Обряд

Эйгон

      Утро, как и прочие прочие до этого, не было добрым. Он и не помнил когда действительно спал хорошо и крепко. Быть может, в младенчестве? Или вовсе в утробе матери? Уж там то его точно никто не беспокоил. Ну или почти.       Даже не явившись на свет, Эйгон не был один. И в этом его проклятие, и потому он вечно усталый. Может, не будь у него близнеца, голова болела бы меньше, а солнце не светило столь ярко, вынуждая щурить глаза.       Разминая затекшее после тревожного сна тело, Эйгон с удивлением подмечает, что в смежных покоях, что он делил с Хелейной, пусто. Постель холодна, а жены его нет. Он малодушно радуется.       Последние три дня он вел себя исправно хорошо. Не пил сверх меры, не сбегал из замка и даже не задевал племянников. И всё же этого было недостаточно. Стоило его деду рассказать о визите дорнийцев в столицу, как все тотчас впали в нервозность и безумие. Мать была невыносима, дед был еще невыносимей. Страдали все, но больше всего, естественно, он. Его гвардеец следовал за ним по пятам, а тяжелый взгляд десницы прожигал в Эйгоне дыру, всякий раз, когда они встречались. Досталось и Алерии. Сам Эйгон не видел её ссоры с дедом, но ему любезно доложил Эймонд, подхвативший общее беспокойство, правящее в замке.       Эйгон и не помнил, когда в последний раз в Красном замке проводили достойные пиры и встречали гостей. Наверное, на его с Хелейной свадьбе. Болезнь Визериса, пропажа Алерии, - все это подкосило мать. Не было ни дня, который бы не проходил в скорби, угрюмости и страдании. И наконец всё изменилось.       Пусть король по-прежнему гниет, но его сестра дома. Этого было достаточно, чтобы к королеве вернулась жизнь. И Рейнира тоже вернулась к ней.       Лишь мысль о единокровной сестре заставила его тут же сморщиться. Ни о ней, ни о её детях он предпочитал не думать. Стараясь выкинуть её лицо из головы, Эйгон что есть сил трепет себя по волосам, ероша их и приводя себя в чувства.       И всё же апатичное настроение никуда не пропадает. Прислуга помогает ему одеться, привести непослушные волосы в порядок. «Ты должен выглядеть как принц, а не как отброс из Блошиного Конца!» — слова деда не обижают его, а лишь смешат. Что толку от того во что он одет, о его репутации много кто наслышан. Хотя, быть может, до Дорна эти слухи и не дошли. Он усмехается, вызывая удивленные взгляды прислуг. Стоит ему перевести взгляд на них, девушки тут же прячут глаза, опускают их в пол. Эйгон никогда не питал иллюзий относительно себя и прекрасно представлял что о нем думают.       Раздраженный, он просит оставить его одного. Горло слишком плотно давит воротник, и Эйгон, наплевав на слова деда, злобно рвет тонкую петельку, обнажая кожу. Идеальным принцем ему не быть.       Сир Эррик видит его смурное лицо и не задает лишних вопросов. Эйгон тяжело шагает по коридорам, мечтая сбежать из стен замка. Снять бы неудобные одежды, облачиться в костюм для полетов и навестить Солнечного Огня! Но мать запретила, а сын, проглотив обиду, подчинился.       И вот, заключенный в замке словно в тюрьме, окруженный ненавистными лицами, он продолжает терпеливо подчиняться. Зачем? Быть может, рассчитывая на снисхождение со стороны матери и деда, а, быть может, и сам он думает о себе лучше, чем есть на самом деле.       Мимо торопливо проносится толпа слуг, - прибытие гостей и вправду поставило весь двор на уши. Интересно, его тезка, Эйгон Завоеватель разделил бы общий восторг после того, как дорнийцы убили его жену?       С мрачными думами он следовал в покои сестры. Та, будто назло, расположилась как можно дальше, прячась от всех, словно затворница. Хотя, будь его воля, он бы тоже спрятался, чтобы не видеть кислого лица деда и осуждающего матери. А еще до кучи с ними глупые улыбающиеся лица племянников…       Судьба будто смеялась над ним. Стоило ему подумать о своей «любимой» родне, как впереди показалась фигура единокровной сестры. Эйгон не сдержал тяжелый вздох. Ему бы позорно свернуть за угол, лишь бы не видеть Рейниру, но нет, придется пройти мимо и выдавить пару слов.       