Обряд

Джекейрис

      Пот застилал глаза, мешая хорошо видеть противника. Джейс быстрым движением утирает его, перехватывает рукоять меча поудобнее и отбивает очередной удар.       На Драконьем Камне сегодня на редкость жарко, и молодой принц промок насквозь от горячего солнца и длительной тренировки с сиром Линдерли. Еще один выпад и он снова выбивает меч у старого рыцаря. Джейс тяжело дышит, бросает свой меч на песок и грузно садится рядом, не боясь запачкать и без того грязный костюм, в котором тренировался.       — Вы отлично постарались, мой принц, — говорит ему сир Линдерли. Джейс лишь вяло кивает. Когда-то похвала от этого угрюмого рыцаря могла воодушевить его, но не сейчас. Возраст брал свое, старик не был так опасен как раньше, и победить его было несложно.       Достойных противников на Драконьем Камне и впрямь немного. Люк не любил сражения и спарринги, а Деймон и вовсе лишь отшучивался.       «Когда-нибудь, Джекейрис, когда-нибудь мы с тобой сразимся», — все что отвечал ему Порочный принц. И если в детстве такой ответ вселял надежду в маленького принца, то сейчас, повзрослев, Джейс лишь уныло пожимал плечами.       Солнце палило все сильнее, нагревая темноволосую макушку. Он взъерошил влажные, пыльные кудри и неохотно поднялся с песка. Привычно он хотел помочь сиру Линдерли отнести тренировочные мечи в оружейную, но его окликнули.       — Джейс! — Люцерис не любил тренировки и терпел их скорее из надобности, чем из желания. Сейчас же юный принц спешил к Джейсу явно не для того, чтобы потренироваться.       Младший брат, отдышавшись, быстро затараторил, цепко вцепившись в рукав старшего и потащив его за собой в сторону замка.       — Матушка хочет поговорить с нами, — Джейс плетётся за братом, отряхиваясь от песка. Ему бы хотелось переодеться, неспешно принять ванну, но раз Люцерис был так возбужден, значит беседа с их матерью того стоила.       Когда они подходили ко входу в замок, солнце стало более щадящим, теплым, почти ласковым. С наслаждением старший из мальчиков потянулся, разминая ноющие мышцы, прикрыл глаза, а затем сквозь прищур увидел, как над черными горами вдали вьются несколько драконов. Он сразу же узнал желтую Сиракс матери, а вот дракона рядом он не видел уже давно.       Морской Дым. Дракон их названного отца, а теперь их старшей сестры. Рейнис вернулась из Дрифтмарка, где провела почти год. Видимо новости, которые их ожидали, и вправду были важны.       Рейнис вернулась, а значит с ней вернулась и Бейла, что тоже гостила у родни последние два месяца. Отчего-то мысль о возращении Бейлы вызвала странные чувства. Он был бы рад увидится с ней, она была его родней, названной сестрой, в детстве они часто играли вместе. Девочке нравилось возиться с мальчишками куда больше, чем с Рейной и Рейнис, но сейчас, когда они выросли, и Бейла стала девушкой, все изменилось.       Мысли клубком роились в его голове, он знал, к чему они приведут, он не раз и не два думал об этом. Его гложило это, втайне, конечно. Он бы не посмел никому сказать об этом. Даже Люку, его самому близкому человеку в этом черном замке. К счастью, поток дурных дум прерывает радостный девичий вскрик.       Непривычно ощущать чужие объятия, особенно женские, но он не может отрицать, что было приятно чувствовать тонкие сильные руки на своих плечах и легкую щекотку от черных длинных волос. Сквозь запах масел, которыми пахнут ее пряди, он чует вонь дракона и морщит нос. Рейнис, с которой он так часто ругался, будучи мальчиком, выросла, и детские обиды остались в прошлом. Они так и не стали близки, но и ненависти не испытывали. В конце концов, они все еще были братом и сестрой.       Она оставляет его – теперь Рейнис душит в объятиях Люка, что тут же краснеет. На ней все еще костюм для полетов, видимо она и вправду только прибыла. Бейлы он не видит.       — Вы так выросли! Будто прошел не год, а вечность, — она взъерошивает кучерявые волосы Люка. Смуглая кожа стала еще темнее, должно быть она много бывала под солнцем. Джейс видит темные веснушки на её носу и щеках. Раньше их не было.       Рейнис ловит его взгляд и улыбается. Глаза её смеющиеся, черные, отчего-то смущают его. Сейчас старшая сестра напоминала ему их бабку Рейнис. В ней осталось так мало от Рейниры.       — Ты тоже… очень изменилась, — между ними ощущается странное смущение. Рейнис была всего на два года старше, но ему кажется, что она куда взрослее.       Худая, поджарая, она была с ним почти одного роста, в тугих кожаных штанах и свободной рубахе под расстёгнутым жилетом, он видит сильное стройное тело. Джейс встречал не так много знатных дам, но знает – в них нет этой твердости, их тела мягкие, нежные, как у их матушки, как у Рейны.       В палату Расписного стола они входят последними. Тревожная тишина напрягает Джейса, по спине стекает капля пота, он единственный из всех присутствующих растрепан и одет неподобающе. На секунду он встречается взглядом с Бейлой и тут же отводит глаза, пожалуй, слишком поспешно. Его нервозности не замечают, Рейнис становится рядом с матерью и нежно сжимает ее ладонь. Теперь Джейс видит – старшая сестра уже переросла Отраду Королевства. Рядом с беловолосой и белокожей принцессой, ее дочь выглядит чуждо, но все же можно уловить сходство. Тот же нос, те же губы и легкая, снисходительная усмешка краешком рта. Даже не унаследовав валирийской внешности, она переняла от матери многое.       