Новые поколения

Тоширо сидел в кабинете за своим столом и читал отчет одного из офицеров десятого отряда, который этим утром вернулся из мира живых. Периодически капитан чувствовал на себе пристальный взгляд голубых глаз со стороны, который порядком надоедал мужчине и даже немного раздражал его. — Мацумото, во мне скоро дыра будет! Прекрати на меня пялиться, — протянул Хицугая, кинув взгляд на женщину, что сидела за столом, стоявшим напротив. — И принимайся, наконец, за заполнение бумаг. Сегодня вечером их надо разнести по отрядам. — Ну, капитан, — проскулила женщина, вертя в своих руках письменное перо. — Ну, можно мне уйти сегодня чуть раньше? — Я уже отвечал на этот вопрос. Нет, Мацумото, — Тоширо опустил свои глаза в лист бумаги, вновь принимаясь за чтение. — Займись работой. — Ну почему вам можно приходить чуть позже, а мне уходить чуть раньше нельзя? Тоширо раздраженно посмотрел на своего лейтенанта, что сидела, надув свои губки, продолжая вертеть перо в руках. И если бы простой офицер, вздрогнув от подобного взгляда в свою сторону, тут же попытался быстрее покинуть кабинет, то Рангику и бровью не повела. Сейчас Тоширо был зол, но вовсе не на своего лейтенанта: к ее поведению он привык еще тогда, когда капитаном десятого отряда был Ишшин; он был зол на себя. И почему мужчина опоздал именно сегодня, когда Мацумото, как назло, пришла вовремя, не опоздав ни на минуту, если верить словам офицеров. Рангику даже не удержалась от ехидного комментария, когда Хицугая пришел в собственный кабинет ближе к полудню! — Потому что я опаздываю крайне редко, а не каждый день, — процедил Тоширо. — Мацумото, сиди и разбирай документы, пока я тебя не приморозил к стулу. Тебя и так не было здесь три дня! — Ну, капитан... Мне очень нужно уйти. Ну, пожалуйста, отпустите меня пораньше... Проигнорировав Рангику, Тоширо положил отчет на стол и подписал его в нескольких местах, утверждая, что он в курсе о проделанной работе своего офицера. Мысленно Хицугая уже понял, почему его лейтенант не опоздала сегодня, ведь если бы он застал Мацумото в кабинете с утра, то это увеличило бы ее шанс уйти пораньше, по крайней мере, Тоширо был уверен, что женщина, сидящая за столом, именно так и думала. — Я сделаю все, что вы захотите, правда. — Ну, хорошо... Хочешь уйти пораньше? Тогда разбери вон ту стопку документов, и ты свободна. Своим пером Хицугая указал на большую стопку бумаги, которую вчера вытащил из-под дивана. Мужчина даже не сомневался, что именно Мацумото засунула туда все эти документы. Кому еще придет в голову такая идея, если не ей? А сама Рангику тем временем выронила свое перо из рук, смотря на размер стопки, высота которой была около метра, если не больше. — Капитан, но ведь тут работы хватит аж до самого вечера, если не больше! — Ну, в этом то и смысл... Мацумото обидчиво посмотрела на своего капитана, который что-то писал в очередном документе и даже не обращал на нее внимания. — То есть мне нужно избавиться от этой стопки бумаг, и я свободна? — недоверчиво спросила женщина, после чего услышала тяжелый вздох Хицугаи. — Мацумото, не просто избавиться, а разобрать все это. Сделать все, как это требуется. По формуляру. — Но если все же все документы будут приведены в порядок, то я смогу уйти? — переспросила Рангику. — Да. После этого сможешь уйти. Мацумото молча поднялась со стула и, подойдя к стопке бумаг, взяла часть документов, которую можно было без труда отнести на рабочее место. Тоширо недоверчиво покосился на женщину. Рангику бесспорно была хорошим бойцом, достойным звания лейтенанта, но вот бумажную работу терпеть не могла и то и дело пыталась ее спихнуть на кого-нибудь другого. Если уж Мацумото всерьез взялась за документы, значит ей очень сильно нужно уйти сегодня пораньше. Причин женщин не назвала, но Тоширо уже стало интересно, сможет ли его собственный лейтенант высидеть за всеми этими бумажками, пытаясь закончить раньше, или же она выкинет что-нибудь, когда ей это все надоест. Через два часа, когда Хицугая заполнил все срочные документы, закрепив свой занпакто на поясе, он недоверчиво посмотрел на Рангику, которая, пыхтя и бормоча что-то, копалась в бумагах. — Мацумото, — женщина тут же подняла свою голову и посмотрела на капитана десятого отряда. — Мне нужно отлучиться. Если я вернусь, и тебя здесь не будет... — Знаю, капитан. Я буду на месте. Еще раз серьезно посмотрев на Мацумото, Тоширо, прихватив несколько бумаг, вышел из кабинета, надеясь, что Рангику ничего не выкинет на этот раз. Около двух часов Хицугая не заходил в свой кабинет, бродя по кабинетам других капитанов с бумажной волокитой. Мысленно мужчина надеялся, что Мацумото не смылась, за время его отсутствия. В его руках все еще находилось несколько документов, однако, это были последние из всех, и отнести их надо было в тринадцатый отряд. Двери в знакомый для Тоширо кабинет были приоткрыты, что было необычно, ведь капитан тринадцатого отряда имел странную привычку запираться везде, где бы он не был, и собственный кабинет не был исключением. Остановившись перед дверьми, мужчина уловил странный запах, словно что-то горело, и этой запах тянулся именно из кабинета. Хицугая приоткрыл одну из дверей, чтобы посмотреть, что же происходит в кабинете капитана тринадцатого отряда... Увиденное заставило Тоширо удивленно распахнуть глаза и молча смотреть на картину, что творилась в кабинете. И посмотреть было на что. На полу стоял странный чан, чем-то напоминающий большой глубокий казан, а внутри него горели странные бумаги. Капитан тринадцатого отряда – рыжее нечто – сидел рядом с этим странным чаном и активно размахивал каким-то картоном, словно пытался потушить горящие бумаги, но плодов сие действие не приносило. — Что ты делаешь? — недоуменно спросил Тоширо, заставив рыжеволосого вздрогнуть и