Принцесса не рада его видеть, он видит тонкие поджатые губы, маленькую складку меж бровей и неестественную позу рук. Она, как и он, оказалась застигнута врасплох нежданной встречей. Он не видел её так долго… И, если подумать, никогда не бывал с ней наедине. Или почти наедине.       Рейниру окружает толпа женщин. Несколько фрейлин, прибывших вместе с ней с Драконьего Камня и пара прислуг, одетых в куда более скромные одежды. Одна из них, тучная, с красным лицом, сидела перед плачущим мальцом чуть старше его собственных детей. Рядом стоял мальчик постарше, не по-детски серьезный, с жемчужными прямыми, вьющимися на концах, волосами.       «Эйгон», — подумал он.       Одновременно с ним имя произнесла и Рейнира:       — Эйгон, — она обращалась к нему, но отреагировал и ее сын, тут же подняв голову и посмотрев на мать. Взгляд у него был вправду взрослый.       Он помнит ярость, которую вызвала в его матери весть о том, что Рейнира назвала сына так же, как и его самого. Эйгон. Уже третий. Или нет, четвертый. Был еще один: тот, что сгинул из-за своего дядюшки. Теперь на его плечах и на плечах его малолетнего племянника ответственность за судьбу этого имени. Будет ли оно счастливым для них? Лучше бы отец назвал его самым простым именем из всех, а затем забыл о его существовании. Хотя, со вторым он справился.       — Рейнира, — горло пересохло, настроение стало еще паршивее. Нужно было наплевать на запреты матери и сбежать из этой темницы.       — Мы… мы давно не виделись. Ты вырос, — она не зовет его братом. И едва ли назовет его так хоть раз. Он тоже не зовет ее сестрой. Их у него две.       Её свита, как и сир Эррик, ощущают неловкость и напряженность между детьми короля. Они и сами это чувствуют, но вот так просто пройти мимо не могут. Приходится отвечать.       — Много лет прошло, ты тоже изменилась, — на деле она почти не изменилась. Лицо ее застыло, неподвластное годам, лишь стало более уставшим. Но он не мог не уколоть.       Глаза её тут же прищурились, недобро глядя на него. Такой она нравилась ему больше. Гнев ему привычнее показной любезности.       — Мама! — капризно тянет младший из ее сыновей и жмется к ее ноге. Мальчик уже взрослый для таких нежностей, но все равно сжимает мать что есть сил.       Во рту скапливается горькая слюна, когда Рейнира кладет руку на светловолосую макушку и поглаживает. Эйгону кажется, что его сейчас стошнит. И он не понимает, почему так реагирует.       — Это ваш дядя, Эйгон, — принцесса присаживается перед сыновьями, обнимает их за плечи, — а это Визерис, — младший расправляет плечи и окончательно утирает слезы, — и Эйгон, — тезка смотрит на него недобро, не желая знакомиться. Он уже почти взрослый и явно наслышан о дяде и его семье.       Ему плевать, что перед ним ребенок в два раза младше, в отместку за недовольный взгляд, он дарит ему язвительную ухмылку. Тот лишь поджимает губы и больше хмурится.       — Племянник, — он тянет ему руку для пожатия.       — Дядя, — мальчик теряется на секунду, кидает взгляд на мать, но руку пожимает. За ним тянется пожать его руку и Визерис. Хочет показать, что и он мужчина.       Лицо его сестры белее снега, фиалковые глаза следят за ним, словно он может действительно что-то сделать ее детям.       «Лучше бы ты так следила за Люком. Быть может, мой брат не был бы одноглазым занудой, а твой сын не имел врага с самым большим драконом в мире», — язвительно думает он и делает пару шагов вперед, обходя сестру и ее детей, мерно чеканя сапогами по каменной кладке.       — Был рад встречи, — он лжет, и все это понимают, — и знакомству с племянниками. Увидимся позже, да? Сегодня ведь прием…       — Да, Эйгон, — голос её лед. Она встает в полный рост, разглаживает юбки черного платья, а затем скорбно складывает руки в замок на животе. Эйгона передергивает, так делает его мать. — Увидимся позже.       Фрейлины и слуги покорно склоняют головы и следуют за своей принцессой. Шлейф черными хвостом вьется за ней, разлетается от быстрой ходьбы, а он все смотрит ей вслед, пока Рейнира не исчезает за поворотом.       — Мой принц, — Каргилл заставляет его вернуться в реальность, — идем?       