несколькими исписанными карандашом листками бумаги и листами с нотами, заткнув уши наушниками. Порче был настолько поглощён своим занятием, что даже не услышал, как Ким вошёл. Ким не смог сдержать улыбки. Сейчас Порче напоминал школьника за выполнением уроков, хотя уже два года являлся студентом. Ким смотрел на него и вспоминал их редкие искренние разговоры. Наконец, Порче его заметил и снял наушники. - Пи’Ким? - Чем ты занят? - спросил тот. Порче опять уткнулся взглядом в листки перед собой. - Работаю над текстами песен, - бесхитростно ответил он. Подойдя к нему ближе, Ким просто остановился, засунув руки в карманы куртки. Он ждал, не произнося ни слова. В данный момент ему нравилось всего лишь смотреть на Порче. Спустя полминуты тот вновь поднял на него свой взгляд. - Что? - Ничего, - Ким улыбнулся, глядя на него, и от вида хмурого, раздражённого взгляда Порче его улыбка становилась всё шире. - Пи’Ким, ты что-то хочешь? - нетерпеливо поинтересовался Порче. “Конечно, да”, - усмехнулся Ким мысленно. Но вслух ответил: - Нет. Порче снова склонился над листами. Однако через несколько секунд с недовольством поднял голову. - Пи’Ким, что ты тут стоишь как изваяние? - уже даже с откровенной грубостью вопросил он. Ким знал, что заслужил подобное обхождение. Тем не менее, подошёл к кровати вплотную. - Так лучше? - поддразнил он. Порче недоумённо воззрился на него. - Нет, - честно ответил он. - Я не могу заниматься песнями, когда ты стоишь над душой. - Жаль, - вздохнул Ким, но не сдвинулся с места. На самом деле он нисколько не сожалел. - Порче, кажется, ты мне по-настоящему нравишься, - спокойно признался Ким. - Нет, даже не так... Я влюблён в тебя. Эффект оказался почти неуловимым. Порче нахмурился ещё больше, стиснув в руках карандаш с такой силой, что тот едва слышно хрустнул. - Это не смешно, - тихо отозвался он. - Ты прав, - согласился Ким. - Мне не до смеха. - Пи’Ким, ты с ума сошёл? - Порче отбросил карандаш на постель, осторожно поглядывая на Кима. - А что, я произвожу такое впечатление? - полюбопытствовал Ким. - У меня сумасшедшее выражение лица? Порче скептически хмыкнул, однако по его глазам было заметно, что он в панике. - Не веришь мне? - уточнил Ким. Порче отодвинул от себя листки и резво вскочил с кровати. - Чего ты добиваешься на этот раз? - рассерженно спросил он. Ким шагнул к нему, но тот быстро отступил. Ким с укором посмотрел на него. - Ты ведь уже давно по мне не фанатеешь, - указал Ким. - Верно, - признал Порче. - Тогда к чему эта глухая оборона? - взгляд Кима будто прошивал насквозь. Порче сглотнул и попытался его обойти, но Ким, предугадав этот манёвр, за одно мгновение припёр его к стене. - Почему ты отказываешься мне поверить? - спросил Ким. - Понимаю, что это для тебя неожиданно в свете того, как я поступил с тобой недавно, но неужели после этого ты даже больше ни разу не задумывался о подобной возможности? До крайности удивлённый, Порче уставился на него широко распахнутыми глазами. - О чём? - растерянно пробормотал он. - О том, что... Но ты же... Ким слегка наклонил голову, позабавленный его сбивчивыми словами. - Порче, некоторые из твоих новых песен написаны о любви. Когда ты сочинял их, ты больше не думал о нас с этой точки зрения? Ты не думал обо мне? “Думал. Каждый чёртов раз”, - вспыхнуло у Порче в сознании. - Что, вообще ни одной мысли о нас, как о паре, не возникало? - с самым серьёзным видом продолжил Ким. Порче лихорадочно соображал, что ответить. Ситуацию очень сильно осложняло то, что он не знал, говорит ли Ким правду о своей влюблённости. На этот раз. - Значит, ты никогда не сможешь снова мне доверять? - задал новый вопрос Ким. - Будешь практически всё, что я говорю тебе, подвергать сомнению? И ещё спорить со мной? И отказываться от подарков? - Может, это потому, что ты выжил из ума? - заговорил Порче чуть охрипшим голосом. - Ты говоришь не то, что думаешь, даришь летом новогодние подарки и пытаешься защитить меня даже там, где это совершенно не нужно, и от тех, от кого не нужно. Так ведут себя только безумцы. - Ты против моей оригинальности? - усмехнулся Ким. Из горла Порче вырвался непонятный звук – то ли он рассмеялся, то ли это был приглушённый крик отчаяния. - Пи’Ким, не нужно... вести себя так и говорить всё это, - попросил Порче. - Не нужно? - не понял тот. Порче кивнул. - Раньше ведь в этом не было необходимости, когда ты хотел... когда ты что-то хотел узнать от меня или добиться от меня каких-то нужных тебе поступков. Мы оба прекрасно знаем, что ты никогда не относился ко мне всерьёз. И потом... - Ты боишься снова влюбиться в меня? - резко прервал его Ким. Он не хотел дослушивать ту ерунду, за которой Порче пытался скрыть свою уязвимость. - Боишься, да? - повторил Ким. “То, что я чувствую к тебе уже давно не просто влюблённость”, - горько усмехнулся Порче, ничего не ответив вслух. - Порче, хватит замыкаться в себе, - настойчиво произнёс Ким. - Ты не можешь провести всю свою жизнь в страхе, вечно боясь чувств ко мне. Тем более – когда они взаимные. - Я не хочу, чтобы ты был влюблён в меня, - сказал вдруг Порче. - Пусть лучше наши отношения будут... приятельскими. - Тогда я тебя разочарую, - Ким поймал его взгляд. - Приятельскими наши отношения никогда не будут. - Я сказал, что не хочу, чтобы ты... - заново начал Порче. - Поздно, - оборвал его Ким и, отстранившись, вышел из комнаты.

♦♦♦

Пули прошили противника насквозь, и он свалился на землю. Автомат пророкотал снова и трое оставшихся упали, сражённые пулями. Кинн прыгнул в сторону и выхватил из-под пиджака свою беретту. Он дважды выстрелил в ещё шевелящихся бойцов. Только секундой позже около него оказался Порш. Он мгновенно припал плечом к земле, схватил свой магнум и выстрелил в четвёртого противника. Пуля попала тому в глаз и прошла через мозг. Один из врагов, с перебитой ногой, пытался дотянуться до своей пушки, выпавшей из его руки. Кинн и Порш выстрелили одновременно, попав в голову противника. Внезапно наступила тишина. Остался только запах пороха. Всё было кончено. Чан начал спускаться с крыши, держа в руке автомат. Порш поднялся на ноги вслед за Кинном и всё ещё держал магнум наготове. Кинн улыбнулся ему уголком рта и засунул свою беретту за пояс, держа руку на спусковом крючке. - Не будьте глупцами, - сказал он оставшимся в живых итальянцам, - деньги ваши. Итальянцы опустили свои пушки, но не до конца. Чан спустился на землю и посмотрел на множество трупов, которые плавали в собственной крови. - Скажи отцу, что он имеет предателя в семье! - вдруг выкрикнул один из итальянцев в сторону Кинна. Кинн кивнул. - Это уже можно сказать с уверенностью, - сказал он, наблюдая за тем, как Чан срывает маски с лиц трупов. - Кто-нибудь знает их? Все отрицательно покачали головами. - Должно быть, туристы, - усмехнулся глава итальянцев. Чан достал бумажник у одного из убитых и посмотрел на водительские права. - Нью-Йорк, - сообщил он. - Как я и говорил – туристы, - повторил глава итальянцев. Чан собрал документы убитых и записал их имена. - Может помочь в розыске предателя, - ровно сказал он. Итальянцы начали пересчитывать деньги, а люди Кинна стали взвешивать товар. Вскоре с самыми срочными делами разобрались, и итальянцы уехали. Когда шум моторов затих вдали, Чан захлопнул заднюю дверь фургона. - Можем ехать, господин Кинн, - известил он. - О’кей, - сказал тот. Порш взглянул на трупы. - А что с ними? - Не беспокойся об этом, - отмахнулся Кинн. - Это сделают позже. Чан кивнул. После того, как стемнеет, они приедут сюда на цементовозе строительной компании. И уже к утру все трупы станут частью фундамента нового мотеля. Часом позже они въехали в гараж резиденции. Два телохранителя Кинна ждали за тяжёлой железной дверью. Внутри гаража зажёгся свет и ещё три человека вышли из затемнённых углов гаража. Кинн выбирался из фургона, когда заметил своего брата, Кима, выступившего ему навстречу. На лице Кинна всё ещё сохранялось выражение триумфа после сложной операции, но вдруг он увидел слёзы в глазах брата... - Кинн, наш отец... - слова застряли в горле Кима. - Говори! - рыкнул Кинн. Но он уже и сам догадался. - Нашего отца убили. И дядю Кана – тоже. И даже... Макао, - вновь обретя над собой контроль, сдержанно произнёс Ким. - Отец вытащил дядю из тюрьмы, приехал за ним с Макао и... машина с ними тремя взорвалась.