Очевидно, что они еще не успели поприветствовать друг друга как следует. Рейнис поджимает губы, когда Деймон подходит ближе, становится по правую сторону от Рейниры и кладет ладонь на ее округлившийся живот. Она вновь была беременна.       Сестра недовольно хмурится и отходит немного назад, опирается бедрами о расписной стол, складывая руки на груди. Прошло столько лет, Рейнира и Деймон давно были мужем и женой, имели двух общих сыновей и ждали третьего ребенка. Джейс давно смирился с этим. Но Рейнис нет. Годы не смягчили ее по отношению к Деймону.       Деймон кивает служанкам и те торопливо покидают зал, оставляя их семью наедине. Они все тут, лишь малолетний Джоффри и Эйгон с Визерисом были со своими няньками.       — Мы отправляемся в столицу, — тихо начинает Рейнира. Только сейчас он замечает в её руке небольшое послание. Тонкие пальцы сжимают бумагу нервно, явно не заботясь о содержимом. Его уже прочли, и для других глаз оно не предназначалось.       — И цель визита? — Рейнис озвучивает его мысль. Сам он не набрался смелости.       Деймон усмехается и пристально смотрит на юную принцессу, а затем берет слово за Рейниру.       — Вопрос о наследнике вашей матери стал особо остро. Крысы в Королевской Гавани все болтают и болтают, подрывая наш авторитет, — «не наш. Рейниры. Наследницы короля Визериса», — десница и так вставляет нам палки в колеса, дразня нас помолвкой с дорнийской принцессой. Нам так и не дали ответа насчет брака с Люцерисом. И не дадут, пока слухи полнят Красный замок. Нужно пресечь это. Корлис готов официально признать Рейнис законной наследницей Дрифтмарка, а ваша мать… Рейнира лично признает тебя, Джейс, своим преемником, — тяжелый взор Порочного принца пронзает его насквозь. Вот чей взгляд он видел во взгляде Бейлы. Отец и дочь были до безумия похожи.       Многие находили это сходство умилительным. Дочь, так похожая на покойную леди Лейну внешне, полностью переняла характер и повадки отца. Пока она была юной девушкой, но Джейс слышал, как шептались слуги, как журили Бейлу Рейна и Рейнис. Девочка уже сейчас была не столь невинной. Однажды даже сам Деймон пошутил о том, что Джекейрис может и не получить ее девичество в брачную ночь. Тогда он лишь покраснел, да отвел глаза – мальчик не слишком разбирался в тонкостях происходящего между мужчиной и женщиной. Теперь он вырос. И пусть сам он все еще не был с женщиной, но представление о желаниях уже имел. Бейлу он не желал.       И как назло, он вновь сталкивается взглядом с нареченной. Она была красива, была всадницей дракона, хорошо обращалась с одноручным мечом, все это он признавал. И все же этого было мало. Ее скверный нрав, горячность, нежелание идти на поводу у кого-то и почти баранья упертость – все это передалось ей от отца. Сама Бейла не желала избавляться от всего этого, а лишь питала в себе эти качества и множила. Сравнение с отцом ей льстило. Джейс бы предпочел кого-то менее вспыльчивого, более покладистого и мягкого, с плавными изгибами тела и лукавой улыбкой. Тем печальнее было осознавать, что его семья решила за него. О его помолвке объявлено не было, но все и так всё знали.       Люка же потенциальная женитьба откровенно веселила. Джейс удивлялся, как младший брат может быть таким беспечным. Особенного интереса к женщинам у Люка он не наблюдал – больше младшему принцу был интересен его дракон. Принцесса Алиандра была старше на пять лет и по слухам была девушкой красивой и опытной. Возможно, Люку и вправду не стоило беспокоиться, дорнийки были горячими и страстными, ему, в отличие от Джейса, простят любую неопытность.       Но не помолвка и Бейла волновали молодого принца следующие несколько дней. Больше не было тренировок, не было занятий с мейстером, да и с Люком они проводили мало времени. Рейнира и Деймон почти не отпускали его и Рейнис. За это время они выслушали все то, что копилось долгие годы. Лорд Корлис официально признает наследницей Рейнис, Джейс же во всеуслышание будет объявлен наследником Рейниры. Деймон вкладывал в их головы, как говорить, что отвечать и делать, словно они были неразумными детьми. Рейнис открыто огрызалась с ним, тут же смягчаясь под строгим взглядом их матери. Рейнира волновалась не меньше самих детей. Королевская Гавань давно перестала быть желанным местом для посещения. Он все еще помнил слухи, которыми полнились стены Красного замка, когда они были детьми. Вряд ли в этот раз будет лучше. Но и он больше не был маленьким мальчиком. Однажды он станет королем и тогда… Тогда и столица, и замок будут уважать его. Его наследие и кровь.       В Королевскую Гавань он направлялся с мрачной решимостью и с уверенностью, что все пройдет как нужно. Деймон и Рейнира вместе с близняшками и малышами отправились на корабле, в то время как он, Люцерис и Рейнис отправились на драконах. Вермакс спокойно мог поднять его в небо, они оба выросли и связь их крепла с каждым днем все больше. Он Таргариен. Драконий всадник. И остальное совсем неважно.