Он лишь кивает, закусив губу. Нервно покручивая кольцо на мизинце. Семью Рейниры он хотел видеть меньше всего, как и ее саму, но Боги, похоже, желают и дальше издеваться над ним, и Эйгон будет вынужден снова и снова видеть темноволосые головы бастардов, а рядом довольных Рейниру и Деймона. Желание сбежать тайными ходами Мейгора становилось все сильнее.       Отражением его гвардейца у покоев сестры стоит сир Аррик. Пожалуй, только сам Эйгон и Алерия различали братьев, в то время, как обитатели замка то и дело путали их. Алерии нравилось эта глупая вещь, близнецы-де охраняют близнецов! Эйгон на это только кривился. Он бы предпочитал, чтобы его не охранял никто.       — Мой принц, — Аррик склоняет голову, — принцесса Алерия велела никого не пускать.       Эйгон тут же поднимает брови. Он и вправду попытается его остановить? Сестра была странной, не такой странной как Хелейна, но едва ли ее хоть кто-то действительно понимал в этом замке.       — Что на этот раз, — он все равно открывает дверь, а гвардеец не останавливает его, оставаясь со своим братом снаружи.       — Я сказала не беспокоить меня! — слышит он голос сестры из-за ширмы.       — Если я не побеспокою тебя, сестрица, боюсь тебя ждет ещё одна порка от деда, — он вальяжно прошел внутрь, будто бы это были его покои. На деле Алерия получила лишь словесный выговор от деда, но ему нравилось доводить ее.       Эйгон тяжело падает в глубокое кресло у камина и только сейчас замечает, какой беспорядок царит вокруг.       — Эйгон? Зачем ты тут, — все также глухо отвечает она ему из-за ширмы.       На столе царит невообразимый бардак: разлитые чернила давно высохли, книги и свитки огромной бесформенной кучей занимали всё свободное место, некоторые и вовсе упали на пол. Атмосфера хаоса и уныния царила в темной комнате. Незаправленная постель, кучи одежды и остатки еды на прикроватном столике. Эйгон не был брезглив, совсем нет, но никогда не замечал за сестрой того же.       — Твои слуги плохо работают, здесь хуже чем в тавернах Блошиного Конца, поверь мне, — он принюхался, — несет гнилой капустой! Пекло, что у тебя тут творится?       — Уж ты то знаешь, верю, — она выходит из-за ширмы, запыхавшаяся с красным лицом, свисающими на лицо прядями и в не зашнурованном платье, спадающем с плеч.       — Ты сошла с ума? — другого объяснения у него нет.       — Заткнись и позови сира Аррика, — она в паршивом настроении, — быстро!       Каргилл выглядит таким же удивленным как и Эйгон, но вопросов тактично не задает.       — Помогите мне со шнуровкой, сир, — она поворачивается к нему спиной, демонстрируя обнаженные плечи и верх спины.       — Я? — гвардеец растерянно смотрит сначала на нее, а затем на Эйгона.       — Ты могла бы попросить меня, Алерия, — его начинает раздражать эта ситуация.       — Нет, я прошу сира Аррика! — не менее раздраженно отвечает она.       Гвардейцу не остается ничего другого, кроме как отложить меч и снять перчатки. Эйгон недовольно наблюдает за ними из кресла.       — И что это? Теперь у тебя личная фрейлина носит белый плащ? Где твоя прислуга?       Мужчина заметно нервничает, пытаясь справиться с завязками; руки его мелко трясутся, и лишь с третьей попытки платье на спине начинает сходиться.       — Туже, — командует она, а затем поворачивается к брату, — я их выгнала. Всех.       Теперь понятно, почему вокруг такой бардак, а сама Алерия совсем не готова к выходу.       — И почему же?       — Потому что не нужно трахать всех женщин замка, вот почему, ох! — Каргилл потрудился на славу и затянул платье, что было сил, заставляя принцессу выдохнуть и схватиться за живот, — оставьте так.       С каменным лицом сир Аррик покидает их. Слушать их разборки ему совсем не хочется.       Самого Эйгона смешит ее ответ.       — То есть я поимел какую-то хорошенькую девку из прислуги, и ты в отместку избавилась от всей своей прислуги, желая стать новым разочарованием семьи? — он смеется и легко уворачивается, когда она кидает в него маленькое зеркальце.       — Боги, за что я делила с таким идиотом одну утробу? — Эйгон задавался тем же вопросом, — я позабочусь о том, чтобы найти себе девушек в подчинение, которых ты не лапал, и главным разочарованием семьи останешься ты.       