♦♦♦

- У нас есть пара недель, чтобы что-то сделать, - убеждённо заявил Ким, когда остался на кладбище вдвоём с Кинном. - Если ты не сумеешь взять всё в свои руки до того, как активизируются все остальные, то можешь забыть обо всём. - Я хорошо понимаю это, - сухо отозвался Кинн. - Вопрос только в том... Ким, первое же ошибочное действие будет и последним. Между прочим, вначале будет собрание через два дня, чтобы решить, что будет с семьями – основной и побочной. - Что решит собрание и что произойдёт в действительности – далеко не одно и то же, - мрачно проговорил Ким. Такие собрания главарей являлись обычным делом, призванные предупредить войну, которая часто возникает, когда умирает босс мафии – один или несколько. Со смертью боссов образовывался вакуум, который всегда и пыталось заполнить собрание. Но когда решение собрания начинало претворяться в жизнь, оно рано или поздно встречало противоборство. Ситуация была такова: босс умер – да здравствует босс! Но то, кто будет боссом, часто решало не собрание, а жестокая борьба между претендентами. Обычно борьба разгоралась между ближайшими помощниками босса и его родственниками. Втайне многие давно вынашивали планы возвышения, выжидая подходящий момент. Кинн знал, что этот момент пришёл, так же как знали это и все в его семье. Как знали враги. Если он удержит свою власть, то сможет, так сказать, официально и с признанием прочих семей контролировать весь город, а ещё многое за его пределами. Но для этого необходимо подчинить Вегаса или уничтожить его до того, как проявятся другие соперники. Время было наиболее подходящим не только для врагов. Надо действовать решительно, ведь две ветви семьи остались без официального руководства. Словно читая его мысли, Ким сказал: - Если хочешь что-нибудь сделать, перестань отвлекаться. Сейчас самое время действовать. - Знаю, Ким, - вздохнул Кинн. Он был согласен с братом. Пришло время игнорировать риск и действовать без советов отца. Кинн понимал, что должен действовать так, чтобы Вегас не узнал ничего до тех пор, пока не будет слишком поздно. Кинн ясно представлял себе всё, когда покидал кладбище.

♦♦♦

Дом, в котором должно было происходить собрание, решающее будущее организованной преступности Бангкока, находился неподалёку от развлекательной части города с его отелями и казино. Ничто в доме не говорило, что он находится в Таиланде. Дом принадлежал одному из владельцев казино. Хотя он выступал как хозяин, но не принимал участия в собрании. Этот человек сам прислуживал за обедом, приготовленным для важных господ. И когда обед закончился яблочным пирогом и кофе, он извинился и уехал в казино, чтобы наблюдать за ночной игрой. Уже стемнело, когда гости вышли из дома и прошли в гараж, который хозяин превратил в бильярдную. Стол был убран и из дома были принесены стулья для каждого участника собрания. Гараж являлся звуконепроницаемым, а агенты мафии проверили каждый участок гаража, чтобы убедиться в отсутствии подслушивающих устройств. Двери гаража были закрыты на ключ. Стулья были расставлены полукругом, один против другого. С одной стороны сидели: Кинн и Порш. Напротив них сидели главы своих территорий: Вегас, два представителя из Италии и восемь от разных городов Таиланда. Один из китайских главарей был выбранным председателем. В доме они беседовали только о личном. Сейчас же все собрались для деловой беседы. Итальянцы заговорили первыми. Они предложили официально сделать Вегаса главой отцовской семьи. - Прежде всего, имеется довод, который никто не может оспаривать – вопрос крови, - вальяжно заявил Дон. - Мистер Вегас единственный, оставшийся в живых сын господина Кана. Второе: вопрос средств. Господин Вегас унаследует отцовские деньги и ценности. Вполне закономерно, что он должен унаследовать и отцовскую должность. Права господина Вегаса не могут быть оспорены. - А он хочет этого? - спокойно спросил Кинн, посмотрев на Вегаса, который выглядел совершенно разбитым. Тем не менее, услышав вопрос, Вегас резко вскинулся. - Блять, конечно, хочу! Это принадлежит мне! - рявкнул он, чем только подтвердил впечатление окружающих о том, что парень явно всё ещё не пришёл в себя после случившегося. - Я участвую в делах семьи с ранних лет. Отец готовил меня к руководству семьёй! - Будь благоразумен, Вегас, - неопределённо сказал Порш. - Ты активен в делах, да. Но ты никогда не был руководителем. Господин Кан умело управлял всем даже из тюрьмы. Мы знаем, что ты никогда не занимался серьёзно руководством. - Я сделаю это сейчас! - разгневанно прошипел Вегас. - Но у вас ещё нет опыта, господин Вегас, - сказал китайский главарь. - Право управлять такими важными делами предполагает и наличие способности делать это. - Я... - Вегас задохнулся от ярости, что, опять же, подчеркнуло его не вполне адекватное состояние. - Возможно, ты имеешь эти способности, но это не доказано, так как ты не проявил их, - изо всех сил скрывая сочувствие, примирительно высказался Порш. - Может, со временем ты их проявишь, но мы должны решать сейчас. Кинн ничего пока больше не говорил. Он ждал. - Это правда, - Дон пожал плечами, - что у господина Вегаса нет опыта. Но наследие господина Кана нуждается сейчас в руководителе, скорее, сильном, нежели опытном. Есть только одно благоразумное решение: оставить всё так, как уже, собственно, установилось. Господин Кинн официально возглавит основную семью, а господин Вегас – побочную. Это единственный способ избежать неприятностей. Их и без того было достаточно в последнее время. - Это один из путей к бедствию, - возразил корейский главарь. Дон посмотрел на него. - Серьёзно, Хван? - Дон покачал головой. - Неужели ты и твой брат не собираетесь подчиниться господину Кинну или господину Вегасу? - Всё верно – никому из них, - подтвердил Хван. - И тебе – тоже. Без обид, Дон. Но вот, что я хочу сказать о себе и моём брате. С этого момента мы начинаем действовать независимо. - В это трудно поверить, - поразился Порш. - У вас хорошая организация, но маленькая. Даже меньше, чем была у меня. - Чепуха! - отмахнулся Хван. - Мы готовы к этому. И мы становимся всё больше и больше. Мы имеем деньги, связи, организацию. Наша строительная компания – солидная фирма. И наши операции возрастают. Мы с братом не видим основания оставаться на заднем плане у кого-либо. Боль в глазах Вегаса, казалось, возросла. - Я считал, что могу рассчитывать на вас и вашего брата, господин Хван, - процедил он сквозь зубы. Тот пожал плечами. - Сожалею, господин Вегас. Наши хорошие отношения – это личное. А я говорю о деле. - А кто ввёл вас в дело, ты, мразь? - не выдержав, Вегас со злостью напустился на него, отбросив показное уважение, как шелуху. - Мой отец! Вы с братом были ничем, когда он указал вам путь! Хван кивнул. - Это ты мне не должен был говорить, парень. Мы являлись должниками твоего отца. Тебе мы ничего не должны. Кинн решил, что пора начинать. Он повернулся к Вегасу. - Видишь, как получается, Вегас? - ровно заговорил Кинн. - Можешь считать, что большая часть присутствующих думает также. Они ничего не должны тебе. Ты не потратил и года на внедрение в семью собственных идей, и ты не делал таких дел, которые заставили бы почувствовать, что мы имеем дело с человеком, имеющим опыт, как твой отец. Ты не будешь иметь веса среди них, если даже попытаешься достичь этого силой. Вегас, твой отец сказал бы тебе то же самое, что и я. Не пытайся достичь чего-нибудь до тех пор, пока не будешь уверен, что сможешь это удержать. Поверь мне, для своей собственной пользы, что ты не в состоянии взять на себя сейчас руководство. Вегас попытался ответить ему, но потом вдруг странно притих. - Вегас, мы можем договориться по-дружески, - добавил Порш к словам Кинна. - Ха... - Вегас с горечью взглянул на них обоих. - Значит, ты теперь в семье Кинна? Уже даже говоришь от его имени. - Мы – одна семья, - слегка поправил его Кинн. - Порш – мой партнёр и в делах, и в личной жизни. Вегас понял, что означало это объявление. Оно являлось предельно ясным предупреждением всем присутствующим. - Ты ничего не получишь без борьбы, Вегас, - размеренно продолжил Кинн. - Но я не хочу войны. Председатель собрания эмоционально взмахнул руками. - Звучит, как ответ на все вопросы, - усмехнулся он. - Для этого мы здесь и собрались, чтобы уладить дело без неприятностей. Многие кивнули в знак согласия. Порш следил за ними, понимая, что дело почти сделано. Но Вегас по-прежнему был в ярости, хоть и притихшей. В душе он понимал, что Кинн прав, что он не готов осуществлять руководство семьёй. Особенно в данное время – сразу после потери отца и брата. И всё же было бы ошибкой сдаться без борьбы. - Так вот, к чему большинство из вас склоняется? Дать Кинну то, что он хочет! - гневно воскликнул Вегас. - Какой же ты загребущий сукин сын, Кинн! Всё стремишься под себя подмять: и Порша, и семью, и союзников, и П-п... Предположим, что каждый из побочной семьи решит идти своим собственным путём. Мы разрешим им это? - Подобную самостоятельность не каждый потянет, - покачал головой корейский главарь. - Кроме того, война начнётся такая, что бизнес пострадает абсолютно у всех. - Конечно, бизнес... - в голосе Вегаса вновь появилась горечь. - Ну, видимо, ты получишь всё, что хотел, Кинн. Всё, что хотел. - Вообще-то, мы с Кинном хотим большего, - заявил вдруг Порш. - Ещё мы хотим тебя. Вегас ошарашенно посмотрел на него, не уверенный, что понял услышанное правильно. Кинн на миг досадливо прикрыл глаза. “Да, Порш, умеешь же ты формулировать предложения, от которых невозможно отказаться”, - с тяжким вздохом подумал он. - Вегас, мы с Поршем сказали, что ты ещё не готов стать полноправным боссом, но однажды ты будешь готов к этому, - веско подчеркнул Кинн. - И если ты примкнёшь к нам, наберёшься опыта, то... как знать, что случится потом. Вступай в основную семью – вот предложение, которое я хотел тебе сделать. Ты будешь возвышаться вместе со мной, и я тебе обещаю, ты будешь первым из моих людей. К тому же... Вегас, мы оба с тобой потеряли отцов. А ты ещё и родного брата. Нам обоим сейчас непросто. Лучше держаться вместе. Он оглядел всех участников собрания. - Вы слышали, что я сказал, и вы свидетели. Кинн снова посмотрел на Вегаса. Посмотрел в ожидании. Это дало время Вегасу прийти в себя от шока. Обдумав все перспективы, он прищурился и медленно заговорил: - Если будет так, то я могу согласиться. Если получу прибыль. - С определённым процентом мне, - выдвинул встречное условие Кинн. - Конечно, - кивнул Вегас. Порш нахмурился. Он совсем не ожидал, что Вегас согласится так быстро. Зато Кинн, казалось, именно такого развития событий и ожидал. Кинн улыбнулся, поднялся со стула, подошёл к Вегасу, и они пожали друг другу руки. Никто не двигался. Все казались довольными, за исключением Дона, который смотрел настороженно. - Что ж, в таком случае... осталось только согласовать недавние сделки, - напомнил всем Хван. - Хорошо, - Кинн кивнул. Говорили они ещё долго. Спорили, взвешивали и уравнивали, чтобы ни одна семья не лишилась прибыли. Было четыре часа утра, когда они всё закончили.