***

      Его решимость, к собственному стыду, начинает угасать, как только они оказываются перед воротами Красного замка.       По растерянным лицам прислуги он понимает – их не ждали. Похоже они явились в столицу незваными гостями. Судя по лицам Люка и Рейнис, те чувствовали себя также неловко. И лишь Деймон и Рейнира с прямыми спинами и высоко поднятыми головами вселяют в них хоть каплю уверенности.       Ступор рассеивается, к ним бросаются слуги, он видит, как из огромных ворот к ним торопливо спускается десница Отто Хайтауэр. Если он и был удивлен их прибытием, то никак не показал этого. Лицо его серьезное, даже трагичное, словно они явились на похороны.       Галдеж во дворе резко смолк, слуги вновь принялись за работу. Неожиданный визит принцессы со всей её семьей они обсудят позже, уж в этом Джейс не сомневался.       Рейнира и Деймон оставляют детей, первым же делом отправившись на аудиенцию к королю. Или королеве. Тут он не мог сказать наверняка. Слухи о плохом здоровье короля Визериса полнили Красный замок, а затем перетекали с маленькими пташками и на Драконий Камень. Он знал, что вот уже который год король не решает дела королевства, а от того, в сердце его силилась тревога. Их ждало слушание. Поддержит ли их дед?       Смутно он помнил, как король Визерис сажал его на колени, когда сам сидел на Железном троне. Помнит, как в шутку надевал свою корону на курчавую голову ребенка. Тогда о его праве на престол еще не было заявлено, и все же старик звал его королем. Оставалось только надеяться, что и сейчас, по истечению стольких лет, Визерис любил внука.       Люк тянет его за рукав, предлагая пройти на тренировочную площадку, взглянуть на давно забытые места и поностальгировать. Он бы рад пойти с ним, размяться, посмотреть на придворных рыцарей. И все же отказывает брату, когда видит, что и Бейла хочет пойти с ними. Он не может придумать достойной причины для отказа, а потому что-то глупо бормочет в оправдание и чуть ли не бегом сворачивает в сад. К его радости, за ним никто не идет.       В детстве они редко бывали тут. Может пару раз, когда играли с девчонками. Его тетке, принцессе Хелейне, нравились цветы, но куда больше ей нравились жуки, ради которых они тут и бывали.       Джейс не может подавить улыбку, вспоминая как с дядями и маленьким братом дразнили девочек, которые ничуть не уступали в издевках. Милые и покладистые снаружи и вредные внутри. Такова суть всех девчонок. Так ему сказал когда-то дядя Эйгон.       От приятных воспоминаний его отвлекают шаги. Джейс уже было готов вернуться, собрался с духом, но замер, ожидая увидеть Бейлу или Люка. И сильно ошибся.       «Хелейна?» — удивленно подумал он.       Нет. Не она. Фигура девушки, возможно, и была несколько пышной, чем того требовала мода, но толстой её точно нельзя было назвать. У нее оказалась молочная кожа, нежная, переходящая в чудесную розовизну. Волосы отливали серебром, но не темным, переходящим в серый, а напротив, в белый, почти одинаковый с кожей, цвет. И глаза. Глаза девушки, фиалковые, светлые, тут же напомнили ему о его матери.       То, что перед ним стояла его родственница, он не сомневался, но вот только та, кем бы она могла быть, никак не должна была оказаться тут, в Королевской Гавани. Никто не сообщал им, что Алерия вернулась.       Девушка улыбнулась Джейсу. Улыбка её выглядела странно: с одной стороны уголки губ поднимались несколько выше, чем с другой. Это внушало смутное беспокойство – словно она знала что-то забавное, чего не знал он. Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее она ему нравилась. Она не сказала ни слова, но юноша уже был поражен. И он не мог сказать наверняка, чем именно.       — Здравствуй, племянник, — сказала она. Голос оказался ей подстать, низкий, но не грубый.       Джейс приоткрыл рот, однако не произнес ни звука.       — Я ведь не ошиблась? Ты ведь Джекейрис? Прошло много лет.       — Э-э…       — Я Алерия, помнишь меня?       Принцесса схватила его за локоть и потащила вглубь сада, не переставая говорить:       — Я слышала, что ты достиг неплохих успехов в фехтовании, но неужто ты разучился вести беседы? Или и не умел вовсе? — она говорит с ним так непринужденно, словно и не было долгих лет разлуки. Он редко вспоминал о ней, однако сейчас Алерия вела себя так, будто они были добрыми друзьями.        Девушка выжидающе взглянула на него.       — Ну, — промямлил он, — я действительно неплохо фехтую…       Ему тут же захотелось ударить себя по лбу.       — Это точно ты или я случайно схватила садовника? — воскликнула она и оглядела его с ног до головы, придирчивыми фиалковыми глазами. — Похоже садовников в Красном замке стали наряжать в красивые дублеты, — наконец заключила она.       