Ему остается лишь рассмеяться. Они часто ссорились, но таких глупых поводов еще не бывало.       — Как я выгляжу? Только будь честен! — все еще нервничая, она заправляет пряди волос за уши, старается пригладить волосы.       Он видел: и мать, и Хелейну собирает целая толпа галдящих служанок, поправляя волосы, подол, рукава. Уж в чем, а в женской красоте он разбирался. Так считал он сам.       Алерия, как и он, в зеленом. Платье простое, совсем не выглядит богатым: открытые плечи, ключицы и длинные рукава до самых кистей. Она простоволоса, и пряди мягкой волной рассыпаются по спине, никаких излишеств.       — Простовато, — честно отвечает он, хоть и страшится ее гнева.       Сестра напоминает ему мать, она также поджимает губы и отводит взгляд. А еще, совсем неожиданно, напоминает самого себя. Эйгон давно отвык от нее и их схожести, и теперь видеть перед собой свою женскую копию странно.       Она лишь разочарованно цокает:       — Что же, выбора нет, идем, — и снова этот жест! Нервно Алерия вновь и вновь убирает выбивающуюся прядь за ухо. Также делает он сам.       Это ее первый выход. Впервые за долгие годы она предстанет перед всем двором, к тому же полном гостей, да еще и чужеземцев.       — Не волнуйся, они сюда не на тебя глазеть прибыли, — попытался поддержать ее он. Судя по тяжелому взгляду, вышло так себе.       Гневного взгляда матери им избежать не удаётся. Они приходят последними, сама королева, Эймонд и Хелейна стоят у подножья трона по правую сторону. Чуть выше - их дед десница, сам король в кои-то веки занимает трон. Визерис выглядит уставшим, дышит тяжело, и на правителя похож мало, лишь золотая корона придаёт ему хоть немного величественный вид.       Эйгон поспешил отвести взгляд от отца, тут же сталкиваясь глазами с Рейнирой. Снова. Она со своими ублюдками и дядюшкой Деймоном стояла по левую сторону от трона, младшеньких принцесса не привела с собой.       «Стронги на их фоне будут казаться безродными заморышами, не такая она и дура», — злорадствовал он.       В тронном зале яблоку негде упасть. Чаще всего гостей встречали в Малом зале, но сегодня повод особенный. Дорну нужно напомнить, к кому они пришли. Он поднимает голову, всматривается в каменное лицо огромной статуи Эйгона Завоевателя, что расположилась на колонне, совсем близко к трону. Их предки жгли дорнийцев; они же пытаются заключить брак.       Он стоит между Алерией и Эймондом. Сестры переплетают руки в замок, тихо переговариваются, не обращая на него внимание. Эймонд выглядит отстранённым. Собранный, с ровной спиной, он олицетворяет саму добродетель. У Эйгона возникло дикое желание хлопнуть его по спине, сбить спесь и заставить перестать выглядеть таким чопорным.       — Они приплыли не воевать, а выбирать, кто будет трахать их принцессу, Эймонд, — шепчет он ему куда-то в область скулы, не желая тянутся до уха.       Эймонд кривится, но затем хмыкает и отвечает:       — Будем надеяться, выбор падет на нашего брата.       — И тогда вы оба познаете «прелести» супружеской жизни, — продолжает он, — спорим, Дейрону повезло больше? Говорят дорнийки страстные женщины и охочи до удовольствия, а?       — Будто тебе об этом действительно что-то известно, — парирует младший.       — Справедливо, дорнийки у меня не было, — улыбается Эйгон, — самое время это исправить, да, братец?       — Замолчите оба, — гневно шипит Алерия, прикладывая палец к губам.       Не желая замолкать, он было открыл рот, чтобы ответить, но в зал входит глашатай, заставляя его умолкнуть.       Гости хлынули в зал яркой толпой. Эйгон давно не видел столь дивного многообразия красок, да и такой большой процессии. Он вытягивает шею, стараясь рассмотреть чужеземцев получше. Рядом напрягся Эймонд, сощурив единственный глаз. Хелейна и Алерия замерли и будто перестали дышать, восхищенно рассматривая толпу. Ему лишь оставалось надеется, что он сам не выглядит так глупо.       