Пламя войны

— Ты! Почему он тебя пощадил?! Магнус обернулся на хорошо знакомый голос. Как же часто их общение с Себастьяном начиналось с воплей. — Ты о чём вообще? — спросил Магнус равнодушно, не замедляя шага — он только начал своё дежурство и совершал положенный обход. — Почему. Ты. Жив?! — Напомни, когда я должен был умереть?.. Себастьян прыгнул вперёд и преградил Магнусу дорогу. Краем глаза младший вампир заметил, как закрылись ставни окон ближайшего дома — люди явно боялись попасть под удар в случае открытой ссоры двух вампиров. — Тогда. В Авернусе. Ты убил одного из своих. Ты убил вампира! И Каин пощадил тебя. Но сейчас… Магнус пожал плечами. — Спроси у нашего сира, если тебе так интересно. А теперь извини, но я занят. Он попытался обойти Себастьяна, но тот метнулся к нему и едва не схватил за плечо. Магнус отскочил. — Да что с тобой, ненормальный?! — вскричал он. — Почему Каин сохранил тебе жизнь?! Почему тебе — не ему?! — А тебе что? — спросил Магнус. — Трахал ты этого недоумка что ли? — Да ты… — длинное лицо Себастьяна перекосилось. — Как ты… По себе не судят, извращенец! Это был мой обращённый! — О. Вот оно что… Кхм. Мне жаль. — Хрена с два тебе жаль, — прошипел Себастьян. — Это ты донёс на них — Фауст рассказал мне. Ты, ты убил его! — Его убила собственная глупость. Может, кстати, скажешь, как этого «его» звали, раз уж он был для тебя так важен? — Уильям, — ответил Себастьян. — Они просто играли! Для чего тебе понадобилось лезть?! — А когда это снова стал должен перед тобой отчитываться? — спросил Магнус, подавив желание скрестить руки на груди в защитном жесте: возможно, ему сейчас придётся схватиться за меч. — Вот как? Снова получил милость Каина и сразу начал наглеть… Может, ты всё-таки хорош в чём-то ещё, м? — спросил Себастьян. — Например, хорошо сосёшь не только лишь кровь? — И поэтому Каин не убил меня в Авернусе? — рассмеялся Магнус. — Право же, если мои навыки по этой части столь впечатляющие, то ты мне сейчас изрядно польстил. Но хватит пустой болтовни. Все вопросы к нашему сиру. Ах, да… ты, должно быть, боишься прямо говорить о том, что тебя не устраивает. — О, поверь, этого я не боюсь, — сказал Себастьян. — Да будет тебе известно, что иначе мы бы, возможно, до сих пор сидели в подземельях Авернуса, как жалкие крысы. Интересно… если бы Каин так обошёлся с тем, кому ты передал Тёмный Дар, как бы ты запел? — Зависело бы от обстоятельств, — ответил Магнус. — Так ты закончил концерт? Я отстаю от графика. Или мне потом на отчёте сказать, что я не закончил патрулирование, потому что ты на меня орал? — Прикрываешься Каином? — Могу перестать, — сказал Магнус. — Только ты уверен, что ты этого хочешь? Себастьян постоял рядом ещё секунду, затем плюнул себе под ноги в стылую грязь и пошёл прочь. Магнус проводил его взглядом. Что, если бы Каин вот так же убил Генриха?.. Пусть даже они почти не общались, и пусть бы даже Генрих и правда был виновен… это было бы больно. Магнус наконец пошёл своим маршрутом, запрыгнул на одну из крыш, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Шаги людей, разговоры — ничего необычного. Когда-то он убил вампира. И Каин, пусть и подверг его жестокому наказанию, которое Магнус мог и не пережить, дал ему шанс. В первый и последний раз, как он сказал. Обращённому Себастьяна Каин шанса не дал. И как относиться к этому, Магнус не знал. Вернувшись к себе после обхода, он некоторое время лежал, глядя на небо через небольшой квадратик чердачного окна. Затем попробовал левитировать лежащий