удивленно уставиться капитана десятого отряда, что стоял в пороге кабинета. — Борщ варю! — буркнул Ичиго. — Лучше помоги мне потушить это! Тоширо молча пожал плечами. Делать было нечего. Мужчина кинул документы, что держал в руках, на капитанский стол, а после, взяв небольшой наполненный фильтр для воды, полил водой все то, что горело красно-фиолетовым пламенем. Наверное, в панике Куросаки запамятовал, что в собственном кабинете у него было сие изобретение из мира живых... Огонь зашипел, словно возмутившись действиям капитана, но все же уступил и потух, оставив за собой клубы дыма и неприятный запах гари. — Ну вот, — вздохнул Ичиго, вылавливая из котла остатки каких-то бумаг, — теперь придется делать их заново. — Ты чуть не устроил пожар в собственном кабинете, а тебя беспокоит лишь то, что придется заново делать пару бумажек? — поразился Хицугая. — Что ты вообще здесь делал? — Решил попрактиковаться в кидо… — Запереть бы вас с Абараем в бункере, чтобы вы там на пару практиковались, — проворчал себе под нос Тоширо, вспоминая, что лейтенант шестого отряда, по совместительству друг рыжеволосого капитана, также не силен в делах подобных. — Тебе ведь уже не раз говорили, что кидо – это не твое. Оставь эти жалкие попытки, пока кто-нибудь не пострадал. — Нет, чтоб поддержать... — фыркнул Ичиго. — Ты по делу или просто так? — Куросаки, в последнее время у меня слишком много работы, чтобы заходить к тебе просто так. Я принес тебе документы, они на столе. — А-а... — ехидно протянул капитан тринадцатого отряда. — Выполняешь работу своего лейтенанта... — Заткнись! Если тебе так интересно, то Мацумото сейчас в кабинете за горой документов. Не успел Куросаки кинуть еще одну ехидную фразу, как вдруг получил не слабый подзатыльник, после которого схватился за голову, что-то рыкнув себе под нос. — Это было больно, мелкая! — страдальчески выдавил Ичиго, после чего получил еще и пинок в спину, после которого мужчина и вовсе свалился с ног, поцеловавшись с полом. — Тогда прекрати крушить кабинет! — возмутилась небольшого роста женщина, что стояла на столе Куросаки, скрестив руки на груди. — Забавно это слышать от той, что нагло стоит на столе капитана, — пробурчал Ичиго, спиной почувствовав, как сверкнули фиалковые глаза. — Правильно, Рукия, доминируй, властвуй и унижай, — злорадно протянул Тоширо. — А? — женщина кинула взгляд в сторону, а увидев одного из капитанов сразу же усмирила свой пыл, что дало Ичиго шанс подняться с пола и остаться без побоев. — Тоширо? Рада видеть. Хицугая ответно кивнул, приветствуя женщину, но не вымолвил больше и слова. Конечно, любому другому шинигами он бы бросил еще что-то вроде «капитан Хицугая», но глупо говорить это человеку, которого знаешь давным-давно, и который отчасти является твоим родственником, да и просто не чужим человеком. Рукия не была редким гостем в доме семьи Хицугаи, напротив, она появлялась там довольно часто. Как близкая подруга Карин, она периодически заходила, чтобы просто поговорить с ней. У женщин не было секретов и, казалось, что между ними образовалась странная духовная связь, благодаря которой они чувствовали друг друга даже на расстоянии. В свое время Рукия очень даже помогала Карин, когда та была беременной: давала дельные советы, следила за порядком в доме, когда будущий мамочке нездоровилось, да и просто поддерживала ее, когда она в этом нуждалась. В большое открытое окно неожиданно впорхнули две черные острокрылые бабочки, которые осторожно приземлились на вытянутые пальцы капитанов, немного щекоча кожу своими небольшими, но цепкими лапками. Сидя на подушечках пальцев, насекомые иногда тяжело взмахивали крыльями и шевелили своими длинными тонкими усиками, словно они действительно разговаривали с мужчинами. — И зачем мы понадобились Кёраку? — приподнял бровь рыжеволосый, мельком заметив, что Рукия нахмурилась и потерла подбородок пальцами, словно знала что-то... — Какая разница? Придем - узнаем. Хицугая и Куросаки вошли в зал собрания капитанов, который казался пустым, и лишь капитан пятого отряда, зевая, скромно стоял у стены. Заметив своих товарищей, мужчина кратко махнул им рукой, а на его лице появилась знакомая широкая улыбка, показывающая ряд белых зубов мужчины. Только Шинджи собирался что-то сказать товарищам по команде, как в зале появилась женщина, что, очевидно, явилась сюда благодаря шунпо. Она ворвалась в зал так резко, что поток сопровождающего ее ветра, взбудоражил капитанам волосы. — Надо же, — протянула Сой Фон, пробежав глазами по капитанам, — все опоздальцы здесь... — Между прочим, не мы явились сюда последней, — сделал "тонкий" намек Хирако, улыбнувшись еще шире, от чего женщина чертыхнулась и оскалилась, прищурив свои глаза. — Я имела ввиду ваши утренние опоздания! — прошипела Сой Фон. — Вы все пришли в бараки ближе к обеду! — Полно вам! Не ссорьтесь, — раздался мужской монотонный, но приятный бархатистый голос, в котором мелькали ленивые нотки. Капитаны замерли и дружно обернулись на мирно идущего к своему месту Шинсуя. Тяжелые двери медленно закрылись за ним, а значит, собрание можно было начинать. Кёраку вальяжно расположился в своем кресле под выжидающими взглядами четверых капитанов, что уже по привычке построились, и внимательно посмотрел на каждого из них, задержав свой взгляд на Тоширо и Ичиго. Главнокомандующий томно вздохнул и уже хотел было начать собрание, но рядом с ним тут же появилась Нанао, которая что-то тихо передала своему капитану, на что тот лишь кивнул, а после исчезла из помещения также быстро, как и появилась. — У нас что-то случилось? — нахмурившись, поинтересовалась Сой Фон, не выдержав молчания главнокомандующего. — Знаете ли вы, почему именно из вас была образованна команда расследования? — задумчиво спросил Шинсуй, и капитаны знали, что ответа он от