Ее слова походили на оскорбление и комплимент одновременно. Красивый дублет? Джейс специально надел черный, с кожаными вставками, подчеркивая принадлежность к дому Таргариенов. Принц понимал, что должен сказать что-либо сейчас или провести остаток прогулки в неловком молчании, поэтому открыл рот и положился на удачу:       — Прощу прощения. Признаться, я не ожидал встретить тебя, дорогая тетя. Никто не говорил мне о твоем возвращении… — он замолкает и вдыхает тяжелый сладкий запах, что исходил от девушки, — да и ты очень изменилась.       Он знал, что, когда принцессу нашли, она была не в своем уме и потеряла память. То, что он видел сейчас никак не вязалось с теми словами.       — Что же, может наша прогулка и не совсем потеряна. Зачем моя дорогая сестра прибыла в столицу?       Принц сомневался, что ему нравится тема, к которой она перешла, не понравился ему и хитрый прищур. Но ему самому очень нравилось смотреть на нее, и он готов был простить ей многое. Знакомые ему женщины редко общались с ним в подобной манере.       — У матушки дела в столице, что в этом удивительного?       — Удивительно, что принцесса Рейнира явилась в замок спустя столько лет, — голос её становится грубее, но она тут же улыбается и переводит тему, — и что же? Покуда твоя мать занята, нам позволено делать почти все, что угодно?       С изумлением он почувствовал, что краснеет, как девчонка. Он кашлянул и посмотрел себе под ноги. Алерия закатила глаза.       — Расскажи мне, племянник, как тебе живется на Драконьем Камне?       — Ну, я учусь… Фехтование, валирийский, история… Но… ты ведь и сама все знаешь.       Она усмехнулась.       — Конечно, но в Староместе я привыкла, что мужчины могут сказать больше двух слов и не запнуться при этом.       Они все шли по саду, и Джейс не упускал возможности тайком осмотреть спутницу. Она была старше и совсем немного ниже, однако довольно высокой для девушки. Темно-зеленое платье прикрывало руки до самых запястий, но вот его вырез открывал ему дивное зрелище.       Она вела его по узким тропинкам, непринужденно болтая. Это был настоящий словесный поток. Джейс отчаянно пытался вставить хоть слово. Создавалось впечатление, что это он жил затворником и потерял память.       Алерия изменилась. Из задиры, что он знал в детстве, она стала обаятельной девушкой и никакие тяготы судьбы не отображались на её лице. Лишь красный шрам на тонкой шее выбивался из общей картины. Про него он постеснялся спросить.       Сад остался позади, и она повела его по открытому коридору замка, направляясь ко внутреннему двору.       — Там вы с моими братьями тренировались в детстве, — она кивнула в сторону, где находилась небольшая тренировочная площадка. Отсюда ее не было видно, но Джейс согласно кивнул.       — Совершенно, верно. Это было славное время…       Он замолчал, не зная, что добавить, но Алерия продолжила сама.       — Мой брат должно быть там. Он тоже много тренируется, как и ты, — в голосе ее он слышит восхищение, но лишь по отношению к ее родному брату. К Джейсу она относилась скорее, как к милому щенку.       — Я слышал, что Эймонд и вправду достойный фехтовальщик, быть может, мы с ним сразимся когда-нибудь.       Он понятия не имел каким вырос его дядя, но согласно кивал и надеялся, что Алерия забудет его слова.       — Но подчас он бывает занудой, — она хихикает, — брату нравится казаться загадочным.       Она изобразила на лице хмурое выражение лица, очевидно парадируя Эймонда. Джейс не мог не рассмеяться. Он тут же подумал, что ей, пожалуй, не стоит идти так близко к нему и так интимно держать его под руку, прижимаясь боком. Он не был против, однако они вышли в людное место.       — Алерия… — начал он.       Ему не дали сказать ни слова, перебивая, хватая его за руку еще крепче. Сердце его бешено билось. Джейс едва мог сосредоточиться, когда она шла так близко. Испуганный и возбужденный, он внезапно подумал, уж не флиртует ли она с ним?       Нет, нет, разумеется, нет. Она просто вежлива и мила, как и полагается леди.       Он попытался отвлечься, отвернулся от девушки, все еще охваченный сладким приторным запахом ее духов. Внезапно чары его тетки рассеялись, и Джейса пробрал холод. К ним направлялась сгорбленная фигура мужчины. Человек сильно прихрамывал и тяжело опирался на трость, все вокруг расступались перед ним, стараясь обогнать его побыстрее.       Джейс попытался увести Алерию в сторону прежде, чем они встретятся с хромым, но девушка увернулась и торопливо направилась прямиком к Ларису Стронгу.       Тот почувствовал их приближение и резко вскинул голову. В зеленых глазах загорелась искра узнавания. Сердце Джейса упало, избежать встречи было невозможно.       — Принц Джекейрис, — приветливо произнес Ларис, — какая приятная встреча, хоть и неожиданная. Должно быть, принцесса Рейнира тоже прибыла в столицу?       — Да, матушка, принц Деймон и мои братья с сестрами прибыли ко двору.       Стронг гаденько улыбнулся и кивнул своим мыслям, будто бы и не удивленный на самом деле. Джейс старался не сталкиваться с ним взглядом. Странное чувство он испытывал, глядя на Лариса Стронга. Он был… Был его дядей. И когда он мысленно признал это, дышать стало немного легче.       — А Ваша очаровательная спутница?       — Лорд Ларис, мы еще не успели повидаться после моего возвращения из Староместа, — к немалому удивлению Джейса, Алерия протянула руку мужчине, — думаю, меня все еще можно узнать?       — Принцесса Алерия, — он неловко нагнулся, чтобы поцеловать руку девушки, — Вы очень изменились.       — К лучшему, я надеюсь, — засмеялась она.       Джейс чувствовал себя ужасно неуютно.       — О, разумеется, — сказал Стронг.       — Вы вот ничуть не изменились. После страшного горя, что постигло Вашего отца и брата, я так и не выразила соболезнования. Сейчас все в порядке?       Ларис посмотрел на Джейса, и взгляд этот принцу совсем не понравился. Мужчина перевел взор на Алерию. Она смотрела на него без страха, ее глаза были полны спокойного участия.       — Неплохо. Насколько это возможно, — он с усмешкой кивает на изувеченную ногу, — благодарю, что спросили.       Наступило неловкое молчание.       Внимание Алерии переключается на лорда Стронга, к большому разочарованию Джейса. Он бы с радостью продолжил их ничего незначащую беседу. Или кажется, что незначащую. Он видит, как пересматриваются мужчина и его спутница. Взгляды эти странные.       — Могу я украсть Вашу милую тетю, принц? — последнее слово он особенно выделяет. — Вас должно быть ждет Ваша семья.       Алерия не дожидается его ответа и быстро отпускает его руку, становится к Стронгу, однако под руку не берет. Это потому, что он инвалид, а не потому, что она не хочет. Джейс сжимает кулаки.       — Конечно. Я в самом деле должен идти. Спасибо за чудесную компанию и прогулку, тетя, — он кивает ей и на негнущихся ногах оставляет парочку за спиной.       — Увидимся, мой принц. У нас ведь еще будет повод, — нехорошее предчувствие разгорается внутри.       Голос принцессы, что прозвучал ему вслед, был совсем не милым и ласковым. Он будто снова стал мальчиком, которого обманули красивыми словами и завлекли в паутину. А пауки все смотрели ему в спину.

Алисента

      Королева торопливо покинула покои супруга и так же быстро поспешила в другую часть замка, придерживая юбки. Коль верно последовал за ней, явно удивленный её резкости и торопливости. С момента как в Королевскую Гавань вернулась старшая дочь Алисенты, в женщину будто снова вдохнули жизнь.       Даже сейчас, лишь секундная мысль о ней заставила её замедлиться, поумерить пыл, опустить юбки и продолжить свой путь спокойно. Недостойно королеве носиться по замку словно фурия. Какие бы дурные вести она не узнала.       Прибытие Рейниры в Королевскую Гавань, вновь выбило Алисенту из привычной рутины, к которой она только-только привыкла, спустя столько лет страданий и переживаний. Ее дочь вернулась, все наладилось и вот вновь, королеву охватывает тревога и переживание. Зачем они прибыли? Почему не предупредили?       За годы правления, королеве приходилось сталкиваться с самыми неожиданными проблемами лордов и мелких чинов, с их неоспоримо важными вопросами. Алисента научилась принимать быстрые и обдуманные решения, даже когда ситуации казались критичными. Мало что могло выбить ее из колеи. А после пропажи дочери и потери глаза сына, дела грандлордов и вовсе стали в ее глазах незначительными. Лишь лорд Старк изредка упоминал о набегах одичалых, и то, никогда не прося помощи Короны, в отличие от Хранителей остальных королевств.       Однако возвращение дочери заставило ее вновь дышать полной грудью в красных стенах, что первые годы брака казались тюрьмой. Она морально была готова к тому, что Алерия будет… Напоминать Хелейну? В чем-то. Но старшая дочь вела себя как ни в чем не бывало. Будто не было долгих лет разлуки.       Алисента хотела вести себя также, но не имела никакого морального права. Что-то было не так, и королева не могла понять что. Фиалковые глаза смотрели с нежностью на мать. Такие же фиалковые глаза, как и у всех членов ее семьи в этом замке, за исключением отца. И все эти глаза по-разному взирали на нее. Иной раз ее пугал пустой взор Хелейны, однако королева быстро вспоминала про дар своей дочери. Алерия же, казалось, смотрела в самую душу. От этого было неловко.       «Тебе нужно привыкнуть. Это твое дитя. Все образуется и будет как раньше», — звучал в голове собственный голос после привычной утренней и вечерней молитв. За пару дней пребывания старшей дочери в замке, она действительно привыкла. Пусть и изредка ковыряла кожу у ногтей до появления алых пятен.       Мейстеры Староместа подтвердили, что принцесса ничего не помнила. И сей факт действовал на нервы сильнее, чем отвратные просьбы Мастера над шептунами.       Что будет с ее дочерью, когда она вспомнит? Когда лавина ужасов и кошмаров захлестнут ее разум, парализуя все живое и светлое, что в ней есть, и поглотит ее, как болезнь ее отца. Потеряет ли она ее навсегда? Сможет ли она быть рядом? Будет ли возможность помочь? А если нет? Что станет с Алерией?       