Босс умер – да здравствует босс!

Порш начал привыкать к неожиданностям, и именно эта черта делала Кинна безумно привлекательным и неотразимым. Кинн не поехал домой. Они отправились на окраину, за город. Не имело значения, куда ехал Кинн. Порш знал, что ночь закончится исполнением запретной фантазии и его желания будут полностью утолены. Кинн привык доводить до конца всё, за что брался. Вибрация двигателя мотоцикла между ног наэлектризовала Порша, он предвкушал удовольствие. Наконец, мотоцикл замедлил ход, и Кинн свернул на дорогу, подъезжая к двухэтажному зданию. Подъёмные металлические ворота гаража открылись, он заехал на место рядом с внедорожником и заглушил двигатель. Они слезли с мотоцикла, сняли шлемы, Порш скинул кожаную куртку и бросил её на сиденье “харлея”. Потом стал растирать озябшие руки – в одной тонкой рубашке он сразу же замёрз. Но Порш знал, что Кинн очень скоро его согреет. - Где мы? - с интересом спросил Порш, входя в дом. Глупый вопрос, но почему-то ему нужно было знать их конечную остановку. Прежде чем открыть дверь, Кинн быстро набрал код на панели, висящий на стене, отключая сигнализацию. - У нас. Это наше тайное убежище, Порш, - подмигнув, сообщил он. Порш удивился, но ничего больше не спросил. Ему не хотелось пока вдаваться в детали. Сейчас он был настроен не на разговоры. Кинн распахнул дверь. Дом был погружён в кромешную темноту. Порш взглянул на лицо Кинна, пристально посмотрел в его разгорячённые, голодные глаза и вздрогнул, но на этот раз не от холода. Тусклый свет из гаража окружал голову Кинна ореолом, и он стал похож на падшего ангела. Нет, скорее, на опасного мерзавца из боевиков. Кинн склонил голову и прошипел: - У тебя сорок секунд, чтобы спрятаться от меня, красавчик, прежде чем я пойду тебя искать. И как только я поймаю тебя, ты станешь моим и будешь делать, что мне захочется. Понял? Порш нервно кивнул и от нарастающего напряжения его голова пошла кругом. Порш стал пленником, рабом. Пару дней назад, когда Кинн уехал в другой город, Порш начал с ним возбуждающую игру по телефонной связи, но сейчас тот закончит её и грубо заявит свои права. У Порша не было и тени сомнения, он знал, что сегодня их любовная игра будет чем-то абсолютно новым и ещё не испытанным. - Раз, - Кинн начал отсчитывать секунды. - Два... Кровь Порша разогрелась, заставляя сердце биться в груди быстрее. Он помчался в дом – как будто нырнул в бесчисленные незнакомые лабиринты затемнённых комнат, тёмных дверных проёмов, мебели и мрачных коридоров. Постепенно его глаза привыкли к полумраку. У Кинна было преимущество, так как тот знал план дома, но это Порша не смутило, потому что он мечтал, чтобы Кинн его схватил и заставил подчиняться. Замысел был таков: сначала насладиться игрой в прятки, а это значило, что надо как можно дольше избегать жадных рук хозяина дома. Когда Кинн досчитал до двадцати, Порш повернул налево и очутился, как оказалось потом, в гостиной. Там стояли кресла и телевизор с огромным экраном. Порш не имел понятия, куда бежать дальше, сердце неистово билось в груди, пульс бешено скакал, когда Кинн стал приближаться к цифре сорок. А потом дом наполнился зловещей тишиной. Охваченный приступом паники, Порш повернул в коридор. Кинн приближался к нему с противоположной стороны. Вздрогнув от неожиданности, Порш, как спринтер, бросился обратно, забежал на кухню и спрятался за какую-то мебель. Кинн медленно обошёл стол в поисках Порша. Тонкая полоска лунного света пролилась из окна кухни, освещая его широкую грудь в полурасстёгнутой