них не ждет, ведь он сам собирался ответить четверке на заданный им же вопрос. — Каждый из вас сделал свой вклад в то дело, когда в Каракуре объявились кровопуски. И исключений среди вас не было. Капитан Сой Фон вела документацию и передавала всю необходимую информацию по просьбе капитанов, не смотря на все трудности поисков. Капитаны Хицугая и Хирако, ставшие напарниками, заменяющими друг друга в мире живых, занимались расследованием и уничтожением трех кровопусков, а также собирали информацию о их роде и вели отсчеты о происходящем в целом. Капитан Куросаки – шинигами, что ни только предоставил капитанам кров, но и добровольно помогал в поимке и уничтожении кровопусков, рискуя своей жизнью. Вроде бы все хорошо, и все молодцы, однако, меня всегда до сегодняшнего дня что-то смущало, словно во всем этом деле что-то упущено. Вернее кто-то... — Что вы имеете в виду? — не поняла Сой Фон. — Ни в одном из докладов, кроме одного самого последнего, не присутствует имя человека, что не просто принимал участие в миссии, но и оказался главным персонажем в круговороте событий, — Кёраку внимательно посмотрел на Тоширо и Ичиго, в глазах которых, в отличие от капитанов второго и пятого отряда, читалось понимание. — Я не корю никого из вас, вы лишь пытались защитить дорогого вам человека от суровых законов общества душ. Хирако и Сой Фон нахмурились и внимательно посмотрели на товарищей по команде, что не обращали на них никакого внимания, находясь в своих мыслях. — Не думайте о том, откуда я все узнал. Ответ прост – она сама рассказала обо всем мне. И причины у нее были. Сегодня днем на Хицугаю Карин и ее сына было совершено нападение... Шинигами как по команде вздрогнули и удивленно уставились на Кёраку в ожидание подробностей случившегося, но тот, казалось, и не хотел вдаваться в них. Главнокомандующий выжидающе молчал, потирая подбородок, и продолжалось это не долго, ведь вскоре тяжелые двери, ведущие в зал собрания, медленно открылись и в зале показались Рукия и Хиори в сопровождении лейтенанта первого отряда. — А что, собственно говоря, происходит? — поинтересовался Хирако, устало вздохнув и почесав затылок. Кёраку томно вздохнул. — Нравится вам это или нет, но для вас всех, без исключений, я ввожу санкцию на обязательное ношение занпакто в пределах и за пределами Готей 13. Это приказ, и он не оспаривается. — Почему я должна носить занпакто? — возмутилась Хиори, вздернув головой, отчего ее белокурые волосы, едва достигающие хрупких, немного костлявых плечей, возмущенно вспорхнули, а небольшая челка упала на глаз. Эта женщина с годами почти не изменилась. Все та же Хиори: немного грубая, дерзкая, иногда наглая и вредная, но такая привычная для всех. Она почти не прибавила в росте, разве что чуть-чуть, не изменила своих привычек и взглядов на жизнь. Повяжи ей сейчас волосы в те два хвоста и прибавь яркость уже едва заметным веснушкам и перед тобой будет такая же Хиори, что и раньше, только не в спортивном костюме, а легком платье, что не скрывало ее фигуру. — Более того, — продолжила женщина, — почему я должна следовать чьим-либо приказам? Я давно не шинигами. Если уж на то пошло, я ушла в отставку! У меня нет начальства, я сама по себе. — Хиори-чан, разве тебе не известно, что шинигами в отставке также находятся под контролем Готей 13, даже те, кто не помещен в «гнездо личинок»? — лениво протянул Шинсуй. — Не поймите меня неправильно, но это ради вашего же блага. У меня нет гарантий, что ваши семьи в безопасности. Если наши нынешние враги как-либо связаны с теми тремя кровопусками, делом о которых вы занимались, то есть доля вероятности, что все вы в опасности. Нападение на Карин-тян тому доказательство. В этот момент рядом с главнокомандующим появилась сама виновница сего торжества, которая, вытянув руку, держала перед носом Шинсуя странные листы бумаги. Карин была одета в форму шинигами: удобные балетки, широкие хакама, подвязанные белоснежным оби, и причудливый косоде, напоминающий скорее верхнюю часть элегантного дорого платья, с закрытой спинкой, но большим вырезом с напуском впереди, что уже никак не вписывалось в стандартную форму боевого офицера, заставляя ее выделяться из толпы. На руке была уже знакомая всем белая повязка, которая в этот раз была завязана слишком туго, отчего рука казалось буквально перетянутой. Черные волосы оставались распушенными, как и всегда, только пробор теперь был на боку, из-за чего с одной стороны копна густых волос была больше, закрывая часть лба. И, как по закону подлости, с другой стороны была видна длинная широкая ссадина с уже подсохшей кровью, которую волосами было просто невозможно прикрыть. Точно такая же ссадина, немного прерывистая, но только в большем размере, была на вытянутой руке женщины. Было видно невооруженным взглядом, что ранения не были обработаны - засохшая в обилии кровь и грязь на ссадинах говорили сами за себя, но Карин не была из тех, кто сразу же идет идет зализывать свои раны, скорее наоборот - без лишнего пинка, а то и двух-трех, она и не подумает о собственном лечение. — Я все сделала. Больше ничего? — Надо же... — протянул Кёраку, забрав у Карин листы, которых, как оказалось, было только два. Мужчина переводил взгляд с одного листа, на другой, словно анализируя, оценивая и сравнивая их содержимое. — Отличная работа, ты не зря в свое время выучилась на художника... — Да уж... Мне потребовалось около двух сотен лет, чтобы мое образование мне пригодилось, — закатила глаза женщина. — Я как понимаю второй рисунок - примерный набросок? — Ну, уж извольте, я не могу помнить все и вся! — цокнула Карин, сложив руки на груди. — Тот случай был уже давно, естественно многие детали я позабыла. — Ну, это тоже не плохо. Во всяком случае, мне будет что показать капитанам, но это будет не сегодня... — Когда