♦♦♦

Вегас тяжело дышал, с ненавистью глядя на Кинна. В горле Вегаса что-то хрипело, не находя выхода. Кинн невозмутимо смотрел на него в ответ. Вегас должен был дозреть. - Выругаться хочешь. Или Пита позвать мечтаешь? Понимаю, - мягко произнёс Кинн и, проверив надёжность верёвок, которыми был связан Вегас, прошёлся по подвалу. - Понимаю, но не советую. Пит тебя не услышит. Помолчал. Затем, вновь подойдя к Вегасу, схватил его за волосы и с не меньшей ненавистью во взгляде гаркнул: - А теперь отвечай, Вегас! Отвечай, где они! Это было не тело моего отца! И твоего! И Макао! Отвечай, где они! Что ты сделал?! - Что?.. - в первый момент Вегас искренне оторопел. Затем хрипло, с надрывом рассмеялся. - Кинн, да ты свихнулся ещё сильнее, чем я, после их смертей! - отрывисто выплюнул он.

♦♦♦

Пит всё рассказал Поршу. Всё. До мельчайших подробностей, которые, по сути, были излишними, но Пит, едва начав рассказывать, не мог себя контролировать. - ...и поэтому я... - Пит со всхлипом сглотнул, яростно смахнув рукавом выступившие на глазах слёзы. - Я не могу оставить всё вот так, Порш. Не могу допустить, чтобы Вегас и дальше находился здесь в плену... и под пытками... Порш, он ведь на самом деле совсем не такой, каким кажется. Настоящий Вегас очень ранимый... Пожалуйста, Порш, пожалуйста!.. Помоги ему. Помоги мне и Вегасу. Поговори с господином Кинном. Если он к кому и прислушается, то только к тебе. Я обещаю, мы просто сбежим, и вы с господином Кинном никогда больше нас не увидите. Порш со вздохом взлохматил свои волосы, размышляя, как поступить.

♦♦♦

- Тебе лучше не шутить со мной, Порш, - серьёзно произнёс Кинн. - Это не шутка, - Порш устало прислонился к стене. - Но прежде, чем я скажу что-то ещё, ты должен пообещать, что не станешь, по крайней мере, убивать Вегаса. - Я не дам тебе такого обещания, - Кинн отвернулся к окну. Порш покачал головой. - Либо ты пообещаешь, Кинн, либо я ничего не говорю. - Это не детская игра! - вспылил тот. - Говори. - Сначала твоё слово, - тихо, но требовательно сказал Порш. - Я выбью из Вегаса ответы и так, - пожал плечами Кинн. - Какие ответы? - вздохнул Порш. - Кинн, почему ты так уверен, что Вегас причастен к исчезновению ваших отцов и Макао? Ответ Кинна был быстр: - Мы с Чаном всё проверили. Кроме Вегаса, больше просто некому. Четверти людей побочной семьи нет на месте. Куда они пропали? Ответ напрашивается сам собой. - Я говорил с Вегасом и почти уверен, что он не при чём, - осторожно поделился Порш своим мнением, не заметив, как Кинн замер, словно волк, почуявший запах добычи. - Кинн, тебе скорбь и боль застилают глаза. Видя твои страдания, я страдаю вместе с тобой, однако мы должны быть объективны. А ещё – предельно внимательны. Ты отвлёкся на Вегаса, но даже на собрании было очевидно, что некоторым ужасно не понравилось объединение семей – основной и побочной. Это возвышает тебя, Кинн, и... Блять, ты хоть понимаешь, почему Вегас вообще согласился? - Понимаю, - хмыкнул Кинн. - Не думаю, - буркнул Порш. Кинн сунул руки в карманы своих брюк и, нахмурившись, повернулся к нему. - Полагаешь, я не знаю о том, как во всём этом замешан Пит? Мгновение Порш ошеломлённо смотрел на него, а потом догадался, что именно имел в виду Кинн. - Пит не заодно с Вегасом! - бросился на защиту телохранителя Порш. - Он не предатель! - Разумеется, - вкрадчивым голосом протянул Кинн. - Не предатель! - настаивал Порш. - Без сомнения, - Кинн выразительно поднял брови. - То, что он несколько месяцев спал с Вегасом, конечно же, ещё не повод, чтобы подозревать Пита в причастности к его делам. Он улыбнулся, но в его глазах был холод. - У меня даже в мыслях не было, что Пит может помогать Вегасу, - добавил Кинн. Порш сжал кулаки. Ледяной взгляд Кинна противоречил очаровательному тону. Порш понимал, как наивно звучат его попытки оправдать Пита. - Кинн, я уверен, что ни Вегас, ни Пит действительно не имеют к случившемуся никакого отношения, - терпеливо повторил он. - Да, у Вегаса были сложные отношения с отцом, да и с братом он, бывало, ругался, но сотворить такое... Нет, это дикость даже для Вегаса. А уж о Пите и говорить нечего. - А ты не допускаешь – учти, это всего лишь предположение, – что Вегас через Пита добывал информацию? - озвучил Кинн подозрение, которое, на его взгляд, практически лежало на поверхности. - Конечно, нет! - возмутился Порш. - Кинн, я живу в этом доме не так долго, но даже я уже прекрасно изучил всех твоих людей. И Пит не способен на предательство! Он верен твоей семье. Почему ты ему не доверяешь? - Я никому не доверяю, - жёстко припечатал Кинн. Порш посмотрел ему в глаза. - Вот, значит, как, - с горечью бросил он в ответ и пошёл в сторону дверей. Однако перед тем, как покинуть комнату, Порш всё же решил сказать кое-что ещё и бесцветным голосом начал: - Кинн, знаешь, что я понял за всё то время, пока являлся боссом? Я понял, что настоящие махинаторы редко выходят на свет. Обычно они выступают серыми кардиналами и дёргают за верёвочки из-за кулис, а место под софитами отводится специально обученным людям. Оно и понятно. Заметные персоны часто становятся жертвами покушений, на них обращается всеобщий гнев за любой прокол, именно их можно сделать крайними в какой-либо сложной ситуации. В общем, материал полезный, но расходный и заменимый. - И ты считаешь, что Вегас – это просто специально обученная марионетка, которую, если что, не жаль будет пустить в расход? - цинично уточнил Кинн. - А кем, просвети меня, обученная? Уж не его ли собственным отцом? - Нет нужды злиться на меня, Кинн, - вяло отозвался Порш. - Я лишь описал то, как – возможно! – обстоит дело. Конечно, есть вероятность, что Вегас вышел из-под контроля и стал сам принимать решения. В таком случае ты должен быть ещё более бдительным. Потому что подобный риск с Вегасом махинаторы могут запросто просчитать заранее – и при первом же подозрении избавиться от ненадёжной марионетки. Плакали тогда твои ответы, которых ты добиваешься. В конце концов, истинного предателя в твоей семье никто не отменял. Как и несчастные случаи в подвале. Договорив, Порш ушёл.