в изножье меч. Получалось всё хуже — Дар Авитуса уже почти пропал, оставив после себя только способность подсознательно чувствовать окружающее пространство. Наверное, это было закономерно и логично, да и Ворадор предупреждал, что скорее всего рано или поздно чужая способность трансформируется или полностью пропадёт, поглощённая силой самого Магнуса. Почему Авитус тогда решился на измену? Магнус уже не мог спросить. Можно было, конечно, отыскать его ученика… но смысл? Сев на кровати, Магнус притянул к себе флейту — обычным телекинезом, доступным всем вампирам. Несмотря на его пока что скромные успехи, пожалуй, играть на флейте ему нравилось даже больше, чем на лютне. Иронично… если бы Себастьян не разбил его предыдущий инструмент, Магнус бы нескоро узнал об этом. Магнус повертел флейту в руках, затем всё же взял несколько нот. Они с Авитусом могли бы играть дуэтом. Так почему нет? Потому что Магнусу тогда казалось, что, если он тоже будет учиться музыке, пропадёт то ощущение лёгкости и волшебства, что дарил ему Авитус, что музыка станет для него понятной рутиной, а не тайным искусством. Он хотел восхищаться Авитусом, не вникая в суть, и это было взаимно. Точно так же Авитус не хотел ничего знать о тяжёлых тренировках самого Магнуса. Они видели друг в друге красивую иллюзию, и не более того. И всё закончилось, в общем, закономерно. Но ведь был тот, с кем Магнус мог бы играть дуэтом сейчас. Генрих. Вот только… Только даже если не выдавать, какие отношения связывают их на самом деле, разумно ли было и впрямь проводить со своим обращённым время? Он мог стать новой слабостью Магнуса, и если с ним что-то случится… Как же хорошо, что Генрих остался в Штальберге, подле Ворадора! Наверное, так будет лучше всего. Скоро Шёпот Магнуса должен был стать достаточно сильным, чтобы он мог связаться со своим обращённым с большого расстояния — они смогут хотя бы мысленно разговаривать. А что-то ещё… даже если и было Магнусу нужно, было просто слишком опасно для Генриха. Штайнкенкрёе и правда был мерзким городишкой. Следующие несколько дней, патрулируя его, Магнус как будто всё глубже увязал в своих мыслях. На одном из патрулей ближе к вечеру он спас женщину на рынке от какого-то воришки. Быстро же повылезал мелкий сброд, будто и не случилось замены флагов на чёрно-алые стяги Каина. Действительно: смертных ещё учить и учить приличиям и послушанию. Что характерно, никакой благодарности от жертвы Магнус не дождался. Впрочем, он и не рассчитывал на это. И всё же вечером, когда он отчитался о происшествии, а затем увидел холодные усмешки других вампиров и непроницаемое лицо Каина, он задержался. Они снова остались в часовне вдвоём. Будто Магнус собирался исповедоваться своему сиру. — Что-то ещё? — спросил Каин удивлённо. — Не совсем, — ответил Магнус тихо, приблизившись. — Но я хочу спросить… Тогда, в Авернусе — почему вы сохранили мне жизнь? Несколько секунд Каин смотрел на него, задумчиво поглаживая эфес Похитителя Душ. — Хочешь знать, почему я казнил того вампира несколько дней назад, но не тебя? — спросил он. — Да, сир. Тот вампир… это был обращённый Себастьяна. Вы знали? — Нет. И мне плевать, кем он был, — ответил Каин. — Я сомневался, как с ним поступить. Но он боялся. А ты — нет. Ты не пытался бежать. Поэтому я дал тебе шанс. Но не забывай — второго не будет. — Я вас понял, сир, — кивнул Магнус. — Ещё тогда. Разрешите идти? — Иди. Магнус почтительно кивнул ему и покинул часовню. Предположить, что Каин мог бы пощадить его потому, что они являлись