Знаменосцы гордо внесли знамена с красным солнцем, пронзенным золотым копьем, а затем выстроились полукругом, оттесняя толпу, собравшуюся в тронном зале. Эйгон с ехидством наблюдает за недовольным лордом Джейсоном, которому загородили обзор одним из стягов.       И все же, весь зал замер в ожидании принцессы. Про Алиандру Мартелл ходило много слухов. Дерзкая, непокорная и волевая, «новая Нимерия», которая слушает только себя и никого больше. Эйгон в эти слухи не верил, наговорить можно разного. Если она Нимерия, то он сам Эйгон Завоеватель.       — Кто из них принцесса, как думаешь? — шепчет ему Алерия, кивая на девушек, чинно расположившихся перед знаменосцами.       Он лишь молча оглядывает их и чувствует разочарование. Никаких тебе томных взглядов и улыбок. Глаза темные, как угли, а кожа оливковая, смотрят свысока, задрав подбородки. У некоторых и вовсе скрыты лица за цветными вуалями, лишь кошачьи глаза внимательно наблюдают за собравшимися.       Зал замер в тишине…       … чтобы через мгновение разразиться шумом.       Стоявшие неподвижно девушки, вдруг поплыли, задвигались, сошлись в плотный круг и разошлись, звеня тонкими золотыми браслетами на руках и ногах. Грянул бой барабанов, запели флейты и тонкие фигуры в цветастых нарядах закружилась, затанцевали.       «Будто змеи,» — тут же сравнил Эйгон в голове. Зачарованный, он не сразу понял, что стоит с приоткрытым ртом. Он тут же берет себя в руки, задирает подбородок. Будто он не видел танцующих девок!       Эймонд рядом стоит с тем же нечитаемым выражением лица, лишь улыбается краем губ.       — И чему ты улыбаешься, братец? — шепчет он Эймонду.       — Тому как Дорн хочет выслужиться, — он на секунду замолкает, хмыкает и продолжает, — понравиться.       — А я уж было думал, тебя так симпатичные дорнийки задобрили, — разочаровано цокает он, — ты неисправим. Надеюсь я доживу до момента, когда увижу ту, что тебе понравится.       Брат перестает улыбаться и будто напрягается сильнее. Эйгон не понимает, с чем это связано, но больше его не трогает.       А музыка все льется, и тонкие фигуры смазываются в ритмичном танце. Это лучше чопорного привычного представления, но кажется ему рады не все. Эйфория отступила и некоторые из членов его семьи надели привычную скорбную маску недовольства.       Дед хмурит брови, мать поджимает губы, а Хелейна отводит взгляд, явно не желая больше тут находиться. Ему и самому становится скучно. Эйгон в ожидании переминается с ноги на ногу, тяжело выдыхает.       С последним ударом барабана заканчивается и танец. Дорнийки замирают, опускают головы в поклоне и вновь возвращаются на свои места, образуя полукруг. Лишь одна фигура остаётся в центре.       — Принцесса Алиандра Мартелл, старшая дочь Кворена Мартелла и его наследница! — голос глашатого разнесся по залу, растворился в высоких сводах колон.       Оценивающе он смотрит на представленную принцессу. Совсем крохотная, хрупкая, с покатыми плечами и широкими бедрами. Все в ней кричало о женственности, все изгибы, то как она подняла подбородок, отвела руку, вся плавная из мягких линий и жестов. И лишь глаза в обрамлении чёрных ресниц — жесткие. Не обещают ласки, нежности, а бросают вызов. Он не может понять их цвет, но ловит её взгляд на себе и тут же перестает смотреть, не желая играть в гляделки. Ему все меньше нравится этот прием и все меньше нравятся эти гости.       Долгое приветствие, а затем знакомство приводят в ужас. Раздражительность растет в груди все сильнее, он даже кратко цапается с Джейсом. Племянник не сделал ничего плохого, но попал под его горячую руку. Потом и сам Эйгон получит от матери, но терпеть этих лизоблюдов сил больше не было. Никто им и не интересовался.       Дорнийская принцесса тут же окружила себя придворными дамами, включая его сестер и племянницу с кузинами.       — Я ухожу, — в полголоса говорит он брату.       — Мать будет в ярости, — справедливо заметил Эймонд.       Эйгон смотрит в сторону королевы, та стоит в обществе Рейниры, посматривая на дочерей. Мельком он кидает взгляд на отца. Тот не смотрит в ответ. Ему плевать. Эйгону тоже.       Он уходит, смотрит ли на него кто-то ему наплевать, но чужой взгляд он ощущает. На это тоже плевать. Сегодня он достаточно хорошо себя вел.