♦♦♦

Кинн, стиснув зубы, отпустил Бига с поручением и отправился разыскивать Пита. Его комната была пуста. Ничто не говорило о том, что в постели сегодня кто-то спал. Кинн злился на самого себя. Он так увлёкся очередным противостоянием с Поршем и с таким воодушевлением контролировал обучение Чаном новых бойцов, что не сразу заметил исчезновение Пита. А после вчерашнего допроса Вегаса и вовсе был в раздрае. Кинн решительно направился вдоль по длинному коридору и резко распахнул дверь в комнату Порша. Тот валялся на кровати и просматривал что-то на экране своего телефона, одетый лишь в боксеры и тонкую футболку. Он удивлённо поднял на Кинна взгляд. - Где Пит? - требовательно спросил Кинн. Порш прищурился. - Я не знаю, где сейчас Пит, - раздельно проговорил он, после чего вернулся взглядом к экрану своего телефона. - Я ещё не закончил, Порш, - зло одёрнул его Кинн. Глаза Порша раздражённо сверкнули. Кинн же почувствовал, что теряет контроль. С контролем в присутствии Порша теперь вообще всё обстояло ещё хуже, чем раньше. Кинн не мог скрыть своего гнева, вызванного тем, что Порш верил в непричастность Вегаса и Пита к недавней семейной трагедии. Гнев этот выходил из-под контроля, и самообладание сменялось каким-то сумасшествием. - Спрашиваю тебя ещё раз: где Пит? - повторил Кинн свой вопрос. - Не знаю, - в свою очередь, повторил Порш. - Он сбежал? - Не знаю. - Он планирует побег Вегаса? Порш заколебался, потом вспылил: - Да не знаю я! Ничего не знаю! Пит не делится со мной своими планами! Кинн чувствовал, что Порш лжёт. Даже если он не знал точно, где находится Пит, Порш не мог пребывать в неведении относительно его намерений. Однако Порш хранил молчание. Кинн пристально посмотрел на него. - И как я только мог... влюбиться в тебя? - рвано произнёс он. - Ты предаёшь меня, Порш. Почему ты предаёшь меня? - Кинн, тебе видится предательство там, где его нет! - поднявшись с кровати и встав напротив него, убеждённо заявил Порш. - Понимаю, всё это больная тема для тебя, но... - Что ж, ясно, - резко перебил его Кинн. - Ты отказываешься говорить о Пите, значит... Как же я ошибся на твой счёт, Порш. И он повернулся, чтобы уйти, но Порш молниеносно схватил его за предплечье и развернул обратно к себе. - Ты не бросишь меня, Кинн. Я тебе не позволю, - в ярости прошипел Порш, глядя ему в глаза. Кинн безрадостно улыбнулся. От слов Порша у него потеплело в груди, несмотря на ужасную ситуацию. - И кто из нас диктатор, Порш? - хмыкнул он. Затем спокойно попытался освободиться из крепкой хватки Порша, однако тот не отпустил и, видимо, без чёткого ответа отпускать не собирался. Кинн разозлился. - Если продолжишь удерживать, я раздену тебя и трахну, - пригрозил он. - В этом не будет ни капли чувств. - Уверен? Одно чувство точно будет, и зовётся оно недоверием, - в тон ему парировал Порш. - Может, подбросить ещё уголька для его разжигания? - Того, что у меня есть, вполне достаточно, - мрачно заверил Кинн. Ни одного слова более не было произнесено, но этого и не требовалось. Кинн поцеловал Порша сразу глубоко и жадно. Ответ Порша оказался таким же горячим и страстным, язык – наглым и настойчивым. Кинн быстро сорвал с него футболку, их раскрытые губы снова встретились, зубы царапали и покусывали, языки соприкасались и сплетались. Кровь кипела в них огнём. Ладони Кинна играли на напряжённом животе Порша, как на музыкальном инструменте. Тяжело дыша в ожидании бешеного совокупления, Порш дотянулся до пряжки на ремне Кинна и распустил его, потом расстегнул верхнюю пуговицу и молнию, стянул брюки и боксеры. Твёрдый член Кинна вырвался на свободу. Порш обхватил его ладонью и провёл по всей длине большим пальцем, размазывая каплю, выступившую на головке. Всё тело Кинна содрогнулось. Он склонился к губам Порша с диким рычанием, его язык прошёл глубже, а руки залезли под боксеры Порша, после чего и вовсе стянули их. Те упали на щиколотки, и Порш скинул их с ног. Кинн скользнул ладонями по его бёдрам, и длинные ищущие пальцы проникли между ягодиц, лишь слегка затронув тугие мышцы. Однако Порш уже был в таком состоянии, что одного этого электризующего прикосновения хватило, чтобы он кончил. Оргазм был быстрым, лихорадочным, Порш стал задыхаться и приоткрыл рот, глотая воздух, пока Кинн перемежал поцелуи на его шее с грубыми укусами. “Обманщик, - подумал о нём Порш. - Говорил, что в этом не будет ни капли чувств...” Вскоре одежда Кинна, казалось, сама упала с него, и Порш всей кожей ощутил жар тела своего любовника. А едва они упали на кровать, как Кинн после минимальной подготовки сразу вошёл в него, одним рывком погрузившись на самую глубину. Порш задохнулся от ощущений и невольно с силой сжал плоть Кинна в себе. В ответ тот начал двигаться, его тело волнообразно качалось, ускоряя мощные ритмичные движения. В какой-то момент гортанный нетерпеливый стон вырвался из горла Кинна, и он набросился на Порша с ещё большим рвением, целуя с отчаянной, неистовой страстью, застигнув его врасплох. Язык Кинна вращался у Порша во рту в том же ритме, в каком двигалась его плоть у Порша внутри. Из того чувствительного участка тела, где их тела смыкались, исходила дрожь. Порш почувствовал, как Кинн полностью овладел им – и телом, и душой, – и разговор о Вегасе, Пите, предательстве, недоверии как-то забылся. До известной степени это обстоятельство возбуждало чувства, как будто не существовало того, что вбило между ними клин. Порш весь растворился в удовольствии, которое Кинн дарил ему. Пробежав пальцами по изгибу его спины, Порш крепче обнял ногами упругие ягодицы Кинна, чтобы прижаться ещё теснее, глубже, и покинул собственное тело, почувствовав сладкие судороги следующего оргазма. В этот раз, когда Порш достиг пика наслаждения, Кинн достиг его тоже. Хрипя, Кинн прервал поцелуй и запрокинул голову. - П-порш... - выдохнул он прерывисто. Когда конвульсии утихли, Кинн рухнул на Порша, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Учащённое дыхание Кинна было горячим и влажным, а сердце колотилось так же неровно, как и у Порша. На губах Порша заиграла улыбка. Он провёл пальцем по спине Кинна, наслаждаясь восхитительным ощущением тяжести его тела.

