Новые поколения

Митио сидел на своей больничной койки, внимательно разглядывая кубик Рубика в руках. Эту странную игрушку ему притащила сюда мать, ссылаясь на то, что это развеет скуку, главное - понять, как его собрать. Как это сделать, бывшая Кучики не подсказала, лишь пожала плечами, упомянув, что Ичиго пару раз, да собирал этот странный куб. В очередной раз сделав пару поворотов вращающимися частями куба, Митио тяжело вздохнул. Было скучно и тоскливо. Тишина больничной палаты угнетала, а запах лекарств и вовсе в восторг не приводил. Хотелось общения. Живого и человеческого. Хотелось, услышать чей-то голос, увидеть эмоции на лице собеседника, почувствовать чье-то присутствие рядом. Здесь, в бараках четвертого отряда, парень почувствовал лишь одиночество. За это время он мало кого видел. Пару раз заходила мать, один раз Абарай Ренджи. На этом все посетители заканчивались. Конечно, были еще медсестры, что меняли бинты, но это уже была совсем другая категория людей... Негромкий стук, словно девичьи ноготочкий пару раз ударили по деревянной поверхности, заставил Митио дернуться. Дверь отворилась, немного скрипнув при этом, а на пороге появилась она – девушка с черно-красными пышными волосами и карими глазами. Она робко потопталась на месте и крепче сжала ручки небольшого бумажного пакета, словно обдумывая, верно ли ее решение прийти сюда. Глаза ее были опушены, а челка и вовсе скрывала задумчивый взгляд. — Можно? — тихо спросила Виктория, неуверенно подняв глаза на парня. Митио кротко кивнул, не в силах что-либо ответить. Он внимательно следил взглядом, как девушка медленно прошла вовнутрь, и осторожно присела на край медицинской кушетки, поставив пакет на колени. — Я тут кое-что тебе принесла, — Виктория протянула пакет. — Там инжир. Ты же его любишь... — Да, люблю, — протянул парень, приняв гостинец. — Спасибо... — Как ты? Взгляд девичьих глаз пробежался по мужскому телу. Из-под белой юкаты виднелись бинты, плотным слоем обволакивающие кожу. Под глазами парня пролегли синяки, пусть и едва заметные... — Ты плохо спишь? - поинтересовалась она. Митио улыбнулся. Ну, не скажет же он ей, что его шея и плечо ноют так сильно, что просто тяжело уснуть? Не по-мужски это... Да и беспокоить лишний раз никого не хочется. — Все нормально. Просто усталость от больничной палаты. — Да, я вижу, — хмыкнула девушка, еще раз пробежавшись глазами по парню, только на сей раз более критично. Не поверила... Между ними повисло молчание, отчего каждому было некомфортно. Начать новый разговор было как-то тяжело, особенно припоминая их последний диалог в лесу. После того, что произошло, Митио ни единожды проклинал себя за то, что поволок девушку туда, за то, что подверг опасности. Парень плотно сжал челюсть, не осознавая, что его вновь берет злость. Злость на себя. — Виктория... — Я пришла сказать тебе спасибо, — перебила девушка парня. — Ты спас мне жизнь. — Подверг опасности, — поправил ее парень. — Чего? — Я подверг твою жизнь опасности, — Митио вздохнул. — Если бы не я, ты бы не оказалась в том лесу… — Возможно и так, но если бы не ты, то меня бы растерзала та псина... А уж мне бы она глотку точно перегрызла... — Давай не будем об этом... — Скажи, почему ты накрыл мое тело собой? Зачем? Ты так просто подставился под удар... — А что мне еще оставалось? Я бы просто не пережил, если бы с тобой что-то случилось. — Прекрати говорить так, словно я... — Словно дорога мне? — перебил ее парень. — Но ведь ты сама знаешь, что это так. Ты мне очень дорога. И я до сих пор тебя люблю... — Прекрати... — девушка покачала головой, опустив ее. — Не нужно... — Я просто хочу, чтобы ты это знала. — Если бы ты любил, то ты бы не крутил романы на стороне, как это выяснилось четыре месяцы назад. — Ничего я не крутил! — Скажи это той блондинке, с которой вы целовались в холле... — Между нами ничего не было, клянусь тебе. Она сама поцеловала меня. Поцеловала, зная, что мы с тобой вместе. Все слухи, что мы с ней встречаемся, она же и распускала после. Распускала специально, чтобы ты возненавидела меня. — Почему я должна тебе верить? — Потому что уж кто-кто, а ты прекрасно знаешь, когда я лгу. — Я не могу... — Виктория тяжело вздохнула и зажмурилась, словно ей больно. — Хочу поверить, но не могу. Прости... Мне нужно время. — Я не давлю, и я приму любой твой выбор. Но просто знай, что если что-то случится, то я буду рядом. Всегда. — Я знаю... — прошептала