вы собираетесь им сказать? — Подробности будут завтра... Карин нахмурилась, не понимая, в чем подвох, но когда ее капитан указал пальцем в сторону, и она, наконец, удосужилась повернуть голову, то тут же впала в тихий ужас. На нее смотрела небольшая группа людей, что стала свидетелем их разговора. И все бы ничего, но вот некоторые шинигами, в частности капитаны десятого и тринадцатого отряда, как-то странно косились в сторону молодой женщины, от чего та тихо сглотнула. — Капитан, предупреждать же надо о своих собраниях, — выдавила из себя Карин. — Я свободна? — Да, если ты, конечно, не хочешь позаполнять отчеты, что лежат на моем столе по левую сторону, рядом с коробкой для... — Не хочу, — перебила Кёраку женщина, скривив лицо. Женщина уже собиралась исчезнуть из виду, подальше от такого количества разных взглядов, но голос главнокомандующего заставил ее остановиться на пол шаге. — Карин, ты ведь понимаешь, что я сегодня днем не шутил по поводу обязательного ношения занпакто. Тебя этот приказ касается в первую очередь, — протянул Шинсуй, наблюдая, как женщина скорчила рожицу. — Палка - не оружие, она не всегда окажется у тебя под рукой. — Как будто проблема только в палке! — фыркнула Карин, после чего исчезла в шунпо, оставив за собой лишь ветер. Собрание продолжалось. Все оставшееся время Тоширо провел, как на иголках. Время, как на зло, тянулось медленно и мучительно, словно проверяло нервы Хицугаи на крепость. Кёраку больше не возвращался к теме нападения на Карин, втирая что-то про тренировки офицеров и про улучшение системы безопасности. Как капитану, мужчине следовало бы остыть, да начать вникать в смысл того, что говорит главнокомандующий, но никакая информация не воспринималась. Хицугая невольно посмотрел на Ичиго, что стоял напротив, и мысленно горько усмехнулся. Похоже, голова капитана тринадцатого отряда тоже была занята отнюдь не болтовней Кёраку. Когда собрание закончилось, Хицугая тут же направился к себе в кабинет, договорившись перед этим с Ичиго и Рукией встретиться вечером. Тоширо не знал, что за чувства съедают его изнутри, потому как они смешались, и различить их стало просто невозможно. Свою ложку дегтя добавила Рангику, когда Тоширо вернулся в кабинет. Не то чтобы Мацумото не выполнила своего поручения... Нет. Просто женщина решила честно разделить свою работу по старой дружбе с Хинамори. Именно после этого на территории десятого отряда вновь прогремело имя горе-лейтенанта из уст капитана, глаз которого нервно дергался. Но Рангику и тут удалось избежать наказания, оправдавшись тем, что сам капитан никаких условий выполнения своего задания не ставил, и потому она имела право обратиться за помощью к лейтенанту пятого отряда. Закрыв глаза на эту ситуацию, Хицугая все сложил на своего лейтенанта, сославшись на то, что Мацумото сама будет огребать от Хирако, если тот потеряет собственного лейтенанта. Проведя день в четырех стенах своего кабинета, Тоширо отправился в поместье клана Шиба, но на улице в это время было уже темно: солнце село за горизонт, а грозовые тучи нависли над обществом душ, впрочем, для мужчины это было ожидаемо. Мацумото все-таки удалось уйти пораньше, и то благодаря доброй Хинамори, что уговорила Хицугаю отпустить рыжеволосую бестию, и пообещала лично выполнить оставшуюся часть работы за нее. Настроение у Тоширо было хуже некуда, а неизвестность все ситуации в целом играла с мужчиной злую шутку, потому он мысленно был очень благодарен Ичиго и Рукии, которое решили составить Хицугае компанию, а также навестить Ишшина. Сейчас Тоширо был уверен, что Карин у отца. Она всегда идет к нему, чтобы поразмышлять, успокоится, или взять мудрый житейский совет. Каким бы глупцом и дураком не выставлял себя Ишшин перед детьми и внуками, этот мужчина был крайне умен и расчетлив. В нем была та природная мудрость, которую найдешь не в каждом: мужчина многое пережил, познал горечи больше других и в свое время так же наделал немало глупых ошибок. Хицугая даже не сомневался, что Карин опасалась реакции Тоширо, ведь даже он сам не знал, что выкинет, когда увидит ее, и потому он старался успокоиться, чтобы не сорваться на собственную супругу. Когда молодые люди дошли до поместья их на входе встретил статный высокий мускулистый мужчина с черными волосами, часть которых поблекла и потеряла свой лоск, и черными глубокими глаза. Ишшин Куросаки, вновь занимающий пост главы побочной ветви клана Шиба, почти не изменился с годами. Разве что на коже появилось парочка морщин. Не более. Однако, его сын все же не упускал случая, чтобы поиздеваться над своим стариком, кидая ему фразы про скорую плешь, маразм, старческий склероз и геморрой. Ишшин улыбался своим детям и был безумно раз видеть их всех. Все эти люди стали друг другу одной большой семьей, и пусть они не живут в одном доме и видятся не так часто, как хотелось бы, между ними были крепкие теплые узы, что с годами лишь крепчали. Тоширо не ошибся в своих мыслях, когда посчитал, что супругу найдет именно здесь. Карин действительно была у своего отца, как и малыш Ирбис, и, по словам Ишшина, эти двое сегодня очень вымотались. — Они явились сегодня днем, — рассказывал глава клана Шиба своим гостям. — Карин оставила Ирбиса здесь, попросив приглядеть за ним, а сама умчалась в Готей. Я не уверен, но она выглядела растерянной. Ирбис был чем-то напуган. Я пытался разговорить его и узнать, что же случилось, но он не ответил мне. Его смогла успокоить лишь Карин, вернувшись с час назад. Сейчас они спят в комнате. Умаялись, наверное... Когда Хицугая вошел в комнату, где было темно, он, приглядевшись, увидел жену, что спала сидя на старенькой пружинной кровати, появившейся здесь бог знает откуда. На ее коленях, обняв женщину за шею и прижавшись к ее груди, спал Ирбис, которого она прижимала к себе. Тонкие