♦♦♦

У Порша не было сил удивиться появлению Кинна в своей комнате на следующий день после того, что между ними произошло. Как и сил воспротивиться ему и заставить поговорить. “К хренам разговоры... Ему слишком плохо и если я могу помочь именно так...” - только и успел подумать Порш перед тем, как Кинн закрыл дверь на замок. - В этом не будет ни капли чувств, - глухо произнёс Кинн жестокие слова, впервые прозвучавшие вчера. Поршу вдруг показалось, что всё это происходит во сне. В промежутке между поцелуями он прошептал: - Недоверие – такое же сильное чувство, как любовь, Кинн. Покажи, как сильно ты мне не доверяешь. И Кинн показал ему всё, о чём Порш просил, и даже больше. Порш едва не потерял голову от жёстких изнуряющих ласк. Но это было только начало. Увернувшись от губ Порша, Кинн схватил стул, стоявший позади него, сел, схватил Порша за талию и посадил к себе на колени. Затем потянул его бёдра вниз и, погружаясь в плотно обволакивающее тепло, насадил Порша на себя до полной остановки. Порш резко вдохнул от такого грубого вторжения, а Кинн застонал протяжно и низко. Он раскачивался вместе с Поршем, его тело напряглось и дрожало. Порш обхватил Кинна за плечи, легко подхватив темп, который тот задал, и задвигался на нём верхом, как безумный. Края рубашки Порша взлетали вверх и опускались, закрывая то место, где они соединялись, что добавляло эротизма. Правая рука Кинна бродила по спине Порша, а пальцы поднялись на затылок. Кинн ухватил пару прядей его волос и потянул голову Порша назад, а левую руку положил ему на поясницу. Тело Порша изогнулось, и грудь коснулась груди Кинна. Их тела крепко прижались друг к другу, Порш с несдержанными стонами двигался на Кинне, а тот усыпал его шею влажными кусачими поцелуями, кругами водил языком вокруг сосков, и его жаркое дыхание приятно касалось их. Кинн дразнил Порша поцелуями-укусами до тех пор, пока это не стало невыносимым. Тоже схватив Кинна за волосы, Порш притянул его раскрытые губы к мучительно покалывающей от вожделения коже груди, молча требуя ласк. Кинн подчинился и втянул один из сосков Порша вглубь своего бархатисто тёплого рта, потом проделал то же самое с другим. Порша охватила новая волна возбуждения. Он не смог удержать почти что крик, слетевший с его губ, не сдержал судорог, начавшихся глубоко внутри, там, где Кинн вошёл в него полностью. Порш двигался на нём всё быстрее и быстрее, и поток восхитительных ощущений захлестнул его тело, заставил качаться из стороны в сторону в интенсивном, неистовом оргазме. Кинн громко застонал, схватил бёдра Порша и стал подбрасывать в сумасшедшем темпе вверх-вниз, погружая в него свою плоть. Наконец, кончив, любовники растворились друг в друге, их руки и ноги сплелись, оба были без сил. Порш слышал только бешеное биение их сердец. Казалось, что время остановилось... Так промелькнули четыре дня и четыре ночи. Порш полагал, что их бурные любовные игры излечат хотя бы часть душевных ран Кинна. Что до самого Порша, то... Несмотря на возникшее между ними напряжение из-за недоверия, невысказанных подозрений и споров о Вегасе и Пите, интимные отношения с Кинном по-прежнему доводили Порша до головокружения, делая слабым, беззащитным и, к его раздражению, полностью удовлетворённым.

♦♦♦

Едва Кинн успел отойти от стола, как дверь в его личный кабинет открылась. - Что тебе нужно, Порш? - устало, но требовательно спросил он. Порш недовольно поджал губы. Вне постели Кинн теперь совершенно не утруждал себя быть ласковым. Однако Порш стойко терпел подобное к себе отношение, потому что знал – он нужен Кинну. И любовь Кинна к нему столь же сильна, что и раньше. А недоверие, подозрения, ревность – всё это можно победить, лишь оставаясь рядом. Присмотревшись к нему внимательнее, Порш заметил, что обычно безукоризненный внешний вид Кинна сейчас таковым не являлся. Костюм находился в полном беспорядке, три расстёгнутые верхние пуговицы рубашки открывали притягательное зрелище на крепкие мышцы шеи и груди. Волосы на голове были взъерошены, а пронзительный взгляд тёмных глаз утратил свою живость. Нервы Порша были настолько напряжены, что он не сразу понял: Кинн много выпил. - Ну? - сердитый голос Кинна ещё сильнее напряг Порша, и он инстинктивно отступил назад. - Я... пришёл к тебе поговорить, - всё же выдавил Порш. Кинн с отстранённым видом двинулся к креслу. - Серьёзно? - от его тона разило неприкрытым цинизмом. - Твой сарказм так необходим? - Порш вздёрнул подбородок и с нарочитой бравадой посмотрел ему в лицо. Кинн равнодушно пожал плечами, сев в кресло и прикрыв глаза. Порш беспокойно прошёлся по кабинету, прежде чем нашёл в себе силы вновь заговорить: - Тогда я пойду. С этими словами он повернулся, чтобы уйти. - Подожди, - остановил его Кинн. Порш замер. - О чём именно ты пришёл поговорить? - со вздохом поинтересовался Кинн. - О перемирии между нами, - просто ответил Порш. - А, - Кинн криво улыбнулся. - Так ты предпочитаешь забыть то, что было сказано недавно, и вернуться к тем отношениям, что установились между нами до гибели моего отца? - Разве это плохая идея? - Порш присел на подлокотник другого кресла. - Ты чрезмерно сочувствуешь Вегасу и Питу, - отчеканил Кинн. - Ты скрываешь от меня то, что задумал Пит, не говоря уж о его местонахождении. Так что... перемирие невозможно. Всё, что было сказано и не сказано, в гневе или нет, не утратило своей силы. Порш понял, что зря сотрясает воздух. Понял, что придётся всё-таки действовать иначе.

♦♦♦

- Танкхун! - Кинн ветром ворвался в комнату брата. - Что? Что такое? - тот нервно встрепенулся. - Где Порш? - быстро спросил Кинн. - Порш? - с уклончивым видом переспросил Танкхун. - Не знаю. Ушёл. Кинн испытующе вглядывался в его лицо. - Когда? - коротко спросил он, уже совершенно бесстрастно.

♦♦♦

- ...и это должно произойти в девять, так что у нас ещё есть время... Но, Порш, - Пит стал выглядеть ещё более обеспокоенным, - за всеми своими переживаниями я совсем забыл об одном обстоятельстве... Господин Кинн. Он же рассердится на тебя. Порш усмехнулся, посмотрев на Пита странным взглядом. - Рассердится? Да что ты, Пит, он не рассердится – он будет просто вне себя от гнева! Но ведь, когда Кинн обо всём узнает, будет уже поздно, не так ли? - Прости, что втянул тебя во всё это, - расстроенно пробормотал Пит. - Я сам втянулся, - пожал плечами Порш. - И без обид, Пит, но я делаю это не ради тебя или Вегаса. Я поступаю так ради Кинна. Хочу всё прояснить ради него, для него. Чтобы он снова смог спокойно спать и искренне улыбаться.