рубашке, и от этого глаза Порша заблестели, как переливающаяся ртуть. - Снимай рубашку, мой раб любви, или я сорву её с тебя, когда поймаю, - угрожающе бросил Кинн в пространство. - Если поймаешь, - дразнил Порш. Кинн продолжал подкрадываться к нему с улыбкой хищника на чувственных губах. - Даже не сомневайся, - шепнул он. - Считай, что я тебя предупредил. Поршу удалось выбраться из кухни, и он побежал по коридору. И вдруг!.. Казалось, Кинн вырос прямо перед ним просто из ниоткуда. Порш вскрикнул, повернулся – и побежал обратно на кухню. Но Кинн настиг его, схватил сзади за талию и прижал к столу. Губы Кинна впились в шею Порша. - Ты можешь бежать, но тебе не скрыться, - выдохнул Кинн ему в ухо. Порш задрожал от восхитительного, полного страсти желания. Играя роль упрямого бунтующего пленника, он потянулся к сдерживающей его руке Кинна и попытался вырваться из объятий, но силы были неравными, и они оба знали это. Задница Порша плотно прилегала к бёдрам Кинна, и его член, сдерживаемый джинсами, обжигал даже сквозь ткань. Под натиском бёдер Кинна Порш не шелохнулся. Кинн, между тем, поднял руки, и его пальцы нырнули в участок между пуговицами на рубашке Порша. От этой ласки Порш напрягся до боли. Верный своему слову, Кинн резко рванул ткань, и первая пуговица полетела через всю кухню. Ещё один рывок – и рубашка с треском разорвалась. От потрясения Порш глубоко втянул в себя воздух и застонал, а Кинн грубо дёрнул края рубашки, и его ладони накрыли соски Порша. Кинн сжимал и растирал их, нежно оттягивая. Порш кусал губы, чтобы не закричать от блаженства. Будучи пленником, он не доставит своему мучителю такого удовольствия. Кинн стянул рваную тряпку, в которую превратилась рубашка Порша, и бросил на пол. Через секунду Кинн развернул Порша к себе и уложил его спиной на стол. Горячие влажные губы Кинна сомкнулись вокруг правого соска Порша. Левый Кинн ласкал рукой. Сдерживая стоны, Порш закрыл глаза и схватился за край деревянного стола обеими руками. Нежный бархатистый язык Кинна лизал и поглаживал, зубы покусывали, и волны жара катились по телу Порша. Внезапно Кинн отступил назад, чтобы расстегнуть свои джинсы. Отказываясь сдаваться ему так легко, Порш быстро принял решение и метнулся в сторону, сумев избежать захвата, поскольку Кинн не ожидал, что его пленник взбунтуется. Порш помчался со всех ног по тёмному коридору и взбежал по ступенькам на второй этаж. Он интуитивно направился влево и проскочил в какую-то дверь. За ней оказалась ванная, к которой примыкала ещё одна комната. Порш услышал скрип ступенек, понял, что Кинн приближается, и спрятался за дверью. Порш вжался в стену, мучительно возбуждённый, желая и подрагивая от предвкушения исполнения долго лелеемой фантазии и чувствуя головокружение. У Кинна была удивительно лёгкая поступь – только тень выдавала его присутствие, когда он прошёл мимо ванной, а потом вдруг остановился. Порш затаил дыхание, когда Кинн распахнул дверь и вошёл, не включая свет. Прохладная деревянная дверь коснулась ничем не прикрытой груди Порша, и от ожидания, что его поймают, у него в животе всё оборвалось, а голова закружилась сильнее. Он на полном серьёзе боялся потерять к хренам сознание. Через несколько мгновений Кинн отступил и прошёл по коридору в следующую комнату, а Порш перевёл дух. - Выходи-выходи, я найду тебя, Порш, где бы ты ни прятался, - Кинн пытался одурачить его; голос преследователя был низким и завораживающе чувственным. Когда Кинн оказался в другой части верхнего этажа, Порш беззвучно пробрался в соседнюю