любовниками? Нелепо. Для их сира такое обстоятельство было бы скорее отягчающим — наверняка, если бы они состояли в близких отношениях, он бы заподозрил, что Магнус позволил себе убийство потому, что был уверен, что ему как «любимцу» Каина ничего за это не будет. И Каин поспешил бы всем доказать обратное — в том числе себе. Поспешил бы показать, что личные привязанности никак не влияют на его способность вынести приговор. И всё же Магнуса по-прежнему тянуло к этому жестокому, циничному и расчётливому вампиру, для которого они все были лишь инструментами для достижения собственных планов об идеальном мире. Сила? Да, но Магнуса она привлекала не совсем в том ключе, в котором можно было бы подумать. Пусть он сам мечтал о том, что однажды сумеет победить Каина — он будет единственным, кто окажется способен на это. Иначе… вот иначе он разочаруется в своём сире. Потому что тогда Каин станет уязвимым, нуждающимся в защите. Магнус больше не мог позволить себе привязаться к кому-то, кого было бы страшно потерять. Утром, когда Каин наконец покинул часовню и направился к своему жилищу, — самому близкому, что в этом городишке можно было назвать особняком, — буквально у дверей он увидел Магнуса. — Что ты тут делаешь? — спросил Каин раздражённо. — Просто решил немного помолиться о спокойном дежурстве, — ответил Магнус. — Ты? О спокойном дежурстве? — Ну, или о том, чтобы если что-то случится, оно было интересным или забавным, а не раздражающим, — Магнус позволил себе слегка улыбнуться и резко сменил тему. — Скажите, сир… почему вы настояли на моём обращении? Каин вздохнул. Ему очень хотелось Магнуса послать — и очень грубо. Что тот, в конце концов, о себе возомнил? Кто он такой, чтобы задавать Каину такие, давно не имеющие значения вопросы? Напомнить ему его место? Или всё-таки удовлетворить его любопытство? Но Каин не хотел быть слишком уж хорошим. Он терпеть не мог ложь. Он терпеть не мог, когда в нём начинали видеть кого-то, кем он не являлся. — Мастер говорил, мы с вами сражались ещё когда я был человеком, — сказал Магнус. — Мне интересно, как это было. Каин не отвечал. Он смотрел на Магнуса, на его спокойную лёгкую улыбку и думал. Думал очень крепко: а что он вообще может сделать с этим вампиром? Он не мог запугать Магнуса. Он не мог диктовать ему свою волю. Магнус никогда не боялся его. Даже когда был человеком. Даже когда Каин приказал ему переплыть ту треклятую реку. Он был проблемой. Он был проблемой с самой первой ночи, и Каину стоило бы просто выпить его и оставить тело там, в переплетении мрачных переулков Авернуса. Возможно, ему бы следовало убить Магнуса прямо сейчас. Каин подумал о Похитителе Душ. Когда натыкаешься на подобное оружие, — совершенное, смертоносное, идеальное, — путь только один: сделать так, чтобы оно всегда было именно в твоих руках. Каин принял решение. И ответил, глядя Магнусу в глаза: — Потому что тогда ты тоже не боялся. Ты это хотел услышать? Тот довольно кивнул. Каин почувствовал, как в груди нарастает раздражение. Этот наглый паршивец всё-таки добился своего… — Думаю, причины, по которым я обратил Генриха, были схожими, — заметил Магнус негромко. — Что ты имеешь в виду? — спросил Каин. — Разве ты обратил его не потому, что он научил тебя музыке? — Не только. Он был болен, — сказал Магнус. — И пришёл ко мне потому, что лучше уж было стать моим «тренировочным пособием», чем медленно угасать из-за болезни. Смерть во время ритуала пугала его не так сильно, как это. Что ж… он, конечно, боялся. Но всё же