исхудавшие за последнее задание женские руки, покоились на спине и голове мальчонки: похоже Карин, успокаивая сына, гладила его по голове, но и сама не заметила, как уморившись, погрузилась в сон. При виде этих двоих сердце Тоширо ускорило свой привычный ритм. На душе у мужчины стало спокойнее. С этими двумя все было в порядке! Не смотря на внешнее хладнокровие, Хицугая боялся, что они пострадали. Весь день он изводил себя дурными мыслями, но сейчас те отошли на задний план. Подойдя к большому шкафу, встроенному в стену, Тоширо достал оттуда тонкий плед из овечий шерсти, чтобы укрыть Карин и Ирбиса. В этот момент за окном ударила молния, а гром взбудоражил просторы. Хицугая тут же метнул взволнованный взгляд в сторону жены и сына. Карин проснулась и, прижав Ирбиса к себе, ласково убаюкивала его, что-то напевая ему на ухо. Ее взгляд при этом был направлен в темную даль небес за окном, где бушевала гроза и в любой момент мог грянуть ливень. Тоширо даже показалось, что женщина корит погоду за то, что та пытается нарушить покой ее ребенка, что был совсем беззащитен. Хицугая осторожно закрыл дверь шкафа, но от звука закрывающиеся створки женщина вздрогнула и тут же посмотрела на Хицугаю, грозно нахмурившись и недоверчиво сверкнув своими черными глазами в темноте. — Тоширо? — шепотом спросила она, приглядываясь к мужскому силуэту. В женском голосе мужчина уловил неуверенность и скрытую угрозу. Хицугая даже уловил в темноте то, что Карин сложила пальцы для щелчка, а это означало, что супруга в любом моменты готова атаковать, чтобы защитить собственное дитя. — Спокойнее, — шепотом протянул Хицугая, заметив, что супруга сразу же расслабилась, услышав знакомый голос. Карин погладила сына и потерлась щекой о его голову, словно ласковая кошка, взъерошив его черную шевелюру. Тихонько коснувшись теплыми губами темной макушки, женщина, прижав сына к себе, осторожно уложила его на кровать, стараясь сделать это как можно бережнее, чтобы не потревожить детский сон. Ирбис что-то пробормотал во сне, на что Карин вновь пропела ему на ушко, убаюкивая мальчика, а после осторожно поднялась с кровати, которая возмущенно заскрипела, но женщина не обращала на это внимания, поглаживая сына по голове. Тоширо, подойдя к кровати, бережно укрыл Ирбиса пледом, подоткнув края. От бирюзовых глаз не укрылось, что у ребенка было измученное выражение лица, а его сон был очень неспокойным. Ирбис устало скульнул во сне, на что Хицугая грустно улыбнулся. Мужчина бережно погладил сына по темным волосами и, прошептав ему что-то на ушко, осторожно поцеловал в небольшой лобик. Карин в это время стояла рядом со спинкой кровати, наблюдая за мужем и сыном. Не смотря на трепет в груди при виде заботливого отца и уставшего сына, на ее душе был груз неспокойствия и странного волнения. Она сложила руки на груди, обняв собственные плечи, словно во время сильного озноба. Черные глаза покрылись дымкой тревоги и сомнений. — Все в порядке? — спросил Тоширо, в полшага оказавшись рядом с Карин, что едва заметно кивнула. Хицугая осторожно убрал часть длинных прядей за ухо, а после нежно погладил женщину по лицу. Его пальцы скользнули вверх от подбородка к вискам, а после погладили кожу вокруг ссадины на лбу, где до сих пор была подсохшая кровь. Карин отвела взгляд, слегка склонив голову. Она чувствовала, что Хицугая притягивает ее к себе за талию, сокращая расстояние между ними, но сейчас это только настораживало ее. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — шепотом протянула Карин, — но... Не стоит, пожалуйста... Я сейчас не готова слушать морали и... — Я не собирался читать морали, — перебил ее Тоширо, прижав к себе. — Знаешь, за все эти годы я хорошо научился определять, когда тебе нужен пинок под зад, а когда тебе действительно нужна опора. — Но ведь ты зол, я вижу это... — Я зол не на тебя, — Хицугая тяжело вздохнул, уткнувшись носом в шею Карин. Пугать Карин ему не хотелось. Эта женщина была слишком дорога ему. Тоширо знал, что Карин что-то выбило из равновесия, иначе бы она не стала вести себя так. В ней откуда-то появились сомнения и страхи, что уж говорить о том, что женщина готова была напасть на мужа, не признав его в темноте. Это было не свойственно его уверенной и спокойной в таких ситуациях жене. — Меня раздражает то, что происходит в обществе душ, злит ситуация в целом. Еще вчера я держал все под контролем, а сегодня я не знаю, как уберечь всех вас, — ответил наконец на мысленный вопрос своей супруги Хицугая. Карин осторожно обняла Тоширо, положив голову на мужскую грудь. Долгожданное спокойствие. Умеренный гулкий ритм его сердца успокаивал ее. Карин не любила признавать вслух то, что нуждается в этом сильном мужчине и потому была благодарна, что муж понимает ее с полувзгляда. Да, она давно признала, что Хицугая сильнее ее. Разница между ними в силе всегда была очевидна. И Карин считала это нормальным. Мужчина должен быть сильнее женщины. Он - глава их семьи. Не будь Тоширо сильней, то никогда бы не обуздал ее нрав. — Идем, — Хицугая неожиданно потянул Карин к двери, резко прервав их идиллию. — Ишшин-сан позаботиться о твоих ранах, а ты, наконец, расскажешь нам, что произошло сегодня днем, пока мы все не сошли с ума! Карин тяжело вздохнула. Пересказывать события сегодняшнего дня ей было лень, но выбора у нее не было. К тому же женщина понимала, что многих заставила волноваться о себе и ребенке, держа в неведении. Расположившись на небольшой столешнице под светом яркой лампы, что весела на потолке, Карин сидела с кружкой горячего шоколада по рецепту Куукаку, грея об нее холодные ладошки. Глава клана Шиба колдовал над своей дочерью, заботливо обрабатывая все ее раны, а Карин тем временем медленно ставила всех в курс дела, лениво рассказывая, что же произошло сегодня днем.