Алиандра

      Всё её окружение в Дорне отзывалось о Королевской Гавани нелестно. Совсем нелестно. Чаще всего звучали слова «помойка», «змеиный клубок». Алиандра змей не боялась и потому лишь задорно улыбалась недовольному брату, что кутался в накидку.       Тут и вправду было уныло и совсем некрасиво. Улочки узкие и грязные чередовались с богатыми, выкрашенными в белый цвет, домами. Простолюдины в сером, коричневом и черном, не вызывали ни интереса, ни симпатии. И лишь в Красном Замке она наконец испытала тот трепет, которого ждала. Таргариены. Те, кто приручили драконов, кто пережили Рок Валирии, стояли прямо перед ней, в окружении гигантских колон их великих предков.       Её темно-зелёные глаза тут же внимательно рассматривают всех мужчин у подножья трона. Король, хоть и не старик, но уже дряхлый и болезненный не интересует её. Алиандре интересны те, кого ей пророчат в мужья.       Рядом с трагично-мрачной королевой Алисентой (а судя по зеленому платью и диадеме в рыжих волосах, это была она) расположились её дети. Высокий, длинноволосый юноша, одетый сплошь в черное приковывал все внимание. С широкими плечами и узкой талией, он выглядит скорее изящным, чем грозным, но стоило ей взглянуть ему в лицо, принцесса тут же поняла, впечатление обманчиво. Глаз у него один, смотрит неотрывно, гипнотизируя и ни один мускул не дрогнул на его лице и не изменилась мягкая, обманчивая кошачья улыбка на тонких губах. Он смотрит на неё, а затем отводит взгляд в сторону, прямо на колонну рядом с ним, там где вытесана фигура Эйгона Завоевателя.       Алиандра задирает голову, не желая играть с ним. Это не принц Дейрон. И стоящий рядом юноша, тоже не он. Куда ниже брата, менее изящный и воинственный, он как две капли похож на стоящую рядом девушку. У обоих кожа белая, почти прозрачная, глаза большие и скучающие.       Она разочаровано цокает, когда её приветствует чопорный десница и королева. Ей хочется взглянуть на других принцев, а не слушать натянутые речи. Они еще успеют поговорить и все обсудить.       Кайл настаивает на отдыхе, они добирались сюда долгие дни и ночи, но нет, внутри неё все горит, её распирает любопытство и желание исследовать этот мрачный и недружелюбный замок.       Брат оставляет её, и она даже рада этому. Вечер она хотела провести в окружении женщин, - именно среди них она могла расслабиться, узнать больше о столице и местных сплетнях. Такая невинная болтовня могла быть полезной.       Её приглашение кажется совсем невинным. Встречает гостей она в выделенных ей покоях. Приемная огромна, королевская семья не поскупилась и снабдила её всем самым лучшим. Её прислуга сновала по комнате, разбирая сундуки, расставляя все на вкус принцессы.       Короткий стук в дверь и Алиандра спускается по короткой лестнице вниз, к двери, лично открывая ее и впуская гостей.       В комнате стоит невыносимый гул, придворные леди, их фрейлины и прислуга болтают неустанно, явно очарованные ей, они с восторгом и трепетом слушают ее рассказы, рассматривают диковинные вещицы, что она привезла с Дорна, и заливисто смеются, смотря на ручную обезьянку, которую она также привезла ко двору.       И лишь особы королевской семьи ведут себя иначе. Она внимательно следит за ними, не напрямую, вскользь, будто ей и неважно это.       Принцесса Алерия сидела в кресле, положив ногу на ногу, подперев подбородок ладонью, а пальцами свободной руки постукивала по подлокотнику. Взгляд фиалковых глаз отсутствующий, смотрящий в пустоту. Совершенно очевидно — принцесса не слушала ее, думая о своем. Алиандра раздраженно цокнула.       