не смерти как таковой. — Скажи мне, — сказал Каин. — А ты сам? Ты вообще чего-нибудь боишься? Магнус надолго задумался. Очень надолго. Затем снова весело улыбнулся Каину. — К счастью, мой единственный страх, сир, просто несбыточен. А потому не стоит того, чтобы думать о нём. — Я устал, — сказал Каин. — А тебе пора перестать прохлаждаться и идти патрулировать город. — Конечно. Благодарю за беседу, сир, — Магнус слегка поклонился. — Приятного сна. Каин пробормотал что-то в ответ и всё же двинулся к особняку. Но он спиной чувствовал, как Магнус пристально смотрит ему в спину. И улыбается. Наверняка улыбается. Зараза. Магнус и правда улыбался. В броне Каина были трещины. Оставалось только… Неожиданно Каин, даже не дойдя до края площади, где стояла часовня, замер. Он не обернулся, но спросил мысленно: «Почему ты служишь мне, Магнус?» Вопрос застал второго вампира врасплох. Но ответ на него нашёлся уже через секунду. «Потому что это интересно, — ответил он. — И моя благодарность вам — лишь приятное дополнение». «Интересно? — Каин чуть повернул голову, но всё же не посмотрел на него снова. — Что же, если станет скучно, ты покинешь меня? Или пойдёшь против?» «Против — нет. Такого я себе не позволю. По крайней мере, не всерьёз, — ответил Магнус. — Оставить… Смотря что иметь в виду под этим словом. Я всё же не непоседливый ребёнок, которого нужно постоянно развлекать. Но, когда закончится война… да, я скорее всего куда-то уйду на поиски приключений. До тех пор, пока не услышу ваш зов». Каин хмыкнул. Это звучало почти слащаво. Но такой ответ его в целом устраивал. Уже в своей спальне (которой по счёту?) он, заложив руку за голову и глядя в потолок, вспоминал их разговор. Магнусу было интересно. Сам Каин давно не оперировал такими понятиями. Хотя, возможно, стоило. Он скосил глаза на эфес Похитителя Душ, что привычно стоял рядом с кроватью. Только духам известно, сколько этот смертоносный артефакт провёл, забытый, в подземельях собора Авернуса. Как он вообще туда попал? Любой воин, заполучив подобный меч, ни за что не расстался бы с ним. Но важнее было другое: Каин чувствовал, как его мечта постепенно превращается в долг, от выполнения которого он не получает совершенно никакого удовольствия. Но тогда зачем это всё? Зачем нести в мир порядок и справедливость, если в обмен этот самый мир может предложить ему лишь усталость и скуку? Что касалось Магнуса… пожалуй, его назойливость и нахальство были достаточно интересными. Раздражающими… но по-своему забавными. Однако это не означало, что Каин собирается позволять ему забываться. Несколько дней спустя Магнус не спал довольно долго — проходил мимо группы вампиров, которые в кои-то веки занимались настоящей тренировкой, и не смог не поучаствовать. Когда он всё-таки пошёл на свой любимый чердак, в его голове неожиданно прозвучал мысленный голос Ворадора. «А сегодня ты перестанешь меня игнорировать? Я, знаешь ли, не обязан даже пытаться». «Мастер?! — переспросил Магнус. — Вы… уже пытались связаться со мной? Прошу прощения — я дежурю днём, а ночью…» «Я догадался, — прервал его Ворадор. — Иначе я бы бросил попытки тебя предупредить ещё когда ты не ответил мне в первый раз». «Предупредить? — переспросил Магнус. — О чём?» «Генрих. Я не знаю, с какой целью, но его вызвали в Штайнкенкрёе. Скорее всего, это личная инициатива Каина». «Но он слишком молод! Зачем?..» «Именно поэтому я и предупреждаю тебя, — ответил Ворадор. — Понятия не имею, в какую игру вы с ним играете, но если ты не хочешь, чтобы твой