♦♦♦

Сон Порша в небольшом номере задрипанного мотеля был прерван самым неожиданным образом: чья-то рука зажала ему рот, и гневный голос произнёс у него над ухом: - Наслаждаешься свободой, мой сладкий? Порш моментально узнал Кинна и запаниковал. Тот, тем временем, склонился над ним, упёршись коленом в постель, и схватил его рукой за шею. Порш почувствовал исходившую от Кинна угрозу. - Что, испугался? - насмешливо спросил Кинн хриплым голосом, что говорило о том, как много он до этого орал, отдавая приказы. - Ещё бы тебе не дрогнуть передо мной, Порш. Я бы мог сейчас легко вытрясти из тебя твою подлую душу, сдавив пальцами твою шею вот так... Кинн слегка сомкнул пальцы на горле Порша. - А потом просто оторвал бы твою тупую башку от тела! - Кинн повысил голос. - Понял? Пожалуй, я бы сделал семье большое одолжение, избавив её от такого предателя, как ты. Он резко разжал пальцы, и Порш попытался произнести хоть что-то. Но в горле у него так пересохло, что ему это не удалось. Кинн же продолжал жечь его взглядом и мрачно ухмыляться. Порш попытался высвободиться, однако Кинн держал его крепко. “Увезти его домой или нет?” - этот вопрос не давал Кинну покоя с того момента, как выяснилось, что Порш помог Вегасу не только сбежать вместе с Питом, но и подговорил к этой затее Танкхуна, Арма и Пола. В момент осознания одна только мысль, что он возьмёт Порша за горло, являлась для Кинна утешением. И вот, наконец, долгожданный миг отмщения наступил, предатель оказался в его власти. “Увезти его домой сразу или после того, как позабавлюсь с ним?” - Кинн осклабился, заметив неподдельную тревогу в глазах Порша. На мгновение его пальцы на горле Порша вновь сжались, потом Кинн убрал руку. - И что ты намерен сделать со мной? - спросил Порш чуть слышно. - Тебе не следует задавать таких вопросов, Порш, - зло проговорил Кинн и сел, прислонившись к спинке кровати. - Кажется, ты не понимаешь, что балансируешь на очень тонкой жёрдочке, птичка. - Я ни о чём не жалею, - тяжело сглотнув, сказал Порш. - Разве что только о том, что не сумел ничего разузнать о твоём отце или хотя бы о его теле, раз уж ты так уверен, что на кладбище покоится не он. Кто бы за всем этим ни стоял, он весьма коварен. Все следы спутаны, зацепок нет. И добавил: - Но о том, что помог Вегасу и Питу сбежать от тебя подальше, я не жалею, Кинн. Я помог им ради тебя. По-твоему, я не видел, как плохо тебе было после того, как ты возвращался из подвала? Ты мучил и себя, и Вегаса вместо того, чтобы искать истинных виновников всего случившегося. Танкхун, кстати, высказал одну догадку... Потому и помог мне. Клянусь, иногда мне кажется, что он умнее всех нас вместе взятых. В общем... только не злись, Кинн... твой отец может быть жив. - Почему я должен злиться из-за этого? - обманчиво спокойным голосом поинтересовался Кинн. - Потому что... если он жив, то это он за всем стоит, - с невесёлой улыбкой ответил Порш. - По какой-то причине он решил умереть для всего преступного мира. И прихватил с собой господина Кана и Макао. Не знаю, в сговоре они были или нет. На этот счёт ни у меня, ни у Танкхуна теорий не нашлось. Лицо Кинна стало ещё более суровым, а взгляд – колючим. - Ким нашёл тайную комнату в доме, - сказал вдруг он. - Там явно кто-то жил долгие годы... И вместо того, чтобы помочь мне разобраться во всём этом, ты, Порш... Вот чем ты был занят? Позволил себе впутаться в махинации Вегаса! Порш чувствовал, что ему нужно быть осторожнее в выборе слов, однако не смог сдержаться: - Вегас и Пит точно ни при чём. Настоящий предатель, который работал на господина Кана или на Дона, всё ещё находится среди твоих людей, Кинн. Я выяснил, что, когда всё произошло, Вегас был занят совершенно другим делом и даже удалённо не мог проконтролировать целых три убийства или... три похищения. Или три побега. А Пит и вовсе был с нами. Кроме того, Вегас... - Хватит повторять его имя! Не желаю больше слушать! - яростно перебил его Кинн, хлопнув по постели кулаком. - Они оба тебя обдурили – и Вегас, и Пит! А теперь, вероятно, спокойно пересекают границу страны, смеясь над тем, какой ты дурак! - Блять, Кинн! Может, ты просто позволишь мне объяснить всё до конца? - раздражённо предложил Порш. - Нет, замолкни! - огрызнулся Кинн. - Я и без того вижу тебя насквозь. - Ошибаешься, - Порш покачал головой. - Я не предавал тебя. Я всегда на твоей стороне, Кинн. Я могу помогать хоть самому дьяволу, но, поверь, даже это будет значить, что всё ради тебя. - Не верю, - сказал Кинн. - Я говорю правду, - вздохнул Порш. - Нет, - упорствовал в своём недоверии Кинн. И Порш понял, что ему не удастся смягчить гнев Кинна словесными объяснениями. Может, позже Кинн всё-таки прислушается к ним, но сейчас у Порша оставался лишь один выход – ублажить его. Порш подался к Кинну и страстно поцеловал его. Тот почти сразу оттолкнул его. - Думаешь, этот трюк сработает? - едко поинтересовался Кинн. Однако Порш не стушевался и снова пылко поцеловал его. А Кинн не только не оттолкнул, но и сам порывисто обнял Порша, перехватив инициативу в поцелуе. Затем без лишних слов стянул с него боксеры и, в мгновение ока раздевшись сам, после быстрой прелюдии стремительно овладел им.

♦♦♦

Три месяца спустя - А, Кинн, - заметил Порш, поднимая на него взгляд. Кинн остановился посреди своей спальни, его тёмный силуэт чётко вырисовывался на более светлом фоне балконных дверей. Он усмехнулся, поняв, чем занят Порш. - Похоже, нужен ещё один шкаф, - сказал Кинн. - Точно, и побольше полок для всяких мелочей, - Порш бережно втиснул очередную стопку книг в шкаф. - И, раз уж ты заговорил об этом, хорошо бы ещё приобрести второе кресло на балкон. - Как хочешь, - тихим голосом произнёс Кинн, подходя к нему. - Я хочу... - Порш выпрямился и направился к столу, где лежали разные безделушки из его бывшей резиденции. - Я хочу, чтобы мои вещи находились в чётко определённых для них местах, а не громоздились поверх твоих вещей, словно хлам. Взгляд Кинна упал на кровать. От матраса осталась только разорванная оболочка, а внутренности были бесцеремонно выпотрошены. На одно безумное мгновение Кинн ощутил себя сродни этому матрасу. - Порш, что ты сделал с кроватью? - спросил он. Порш раздражённо взмахнул рукой. - Ты избалован, как настоящий принц, Кинн, - обвинил он. - Матрас на твоей кровати был слишком мягким, мне не нравилось на нём... э-э-э... спать. Я сказал ребятам, чтобы заказали новый, более жёсткий. Порш схватил с прикроватного столика нож и провёл острым лезвием по завязке шнурка на упаковке нового матраса. - Более жёсткий, значит? - хмыкнул Кинн, с лёгкой улыбкой наблюдая за его действиями. - И ещё, - заворчал Порш, не отвлекаясь от своего занятия. - Хочу, чтобы ты знал – я ужасно устал от твоего бесчувственного поведения. Когда он размашистым движением почесал нос рукой, чуть не полоснув себе ножом по горлу, Кинн кинулся к нему быстрее ветра. Затем, обхватив одной рукой его запястье, второй рукой Кинн вырвал нож из пальцев Порша. - Что за несносная рассеянность, Порш! - гаркнул Кинн, развернув его к себе за плечи и встряхнув. - Как ты вообще выживал, пока меня не было рядом? Порш посмотрел на него, прищурившись. - Вообще-то именно после встречи с тобой я буквально чуть не умер, - с ухмылкой напомнил он. - Беспечный придурок, - Кинн всё не мог прийти в себя от инцидента с ножом. - Пф-ф, - Порш закатил глаза. - Если тебе нужен примерный парень, то знай: я вряд ли смогу таким быть. А ещё не жди, что я буду счастлив, когда ты отправляешься в какой-то далёкий город, не сказав ни слова, или возвращаешься без предупреждения и пугаешь до сумасшествия. Улыбка притаилась в уголках губ Кинна, когда он услышал этот возмущённый монолог. - Уже неделя прошла, а ты всё дуешься? - усмехнулся он. - Но я отменил свои планы насчёт Гонконга, поэтому не было нужды предупреждать тебя о возвращении. Порш слегка смутился, но не отступил. - Кинн, я серьёзно, - Порш посмотрел ему в глаза. - Если ты собираешься вот так же тиранить меня на протяжении всей нашей жизни, я, возможно, передумаю быть с тобой. - Ах, передумаешь? - в голосе Кинна появились сердитые нотки, но Порш нарочно не обратил на них внимания. - Да, - кивнул он. - Ведь мы должны быть полноправными партнёрами. А этого не случится, если ты намерен контролировать каждый мой шаг, в то время как сам даже не сообщаешь, куда поедешь завтра. - Не каждый шаг, - вздохнул Кинн, притягивая его к себе за плечи, - а только если я проснусь, а тебя не будет рядом. Как сегодня утром, например. - Я был для чего-то тебе нужен, Кинн? - хитро поинтересовался Порш, откинувшись головой назад и взглянув на него из-под ресниц. - Да. И, кстати, нужен сейчас, - Кинн быстро прижал его к стене и, не дав опомниться, жарко поцеловал. Порш ответил не менее жарко, отстранённо подумав о том, какого прогресса они достигли в отношениях за последние три месяца. В прошлом разные обстоятельства, случаи, Таван... сделали Кинна крайне недоверчивым. И это состояние осталось с ним надолго. Только руководствуясь постоянной заботой, поддержкой, упрямством и огромным терпением, Поршу, в конце концов, удалось разломать стену недоверия Кинна в пыль. Кинн стал всецело доверять ему постепенно, шаг за шагом. Этот путь отнюдь не был простым и безболезненным для них обоих. Зато вместе с недоверием – медленно, но верно – ушли и ревность, и собственничество, тем самым освободив душу Кинна от неимоверной тяжести. И это произошло даже до того, как Кинн вычислил в Кене предателя, работавшего сначала на главу побочной семьи, а потом переметнувшегося к итальянцам. И даже до того, как Кинну пришла открытка из Португалии с одной единственной фразой, довольно знаменитой и написанной почерком его отца: “Историю пишут победители”. Любить, но не доверять – в таких отношениях, по мнению Порша, они с Кинном, в любом случае, лишь существовали. Жили же они именно сейчас, когда отношения стали строиться не только на любви и страсти, но и на безграничном доверии. Какие-то проблемы всё ещё оставались, но Порш не сомневался, что теперь они точно со всем разберутся, ведь Кинн верил ему, доверял ему, пусть даже выражал порой недовольство разговорами о Вегасе и Пите. Сам же Порш перестал остро реагировать на некоторую властность Кинна, вместо этого просто наигранно обижался или демонстративно сбегал из дома в бар Йок вместе с Танкхуном, Армом и Полом. Они тусили до рассвета, а потом спокойно возвращались. Кинн, время от времени, показательно устраивал им всем разнос, но затем, оставшись с Поршем наедине, неизменно извинялся. И Поршу нравились его извинения, ох, как нравились... Нет, Порш вовсе не создавал подобные ситуации специально.