комнату, которая являлась домашним спортзалом. Продвигаясь к дверному проёму, который вёл обратно в коридор, он замер в ожидании, прислушиваясь ко всем звукам и движениям Кинна. К сожалению, Порш мог услышать лишь громкое биение собственного сердца. Воспользовавшись случаем, он кинулся из комнаты и круто повернул по коридору, а затем неожиданно врезался, как в скалу, в груду мышц. Кинн схватил его за плечи. Прежде чем Порш смог восстановить равновесие, тот прижал его к стене. Руки Кинна схватили лицо Порша, удерживая, а рот страстно овладел его ртом. Язык Кинна проник глубоко и сплёлся с языком Порша. Кинн расставил ноги пошире, чтобы удерживать Порша коленями. Кинн даже потёрся готовым к бою членом о член Порша. Стон пленника вырвался прямо в рот преследователя. Фантазия Порша заключалась ещё и в том, что он будет сопротивляться, а Кинн заставит его подчиняться. Вот только именно с той частью роли, где необходимо было сопротивляться, Поршу особенно трудно было справиться. Кинн потянулся и сломал застёжку на брюках Порша. Затем спустил их и боксеры вдоль бёдер, скользнув руками по ягодицам. Кинн безжалостно стянул штанины вниз по ногам и оставил их на коленях, чтобы они сковывали движения Порша. Потом мерзавец встал на колени перед ним и коснулся его живота горячим ртом. Язык Кинна лизнул бедро Порша, зубы прикусили тазовую косточку. Член Порша пульсировал, болел, волновался, страстно желая прикосновений языка Кинна, ласки его пальцев. Ладонями Кинн раздвинул ноги Порша настолько, насколько позволяли брюки, спутавшие ноги внизу, и укусил чувствительную внутреннюю поверхность его бедра. Порш приоткрыл рот и задрожал. Его желание увеличилось до предела. Тем временем, ладони Кинна поднялись и тщательно исследовали мышцы ягодиц. Он мял, дёргал их, они принадлежали только ему. Порш задержал дыхание, когда Кинн, молниеносно развернув его лицом к стене, наклонился и глубоко погрузил свой язык в его тело. Кинн лизал и водил языком по входу, нажимая сильно, отступая медленно, дразня и держа на грани сладких судорог, только чтобы оттянуть оргазм Порша. Порш стиснул кулаки, пытаясь сопротивляться безумному желанию схватить Кинна за волосы и усилить давление его рта и проникновения языка. - Бля-ять!.. А-ах!.. Кинн!.. - против воли вырвалось у Порша, и Кинн услышал в его голосе отчаяние. Он поймал взгляд Порша своим горячечным взглядом. - Я хочу, чтобы ты вымаливал у меня то, чего хочешь. Раб любви отрицательно покачал головой, и тогда Кинн продолжил мучить его дальше, увлажняя, посасывая, но сдерживая разрядку. Удовольствие нарастало от каждого жаркого прикосновения языка Кинна, и в Порше копилось напряжение. Его голова прижалась к стене, тело изгибалось, добровольно отдавшись жадному языку, исступлённо выпрашивая наслаждения, на пороге которого он находился. Кинн вынул язык, и Порш застонал. - Умоляй, Порш, - грубо приказал Кинн и принялся вылизывать его снова. И снова. И снова... и ещё более похотливо танцуя языком внутри Порша, так умело, тепло и влажно. Чувство неудовлетворённости было таким ошеломляющим, что Порш зарыдал и, в конце концов, сдался на милость мерзавца. - Прошу тебя... пожалуйста... - с трудом проговорил Порш, часто и тяжело дыша, зная, что одно слово позволит ему получить всё, о чём он так страстно мечтает. - Прошу, сделай так, чтобы я кончил... Тут же длинные пальцы Кинна проникли глубоко в него. Порш весь сжался и ощутил необыкновенную лёгкость. Резкий прерывистый крик вырвался из его горла, когда оргазм достиг вершины и всё тело задёргалось