обращённый стал разменной монетой — угомонись. Мир не заканчивается на Каине». «Хорошо. Спасибо, Мастер», — ответил Магнус. Только сейчас он осознал, что так и застыл посреди чуть припорошенной снегом улицы, в странной неестественной позе — собираясь сделать шаг, но словно обратившись в камень. Он выпрямил чуть согнутую в колене ногу. Заставил себя расслабиться. Но так и продолжил стоять меж пары невысоких домиков с закрытыми наглухо ставнями. Ворадор прав — Каин вряд ли вызвал Генриха для того, чтобы послушать, как тот играет на лютне. Но что ему нужно? Испытать? Наказать? Или всё сразу? Страха не было. Только странное, почти гипнотическое спокойствие и ясность ума. Магнус собрал в ладони небольшой шарик тепловой энергии и, подержав его секунду, рассеял. Пойти к Каину за ответами? Пообещать, что он будет вести себя хорошо? Ни за что. И не только потому, что их сир может поступить с точностью до наоборот. Не потому, что тогда Магнус, скорее всего, разочарует его — потому что он разочарует сам себя. Это будет… интересно. Но Ворадор прав — не стоит превращать Генриха в разменную монету, ставку в их с Каином странной игре. Магнусу нужно было придумать, как вывести своего обращённого на периферию, убрать с линии огня. К сожалению, пока инициатива была у Каина — не понимая, чего конкретно тот хочет и что задумал, Магнус не сможет придумать, как на это ответить. Оставалось только выждать. Но чего нельзя было делать точно — задавать вопросов. Следующие несколько ночей Магнус намеренно ложился спать позже, пытаясь связаться с Генрихом Шёпотом. Наконец, на пятую ночь у него получилось — видимо, отряд, в составе которого был Генрих, подошёл достаточно близко к Штайнкренкрёе. «Ма… Мастер?» — удивлённо переспросил бард. «Магнус, — поправил Магнус его. — Ты снова забылся. И это — проблема. Ворадор сказал мне, что тебя вызвали к нам. Ты знаешь, с какой целью?» «Не имею понятия, — ответил Генрих. — Хотя я — не единственный вампир из тех, кого изначально было решено оставить на востоке». «Вот как? Это интересно. Ладно. Не связывайся со мной, когда вы прибудете. Не ищи меня. Не упоминай. Помнишь, я говорил тебе, что если кто-то узнает правду о твоём обращении, у тебя могут быть проблемы?» «Мастер, — упрямо повторил Генрих. — Вы думаете, что я действительно настолько труслив?» «Я думаю, что ты не представляешь, на что подпишешься, если назовёшь меня так в открытую, — ответил Магнус. — Мне не нужна твоя преданность, Генрих. Мне не нужна твоя храбрость». «Тогда что же вам нужно… Магнус?» «Чтобы ты держался от меня подальше. Ты ничего мне не должен». «Вы что пытаетесь сделать вид, что вам всё равно?» — Магнус, кажется, почти видел, как Генрих насмешливо фыркнул. «Нет. Мне не всё равно, — признался он. — В этом и проблема. Мне не всё равно. Но, если что-то случится… я никогда не приду тебе на помощь». Кто из них всё-таки боялся? И чей страх был сильнее? Магнус просто не хотел об этом думать. Он поднёс флейту к губам, но тишина комнаты так и не наполнилась звуками. Он не знал, что хочет играть. И на секунду ему хотелось просто сломать инструмент. Авитус. Генрих. Его любовник из человеческой жизни, которого Магнус, к счастью, не помнил. Каин. Циничный деспот, который плевать хотел на чужие чувства. Который может попытаться уничтожить Магнуса, если хотя бы допустит в свою голову мысль, что тот действительно стал чем-то большим, чем ещё одним солдатом из его армии. Одним из многих. Привязанность — это слабость. Каин отрицает слабости. Магнус — признаёт, и