Новые поколения

Наверное, именно в такие моменты Тоширо проклинал весь мир. Ну почему она проснулась именно сейчас? Почему он не заснул до того, как она это спросила? — Ну и? Так и будем играть в молчанку? Карин скинула со своей талии мужскую руку и повернулась лицом к капитану, ожидая от него вразумительного ответа. Хицугая мог поклясться, что если бы не сильная усталость и недостаток сна, то эта женщина смотрелась бы сейчас весьма грозно. Карин выглядела измученно: красные, болезненные глаза, темные круги под ними, тяжелые веки, нездоровый румянец на щеках. В голове капитана с тревогой появилась мысль, как бы женщина не слегла из-за плохого самочувствия. — Ты выглядишь еще хуже, чем днем. — Спасибо, конечно, за комплимент, но не переводи, пожалуйста, тему! — фыркнув, Карин приподнялась на постели, терроризируя супруга тяжелым взглядом. Ее брови были сведены на переносице, нижняя губа была поджата. По этим, казалось бы, незначительным признакам можно было определить, что бывшая Куросаки настроена вполне серьезно и отступать даже не думает, пока не выбьет из Тоширо все, что она хочет. — Что ты хочешь знать? — вздохнув, спросил Хицугая, откинувшись на свою подушку и прикрыв глаза. Если пару минут назад Тоширо думал, что, прикрыв глаз, тут же уснет, то он глубоко ошибался, потому, как под таким тяжелым взглядом уснуть было нереально. Он ощущал строгость черных очей на себе даже с закрытыми глазами и, не смотря на невозмутимо-спокойное выражение лица, чувствовал себя не совсем комфортно. — Хотя бы то, почему ты не сказал об этом днем? — голос женщины был спокойным. Небольшая хрипота выдавала боль в горле. Видимо, Карин простыла, пока была на задании. Расслабившись от подобного тона женщины, Тоширо открыл глаза и увидел лицо супруги перед собой, которая, заинтересовавшись, склонилась над ним. Ее взгляд уже не был столь суров, благодаря чему Хицугая даже смог прочесть в нем заинтересованность в происходящем и тревогу. От последнего Тоширо нахмурился, попытавшись понять, что же беспокоит жену. Допрашивать ее, откуда она взяла информацию о сегодняшнем дне, он и не собирался – болтливый капитан первого отряда наверняка сам подал ей всю информацию на блюдечке. Именно в такие моменты Тоширо проклинал тот день, когда Карин перевели работать в первый отряд. — Почему не сказал? — задумчиво протянул Хицугая. — Да потому, что я хотел, чтобы ты просто выспалась и отдохнула, не вникая в проблемы общества душ. — Проблемы общества душ беспокоят меня сейчас меньше всего! — Карин закатила глаза и тяжело покачала головой, томно вздохнув. — Тогда что тебя тревожит? — Хицугая приподнялся на локтях, заставив тем самым супругу отодвинуться от его лица. — Меня тревожит то, что расследование случившегося взяли на себя мой брат и мой муж! Вот что меня тревожит, Тоширо! Я не хочу, чтобы вы этим занимались и копались в этом дерьме! — Ты же знаешь, отказаться мы не можем, — найдя на постели женскую руку, Хицугая накрыл ее своей рукой. Он осторожно провел пальцами по мягкой коже, а после и вовсе сжал руку жены в своей руке. — К тому же для меня самого важно быть в курсе всего этого. Так мне будет спокойнее. — Но мне спокойнее от этого не станет, — Карин обреченно покачала головой, чувствуя, как мужчина сильнее сжал ее ладонь. — Все будет хорошо, — заверил ее Тоширо. — Вот только не раскидывайся такими фразами. С них и начинается все самое ужасное, — проговорила Карин. Ее плечи поникли, словно от тяжести, а рука, покоившаяся в мужской ладони, вырвалась из несильной хватки и сжалась в кулачок. Женщина отвела свой взгляд и, склонив голову, продолжила: — Мне тревожно, Тоширо. У меня плохое предчувствие, словно что-то произойдет. — Я не допущу этого! — уверенный тон, которым говорил Хицугая, заставил женщину обратить свой взор к нему. Тоширо положил свою руку на кулачок Карин, а после, разжав его, осторожно взял ее за руку, погладив большим пальцем удивительно нежную кожу на тыльной стороне ее ладони. Теплый взгляд бирюзовых глаз успокаивал женщину, заставив ту рухнуть рядом с мужчиной, когда он осторожно потянул ее к себе. — Карин, ты перенервничала. Тебе нужно просто отдохнуть. — Наверное, ты