FLASHBACK

Карин сидела на песчаном берегу, слушая, как лазурные волны шумят в паре метрах от нее. Прохладный, немного порывистый ветер играл с ее волосами, перекидывая тонкие прядки черных волос через пробор на голове. Он продувал ее легкое длинное платье в пол насквозь, обдавая кожу необходимой прохладой, и играл с его легкой тканью, взмывая ее в воздух и раздувая ее, словно флаг. Песок был приятно-теплым, от чего женщина не удержалась и зарылась в него руками, пропуская мельчайшие песчинки между пальцев. Она часто бывала здесь, на этом берегу, вместе со своим сыном. Ирбис любил воду; казалось, это была именно его стихия. Он мог часами смотреть на водяную гладь, стоять в воде по колено, наблюдая за линией горизонта и мерцанием воды. А еще Ирбис любил искать разные камушки и ракушки, чем он и занимался сейчас, перетаптываясь с ноги на ногу в поисках чего-то красивого и интересного. Поиск камней был один из немногих хобби этого мальчика, у которого в комнате стояла простенькая стеклянная ваза, наполненная его находками. Иногда ему удавалось отыскать даже цветные стекляшки, которые были здесь, в Руконгае, редкостью. Обмытые и отполированные водой, они имели свою уникальную форму, а также блеск, который цеплял глаз. Карин опрокинула голову назад, закрыв глаза, подставляя лицо лучам солнца, которые сегодня было достаточно милостивым. Сейчас Ирбис был занят, потому она могла просто посидеть понежиться на теплом песке, да и просто отдохнуть. — Мам, смотри, что я нашел! — раздался рядом детский, но уже слегка бархатистый голос. Карин разлепила глаза, почувствовав, как на ее лицо упал тень, и внимательно посмотрела на сына, что протягивал ей свою очередную находку медного цвета. Приглядевшись, женщина распознала в ней небольшую монетку, возраст которой был неизвестен. Было понятно лишь одно – медная денежка явно принадлежала другому миру, миру живых, но, похоже, там она не была лет так двести, если не больше... — Ого, да ты растешь своих находках! — искренне удивилась Карин. — Парень, а ты не думал случайно заняться поиском клада? Мальчишка, улыбнувшись, сунул монетку в кармашек и отрицательно покачал головой, на что женщина лишь усмехнулась. Она даже не удивится, что в следующий раз он может взять с собой на берег лопатку и перерыть весь пляж в поисках чего-либо интересного. Неожиданно за собственной спиной Карин почувствовала что-то странное, ужасающее, давящее. Эта энергия заставила женщину застыть на месте и прислушаться к чувствам, в то время, как Ирбис содрогнулся и удивленно застыл на месте, смотря куда-то за мать, вверх. Карин медленно повернула голову и, заметив угрозу в виде замаха чего-то огромного, ужаснулась. Схватив ребенка в охапку, она отпрыгнула в сторону, приземлившись на бок и пробороздив собственным телом по песку. Кожа на плече была содрана, но женщине было плевать: главное, что сын не пострадал. Земля содрогнулась, а песок, в том месте, где только что были мать и сын, взмыл ввысь. Останься они там, и их бы втоптали в землю. Карин быстро поднялась на ноги и внимательно рассмотрела того, кто атаковал, когда часть песка осела. Перед ней стояло нечто – существо золотисто-желтого цвета, похожее на плотную дымку с головой, напоминающей обычный череп, часть которого покрывало что-то напоминающее куски ткани из той же дымкой. Существо имело костлявые руки, что появлялись из той же самой дымки, с длинными когтями, что, по всей видимости, были очень даже остры. Скорее-всего нечто пользовалось ими, как оружием. Ноги у этого создания отсутствовали, потому казалось, что оно висело в воздухе, словно призрак. Существо не было пустым или аранкаром. Оно отличалось от них по всем внешним и внутренним признакам: реацу у этого создания было странное: почти не уловимое, но при в нем чувствовались мощь и сила. Ирбис смотрел на существо с широко открытыми глазами: оно и понятно, этот мальчик никогда в жизни не видел ничего подобного. Он не сталкивался ни с чем, что обычно шинигами истребляют, потому увиденное было ему в новинку. — Ирбис, отойди в сторонку, — прохрипела Карин, в голосе которой вдруг появился металл. Воздух вокруг словно стал плотнее и тяжелее, из-за чего вдыхать его стало труднее. Странная тяжесть заставляла ребенка прижаться к земле, из-за чего Ирбис упал на колени, не понимая, что происходит. Он внимательно смотрел на свою мать, что менялась с каждым мгновением. Добрая и заботливая Карин буквально на глазах превращалась в жестокую, злую, страшную женщину. Только сейчас Ирбис понял, что так давит на него. Это была духовная сила собственной матери. Она давила с такой силой, что мальчик просто не смог удержаться на ногах, хотя это и не было удивительным – Ирбис ребенок! Ринувшись вперед, Карин подпрыгнула вверх, нанеся удар ногой точно в голову, но каково было ее удивление, когда нога прошла сквозь существо, даже не задев его. Зато монстр, воспользовавшись этим преимуществом, смог-таки ударить Карин, отправив ее в недолгий полет. Грубо приземлившись на землю, Карин прокатилась по ней кубарем. Наконец, остановившись, женщина поднялась на вытянутых руках, чувствуя, как длинное платье обмотало собственные ноги. Кожу на подбородке и лбу странно жгло. Карин невольно поморщилась от этих ощущений, а после увидела, как на песок упала капля алой крови. С трудом поднявшись, отдернув