♦♦♦

- Порче! Порче резко отпрянул от Кима. - П-порш, ты что-то хотел? - нервно выдохнул Порче. - Хотел проверить, здесь ли ты, - Порш поспешил войти в комнату брата и закрыл за собой дверь, уставившись на парочку горящими от негодования глазами. - Как видишь, я здесь... - Порче запнулся, кашлянул и посмотрел на Кима. Ким созерцал потолок. Порш строго взглянул на брата. - Мы с Кинном уезжаем, - сообщил он. - Ясно, - кивнул Порче. - К твоему счастью, сегодня я слишком занят, так что оставлю эту... - Порш бросил на Кима уничтожающий взгляд, и тот встретил его с полнейшим равнодушием, - эту вашу маленькую неосторожность незамеченной, если ты прямо сейчас присоединишься к тренировке с новыми бойцами, которую ведёт Чан. Порче нахмурился. Они с Кимом ещё не вполне всё выяснили между собой. - Я присоединюсь, - пообещал Порче. - Только задержусь буквально на минуту. - Что? - у Порша отвисла челюсть. - Мы с Пи’Кимом занимались кое-какими делами, которые ещё предстоит довести до конца, - спокойно объяснил Порче. - Готов поспорить, что так оно и было, - многозначительно произнёс Порш. - Делами такими же, как те, которыми вы занимались, когда я вошёл в комнату? Порче почувствовал, как у него вспыхнули щёки. - Да ничего особенного мы не... - он обратил взывающий о помощи взгляд на Кима. - Я уверен, что Пи’Ким... - Вот именно, Ким, - Порш уставился на того. Вместо потолка Ким теперь изучал собственные ногти. - Привет, Ким, - отрывисто бросил в его сторону Порш, скрестив руки на груди. - Привет, Порш, - Ким наклонил голову в знак ответного приветствия. “И почему Порша угораздило явиться сюда в такой неподходящий момент?” - мысленно вздохнул Ким. Ещё секунда, и он заключил бы Порче в объятия и поцеловал бы его. “Нет, пожалуй, это даже хорошо, что Порш появился тогда, когда появился, - нехотя признал Ким. - Хорошо, но весьма досадно”.

♦♦♦

Зайдя в переговорную и кинув изучающий взгляд на Вегаса, сидевшего напротив Порша, Кинн, тем не менее, обратился к последнему: - Порче хочет обсудить с тобой что-то, Порш. Никаких эмоций не промелькнуло в его глазах, ничто не изменилось в выражении лица. Взгляд Порша метнулся с одного бесстрастного волевого лица на другое. Грозные, как львы, Кинн и Вегас заставили Порша нервно передёрнуть плечами. Ни тот, ни другой не пытался казаться дипломатичным. - Хорошо, - с сердитым видом согласился Порш. - Играйте в свои дурацкие игры. Часом позже, возвращаясь в переговорную, он не знал, что увидит за её порогом. Вероятно, лужу крови на полу. Поэтому Порш несказанно удивился, когда понял, что два самых, на его взгляд, упёртых парня в преступном мире ведут себя вполне цивилизованно. Оба – Кинн и Вегас – контролировали жесты и эмоции, так что невозможно было разобрать, насколько дружелюбным являлся их диалог, но как только Порш приблизился, те посмотрели на него. - Неплохо провели время? - не без иронии полюбопытствовал Порш. - Интересно, - сдержанно ответил Кинн.

♦♦♦

- Ты знаешь, почему я так разозлился на тебя? - со вздохом спросил Кинн, стоя рядом с Питом в саду. - Мой поступок можно трактовать как предательство, - тихо ответил Пит. - А ещё я бросил тень на репутацию семьи. - Нет. Это не главное, - покачал головой Кинн. - Я был зол, потому что ты лгал, Пит. Пит прикрыл на мгновение глаза. Его бывший босс был прав, но желание быть с Вегасом, желание спасти Вегаса затмило для Пита всё остальное. - Мне жаль, - искренне извинился он. - Мне тоже, - сказал Кинн. - Я просто хочу, чтобы ты понял, Пит: я злился не потому, что ты... встречаешься с Вегасом, а потому что ты ничего не сказал об этом мне, своему боссу. Вчера я видел тебя с ним: ты действительно счастлив с Вегасом. Пит сдержанно кивнул, но сказать ему было нечего, поэтому он поклонился, развернулся и медленно пошёл к выходу из резиденции... в свою новую жизнь.

♦♦♦

Очередное собрание главарей мафии стало самым многолюдным. Присутствовало более ста мафиози. Это было крайне необычно для собрания такого рода, но атмосфера в преступном мире была сейчас крайне напряжённой, и его негласные короли, не уверенные в своём будущем, сочли за благо прибыть в сопровождении целых отрядов телохранителей. Собрание было созвано Кинном. То обстоятельство, что за короткий срок удалось собрать такое количество боссов мафии, само по себе явилось впечатляющей демонстрацией его авторитета. Главным пунктом повестки собрания как раз и было официальное утверждение Кинна в качестве главаря главарей. Впрочем, он стал настолько могущественным, что никто бы не стал оспаривать его право на это. И всё же имелась необходимость соблюсти определённые формальности с тем, чтобы не нарушать замысловатую организационную структуру мафии. Порш, лениво наблюдая за всеми боссами, знал, о чём те думают. О мести, обрушенной Кинном на тех, кто пытался использовать его, Порша, в стремлении к власти. Кинн настиг каждого из них и расправился так жестоко, что об этом предпочитали не вспоминать вслух даже в кругу телохранителей.