От этих вопросов глаза слезились каждую ночь. Отец говорил ей не забивать голову тем, что может и не произойти, но материнское сердце обливалось кровью каждый раз, глядя на улыбающуюся дочь, что пыталась ухватить Эймонда за длинные волосы и беззаботно шутила с Эйгоном о чем-то, что видимо могут понять лишь близнецы.       — Королева…       Этот голос.       И еще одна пара драконьих глаз встречается с ней у двери ее покоев. Она вновь погрузилась в собственные мысли так глубоко, что не услышала стук и оповещение сира Кристона о прибытии гостьи?       — Рейнира? — подруга молодости мало изменилась с момента их последней встречи, лишь небольшие морщины у глаз выдавали возраст Отрады Королевства, которая вновь была беременна. Сердце предательски сделало кульбит, глядя на небольшой живот. Королева быстро взяла себя в руки, вспомнив о манерах. — Простите, что не встретили Вас, принцесса. Мы не знали, что Вы прибудете в столицу.       Лишь на мгновение ей хотелось упомянуть о Визерисе и о том, что его любимая дочь ни разу не потрудилась навестить его за последние годы. Но она не стала. Не после всего, через что она прошла за все то время, пока Рейнира была на Драконьем Камне. В ней больше не было зеленого огня маяка Хайтауэров, что не давал ей уйти в уныние первые годы брака. Сейчас же остался лишь пепел, как после драконов.       — Ты тоже не говорила, что Алерия вернулась.       Ей послышался упрек в голосе?       — Это случилось не так давно, как ты думаешь. Она прибыла несколько дней назад.       — И как она себя чувствует?       Насколько искренней была ее заинтересованность? Алисента меньше всего на свете хотела с кем-то обсуждать Эйгона, Алерию или Хелейну. Особенно с Рейнирой, чьи дети прослыли в народе бастардами. Но даже в случае осуждения одного из ее детей наследницей трона, Алисента не сможет заикнуться о незаконнорождённости старших принцев «Веларионов» после приказа ее мужа. Она не имеет права ответить, даже если Отрада Королевства предъявит ей что-то о поведении Эйгона или странностях ее дочерей.       Ее дети всегда были беззащитны.       — Она… — Алисента сглотнула, мысленно благодаря Семерых, что Рейнира пришла к ней без своего мужа, — Алерия здорова. Она не помнит о том, что с ней случилось, но память о детстве и семье при ней, и это самое главное.       — Конечно, — легкая улыбка лишь подчеркнула возраст принцессы, что с присущей ее статусу грацией присела на диван, придерживая живот.       Алисенте показалось, что во времена первых беременностей, что проходили не на Драконьем Камне, а здесь, Рейнира поправилась. И сильно. Видимо, постоянные роды дали о себе знать, о чем королева решила поинтересоваться:       — Вы уже выбрали имя? — ей не очень понравилось, когда она узнала, что первенец Рейниры и Деймона будет носить такое же имя, как и ее сын. Отец же лишь сжал челюсть – она была уверена, что Эймонд унаследовал сей жест от него, – когда второй сын драконов был назван в честь Визериса, что лишь усладит короля.       — Висенья.       — А если мальчик?       — Бейлон, — улыбка едва дрогнула, но не спала.       Королева лишь слегка кивнула, чувствуя неловкость после стольких лет, что они не виделись. Нужно перестать сдирать ногтями кожу, однако она не могла заставить себя прекратить.       — Я могу узнать, зачем вы прибыли?       Вопрос был скорее формальностью, однако нужно было услышать подтверждение от наследницы трона.       — Я хочу объявить перед Короной о смене наследника – после меня престол достанется принцу Джекейрису, который возьмет имя Таргариен, как пожелал того его дед, когда сядет на Железный трон.       От официального тона по телу прошла неприятная дрожь. Неужели Рейнира в ее вопросе услышала негодование, которое она связала со своим прибытием?       — А что же Рейнис? — Алисенте всегда нравилась дочь падчерицы. Единственный Веларион по крови. Лишь она имела права на трон после матери.       — Рейнис далека от политики. К тому же морской ветер ей нравится больше, чем зловоние столицы. Не мои слова.       Еще один ребенок с правом выбора? Алисента лишь надеялась, что девочка не наделает тех глупостей, что совершила ее мать в этом возрасте.       Королева с печальной улыбкой замолчала, не расспрашивая далее. Они уже не были столь близки, как раньше. Да и делиться какой-то информацией о своих детях не сильно хотелось. К тому же рассказать без стыда и сожалений она могла лишь о двух из них.       Рейнира же продолжала спокойно сидеть и смотреть на нее, будто не было между ними многих лет разлуки и неприязни. Она выглядела счастливой. Действительно счастливой и уверенной в своем будущем. Спокойствие и умиротворенность прослеживались в каждом ее жесте. Лишь глаза с легкой неприязнью долю секунд осматривали свечи в виде семиконечной звезды. Точно также на них смотрела и Алерия.       