юбку длинного платья, которая вдруг начинала раздражать, Хицугая с презрением посмотрела на существо. — Ну, уж нет, — фыркнула Карин. Легкий щелчок пальцев, взмах рук и на монстра направляется поток пламени, напоминающий огненный шар. Этот прием был одним из любимых у бывшей Куросаки. Переродившись, Карин освоила в себе новые силы, а также наладила связь со своим занпакто. Эта связь была настолько крепкой, что отточив со временем свои навыки и способности, женщина получила возможность наносить огненные атаки лишь по щелчку пальцев и взмаху рук. Нахмурившись и не увидев результата от одной атаки огнем, Карин нанесла еще несколько ударов, сделав целую серию атак. Однако, это не помогло. Огонь рассеивался в воздухе, даже не задевая монстра, что уже направлялся к Хицугае. Подпрыгнув в вверх, чтобы избежать очередного удара, у женщины неожиданно появилось чувство дежавю, словно такая ситуация ей уже была знакома. — Уничтожить того, кого невозможно задеть... — прошептала Карин, приземлившись на песок. Бросив кроткий взгляд в сторону сына и заметив, что тому нехорошо, Карин нахмурилась, переводя взгляд черных глаз на монстра. Женщина понимала, что ей нужно заканчивать, и как можно скорее, но идей, как расправиться с неизвестным ей существом не приходило. И вдруг в голове Карин появилось смутное воспоминание чего-то нечто похожего на то, что сейчас происходит с ней. Ночь, Каракура, ее и Тоширо битва с тремя неизвестными им существами, что были похоже на этого монстра. У них были разве что некоторые внешние различия, да преобладание разного цвета, но в целом у них была схожая форма и подобные структуры. В прошлый раз, когда Карин сражалась с Тоширо против тех троих, они так же долго не могли убить, но, в конце концов, они победили, пронзив их грудные клетки. И тут женщину осенило. — У вас есть сердце, — прошептала Карин. Мысленно женщина понимала, что ей нужно оружие, но не побежит же она домой за собственной катаной! Карин вышла на прогулку с сыном, она и понятия не имела, что ей придется сегодня сражаться невесть с кем. Очередная атака монстра, и Хицугая вновь отскакивает в сторону. Бить по этому созданию было бесполезно – только себя изнурять. Карин нужен был точный удар в определенную область, который она не нанесет рукой: монстр слишком большой, она попросту не успеет его убить. А еще Карин нужно было не подпускать существо к Ирбису, который не привык к давке реацу, потому ей приходилось брать все на себя, даже с учетом того, что это было опасно. В конце концов, она шинигами, да еще и мать! Она обязана защитить собственное дитя. Карин попятилась назад, обдумывая план действий, как вдруг наступила на что-то твердое и неровное. Женщина посмотрела себе под ноги и увидела длинную толстую палку, которую, похоже, вымыло сюда благодаря приливу. — Видимо, я действительно чокнутая, — прошептала Карин, взяв палку в свои руки. Оценив ее вес, Хицугая тут же нанесла монстру несколько ударов вскользь, приспосабливаясь к своему новому оружию. Не смотря на то, что у Карин ловкость и скорость были блестяще отточены, – в свое время ей удалось тренироваться с лучшими из лучших в этом деле, – ее движения сковывала длинная юбка, что попросту мешалась ей. Скорости не хватало, что уж говорить о том, что иногда Хицугая делала весьма неповоротливые движения, не свойственные ей с ее опытом. Психанув и рванув край платья, чтобы уменьшить длину юбки, Карин укоротила ее чуть ли не до бедер. Зато, почувствовав свободу движения, женина перестала спотыкаться и медлить, получив возможность драться в полную силу. Отразив удар монстра и отпрыгнув назад, Карин резко рванула вперед и подпрыгнув вверх. Совершив небольшое сальто прямо перед мордой монстра, перемахнув через него, бывшая Куросаки положилась на свою интуицию и в неопределенный момент резко выбросила руки вперед, сжимая ими палку. Черные волосы, взмахнувшиеся в воздухе, закрыли почти весь обзор, из-за чего Карин не знала, что совершила. Воздух сотрясся и буквально через доли секунд, когда женщина приземлилась на ноги, ее откинуло назад, словно от мощного взрыва, а странный звук оглушил ее. Приподнявшись на дрожащих руках, Карин начала изучать обстановку. Один глаз, уже залитый кровью со лба, она не могла разлепить, из-за чего воспринимать реальность становилось трудней. Ситуацию и усугубляло то, что у женщины заложило уши, и она не слышала ничего вокруг. Наконец, оглядевшись, Карин поняла, что монстр исчез. Палка, которой она орудовала вместо катаны, валялась на песке в странной горстке золотистого пепла, которую раздувал ветер. Недалеко от воды, на влажном песке сидел Ирбис, с широко открытыми глазами. Даже издалека Карин видела, что мальчишка дрожит, и это был не холод. С трудом поднявшись на ноги, женщина подошла к своему сыну, который шокировано смотрел на черноволосую, словно не узнавал ее. — Ма... — прошептал Ирбис, смотря на возвышавшуюся над ним женщину с необычайно суровым лицом, холодным взглядом и кровоточащими ранами. Карин прикрыла глаза и вздохнула. Она пугает собственного сына. Ей нужно успокоиться. — Прости, — прошептала Карин. Она присела перед сыном на колени и осторожно, немного вымученно улыбнулась ему. — Ирбис, давай вернемся… Я отведу тебя к деду, и ты отдохнешь... — А ты? — прошептал ребенок. — А мне стоит вернуться в Готей...