прав, — признала бывшая Куросаки, прикрывая глаза. Тоширо все еще держал ее за ладонь. Так глупо, по-детски, но почему-то ей это было необходимо. Неожиданно для себя Карин осознала, что сильно замерзла. Ее кожа покрылась крохотными мурашками, а сама она поежилась. Странно, но сейчас даже футон казался ей весьма ледяным, словно он неожиданно остыл и сейчас обдавал женщину своей прохладой. — Холодно... — Это потому, что ты опять не закрыла окно на ночь! — недовольно буркнул мужчина. Тоширо натянул на Карин одеяло, которое опять сползло с нее! А после он притянул женщину к себе, которая с охотой приняла его объятия. — Тоширо, я люблю тебя, — Карин потерлась носом о шею капитана, чувствуя, как властные над нею руки сильнее прижали ее к рельефному мужскому телу. Женщина блаженно прикрыла глаза, чувствуя его запах. Этот запах... Ох, как же она скучала по этому капитану! — Я тоже люблю тебя, — Хицугая отстранился, чтобы поцеловать Карин. Нежно, легко, так, чтобы этот поцелуй не стал толчком к более страстному и интимному продолжению. Мужчина быстро отстранился и внимательно посмотрел в темные глаза любимой женщины, едва касаясь кончиком своего носа ее носика. — А теперь спать. Тебе нужен отдых. — Нам нужен отдых, — шепнула женщина, чмокнув Тоширо в подбородок. Она устроилась у него под боком в крепких мужских объятиях, где, бесспорно, было тепло. — Спокойной ночи. — Сладких снов, Карин... Солнце лениво поднялось над горизонтом, заставляя мир встрепенуться и проснуться. Сегодня его лучи не были столь припекающими и слишком горячими, а все благодаря облакам в небе, что на вид казались слишком объемными и пушистыми. Они проплывали медленно, так медленно, что казалось, будто они стоят на месте, обезоруживая горячее солнце. Наверное, именно этот факт заставил сегодня общество душ встрепенуться и отвлечься от жаркого зноя: птицы трещали слишком громко, шинигами бегали слишком быстро, а люди в Руконгае смеялись слишком весело и заливисто. Касуми открыла глаза и тут же почувствовала у себя под боком что-то теплое. Приподнявшись на локтях, девушка с изумлением посмотрела на небольшой комок шерсти, который сопел себе под нос и иногда сладостно причмокивал. Улыбка коснулась губ Касуми. Пусть этот котенок выбрался из корзинки и забрался к ней на постель, девушка ни сколько не злилась, да и как можно было злиться на этот маленький комок нежности? Усмехнувшись, девушка погладила котенка, на что он лишь причмокнул, а после ушла приводить себя в порядок в ванную комнату. Каким добрым утро бы не было, ей нужно было идти на работу. А еще нужно навестить своего горе-лейтенанта, который пострадал при вчерашнем инциденте и сейчас лежит в бараках четвертого отряда. Пусть Гюней Доган находится на своем посту лишь пару лет, пусть он иногда сует нос не в свое дело, он все еще подчиненный Касуми, и она должна знать о его состоянии. Приведя себя в порядок, Касуми надела свою форму и пошла вниз, предварительно наполнив блюдечко, стоявшее на полу в собственной комнате, теплым молоком. В голове девушки промелькнула мысль, что ее не будет весь день, так что шерстяной комок наверняка натворит чего-нибудь. А еще нужно будет не забыть вечером прихватить с собой кружку с молоком, чтобы накормить котенка. Спускаясь по лестнице вниз, поглаживая невероятно гладкие деревянные перила, Касуми почувствовала приятный аромат, а позже услышала шум возни из кухни. Шаг девушки замедлился, и она не торопясь спустилась с лестницы, медленно пройдя в кухню. Увиденное заставило Касуми замереть в пороге и удивленно распахнуть глаза, не спуская взгляда с миловидной молодой женщины, что порхала у плиты. — Мама? — сорвалось с губ Касуми, которая и сама не осознала, что только что сказала. Женщина обернулась, откинув выбившиеся из пучка черные локоны с лица. Она всегда делала пучок, когда дело доходило до приготовления еды, чтобы волосы ненароком не попали в пищу. — Доброе утро! — Карин приветливо улыбнулась, взмахнув небольшой деревянной лопаткой, что она сжимала в своих руках. — Завтракать будешь? Касуми отрицательно покачала головой, все так же смотря на собственную мать, мысленно отмечая, что