в судорогах. Как только внутренние волны Порша стихли, Кинн сдёрнул брюки и боксеры с его коленей. Мерзавец стащил ткань с ног и помог Поршу перешагнуть через снятую одежду, раздевая его полностью. Порш не желал, чтобы Кинн удерживал его за плечи, даже после того, как великодушно доставил ему удовольствие. Прежде чем Кинн смог отступить и опять прижать его к стене, Порш толкнул его в плечо. От неожиданного удара Кинн потерял равновесие и упал навзничь. Порш помчался в сторону, чтобы тот до него не добрался. Кинн выругался, громко хохоча, и выбился из тёмного, пугающего образа, в который так органично вписался. Воспользовавшись выигранным мгновением, Порш побежал по коридору... прямо в спальню своего мучителя. Осознав ошибку, он развернулся, чтобы направиться к лестнице, и быстро остановился, увидев силуэт Кинна в дверном проёме, блокирующий единственный спасительный выход. Сердце Порша замерло при виде серьёзного противника. Кинн был вызывающе сексуален, внушителен. Всё говорило о его неоспоримом преимуществе. Даже член Кинна отчётливо выделялся под грубой тканью чёрных джинсов. Кинн уже успел где-то на полпути снять обувь и носки. - Ты заплатишь за свои фокусы, неблагодарный раб, - жёстко отчеканил Кинн. И хотя Порш знал, что всё это только любовная игра и Кинн никогда не сделает что-нибудь против его желаний, всё равно не смог удержать дрожь от угрозы, прозвучавшей в голосе Кинна. Возможно... Кинн играл свою роль уж слишком хорошо. Просто великолепно. Захлопнув дверь в спальню, он запер её со звучным щелчком, потом ткнул выключатель на стене, и в спальне загорелся свет. Порш с трудом перевёл дух, когда Кинн окинул взглядом его обнажённое тело. - Сейчас ты именно там, Порш, где я хотел тебя увидеть, - Кинн поманил его пальцем. И приказал: - Иди-ка сюда. Порш, бунтуя, задрал подбородок. - Нет. Казалось, Кинн воспринял его отказ как откровенный вызов. Соблазнительная улыбка заиграла на губах Кинна, и он неторопливо пошёл вперёд. После каждого его уверенного шага Порш отступал – как будто они играли в кошки-мышки. Мерзавец продолжал подкрадываться к нему, сумев совершить манёвр и загнать Порша в дальний угол спальни, хотя они были довольно далеко друг от друга. - Иди сюда, мой своевольный Порш, - медово пропел Кинн, ухмыляясь. - Сдайся, и я буду нежен с тобой. Если же не послушаешься, будешь пожинать плоды своего неповиновения. Порш не хотел, чтобы Кинн был с ним нежным. Порш снова был необыкновенно возбуждён и страстно мечтал о лихорадочном, жёстком соитии. Раб любви хотел увидеть, какое наказание придумал для него хозяин. Порш попытался уклониться от его рук, но Кинн всё-таки схватил его. Порш вскрикнул, когда пальцы Кинна вцепились в его волосы и притянули ближе. Вздрогнув от неожиданности, Кинн какое-то мгновение колебался, и лишь когда увидел выражение лица Порша, убедился, что не зашёл слишком далеко. Только после того, как Порш перестал протестовать, Кинн продолжил игру. - Кажется, тебя необходимо проучить, чтобы ты помнил своё место, Порш, - произнёс Кинн низким голосом, почти рыча. - Доставь мне удовольствие. Порша уже буквально колотило от желания. Свободной рукой Кинн сумел ослабить ремень на своих джинсах, расстегнул молнию и освободил свой твёрдый член. - Вперёд, - поторопил он. Порш протянул к нему руку и погладил пальцами его член по всей длине, заворожено наблюдая, как тот становится всё больше. Вскоре плоть окончательно отвердела и была на ощупь как разгорячённый бархат. Кулак Кинна, удерживающий Порша за волосы, сжался ещё сильнее, но