♦♦♦

- Хэй, красавчик, - произнёс низкий глубокий голос у Порша за спиной и оторвал его от размышлений, - хочешь, чтобы сегодня тебе повезло? Порш испуганно обернулся, но сразу же перевёл дух, увидев Кинна, вальяжно навалившегося на дверной косяк у входа в оружейную. На нём были чёрные джинсы в обтяжку и чёрная рубашка. Кожаная куртка небрежно висела через плечо. Сегодня он явно не уложил свои волосы, как обычно, потому те были взъерошены. На его губах промелькнула озорная улыбка, а в пронзительном тёмном взгляде читалось непристойное предложение. Кинн выглядел как парень с дурной репутацией, коим и являлся. Он был нереально красив и определённо готов совершить ещё немало плохих вещей. - Хочу, - Порш отложил в сторону свой новый магнум и усмехнулся. Кинн оттолкнулся от дверного косяка и прошёлся по комнате. Казалось, он заполнял собой всё пространство. - Ты уже ужинал? - Кинн остановился по другую сторону стола, за которым сидел Порш, и скользнул пальцами в передние карманы своих джинсов. Порш отрицательно покачал головой. Только сейчас он понял, как голоден. - Отлично, - Кинн заговорщицки подмигнул, - тогда у меня есть шанс угостить тебя. Порша бросило в жар от скрытого подтекста его слов. Никаких сомнений, судя по озорному блеску глаз, тот добивался именно такого эффекта. - Я бы сказал, что твои шансы очень велики, - подыграл ему Порш. Десять минут спустя они уже шли к мотоциклу, припаркованному рядом с гаражом. Увидев “Харлей Дэвидсон”, Порш резко остановился и поднял на Кинна ошеломлённый взгляд. - А где машина? - только и спросил он. - В гараже, - Кинн отстегнул от мотоцикла чёрный шлем. - Я подумал, будет круто прокатиться на мотоцикле. Как тебе моя идея? Нравится? Идея Поршу невероятно понравилась. Немного легкомысленного веселья после напряжённой недели. Заманчивое приключение возбуждало необузданную сторону натуры Порша. Он расхохотался от радостного волнения. - Не то слово! Улыбнувшись в ответ, Кинн водрузил ему на голову шлем и подал кожаную куртку. Порш погрузился в тёплое ароматное облако, исходящее от одежды Кинна. А тот, между тем, застегнул на нём молнию и поднял воротник, окутывая своим восхитительным пьянящим запахом. Порш чувствовал его тепло. Куртка была на размер больше, чем нужно, но в ней Порш ощущал себя в безопасности. Те же чувства вызывал и хозяин куртки. Пока Кинн надевал шлем, взгляд Порша скользил по угрожающего вида мотоциклу, на который ему предстояло взобраться. Огромный, хромированный, весь блестящий, покрытый чёрной эмалью с надписью “Гангстер”, которая переливалась всеми оттенками золотого и красного на бензобаке между рулём и сиденьем. Эта надпись подходила Кинну идеально и заставляла вспомнить строчки из песни с таким же названием: “Мне нужен гангстер, который будет любить меня Сильнее, чем все остальные Который всегда будет прощать меня Который будет сражаться рядом до самого конца Ведь именно так ведут себя гангстеры”. Порш прогнал мысль о конце, испугавшись, что слова песни окажутся пророческими. Он вдохнул прохладный ночной воздух, поняв, что уже никогда не сможет спокойно слышать эту песню – будет слишком глубоко задумываться о пути, по которому они с Кинном шли. На мотоцикл забрался сначала Кинн, а потом и Порш оседлал кожаное сиденье, устроившись позади и обняв своего парня руками. Кинн завёл двигатель, и вся махина возродилась к жизни. Пульс у Порша подскочил, он ощущал всем телом вибрацию мотоцикла, которая волновала и дразнила воображение. - Держись за меня! - крикнул Кинн ему через плечо. Порша не пришлось просить дважды. Он прижался к надёжной сильной спине Кинна и вполне уютно примостился, сцепив пальцы на его напряжённом животе. Кинн ещё раз нажал на газ своего мощного байка, и они поехали. Ночью все достопримечательности Бангкока выглядели просто потрясающе: сочетание цветных огней и ничем не ограниченного обзора завораживало. Впереди широко раскинулась дорога. Порш нёсся на мотоцикле, и ветер ласкал его лицо. Он ощутимо взбодрился, к нему вернулось чувство свободы, покинувшее его после потери своих людей. И сейчас Порш с упоением наслаждался близостью Кинна и этими ощущениями, растекавшимися по всему телу и заряжавшими энергией. В куртке Кинна Порш чувствовал себя, как в тёплом коконе. У него лишь замёрзли пальцы, потому он нахально задрал рубашку Кинна, и проник под неё руками, чтобы согреться теплом его тела. Кожа на плоском животе Кинна была потрясающе горячей. Кинн даже не вздрогнул от прикосновения Порша, и тот улыбнулся, благодарно проводя ладонями вдоль его рёбер. Согрев руки, Порш продолжил ласкать Кинна, рассеянно поглаживать грудь, бока, живот – ему нравилось прикасаться к Кинну. Очень скоро Кинн повернул на улицу, которая вела на причал и к магазинам, аттракционам и ресторанам, расположенным вдоль оживлённой набережной. Они остановились и слезли с мотоцикла. Потребовалось время, чтобы Порш восстановил равновесие, – ноги всё ещё тряслись от вибрации мотора. Кинн заботливо снял с него шлем и провёл рукой по волосам, приводя их в порядок, а нежный взгляд его глаз говорил, что от прикосновения к шелковистым прядям он получает удовольствие. Порш окинул взглядом причал и понял, наконец, замысел Кинна. - Ты обманом привёз меня на свидание? - хохотнул он. Кинн рассмеялся в ответ и крепко сжал его ладонь. Они пошли к самому популярному месту. - Я тебя не принуждал, красавчик, - заигрывающе напомнил он. - Ты забрался на мой байк добровольно. Порш не смог с ним поспорить, да ему вовсе и не хотелось этого. - Было круто, - признал он. - Что именно – понравилось лапать меня? - с новым смешком уточнил Кинн. Порш тоже опять рассмеялся, почувствовав себя беззаботным и легкомысленным. Это состояние не посещало его уже давно. - Понравилось и лапать, и кататься на мотоцикле, - сказал он. - Я почувствовал, что тебе нравится, - Кинн нежно сжал его ладонь. Чуть склонив голову, Порш окинул его изучающим взглядом. - Ты когда-нибудь катал своих бывших на мотоцикле? - вопрос сорвался у Порша с языка, прежде чем он успел остановить себя. Казалось, вопрос Кинна не смутил. - Порш, ты первый, кому я это предложил. Данный ответ вскружил Поршу голову. - Мне повезло! - возликовал он, ничуть не заботясь о том, что теперь в нём самом заговорил собственник. Кинн быстро поцеловал его в губы, и Поршу страстно захотелось глубокого и долгого объятия. - Больше, чем просто повезло, - заверил Кинн. Они заказали ужин в обычном ресторане с видом на гавань. В ресторане подавали морепродукты, и они разделили на двоих большое блюдо с моллюсками, жаренными на сильном огне в масле, с креветками и крабами. В какой-то момент, не удержавшись, даже начали кормить друг друга всем этим великолепием. - Кинн. Спасибо, - Порш посмотрел ему в глаза. - Эта поездка на мотоцикле, настоящее свидание... мне это было нужно. До этого момента я и не понимал, насколько нужно. - Моему парню нет необходимости благодарить меня за подобное, - мягко произнёс Кинн. - Твоё счастье – это и моё счастье. Порш окунул последнюю креветку в соус и поднёс к его губам. Кинн медленно, чувственно потянулся языком за кусочком. У Порша от этого зрелища всё затрепетало внутри. Наконец, они опустошили всё блюдо, и Кинн движением руки позвал официантку. - Капучино, кусок чизкейка с пралине и карамельный мусс, - заказал он десерт после того, как девушка убрала со стола. И уже спустя пару минут чизкейк с двумя десертными вилочками принесли. Тот оказался очень вкусным. - Давай, последний кусочек, - Кинн поднёс лакомство к губам Порша, упрашивая открыть рот и съесть. Порш не стал отказываться. - Ты хочешь откормить меня? - Вовсе нет, - хитро произнёс Кинн, слизывая карамель с уголков своих губ. - Просто хочу удостовериться, что у тебя есть запас энергии на потом. - На потом? - Порш поднял бровь, заинтригованный. - Что это вы задумали на сегодня, главарь главарей? Потемневший неотразимый взгляд глаз Кинна был устремлён на него. - Это сюрприз, - сообщил он. Желание медленно жгло Порша изнутри, а на лице возникла предвкушающая улыбка. - Кинн, неужели ты наконец-то собираешься исполнить мою фантазию? - догадался он. - Собираюсь, - кивнул Кинн, вполне убедительно изобразив классического мафиози, злобного и распутного, каких обычно показывали в боевиках. - Хотя я по-прежнему считаю, что ты пересмотрел слишком много фильмов Тарантино и Гая Ричи, не говоря уж о фильмах с Джеки Чаном. - Брось, в них же нет того, что есть в той моей фантазии, - задорно усмехнулся Порш. - Так ты действительно исполнишь всё в точности, как я тебе рассказал? - Действительно исполню, - снова заверил Кинн. Порш облизал губы, чувствуя аромат карамели и мечтая прикоснуться губами к телу Кинна как можно скорее. - Тогда чего ты ждёшь? - почти простонал Порш. - Увези меня домой и сделай это. - Терпение, - рассмеялся Кинн, накрывая его руки, лежащие на столе, своими руками и ловя его взгляд. - Сначала я хочу пообещать тебе, Порш... ты обязательно будешь счастлив со мной. - Я уже счастлив с тобой, Кинн, - Порш перевернул свои руки под его руками и сплёл их пальцы. - Я тебя люблю. - И я люблю тебя, поэтому хочу сделать так, чтобы то, что происходит между нами, не кончалось. Вот только при том образе жизни, что мы ведём... - Кинн сделал паузу и тяжело вздохнул. - Порш. - Мм? Что? - серьёзный тон голоса Кинна заставил Порша занервничать. - Давай когда-нибудь в будущем поступим так, как поступил мой отец, – подстроим свою гибель и сбежим, куда захотим, - предложил вдруг Кинн. Порш улыбнулся, сжав его пальцы крепче. - Готов хоть сейчас, - искренне заявил он. - Сейчас, увы, не получится, - Кинн опустил взгляд на их соединённые руки. - Сначала надо подготовить семью. Не могу же я бросить всё на Танкхуна. Да даже на Кима – не могу. - Я бы выбрал Чана, - выдвинул кандидатуру Порш. - Хм, - Кинн решил позже всерьёз подумать о таком варианте. - Кинн, - позвал его Порш и тот вновь вскинул на него взгляд. - Не будем пока загадывать и даже обсуждать это, чтобы никто не узнал наших планов. Просто будем иметь в виду такое развитие событий, дожидаясь подходящего времени. Не хочу спугнуть нашу удачу. Нам ведь действительно несказанно повезло, Кинн. Когда у нас всё только начиналось, я не предполагал, что наши отношения перерастут во что-то большее, чем просто увлечение. Но это случилось. Я влюбился в тебя, полюбил... Чёрт, да я влюбляюсь в тебя каждый день лишь ещё сильнее! Я никогда раньше не испытывал таких чувств. Я понял, что мне нужно от тебя всё и навсегда. Понял, что и сам хочу отдать тебе всё и навсегда. Кинн удивлённо смотрел на него, почти не моргая. Никогда ещё Порш не признавался ему в любви так категорично, не оставляя сомнений в искренности своих чувств. В выражении лица Кинна тоже можно было прочесть любовь. И Порш даже не сомневался: всё, о чём они оба мечтают, сбудется.