в любом виде она выглядит весьма привлекательно. Пучок на ее голове был совсем небрежным, из-за чего густой волос так и стремился высвободиться от тонкой резинки, что сдерживала их. Очевидно, что Карин соорудила свою прическу на скорую руку и потратила на это не больше полминуты. Небольшая белая повязка на руке, которую женщина носит всегда, сегодня была не такой тугой, как обычно. Причин, почему мать носит этот клочок ткани, Касуми не знала, но, сколько себя помнила, на руке Карин всегда была эта повязка. Махровый халатик без рукавов, который в сложенном виде кажется ужасной вещью, на черноволосой женщине смотрелся совсем иначе, открывая вид на длинные ноги, тонкие руки и изящную шею. А так же он не скрывал небольшой камушек красного на груди женщины. Рубин. Этот кулон Касуми очень любила. Он был красив, а на небольшой цепочке смотрелся очень элегантно, но вот только сама бы она его ни за что не одела. Рубин – камень слишком яркий и заметный. Неожиданно в щеку Касуми прилетело что-то очень твердое и не очень гладкое на ощупь, если судить по ощущениям, от чего девушка пришла в себя. Первым делом она посмотрела на пол, где обнаружила небольшую овсяную печеньку, что немного раскрошилась, потеряв свой округлый вид. Касуми тут же метнула гневный взгляд в сторону обеденного стола, за которым сидел мальчонка лет шести на вид. Он сидел на высоком стуле и болтал своими ногами, попивая молоко. А рядом с ним, на столе, стояла миска с тем самым овсяным печеньем. — Мелочь, ты чего творишь? — прорычала девушка. — Пью молоко, — спокойно ответил мальчик, даже не взглянув на разозлившуюся девушку. — Да ты в меня печенье швырнул! Щека наверняка красная! Мальчишка спокойно поставил стакан с молоком и внимательно посмотрел на Касуми, что потирала свою щеку. Его взгляд был отстраненным и серьезным, что всегда не нравилось девушке. Пусть у этого малыша были мамины черные глазки, их взгляд казался Касуми слишком суровым и холодным для такого шкета. Глубокие глаза Карин всегда были теплы и эмоциональны, чего не скажешь о темноглазом мальчишке. Хотя, признаться, иногда Касуми казалось, что таким взглядом ребенок одаряет только ее... — Подумаешь красная щека. Как будто тебя беспокоит собственная внешность, — буркнул мальчишка, взъерошив копну темных волос. — К тому же я не виноват, что ты тормозишь и зависаешь. Стареешь, чертовка! — Что ты там вякнул, огрызок? — прошила девушка. — Достаточно! — прервала спор детей Карин. — Ирбис*, не докучай сестре и уж тем более не кидайся печеньем! Касуми, прояви терпение к младшему брату. Ты старше. Будь мудрее. Дети внимательно посмотрели друг на друга и недовольно хмыкнули. Может быть, ради матери они и готовы потерпеть совместное общество, но вот наедине вдвоем точно не останутся. Кончиться это точно плохо, причем для каждого. Конечно, такие отношения между этими двумя были не всегда. Когда-то они даже ладили друг с другом, правда, было это очень давно. Касуми тогда еще даже не училась в академии, что уж говорить о совсем крохотном на тот момент Ирбисе, который, наверняка даже не помнит этого времени из-за очень юного возраста. — Мам, прости, мне нужно идти. Я должна провести ряд тренировок в своем отряде, так что не могу задержаться. Я уже и так опаздываю. Касуми попятилась назад, а после и вовсе ушла из дома, на что Карин лишь молча махнула на прощание рукой, понимая, что дочь не остановить, особенно, если та решила быстро улизнуть из дома. Причин женщина не знала, но подозревала, что они очень веские для Касуми. Внимательно посмотрев на сына, который лишь пожал плечами и потянулся за очередным печеньем, Карин вновь вернулась к готовке. Влезать в дела дочери женщина не хотела, считая, что если ей захочется поделиться или просто понадобиться помощь, она сама обратиться к ней. Карин сама была такой, потому понимала, что Касуми хочет разобраться со всем сама. В этом они слишком похожи. Карин выключила плиту, а после поднялась в спальню, наказав Ирбису, чтобы тот следил за завтраком. По пути она сдернула резинку со своих волос, и они волной упали на ее плечи, едва достигнув по своей длине лопаток. В спальне было уже светло, но, как ни