Порш никуда не собирался бежать. Пленник признал превосходство своего господина, потому что тоже хотел доставить ему удовольствие. Глядя в пылающие глаза Кинна, Порш стал с силой ласкать его. - Да-а... - со стоном вырвалось из горла Кинна, и его лицо исказила судорога. Порш знал, что тот близок к оргазму, чувствовал, как член Кинна изменился, стал совсем горячим, чувствовал, как ритмично бьётся жилка на его основании. Кинн мощно содрогнулся, и Порш круговыми движениями провёл большим пальцем по его набухшей чувствительной плоти. Кинн стонал, прикрыв глаза, и совершил ошибку, отпустив волосы Порша. Пленник обрёл свободу и опьянел от неё. Пленник не мог не воспользоваться этим. Проведя по члену Кинна в последний раз, Порш понял, что тот на грани взрыва. Он осторожно отступил, отпустил плоть и, прежде чем Кинн что-то осознал, Порш убежал. Искрящиеся, полные огня и жажды глаза Кинна сощурились. Лицо его исказила кривая улыбка. - Не жди пощады, когда я тебя вновь поймаю, - сурово предупредил он. Кинн повернулся, опять подкрадываясь к Поршу. Спрятаться Поршу было нигде, избежать встречи с Кинном не было никакой возможности, и они оба знали это. Было ясно, что Кинн получает огромное наслаждение от охоты, от погони и от добычи. Очень быстро он загнал Порша в ловушку между собой и кроватью. Порш попытался пробраться по постели, но успел пройти только полпути, когда рука Кинна схватила его за щиколотку и беспощадно потянула назад. Порш охнул и предпринял попытку отбиться. Он пнул Кинна и попал в бедро. Однако тот лишь заворчал, пробормотал ругательство, но продолжил тащить Порша назад, туда, где стоял сам, на другую сторону кровати. Ноги Порша коснулись пола, Кинн заломил ему руки за спину и заставил наклониться. Порш бухнулся лицом в мягкое покрывало. Он извивался, чтобы освободиться, но Кинн придавил его своими бёдрами к краю постели. Порш почувствовал горячее тяжёлое давление члена Кинна вдоль бороздки своих ягодиц, и предвкушение эйфории прошло по нему волной. Услышав звук освобождаемого из петель на джинсах кожаного ремня, Порш растерялся: Кинн потянулся и ловко закрепил ремень чуть выше его колен, связывая ноги так, чтобы Порш не смог снова убежать. Затем Кинн склонился над ним сзади, и их тела соприкоснулись. Под его тяжестью Порш сильнее вжался в постель. - Хочешь, чтобы я и руки тебе связал? - дразнящим тоном прошептал Кинн ему в ухо. Порш отрицательно потряс головой, хотя от своего беспомощного связанного состояния, усиливающего удовольствие Кинна, пришёл в восторг. - Нет, - выдохнул Порш и схватился пальцами за одеяло. - Я буду твоим послушным рабом, Кинн, обещаю. Кинн улыбнулся и погладил ладонью его спину. После чего рука скользнула по ягодицам Порша, и пальцы проникли в упругую расселину между ними, растянутую и увлажнённую недавними ласками. Тем не менее, Кинн всё равно достал смазку и тщательно изучал Порша всё глубже и настойчивее, готовя к бурному совокуплению. Порш громко стонал, поднимая бёдра, и тянулся навстречу Кинну, насколько мог, страстно мечтая о том, как тот наполнит его до краёв. Убрав пальцы, Кинн, наконец, ворвался в него ровно настолько, чтобы подразнить. Порш втянул воздух сквозь зубы, желая, чтобы Кинн раздвинул его ноги шире. Они прижимались друг к другу почти вплотную, а обладание становилось всё более возбуждающим. Кинн снова склонился над Поршем и схватился руками за постель. Губы Кинна едва касались щеки Порша, и тот чувствовал его судорожное, тяжёлое дыхание на своей коже. - Это именно то, чего ты хотел, Порш? - вопрос