девушка. — Полежи со мной, пожалуйста... Вздохнув, Виктория прилегла на край кушетки рядом с парнем, но так как та была небольшого размера, то пришлось прижаться к нему, устроившись на его груди. Митио едва ощутимо приобнял девушку за талию, блаженно прикрыв глаза. Виктория слышала, как гулко бьется сердце парня, и это успокаивало. Раньше они часто вот так лежали одинокими вечерами, не думая ни о чем. Им просто было хорошо. До боли знакомый запах, уже ставший родным, дурманил. Так пах только Митио. Невольно девушка улыбнулась. По этому тонкому аромату его тела она грезила во снах... — Митио, знаешь, я... — Виктория приподнялась, чтобы заглянуть в лицо парня, но вдруг замолчала. Куросаки-младший сладко спал, не скрывая улыбку на своих устах. Невольно, губ девушки тоже тронула теплая улыбка. — Сладких снов, Митио, — прошептала Виктория, едва ощутимо чмокнув парня в подбородок, после чего она вновь устроилась на его груди, прикрыв глаза.

***

Карин подскочила на диване, тяжело дыша. Грудная клетка сильно поднималась и опускалась, глаза смотрели в одну точку. — Кошмар... — прошептала женщина, — это всего лишь кошмар. Карин отложила небольшую книгу, что покоилась на ее коленках, в сторону и изнурительно вздохнула. Она всего лишь хотела отдохнуть. Даже специально под шумок сбежала с работы, подговорив Нанао, чтобы ее прикрыла в случае чего. Но нет, кошмар ее дневного сна смог все испортить... — Мам? — голос дочери, которая неожиданно возникла рядом с ней, заставил Карин вздрогнуть. — У тебя все хорошо? — Да, все нормально. — Выглядишь неважно... Касуми присела на диван рядом со своей матерью, заглядывая ей в лицо. От бирюзовых глаз не укрылось, что женщина совсем недавно проснулась: красноватые немного слипающиеся глаза и взъерошенные волосы сдали ее с поличным. Но не укрылись от внимательных глаз и оттенки страха, которые застыли на лице черноволосой, заставляя Касуми забеспокоится. — Я просто утомилась. Было много работы за последние дни, — отмахнулась Карин. — Ты сегодня рано вернулась. — Специально ушла пораньше... — пожала плечами девушка. — Хотела поговорить. — Поговорить? — Да, — девушка кивнула. — Недавно у меня была работа в архиве. Бумажки там, и все такое... Мы разбирали личные дела людей, входящих когда-либо в состав Готей 13. Ничего особенного, просто приводили документы в порядок. Но... В руки мне попало твое личное дело... — И что же? — нахмурилась Карин. — Мне стало интересно, и я прочла часть его. Там было кое-что интересное, то, чего я не знала... — Касуми, конкретизируй. Ты говоришь общие фразы. — Там стояла дата смерти, и были некоторые данные о семье. Я мало что поняла, вернее поняла, но... В общем, я просто хочу узнать, кто ты? — Кто я? — не понимала Карин. — И самое главное, кто я? — Ты моя дочь, а вот кто я... Что ты имела ввиду? — Там было написано, что Масаки Куросаки – моя бабушка, – была квинси. А еще то, что ты... умерла. И только после стала шинигами. Как это? — Все верно, — Карин непринужденно кивнула. — Моя мать была квинси. — Значит, ты, а следовательно и я, тоже отчасти квинси? — Нет... Квинси – люди, хоть и с некоторыми сверх способностями. Возможно, когда я была жива, во мне и было некое начало квинси, но после того, как меня убили, оно уж точно исчезло. Во мне нет ничего от квинси, а в тебе и подавно. — Когда была жива? То есть ты все-таки помнишь свою жизнь и... смерть? — Более чем, хотя со временем некоторые моменты из жизни забываются. — Я думала, что люди после жизни забывают свое прошлое. — Так и есть, но я никогда не была обычным человеком. Я родилась дочерью шинигами. Мое существование в живой оболочке было лишь вопросом времени. — Вот как... — задумчиво протянула Касуми, после чего прикусила нижнюю губу. — И какого это – умирать? — Будто бы засыпать, только при этом больно, — Карин улыбнулась, покачав головой. Сравнение казалось ей странным, но именно так она запомнила свою смерть. — Почему тебя так зацепило то, что твоя бабушка была квинси? — Ну, я мало знаю о семье. Я не видела бабушку. А про квинси знаю не самые лучшие факты. К тому же мне захотелось узнать, кто я. Возможно, по этой причине я не владею техникой мгновенного шага, ведь квинси вроде как тоже не знают ее. — Квинси не так плохи, как тебе кажется, — Карин тяжело вздохнула, — а что касается того, что ты не можешь овладеть шунпо, то тут уж только моя вина... — Что ты имеешь ввиду? — нахмурилась