странно, капитану десятого отряда это не мешало спать. Обычно Тоширо просыпался рано, на сон ему требовалось куда меньше времени, чем Карин, но сегодня он спал так крепко, что даже лучи солнца не мешали ему находиться в стране Морфея. Мужчина лежал на боку спиной к супруге, из-за чего выражения его лица она не видела. Будить Тоширо Карин пока не собиралась, даже с тем учетом, что он опоздает сегодня на работу. Увольнение ему не грозит, потому Хицугая имеет право хотя бы один раз опоздать. А если главнокомандующий решит сделать ему выговор, то тут-то уж Карин договориться. С Кёраку она в хороших отношениях, так что такую мелочь она быстро уладит. Карин подошла к шкафу, чтобы приготовить одежду на сегодняшний день, как вдруг услышала хриплый протяжный мужской стон. Удивившись, женщина обернулась в сторону расстеленного футона, внимательно посмотрев на супруга. Тоширо перевернулся на спину и вновь что-то прохрипел. Все мышцы его тела были напряжены. Руками мужчина сжимал лежавшее рядом с ним одеяло Карин, от чего костяшки побелели, а одеяло под его руками скомкалось. Мужчина хмурился, качал головой, что-то рычал себе под нос. Его дыхание было прерывистым, спина едва заметно выгибалась, от чего мышцы еще сильнее напрягались и перекатывались под кожей. Медленными шагами, словно не доверяя чему-то, Карин подошла к футону и присела на него. Осторожно женщина положила свою ладонь на лоб супруга, чувствуя, что на нем выступила испарина, а после погладила мужчину по щеке, пытаясь успокоить его. Она положила свою руку на его плечо и немного сжала его, чувствуя напряжение Хицугаи во всем теле. — Тоширо, — тихо позвала его женщина. Капитан продолжал грезить во сне. Конечно, Карин хотела, чтоб он выспался, но другого выхода избавить супруга от кошмара, кроме как разбудить его, она не видела. Женщина потрясла мужчину за плечо, поражаясь, что Хицугая, с чуткостью его сна, так и не пробудился. — Тоширо, проснись... Женщина еще сильнее потрясла мужа за плечо, пытаясь разбудить его, но безрезультатно – мужчина продолжал спать. Когда же из глотки мужчины вырвался гортанный звук, похожий на рев, Карин не на шутку перепугалась. Схватив капитана за плечи обеими руками, она начала трясти его, пытаясь разбудить. — Да проснись же, черт тебя дери! Тоширо резко открыл глаза, сделав судорожный выдох. Склонившись над мужчиной, Карин положила свои ладони на его лицо, внимательно вглядываясь в бирюзовые глаза. Было видно, что мужчина медленно понимает, где он находиться, а по мере его понимания зрачки принимали нормальное состояние. — Все хорошо? — осторожно спросила Карин, продолжая нависать над супругом, на что тот лишь кивнул. — Не припомню, чтобы тебе когда-либо мучили кошмары... — Плохие сны бывают у каждого, — невозмутимо ответил Хицугая. — Что тебе снилось? — поинтересовалась женщина. Хицугая медленно приподнялся на постели, оценивая происходящее. Голова была тяжелой, мышцы немного побаливали, а сердце билось, как сумасшедшее. Его стук отдавал в собственных ушах, мешая здраво мыслить. — Уже не помню, — солгал Тоширо, сделав рассеянный вид. Карин нахмурилась, не понимая, как можно забыть только что мучивший тебя сон. Решив не тревожить супруга и дать ему время на то, чтобы собрать мысли в кучку, женщина осторожно приобняла его и погладила по взъерошенным волосам. — Я приготовила завтрак. Приводи себя в порядок и спускайся вниз. Чмокнув Тоширо в щеку, Карин вскочила с постели и уже собиралась выйти из спальни, чтобы дать мужу время прийти в себя, как его хриплый голос остановил ее в проходе: — Карин, а который сейчас час? — Не так много, как ты думаешь, — усмехнулась женщина, а после и вовсе расплылась в коварной улыбке. — К началу рабочего дня ты уже все равно не успеваешь, так что задержись хотя бы на завтрак. Тем более я не выпущу тебя из дома, пока ты не поешь и не приведешь в себя в божеский вид... Не дождавшись ответа, Карин вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, а Тоширо оставалось лишь устало покачать головой, расплывшись в улыбке. Да, это его жена, и она действительно не выпустит его из дома, если он не позавтракает. Его женщина. Любимая женщина.