Принцесса Рейнис тоже не выглядела заинтересованной, то и дело бросая взгляд на Алерию. Леди Бейла, ее кузина, склонилась к ней, сжала ее плечо и что-то горячо зашептала ей на ухо. Прямо сейчас в ее покоях развивалась драма, свидетелем которой ей посчастливилось быть. Между принцессами происходило что-то и это очень будоражило Алиандру.       — Поздравляю с помолвкой, принцесса, — сладко тянет она, щелкая пальцами и подзывая прислугу, — примите это от меня. Подарок.       Рейнис неловко от такого внимания. Она видит как принцесса выравнивает спину, отводит темные локоны за уши.       — Не стоило, правда, — вежливый ответ и мягкая улыбка очаровали Алиандру, — что это?       Перед ней разматывают отрез ткани. Желтая, вышитая золотыми нитями и мелкими камнями она тут же заблестела, заиграла разными цветами в свете свечей.       — Я бы подарила платье, но боялась не угадать с размером. Вам могут сшить красивое платье, принцесса, — она снова щелкает пальцами, — всем вам.       Прислуга торопливо раскрывает остальные сундуки, показывает украшения, красивые неограненные камни, ткани и ракушки. В комнате вновь начинается возбужденный галдеж. Девушки толпятся друг за другом, стараясь рассмотреть все, да прибрать к рукам то, что понравится больше.       Обе принцессы не двигаются. Рейнис рассеяно теребит подаренную ткань в руках, слушая кузину, а Алерия все также смотрит в пол, явно о чем-то задумавшись. Воспользовавшись моментом, Алиандра быстро пересаживается ближе к принцессам.       — Вам скучно? — всем телом она развернулась к дочери королевы Алисенты, участливо, почти интимно, Алиандра облокачивается на подлокотник ее кресла, вырывая принцессу из дум.       Большие фиалковые глаза придавали ее лицу невинности, вызывали симпатию, но упрямая складка меж бровей рушила всю детскость образа. Алерия распрямила спину, явно уязвленная тем, что была поймана за безразличием и скукой. Алиандра наоборот была довольна и с нетерпением ждала ответа.       — Слишком много событий произошло за последние дни, я и вправду очень рассеяна, прошу меня простить, — она не раскаялась искренне, не проявляла ни толику симпатии, и дорнийской принцессе было интересно почему.       — Позвольте узнать, что же тревожит ваш разум? Я была так рада, когда мне посчастливилось познакомиться с вами, но к моему глубокому сожалению, вам не интересно мое общество, а ваша сестра, принцесса Хелейна, и вовсе не пришла, сильно ранив меня, — попытка поймать ее взгляд провалилась, Алерия отвела голову, смотря на гобелен на стене.       — Хелейна занята детьми… — грубо ответила она, но затем смягчилась, — и ей не нравятся толпы. Мой разум… Что же, я бы не хотела тревожить вас своими думами. Вы правы, принцесса Алиандра, я повела себя грубо и неучтиво, ведь причина по которой Вы посетили Королевскую Гавань — радостная. Быть может мы станем сестрами в дальнейшем, правда? — в этот раз Алерия посмотрела на нее, и Алиандра заметила, как изменилась поза, голос и взгляд, как она смягчилась, стала елейной и ласковой. Брак с ее братом мог возвысить ее семью.       — И правда, — согласна кивнула она, наконец отстраняясь с подлокотника и садясь ровно, вовлекая в разговор принцессу Рейнис, что несомненно слышала их, — жаль принца Дейрона нет в столице. Зато принц Люцерис оказался обаятелен и мил.       — Принц Люцерис мальчик, — тут же отвечает Алерия, вновь уязвленная.             — И мальчики становятся мужчинами, — смеется она, — я бы могла научить его всему, — она задорно подмигивает обеим принцессам и видит как с лица старшей из них сходит краска.       — Он юн для брака, — отрезает Алерия вновь.       — Дейрон тоже юн, — подала голос принцесса Рейнис.       Атмосфера стала напряженной, остальные девушки замолчали, желая послушать перепалку королевских особ.       — Дейрону семнадцать, он отличный фехтовальщик, умен и хорош собой, не нужно ждать годы чтобы завести наследника, — ощетинилась старшая принцесса.       — Хочешь сказать Люк недостаточно хорош? — в этот раз заговорила леди Бейла, куда более воинственная, чем ее сестра и кузина.       — О, он отлично обращается с ножом!       — Не ссорьтесь! Оба принца очаровательны, уверена, и я присмотрюсь к каждому, — она заискивающе улыбнулась, — мы можем поговорить о других вещах, правда?       Словно кошка она плавно скатилась вниз, на мягкий ковер, устроилась скрестив ноги. Остальные удивились, но тут же последовали ее примеру, расположившись среди подушек. Пальцы она запустила в толстый ворс, сжав его, посматривая на девушек вокруг.       Рейнис села рядом, плечом Алиандра ощущала ее горячую кожу, даже сквозь плотную ткань платья. Их прикосновение смутило принцессу, и та быстро отстранилась. Они и вправду стеснительны и невинны или просто притворяются? Алерия была ее ровесницей, принцесса Рейнис тремя годами младше. И если последняя была хотя бы помолвлена, то старшая из них, вскоре могла прослыть старой девой.       — Так что же, принцесса Рейнис вот-вот выйдет за вашего брата, а вы? Нашелся тот кто украл ваше сердце? — тон ее переходит в тихий, создает атмосферу тайны и секретов. Дамы рядом смотрели во все глаза, затаив дыхание. Какие разговоры могут тревожить юных девушек больше, чем о делах сердечных.       Она вздрогнула, будто Алиандра ударила ее, задумалась на мгновение и ответила:       — Нет. И сердце тут совершенно ни при чем. Я послушаю моего отца, когда придет время и выполню свой долг.       Алиандра хитро улыбнулась, наблюдая за ней. По ее реакции видно, такой человек есть, но принцесса никогда не признается.       — Все женятся по долгу, но я ведь и говорю не о женитьбе, — тихое хихиканье и красные щеки служат ей ответом, лишь обе принцессы бледны лицом. Одна вот-вот станет женой нелюбимого человека, а вторая уперто не хотела раскрываться, явно боясь своих мыслей.       — Разве вы никогда не терзались неразделенной любовью, симпатией к какому-нибудь юному сквайру, лорду, рыцарю? В этом нет ничего дурного, правда, — она засмеялась, — нет чувства приятнее, чем мужчина, очарованный и влюбленный! Они дураки, но когда влюбляются — дураки вдвойне.       — Никаких сквайров, лордов и рыцарей, — голос Алерии битое стекло, — я провела последние годы жизни в Цитаделе, в Староместе, где меня окружали одни старцы, — в голосе ее будто звучит разочарование.       Алиандра слышала печальную историю старшей дочери королевы Алисенты и тем сильнее ей хотелось сблизиться.       — Но сейчас вы не в Староместе. И пока не помолвлены. Действуйте, вокруг полно хорошеньких юношей!       Остаток вечера они проводят болтая и рассказывая любовные истории. Волей не волей втягиваются все, смеясь, выпивая вино и неудержимо краснея. И Рейнис и леди Бейла с Рейной шутят, рассказывают про пару интрижек.       И только Алерия одинокой белой вороной сидит с нечитаемым лицом, вновь погруженная в свои мысли. Мысли эти о мужчине, Алиандра не сомневается и довольно посмеивается, надеясь разузнать больше.       Знать о врагах нужно много, о друзьях еще больше. Которая из принцесс станет ей врагом — решит ее брак, но пока она будет играть в дружбу с обеими.