Касуми. — У меня были не лучшие роды... Твоя нога была травмирована в районе бедра. Вот и все причины. Ты просто физически не можешь перенести ту нагрузку, что создается при шунпо. Когда ты достигаешь ее порога, ты чувствуешь боль в ноге. — Травма при родах? — Так уж вышло, — прошептала женщина. — Прости... — Нет, все в порядке, — девушка покачала головой. — Лучше расскажи, что тогда случилось? — Рассказать? — Пожалуйста... Я так мало знаю о себе, не то что о семье. Я хочу знать больше. Я хочу знать, как я родилась, это важно для меня. Прощу... Карин тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Она и сама понимала Касуми, ей тоже когда-то хотелось узнать, как она родилась и как росла, но ей не у кого было спросить. Отец, казавшейся ей дурным, доверия не внушал, а старший брат знал не больше, чем она сама... — Наверное, стоит начать с того, что у меня не должно было быть детей, — начала Карин, внимательно наблюдая за реакцией дочери. Кажется, та была в шоке... — Когда-то давным-давно я применила страшную для себя технику – пламя крови. Я вообще не должна была выжить. Я должна была умереть. Но твой отец все испортил. Едва ли не ценой своей жизни, он прервал эту технику. Тогда я еще не знала, что мне, как память, достался не только шрам на руке... — Шрам? — прошептала Касуми. — Да, — Карин кивнула. Незатейливыми движениями она развязала белую повязку, что стягивала ее руку, открывая вид на странный шрам. Он не отличался цветом кожи, но было в нем нечто другое. Кожа будто бы была стянута, да и, казалось, поблескивала. — Это единственный шрам после того случая... Твой отец не любит его: чувствует свою вину. Он считает, что шрам из-за него. Когда он решил разрушить созданную мной технику, он схватил меня за эту руку, притянув к себе. Оплавленная кожа сжалась под его пальцами. Ему не объяснить, что если бы не он, то я бы вообще погибла... — Поэтому ты носишь повязку? — Да. Но, кажется, мы отвлеклись... Помимо видимых повреждений, которые я получила, были и внутренние. Пламя прожгло меня изнутри. Были повреждены внутренние органы. Мне сказали, что со временем все восстановится, и я не придала своим травмам никакого значения. Время шло. Мы перебрались из Каракуры в общество душ, потом я переехала к твоему отцу, а после мы поженились. Быт съедал, но мы выкраивали свое счастье. Хицугая признался, что хочет детей... Но с этим у нас не удавалось. После нескольких попыток я узнала, что не могу забеременеть. Как выяснилось, когда я использовала пламя крови, я собственноручно повредила те органы, которые отвечали за зачатие. Тогда моя жизнь рухнула... Знаешь, я даже пыталась уйти от твоего отца. Написала ему записку, сняла кольцо, которое положила сверху, да только смыться из дома не успела. Он перехватил меня, когда я "бежала". Таким я его еще не видела... Без слов он закинул меня на плечо и вместе со мной встал под ледяной душ. Было чертовски холодно, моя кожа остыла, зубы стучали, а вот ему хоть бы что... Он оставался горячим, не смотря на ледяную воду. Я инстинктивно прижалась к нему, только и выдавив, что замерзла. Только после этого он включил теплую воду. И только после этого я поняла, что моя истерика, в которой я прибывала, прошла. Мы долго говорили, каждый отстаивая свою точку зрения, но в конечном итоге я сдалась, пообещав, что никуда не уйду. Спустя несколько лет, уж не знаю волей чуда или чего-нибудь еще, я забеременела. Об этом я узнала случайно. Мое состояние резко ухудшилось: высокая температура не сбивалась, голова от этого болела, а еще страшно болел живот. Твой дед сразу сказал, что я беременна. Он почувствовал внизу моего живота сгусток странной энергии, словно мои силы и силы Тоширо слились. Но я не поверила ему. Я смирилась на тот момент с бесплодием. А спустя какое-то время я упала в обморок и попала в четвертый отряда. Там-то мне и сообщили, что я в положении, подтвердив слова отца. Срок был небольшой, всего три недели, но уже тогда мне сказали, что моя беременность будет крайне тяжелой. Так оно и вышло. Я чувствовала себя ужасно. Мое тело было не готово к тому, чтобы выносить ребенка. Вставал вопрос о том, что я могу не выдержать подобного, но меня это не заботило. Я беспокоилась лишь о малыше внутри меня. На последних месяцах мне стало так трудно, что я не могла самостоятельно встать. Тело отекало, спина болела от ноши. Но настоящие проблемы ждали меня лишь впереди...