***

Сой Фон стояла у просторного открытого окна в своем кабинете, чувствуя, как потоки легкого прохладного ветра обдают ее лицо свежестью, что заставляло ее трезво мыслить над ситуацией, сложившийся в обществе душ. Капитан второго отряда признала, что все они слишком расслабились за все прошедшее время: ни вторжений, ни нападений, ни несчастных случаев. Тишь, да гладь. Вчерашний инцидент хорошо показал, что даже они, капитаны, уже не те, что были раньше, что уж говорить о простых офицерах. Теперь Сой Фон уверенна, что всем им нужно работать над собой, чтобы подобное не повторилось вновь. Женщина отвернулась от окна и укоризненным взглядом пробежалась по кабинету, после чего прыснула сквозь зубы. Бардак бардаком! Кругом были разложены бумаги и документы, на стенах висели карты с различными пометками разного цвета, маркеры были везде, где только можно: на полках шкафов, на столе, на полу. Кружки с остатками кофе были расставлены по всем свободным углам мебели, на которой теперь остались округлые следы от кофейного напитка. На полу у второго окна было бурое пятно – памятка о том, что капитан пятого отряда выронил кружку, полную горячего кофе, из своих рук. Хорошо, что хоть осколки убрал! Вчера капитаны просидели здесь до ночи, ища все возможные зацепки и разрабатывая план действий. Ничего серьезного они конечно не надумали, но каждый был настроен решительно: наверное, они все соскучились по серьезной и опасной работе, а возможно, просто хотели защитить своих близких. Сой Фон рухнула на свой лежак, усыпанный множеством подушек разного размера, и прикрыла глаза. Сегодня определенно был странный день, который начался как-то не так. То ли изменение погоды так повлияло на женщину, то ли сумбурность ситуации, но интуиция подсказывала ей, что все это так просто не кончиться, и им еще придется повозиться. Шелест тяжелых штор, что прикрывали выход из кабинета в небольшой коридор и далее, заставили капитана второго отряда на миг открыть свои глаза и томно вздохнуть. — Что ты тут делаешь? — не поворачиваясь, спросила женщина, вновь прикрыв глаза, улавливая шаги за своей спиной. — Я не имею права заходить к тебе? — в мужском грубоватом голосе была слышна насмешка, но она не смутила капитана второго отряда. Сой Фон не чувствовала духовную силу гостя – видимо мужчина вновь надел плащ скрывающий реацу – но она знала, кто он. Только один человек может вот так тихо прийти к ней без стука и разрешения, так, что его никто более не его заметит. — Имеешь, но если тебя заметят, я не буду вмешиваться и прикрывать тебя. — Как будто я в этом нуждаюсь! — усмехнулся мужчина. — Ты по делу или просто так? — Вообще-то по делу, — раздалось над ее ухом. Женщина приоткрыла глаза и увидела протянутую вниз руку, которая сжимала несколько сшитых между собой листов бумаги. — Я тут принес тебе кое-какие документы. Что с ними делать сугубо твое дело. Я свою задачу выполнил. Сой Фон почувствовала, что мужчина отстранился от нее, а легкое колыхание его плаща подсказало ей, что он резко развернулся и скорее всего уже пошел обратно. — И от кого они? — спросила женщина, услышав, что мужчина остановился. — Там все написано, — раздался отстраненный голос. — Если хочешь, можешь доложить главнокомандующему о произошедшем. А не хочешь, так оставь себе – вдруг пригодиться. Мне пора, кажется к тебе гости... Очень буйные гости. Сой Фон удивленно свела брови на переносице и обернулась назад, в сторону маленького коридора. Шторки, прикрывавшие его часть, едва заметно колыхались. Мужчина уже ушел, ушел так, словно его и не было, впрочем, как и всегда. Неожиданно появился и также неожиданно и загадочно ушел. В его духе бывать здесь именно таким