Алисента издала вздох, нарушив напряженную для нее тишину:       — Ты была у отца?       — Мы сразу его навестили. Хотели познакомить с внуками. Он выглядит лучше, чем мы предполагали.       — Да, в последние недели болезнь не тревожит его, и я наказала уменьшить дозу макового молока, но для многочасовых заседаний Малого совета он все еще слаб, как и для участия в управлении страной.       — Для оглашения и утверждения нового наследника после меня у него хватит сил, и это главное, — уверенно произнесла Рейнира.       Королева поджала нижнюю губу, чувствуя прилив раздражения и усталости. Продолжать разговор не хотелось, да и времени больше не было, о чем она поспешила оповестить принцессу:       — Прошу меня простить, Рейнира, но дел еще много. Я прикажу подготовить Вам комнаты.       — Спасибо, Алисента, — улыбнулась та, будто не заметив предлог завершить диалог. — Ты сможешь… Может, у тебя получится выделить мне завтра пару минут? Мы могли бы прогуляться или посидеть в богороще.       Она не хотела говорить «нет», но и соглашаться тоже не было желания.       — Завтра у меня и отца встреча с послами Вольных городов. Речь о пошлинах и новых налогах может затянуться надолго. Я пошлю за тобой, если освобожусь до вечера.       Дождавшись кивка, королева подождала, пока принцесса покинет ее покои. А следом вышла и она, ощущая спиной недовольный взгляд Коля. По крайней мере, она была не одинока в своих чувствах.

***

      Последние годы ее отдушиной стали внуки. Алисента могла часами наблюдать, как играют близнецы, что так напоминали ей Алерию и Эйгона в детстве. Королева была уверена, что они вырастут копией своего отца и его сестры.       — Я их представляла себе иначе, — растерянно сказала Алерия, помогая Джейхейрису поставить на ножки маленькую деревянную фигурку коня с рыцарем. Джейхейра же обсасывала голову такого же небольшого дракона.       — И какими именно?       — Более шаловливыми и шумными.       — Ты судишь по нам, сестра, — подал голос Эйгон, который максимально наигранно с оскорблённым видом, крутил бокал с водой в руке. Алисента знала, что он делал это, только когда она поворачивалась. — Они еще нас переплюнут в капризах и проказничестве, когда вырастут.       Улыбка дрогнула на лице Алисенты. Она помолится сегодня Семерым, чтобы жестокая судьба не разлучила этих близнецов, чтобы они не повторили историю Эйгона и Алерии.       — Матушка, ты что-то совсем притихла после разговора с нашей сестрой, — королеве не понравился язвительный тон Эймонда, но она его понимала, — надолго они в столице?       Одноглазый принц обычно молча наблюдал за вышивкой Хелейны. Алисенте казалось, что изящные монотонные движения пальцев сестры его успокаивают. Но сегодня, когда они вновь собрались в покоях Эйгона и Хелейны, чтобы побыть все вместе, средний сын не мог найти себе место. Это прослеживалось и в дергающейся ноге, и в напряженной позе, и в поджатых губах, которые делали черты его лица острее.       — Я не уточнила. Было бы невежливо спрашивать такое, когда они только переступили порог замка. И не забывай, что это также дом принцессы Рейниры, а не только наш.       Эймонд сжал кулаки. Алисента лишь мысленно поблагодарила богов, что гостей встречал ее отец. Поза Эймонда так и кричала бы: «Пошли вон».       — Ты не рад видеть нашу любимую сестру, брат? Или малыша Люцериса? — удивлению Эйгона позавидовали бы многие актеры бродячих трупп, однако Эймонд же демонстративно закатил единственный глаз и хмыкнул, когда его старший брат случайно пролил остатки воды из бокала на себя.       — Я понимаю, что ты привык вливать в себя лишь дешевое пойло из таверн Блошиного Конца, но вода, братец, пьется точно таким же способом – через рот.       — Шутить – не твое, можешь не стараться…       Алисента шикнула на сыновей. Их препирательства ей давно надоели, пусть они никогда и не были серьезными и не сулили раздор. Интересно, дети Рейниры вели себя подобным образом наедине? Она почему-то сомневалась. Королева помнила, как Джейс и Люк в детстве были дружнее, чем ее сыновья когда-то могли бы быть. Однако прошли годы, могло ли что-то поменяться?       Донесения людей лорда Лариса встали перед глазами – все, без исключения, докладывали, что лишь принцесса Рейнис была в натянутых отношениях с остальными членами семьи. Это подтверждали и пташки с Дрифтмарка, и с Драконьего Камня. Утешало это Алисенту? Едва ли.       — В который раз прошу, оставляйте все препирательства за этой дверью. По крайней мере, на время пребывания наших гостей.       — Не ты ли матушка только что говорила, что это и их дом тоже? — Эйгон наконец оставил пустой кубок, переключая внимание рук на игрушки, что валялись у всех под ногами.       Алисента вздохнула, решая не вестись на провокации старшего сына. В ближайшее время ей хватит сего от Порочного принца, что никогда не упускал возможности плюнуть ядом в ее сторону.       — Вряд ли они чувствуют себя, как дома, учитывая какие взгляды они бросают на зеленые гобелены, семиконечные звезды и геральдику Хайтауэров, — королева была уверена, что ей не послышалось легкое осуждение в голосе Алерии, — в любом случае, вам двоим стоит держать язык за зубами хотя бы несколько дней.       Королева проследила за выражением лиц сыновей: ни один мускул не дрогнул, никто из них и бровью не повел и не удивился. Между ее детьми, казалось, не было долгого расставания. Они все вели себя так, будто Алерия всегда была рядом. Всегда огрызалась, делала замечания, шутила и смеялась с ними. Так почему у нее, матери, чье сердце столько лет болело, а слезы не позволяли подушке оставаться сухой, не получалось также?       Насколько правильным было отношение ее детей к своей старшей сестре? Неужели их не волновали те вопросы, из-за которых она не могла сомкнуть век по ночам?       — Держать язык за зубами? — Алисента недовольно повернулась к сыновьям. — Вы успели взболтнуть лишнего? Я же настоятельно просила всего…       — Матушка, полно тебе. Думаешь мы бы посмели высказать что-то нелицеприятное о нашей дражайшей сестре или наших племянниках? Король ясно дал понять в ночь, когда я потерял глаз, что вся правда о ней должна остаться в Зале Девяти.       Они давно не называли Визериса «отец». Лишь Алерия, и то королева подозревала, что и она скоро перестанет это делать на манер своих братьев. Еще одна боль в ее груди. Однако и Алисента не именовала его мужем даже у себя в мыслях, не то, что в сердце.       Эйгон и Эймонд хмыкнули, на секунду взглянув друг на друга. От глаз королевы это не скрылось.       — Что произошло?       Старший сын старательно спрятал улыбку в пустом бокале, который вернул в руки, но даже не пытался сделать вид, что пьет.       — Мы видели, как принцесса Рейнира и вся остальная наша родня шли в покои к королю, — ответ Эймонда хоть и прозвучал ровно, но дергающиеся уголки губ говорили о многом.       — Что вы сделали?       — Лишь наблюдали за колоссальным различием между нашей племянницей Рейнис и ее братьями Стронгами, а затем делали тоже самое, когда увидели Эйгона и Визериса младших.       Алерия осуждающе посмотрела на этих двоих.       — Это было крайне невежливо так откровенно рассматривать их.       — Крайне невежливо даже не пытаться скрыть, что она родила от трех разных мужчин. Или их было больше? Как думаешь, брат?       Эймонд не успел ответить, как Алерия резко подорвалась, встав напротив них и вырывая пустой несчастный бокал из рук своего близнеца.       — Вас попросили вести себя, как и полагается вашему статусу. Не думаю, что это так сложно. Вас редко о чем-то просят, особенно тебя, — одноглазый принц отвел взгляд, но промолчал, как и его брат.       Алисента поникла, хоть и была благодарна дочери за поддержку. Она надеялась, что хоть сестру они услышат.       Хелейна, закончив вышивку, взяла на руки Джейхейриса, который чуть ли не засыпал на полу. Эйгон последовал ее примеру, подняв на руки дочь. А затем комната погрузилась в тишину, не смея нарушать покой маленьких близнецов.       Наблюдая за всеми ними: как Хелейна плавно качает малыша, как Эйгон гладит Джейхейру по светлой головке, как Эймонд и Алерия наконец расслабились и погрузились каждый в свои мысли, королева позволила себе прикрыть глаза и насладиться семейной идиллией. Напряжение этого дня медленно улетучивалось, приезд старой подруги и болезнь мужа отошли на край мыслей.       Она заслужила несколько мгновений покоя, и ей не было стыдно блаженствовать в них. Ведь завтра всё вернется на круги своя.

***

      Ночь снова не дает ей покоя. И вина тут не в её мыслях. Королева уже лежала в кровати, погруженная в предсонную негу, когда ночная тишина была грубо прервана.       Она не слышит ни звука, в ее покоях стоит кромешная тьма, грудь на секунду сковывает страх, но тут же отпускает. Сир Кристон, что стоит за дверью, не пустил бы никого, кроме…       — Мама, — матрас рядом прогибается, тихий шепот разбивает тишину. Сладкий запах духов и холодные тонкие руки обнимают Алисенту.       В лунном свете Алерия похожа на призрака. Волосы отливают серебром, белое платье до щиколоток лишь усиляет этот эффект. Будто мираж, видение, закрой королева глаза и она пропадет. Но принцесса тут, рядом, забирается под одеяло к матери, как если бы была ребенком, и прижимается всем телом, утыкаясь носом в шею.       — Мне приснился кошмар.       Алисента расслабляется, целует дочь в висок, гладит светловолосую макушку.       — Ты дома, все хорошо, — она уже не помнит, как утешать детей. Слова кажутся неестественными, но дочери этого хватает. Алерия укладывает голову на плечо королевы. По-детски большие глаза, доверчиво смотрящие на мать, заставляют сердце сжаться в порыве любви. Ее маленькая девочка.       Ночь они проводят вместе. Впервые ни Алисенте, ни принцессе Алерии не снились кошмары.