делает это с какой-то почти мазохистской радостью. Он отложил флейту и снова вышел на улицу, затем направился к ближайшей рощице. Стылый воздух не помогал прояснить мысли. Да и не было у него никаких мыслей сейчас. Только желание кое-что проверить. Тёмная громада деревьев. Подойдя к ближайшему из них, Магнус зачем-то рассматривал голые ветки, а затем всё же сделал то, зачем пришёл — сунул руку в ближайший сугроб. Снег медленно нагревался от тепла его тела, превращаясь в воду. Кожу начало слегка покалывать. Затем — неприятно жечь. И тогда Магнус понял, что он улыбается. Он резко выдернул руку из снега и некоторое время смотрел, как пропадает краснота на коже. Что ж, это было не так плохо, как когда он узнал об измене Авитуса. Тогда это было в воде. И до мяса. Он рассмеялся, резко, громко, спугнув пару ночных птиц. — Что ж, сир, — сказал он ровно, чётко, словно Каин был за ближайшим деревом и мог его слышать, — вам интересно, сколько я могу выдержать? Отлично. Мне тоже. Но есть те, кто не подписывался на эту игру. Время шло. Новый отряд вампиров присоединился к ним в городе. Магнус видел — скоро им всё же придётся пойти дальше. Ещё немного, и в этом городишке просто перестанет хватать еды на них всех. Он не связывался с Генрихом и не искал его. Но краем уха слышал, что Каин решил устроить серию жёстких тренировок для молодых вампиров. Что ж, он предупреждал барда, что просто не будет. Магнус слышал о какой-то деятельности, развернувшейся у берега ближайшей речушки, но не вникал. Но однажды утром, когда он проверял оружие перед традиционным утренним обходом, Каин обратился к нему мысленно: «Сегодня будет особое испытание для молодняка. Я хочу, чтобы ты присутствовал. Оценил эффективность». «Дуэли?» — спросил Магнус. «Нет. На выдержку. На способность держать в узде свои инстинкты». Признаться, это Магнуса даже заинтриговало. Он пришёл к реке, где уже присутствовал Каин в компании новоприбывшего молодняка и группы старших вампиров. В поблёскивающем в свете утреннего солнца льду была видна тёмная полынья — пробитая искусственно, судя по очень резким краям. Приблизившись к берегу, Магнус встал рядом с другими старшими и вопросительно посмотрел на Каина. Тот не удостоил его ответным взглядом — он смотрел на молодняк. — Сегодня мы посмотрим, насколько хорошо вы способны контролировать то, что является самой большой ценой за нашу силу — жажду. Магнус нахмурился. Людей рядом на было. Что Каин имел в виду? — Вы будете стоять на доске, перекинутой через прорубь, — сказал Каин. — Без верхней одежды. Солнце сейчас не очень сильное — как раз такое, чтобы вампир вашего возраста мог выдержать. Однако ваша задача будет не просто сопротивляться боли — напротив будет стоять один из старших вампиров, сделав надрез на запястье. Но если вы потянетесь вперёд, привлечённые запахом его крови — другой дёрнет верёвку, и вы упадёте в воду. Глубина тут небольшая, так что вы не погибнете и не пострадаете серьёзно. Но один из присутствующих тут вампиров может рассказать, насколько это будет больно. Теперь — тяните жребий, кто пойдёт первым. А вы… — Каин обернулся к старшим, — кто будет… — Разрешите мне, — сказал Магнус негромко. — Разрешить что? — переспросил Каин холодно. — Быть приманкой, — ответил Магнус. — Ведь… я и правда знаю, каково это — гореть в воде. «И это я сообщил вам о Фаусте и прочих нарушителях. Я сказал, что нам недостаёт дисциплины, — добавил Магнус уже мысленно. — Позвольте мне испытать их». — Хорошо, — кивнул Каин. — Может, мне тогда