образом. Едва Сой Фон успела вздохнуть, как парадная дверь в ее кабинет резко открылась, чуть не стукнув при этом стены, а в проходе показалась мулатка лет двадцати на вид. Высокая и фигуристая, она была одета в форму спецотряда, которая, хоть и была мешковатой, не скрывала объемных форм девицы. Ее длинные белокурые волосы, стянутые в тугой хвост на затылке, развивались от каждого ее движения, которые были наполнены грацией и легкостью, сравнимой разве что с представителями кошачьих. — Капитан! — подала девушка обидчивым голосом, посмотрев на Сой Фон своими серыми глазами из-под опушенных ресниц. — Ну почему не я? — А о чем идет речь? — спросила женщина, откладывая документы в сторону и принимая более беспечный вид. Краем глаза она заметила, что на переданных листах было что-то о разорении библиотеки вроде как в Лас Ночес, но что конкретно было украдено женщина заметить не успела. Все-таки надо почитать ей этот документ. — О разведывательной миссии. Я тоже хочу поучаствовать. — Это исключено, — отрезала Сой Фон. Она развалилась на своем ложе, внимательно смотря на девушку, чьи светлые брови свелись на переносице. — Почему? — сорвалось с губ девушки. — Хотя бы потому, что ты не работаешь в команде, — ответила женщина. Девушка перед ней действительно никогда не работала на заданиях с другими офицерами. И дело было даже не в том, что она была необщительной или зажатой. Как раз таки наоборот. Девушка перед ней была очень даже общительной и дружелюбной, однако работать с другими бойцами у нее просто не получалось. Если бы ни этот фактор, она давно стала бы капитаном одного из подразделений отдела тайных операций. — Капитан, ну пожалуйста, — протянула девушка. — Я устала сидеть в бараках. — Никки*, ты ведь изведешь всех солдат! — Не изведу, честно. Я никого из них и пальцем не трону. Даже издеваться не стану ради своей забавы. Обещаю. — Что ж мне с тобой делать? — устало вздохнула Сой Фон. — Ты ведь так просто не отстанешь. Йоруичи-сан и Киске в курсе о твоих намерениях? — Да, я сказала им, что хочу заняться этим, — кивнула девушка. — И они не против? — нахмурилась женщина. — Нет. Они верят в меня, — Никки улыбнулась, словно для нее это было очень важным и ценным, но, когда она продолжила, ее улыбка быстро сошла на нет: — К тому же сейчас мама и папа заняты. Позавчера кто-то влез в папину лабораторию. Подробностей не знаю, меня дома не было. Но сейчас они увлечены лишь этим. — Вот как, — хмыкнула Сой Фон. Признаться, подобное зацепило ее. Какой псих полезет в лабораторию свихнувшегося ученого, который когда-то, как и его супруга, был высшим офицером в Готей 13? Возможно, у Урахары Киске и была добрая и невинная внешность, но Сой Фон уж точно знала, что этот человек был способен на во истину страшные вещи. — Пропало что-то важное? — Не знаю, — отмахнулась девушка. — Вам лучше узнать самой. Я не интересовалась. Капитан, так я могу отправляться на это задание? — Да, можешь, — дала добро женщина, на миг прикрыв глаза, словно собираясь с мыслями. — Я сформировала четыре команды, которые отправятся в разном направлении, чтобы разведать местности. Можешь присоединиться к любой из них. Они встретятся на главном полигоне второго отряда в два часа дня. Не опаздывай. — Лёля, ты лучшая! — Никки повисла на шее женщины и, быстро чмокнув ее в щеку, скрылась в мгновенном шаге, оставив удивленного капитана второго отряда в гордом одиночестве с покрасневшими щеками и распахнутыми глазами. — Вот несносная девица... __________________________________________________ Ирбис – крупное хищное млекопитающее из семейства кошачьих. Иначе этих кошек называют снежный леопард или снежный барс. Никки (яп.) – дневник, книга.