FLASHBACK

Дверь негромко хлопнула, а в районе прихожей послышались низкие мужские голоса. Они то и заставили девушку, которая спала в гостиной, лениво открыть глаза. Время было ближе к ночи, она весь день провела в постели и, признаться, провела бы там еще какую-то часть времени. Самочувствие тому способствовало... Тихо ступая по полу, в гостиную вошел Хицугая, а следом за ним и Ичиго. Они что-то эмоционально обсуждали, но увидев, как черноволосая потирая свои заспанные глаза кулачками, вдруг замолкли. — А ты все еще в постели? — Хицугая усмехнулся. Он подошел к девушке и, присев перед ней на корточки, чмокнул ее в лоб, поправляя сползшее с нее одеяло. — Ты за весь день хотя бы раз ела? — Да, — кивнула Карин. За весь день она действительно поела, но только один раз. Ну и как поела... Перебила голод яблоком. Аппетита сегодня не было, а заставлять себя Карин не могла. Это было чревато тошнотой и рвотой, чего девушка уж точно не хотела. Все, что она хотела, так это просто лежать, давая телу возможность расслабится. — Молодец, — мужчина улыбнулся, погладив супругу по волосам, после чего обернулся к рыжеволосому, который стоял позади. — Я сейчас принесу документы. Они наверху. — Я подожду... Хицугая отстранился и поспешно пошел наверх, не обращая внимательного взгляда шоколадных глаз в его спину. Когда Хицугая скрылся, Куросаки тяжело вздохнул, покачав головой. Видимо думы в его голове были тяжелыми... Он присел на край дивана, на котором лежала Карин, и осторожно положил руку на ее округлый живот. — Ты как? — мужской голос был непривычно тих, отчего казался еще более ласковым и теплым. Карин улыбнулась. — Все хорошо. Правда. Мужчина погладил ладонью по животу, чувствуя там внутри что-то родное и близкое. Пусть и крохотное, но уже сильное. Энергия малыша внутри была очень хорошо ощутимой... Мужская ладонь застыла на верхней части живота, чувствуя изменения. У Карин был округлый животик, который начинался едва ли не из-под груди. Но сейчас он был другим. Живот был ниже. Между животиком и грудью появилось расстояние. — Карин, — нахмурившись, Ичиго внимательно посмотрел на сестру, — ты же понимаешь, что уже скоро... — Да, — кивнула девушка, — я чувствую это. — У тебя не больше суток... Живот опустился. Твои роды могут начаться уже утром. — Я знаю, Ичи, знаю... — Нужно сказать Тоширо, — Ичиго вздохнул, поднимаясь с дивана, но Карин перехватила его за руку, крепко вцепившись в нее. — Не надо! — Что? С ума сошла. Он должен знать. — Не говори ему. Если он узнает, то точно не уйдет утром на это ваше важное задание. Или еще хуже – пойдет, но думать будет совершенно о другом. Не говори. Прошу тебя. Сейчас у него есть важная работа, он должен быть сосредоточен. — Ты сошла с ума... — Ичи, — прошептала девушка, — пожалуйста... — Хорошо, — Куросаки вздохнул, — я не скажу ему. Но учти, одна ты здесь не останешься. Я скажу Рукии, чтобы была рядом. И Рангику-сан попрошу последить за тобой. — Ладно... — Карин, пожалуйста, не относись так пренебрежительно к себе. — Не буду. Ведь под моим сердцем крохотная жизнь. Ичиго крепко обнял сестру, осторожно прижимая ее к себе. Он знал, что она хочет это дитя. Но осознавая, как не сладко у нее протекает беременность, он чувствовал жалость к сестре. Лишь бы перенесла роды... — У вас все хорошо? В гостиной появился Хицугая, что так же тихо, как и зашел в дом, ступал по деревянной поверхности пола. Брат и сестра отстранились друг от друга, оставаясь на своей волне. — Да все нормально, — Ичиго поднялся на ноги, поправляя свой хаори, — но Карин нужен отдых. Думаю, я пойду. — Ичи... — уже начала свою мольбу девушка, как рыжеволосый, забрав у Хицугаи какие-то бумажки, перебил ее: — Отдохни и прибереги силы. Они тебе потребуются... Доброй ночи. Куросаки поспешно удалился, оставив супругов вдвоем. Едва Тоширо проводил брата своей жены, он тут же вернулся к возлюбленной, стараясь не оставлять ту без внимания. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Хицугая, поглаживая девушку по волосам. Карин неподвижно лежала на диване, удобно устроившись на мягких подушках. Одеяло идеально дополняло ее настроение. Под ним было так тепло, чего почему-то в последнее время так не хватало девушке. — Все в порядке, — прошептала Карин. — Да, это заметно по тому, что ты сама не можешь встать с дивана... — хмыкнул Тоширо. — Что-нибудь хочешь? — Нет, разве что спать... Хицугая осторожно поднял девушку на руки, чувствуя, что что-то изменилось в ее состоянии. Он чувствовал изнеможение в ее хрупком немного высохшем отчего-то теле. Чувствовал ее усталость от тяжести, потому старался как можно бережнее нести свою ценную ношу в спальню. Хицугая осторожно опустил девушку на мягкий футон и, накрыв одеялом, чмокнул ее в лоб. Карин лишь устало улыбнулась, прикрыв глаза, мгновенно проваливаясь в сон... Когда черноволосая проснулась, дом был уже пуст. Солнце освещало ее спальню немного тусклыми лучами, а на улице и вовсе стояла непривычная дымка тумана, которую удалось разглядеть через окно. Ощущения были странные. Низ живота неприятно тянуло, поясницу кололо, а еще подташнивало... Закусив губу, Карин положила ручку на живот поглаживая его. Неприятных ощущений от этого меньше не становилось, на зато она могла ощутить, как шевелится ее малыш. — Все хорошо, еще рано, — прошептала Карин, поглаживая живот, — я просто вчера мало поела... Она зажмурилась, чувствуя, как к уголкам глаз подступают слезы. — Черт, как же страшно! И действительно, было очень страшно. Хотя Карин и чувствовала в последние дни, что вот-вот все закончится, смелости ей это не придавало. Было страшно рожать, страшно, что с ее ребенком что-то случится, что она не сможет его вырастить. Подавив рвущиеся наружу рыдания, Карин всхлипнула носом, стараясь дышать ровно. Она понимала, что паниковать нельзя, что ей нужно сосредоточиться, но вот только как... Именно в этот момент Карин пожалела, что отказалась рожать в бараках четвертого отряда. Девушка не хотела, чтобы кто-то из шинигами видел ее рожающую, да вот только не учла, что сейчас, рано утром, я ей тоже мало кто поможет... Внизу послушался скрежет и странные звуки, но, услышав их, Карин лишь блаженно вздохнула. Она ожидала появление Рукии здесь. Пусть и не столь рано, но ожидала. На губах заиграла улыбка, а на душе стало легче. Бывшая Кучики уже рожала, так что она поможет ей. Когда дверь в спальню отворилась, а на пороге показалось двое неизвестных – парень и девушка. Карин вздрогнула, не понимая, что происходит. — Кто вы? — сжалась девушка, громко сглотнув. Парочка переглянулась, ехидно улыбнувшись друг другу, после чего покосилась на черноволосую. — Мы просто пришли забрать долг, — хмыкнула девушка, подходя к Карин. От ее глаз не укрылось небольшое мокрое пятно на пастели – воды начали отходить. — Так-так-так... А мы то вовремя. Роды начинаются! — Отлично, — хмыкнул парень, подкидывая в руке блестящий кинжал. — Значит, закончим раньше. — Да что вы хотите? — не выдержала Карин. — Мы просто хотим забрать малыша... Ну, а с тобой, прости, как получится... — Что? — прошептала черноволосая. — Я не отдам вам ребенка! Ни за что! Резкая боль в животе заставила Карин заскулить от боли. Это было неожиданно и слишком больно. Она закусила губу, сжимая в руке край одеяла. Подобная реакция лишь позабавила незнакомцев. — И