END FLASHBACK

— Вот так все и было, — закончила свой рассказ Карин, не обращая внимания на тревожные взгляды. Женщина держала у себя на лбу над бровью ватный тампон, который ей всучил отец, намазав перед этим какой-то склизкой и холодной мазью. — Значит, Ирбис отделался лишь испугом, — вздохнул Тоширо, чувствуя облегчение. Монстр не притронулся к его сыну, Карин приняла все на себя, защитив их ребенка. — Да, — кивнула женщина. — Но я не знаю, чего он испугался больше: этого монстра или меня... — Скорее его напугало увиденное в целом, — высказал свое мнение Ишшин, сложив руки на груди. Лечение дочери он уже закончил. Кидо помогло ей, но денек с бинтами придется походить - все-таки новым тканям нужно прижиться. — Он не думал, что такое может происходить. Шинигами – для него лишь слово. Он и не подозревал, что в мире есть такие существа, не знал, что собственная мать может убивать. Чего вы ожидали от ребенка? Он не видел ни одного пустого за свою жизнь, и вы хотите, чтобы он так просто принял все, что увидел сегодня. Дайте мальчику время. Ирбис сильный малый, вынослив, как и его родители, он оправиться. Причем, быстрее, чем вы думаете. — Я выплеснула сильно большое количество реацу, — прошептала Карин. — Я чуть не подавила его... — Ты пыталась защитить его, — пожала плечами Рукия. — Это нормально. Будь на твоем месте Ичиго, он и вовсе бы положил своих детей на лопатки, с дури то... — Эй, мелочь! — возмутился рыжеволосый. — Я все еще тут! — Прекратите, — бросил Ишшин с непривычно-серьезным лицом. — К тому же... Рукия действительно не виновата, что ты балбес, Ичиго... — Что ты там сказал? — А ну завалились оба! — рявкнула Карин. — Иначе я вас обоих раскидаю в разные стороны, как в старые добрые времена. Повисла тишина в комнате. Ичиго усмехнулся. Время почти не изменило их. Все оставалось, как и раньше: вздоры, перепалки между отцом и сыном, и хмурая дочь, успокаивающая их, применяя иногда для этого грубую силу. Рукия обычно в их отношения не ввязывалась, наблюдая за происходящим со стороны, собственно, как и Тоширо, который, обычно, еще и принимал невозмутимый вид. Такие отношения не были ни для кого в новинку, потому, каждый уже знал, что стоит и чего не стоит при подобной ситуации делать. Недалеко вновь сверкнула молния, и через пару секунд раздался очередной раскат грома, сотрясший округу. Он заставил всех посмотреть в окно на темное ночное небо и над чем-то задуматься. — Погода резко испортилась, — прошептала Рукия. — Это было очевидным с учетом той жары, что стояла последние дни, — протянул Тоширо. — Не умничай! Не все умеют определять погоду, как ты, — хмыкнул рыжеволосый, но его комментарий был проигнорировал. — Карин, — обратился Хицугая к супруге. — Нам стоит вернуться домой, пока не хлынул ливень. Ирбису нужен покой и отдых, да и Касуми будет переживать, что никого из нас нет дома. — Ты прав, — согласилась женщина. — Стоит поторопиться и отнести Ирбиса домой сейчас. Я не хочу, чтобы он сегодня попал еще и под ливень. Пусть спит. Уже прибывая в темной комнате, Хицугая осторожно поднял сына на руки, стараясь не разбудить малыша. Ирбис, все так же укутанный в плед, прильнул к отцу, уткнувшись носом в его грудь. Мальчишка что-то томно проскулил, а после тихонечко засопел на сильных мужских руках. Карин, умилившись, погладила сына по голове, пригладив его черные волосы. — Он спит крепко, не смотря ни на что — прошептал Тоширо. — Похоже, он сильно утомился... — Могу представить, — тихо усмехнусь женщина, смотря на сына, но после вдруг погрустнела. на подняла свои черные глаза и внимательно посмотрела на супруга. — Тоширо, а тебе не влетело из-за меня от капитана Кёраку сегодня? — Нет, а должно было? — мужчина нахмурился. — Ну, ты утаил много чего от общества душ. Я сегодня смотрела документы в папке с той твоей миссии: ты много чего не досказал... — Я просто не счел нужным этого делать, не более. — А как насчет того ночного сражения с теми тремя монстрами? Отсчет об этом случае вообще отсутствует. — По правде сказать, я поленился его писать, — Хицугая виновато пожал своими плечами, не смотря на то, что держал на руках сына. — Тогда я сильно устал, бумажной волокиты и без того хватало, и я решил, что если эти ребята появятся вновь, то тогда я сообщу о них обществу душ, но больше они, к счастью, не появлялись. Я даже не знаю, зачем они появились тогда... — Ну, по правде говоря, они пришли за мной... Я не знаю, в курсе ли ты, но этих чудиков тогда создала та девушка, что была кровопуском. Не помню, как ее звали, но она приказала им поймать меня, ну, и тут... — Чего? — воскликнул Хицугая, перебил Карин, которая и вовсе опешила от такого. — Не кричи ты так, Ирбис проснется! — возмутила черноволосая. — Ты же не думал, что я просто так побегу к капитану. У меня были веские причины, ведь, есть вероятность, что сегодняшний монстр создан тоже кровопуском, и далеко не факт, что их не натравливали на нас! — Черт, час от часу не легче, — тяжело вздохнул Тоширо. — Кстати, а что ты сегодня передала Кёраку во время нашего собрания? — Рисунки существ. Капитан хотел сравнить их. Завтра он отдаст их вам и скорее всего выложит все, что знает, причем в письменном виде, чтобы вы ничего не упустили из виду... — Все, хватит... На сегодня достаточно, идем домой. Не хочу забивать этим всем голову. Утро вечера мудренее. Попрощавшись со всеми, Карин и Тоширо с Ирбисом вышли из поместья, в то время, как Ичиго и Рукия так же планировали уходить. День был слишком насыщенным для каждого из них. Теперь им нужен отдых и время для раздумий.