Кинна резанул Поршу слух посреди их сладострастных стонов и вздохов. - Да, - бесстыдно ответил он. Кинн вошёл в него на всю длину. Его большой, горячий, шелковистый член раздирающим ударом пронзил Порша. Порш едва удержался от резкого крика, а Кинн застонал и вынул свой член, прежде чем опять погрузиться, двигаясь в нём без остановки. - Никакой... пощады, - прерывисто повторил Кинн, с силой вдалбливаясь в Порша. И Кинн действительно не пожалел его. Кинн царапал зубами плечи Порша, кусал шею... Порш давился стонами от поднимающихся откуда-то из глубин его тела воспламеняющих, потрясающих ощущений. Пальцы Кинна запутались в волосах Порша, поворачивая его голову, заставляя взглянуть на их отражение в зеркальном шкафу. - Смотри, как я беру тебя, Порш, - хрипло потребовал Кинн. Порш не смог бы отвести взгляда от зеркала, даже если б захотел. Его загипнотизировало отражение их тел. Он завороженно смотрел, как Кинн взгромоздился на него сзади, полностью раздетый, как тело Кинна прижимало его вниз, превращая в раба желаний. Выражение лица Кинна было диким: его свело гримасой, челюсти были стиснуты. Бёдра Кинна бились, мускулы на его руках и на спине двигались, и холмики мышц собирались каждый раз, когда он глубоко пронзал Порша. Вдавливаясь ладонями в постель, Порш чуть приподнялся, подался назад и стал двигаться, отвечая на яростные рывки Кинна. От такого в горле Кинна родился настоящий звериный рык, и он усилил напор. Ещё крепче сжимая волосы Порша в кулаке, Кинн схватил его за талию, потом скользнул рукой ниже. В итоге продолжил вбиваться в Порша, скользя пальцами по его члену в том же ритме. Порш таял. Умелые ласки вырывали у него мучительные стоны и крики. Губы Кинна впились в шею Порша, язык стал выцеловывать кожу, а потом Кинн и вовсе вонзил зубы в нежный изгиб его плеча. Тройное чувственное нападение рта Кинна, члена и пальцев, виртуозно обращающихся с его телом, разрушило всю защиту Порша, и он содрогнулся от долгого сокрушительного оргазма. Внутренние мышцы Порша сомкнулись вокруг плоти Кинна. Порш учащённо задышал, глубоко втягивая воздух. С низким рычанием Кинн наконец-то тоже отдался во власть оргазма. Он откинулся головой назад, пронзил Порша последний раз резко и быстро, а потом замер. - Порш... - сорвалось с губ Кинна, когда обжигающая разрядка отправила его за грань наслаждения, прямо в королевство бездумных ощущений тела. Многие минуты спустя он встретился взглядом с Поршем. - Чувствуешь? - спросил Кинн, лёжа на нём. - Чувствую... что? - уточнил Порш. - Как наши сердца бьются. Твоё и моё. Вместе, - Кинн поднёс его руку к своим губам и поцеловал. - Да, - Порш улыбнулся. - Чувствую. Это и есть лучшая часть моей фантазии, потому что она стала реальностью. Он обвил шею Кинна руками и прикоснулся губами к его губам, подтверждая свои чувства поцелуем. - Кинн, я рад, - уже засыпая в его объятиях, проговорил Порш, - я рад, что ты смог одержать победу над всеми этими высокомерными боссами и заставил уважать себя. - Ты – вот моя главная победа, - отозвался Кинн. Что до него, то он теперь действительно стал ещё влиятельнее, чем раньше, а его семья гораздо более преуспевающим концерном. Но кое-что изменилось, и изменилось навсегда. Сила преступной семьи в значительной степени стала основываться на чём-то неуловимом, таинственном. Секретность усилилась настолько, что заставляла многих считать эту семью почти всемогущей организацией. Отдельные личности могли погибать, но мафия была неистребима. Она всегда была рядом – реальная и молчаливая, как ночь.