как же ты это сделаешь? — усмехнулась девушка, склонившись над Карин. — Ты не сможешь прервать роды. У тебя начались схватки, матка опущена, а шейка уже явно начала открываться. Ты не сможешь долго терпеть. Либо от боли сдохнешь, либо убьешь своего ребенка, который начнет гнить у тебя внутри. И в конечном итоге ты все равно сдохнешь. Позволь хотя бы ребенку выжить... Карин рыкнула от злости, но ту же ойкнула. Малыш странно толкнул девушку в бок, заставляя ее распластаться на футоне. — Смирись, Киса, мы все рассчитали... Твоего мужа и братца по близости нет, так что никто тебе не поможет. — Ошибаетесь, у вас ничего не выйдет, — прохрипела девушка, прикрыв глаза. — Что ж, — протянул парень, — будем ждать... Время медленно тянулось, буквально убивая бывшую Куросаки. Лежа на футоне, она только и делала, что скулила, сдерживая слезы. Ей казалось, словно ее разрывает изнутри. Боль разносилась по всему телу. Карин уже не замечала ехидных взглядов двух незнакомцев, что просто выжидали. Она продолжала закусывать уже искусанные до крови губы, сдерживая вскрики. Слишком больно. В глазах плыло и периодически темнело. Но Карин было уже плевать на себя. Все о чем она думала, так это как спасти своего ребенка... Резкий лязг, словно что-то разбилось, заставил Карин вздрогнуть, и кинуть взгляд на вход в спальню. На полу в коридоре были видны осколки старой вазы, а рядом с ними и тело мужчины. В коридоре был слышен звук потасовки, который дал Карин каплю надежды на лучшее. Боль вновь пронзила тело, заставляя девушку громко вскрикнуть. На этот раз она не удержалась. Слезы тут же покатились из глаз. Дышать стало трудно. В спальную, всполошенные и растрепанные влетели Рукия и Рангику, а следом за ними и Момо, что тут же приложила руку к губам, осознавая ситуацию. — Черт, — выругалась Мацумото, подлетая к девушке. — Прости, малышка... Мы ж не знали... Задержались на собрание лейтенантов... — Плевать, — проскулила девушка, — просто спасите малыша. — Сейчас, милая, — заворковала Рангику. — Сейчас... — Момо-тян, скорее к Ишшину, — протараторила Рукия. — Она не протянет долго. Панически закивав, Хинамори скрылась в шунпо, оставляя все на хрупкие плечи своих коллег и подруг.

END FLASHBACK

— Я мало что запомнила после этого. Помню страшную боль по всему телу, и то, как Рукия сказала, что у меня девочка. После я отключилась, вернее – впала в кому. Твой дед боролся за мою жизнь. Я потеряла слишком много сил, крови. Но самое главное, из-за того, что я не желала рожать, выжидая помощи, пострадала ты. Тебя буквально вытаскивали из меня... — Ты была в коме? — шокировано прошептала Касуми. — Так уж вышло. Но я быстро пришла в себя. Через два дня я очнулась. А все это время от твоего рождения за тобой ухаживал твой отец. Ичиго и Тоширо вернулись сразу же, как только узнали обо всем. Тогда я уже была в бессознательном состоянии, а ты спала на руках у Рукии. — И как отец отреагировал? — Твой дед сказал, что, когда Тоширо узнал, то просто скатился вниз по стене. А когда ему дали небольшой сверток с крохотной девочкой, то он крепко-крепко прижал его к себе, и после почти не выпускал его из рук. Касуми улыбнулась. Таким отца она бы хотела увидеть... — А кто были те двое, что угрожали тебе? — вмиг стала серьезной Касуми. — Преступники, что хотели отомстить твоему отцу... Они подстроили все так, чтобы именно в этот вечер Ичиго и Тоширо ушли на это «задание». Благо они не дураки, и быстро все поняли... Касуми тяжело вздохнула и, обняв мать, положила голову ей на плечо, заставляя Карин удивленно покосится на дочь. — Все хорошо? — поинтересовалась женщина. — Да... Мам, спасибо. — За что? — За все...