держать верёвку? — осведомился Себастьян язвительно. — Отличная идея, — ответил Каин спокойно. — Я думал предложить, чтобы старшие менялись, но, раз вы двое вызвались сами… Вперёд. Что касается младших… Вам будет необходимо продержаться пять минут. Магнус ступил на лёд, спиной к поднимающемуся солнцу. Он не смотрел, как младшие устраивают жеребьёвку. Он пытался просто отрешиться. Себастьян тоже вышел на позицию и взял в руки верёвку, привязанную к тонкой доске шириной едва ли с ладонь. Первый вампир, разоблачившись, ступил на неё. Доска чуть прогнулась, опасно, но выдержала, и подошвы молодого вампира не коснулись воды. Магнус поднял левую руку. А затем вонзил два когтя правой себе в запястье и провёл вниз. Наверное, он мог бы попросить у кого-нибудь меч или кинжал, чтобы сделать это изящнее — но зачем? Поверхность льда окрасилась алым. Молодой вампир, жадно глядя на рану, сглотнул. Но не сдвинулся с места, хотя взгляд жёлтых глаз был намертво прикован к ране. Как только солнце поднимется чуть выше, оно будет светить ему в лицо. Наверное, рана была даже слишком глубокой. Кровь Магнуса продолжала капать на лёд, отсчитывая время — но не секундами, а ударами его сердца, вырываясь в такт его пульсу. Тени, сперва длинный, постепенно становились короче. Прозвучал голос Каина: «Довольно. Следующий». Не Генрих. Каин улыбался, глядя, как молодые вампиры болезненно щурятся, как лёгкий пар поднимается от их кожи, как они облизываются и сглатывают, чуя запах той самой крови, которую так жаждал Каин. Почему он никогда не приказывал Магнусу позволить себя укусить? Каин предпочитал просто не думать об этом. Второй выдержал испытание. Третий. Это становилось скучно. Четвёртый. Напротив Магнуса теперь стоял его единственный обращённый. Каин ожидал хотя бы дрожи. Он ожидал, что Магнус вонзит когти себе в руку чуточку глубже — этого не случилось. Магнус и Генрих стояли друг напротив друга так, словно их ничего не связывало. Каин скрестил руки на груди. Сцена живо напоминала, как Магнус выбрался из реки под Авернусом — обожжённый, но живой. Тогда Каин против воли восхитился его волей и стойкостью. И сейчас, хотел он или нет, он снова чувствовал то, от чего давно отвык — уважение. Магнус не был наивен. Не предполагал, что останется безнаказанным. Он добровольно шагал прямо в огонь, словно ему, как и Каину, тоже было интересно, сколько же он может выдержать. Вот только сколько выдержит сам Каин?.. — Сир, — отвлёк его шёпот, вполне себе в голос, а не мысленный, одного из вампиров. — Пять минут истекли. Каин не отвечал. — Сир?.. — чуть громче. Каин вышел из оцепенения. — Довольно, — сказал он. — Следующий. Генрих выдохнул — с явным облегчением. Себастьян потянулся, якобы лениво, не выпуская верёвку. И в миг, когда Генрих собирался перепрыгнуть с доски на лёд, опора ушла у него из под ног. — …Ой, — голос Себастьяна. Плеск. Вскрик Генриха. Магнус рванулся вперёд и схватил молодого вампира за плечо, пробивая кожу до крови, одним движением выкинул его из полыньи. — Мило, — снова Себастьян. Это не была случайность… Каин заставил Генриха выстоять чуть дольше. Себастьян — сделал выводы. Магнус кинулся на него — быстро, молча. Улыбка исчезла с длинного лица. Себастьян уклонился каким-то чудом и атаковал сам, когтями. Магнус отступил. Лёд не был надёжной опорой. Плевать. Он метнул в Себастьяна свой меч. Тот поймал. Но не успел отскочить, когда лёд под его ногами разлетелся на множество осколков, а его самого — обдало кипятком. Себастьян ушёл под воду с головой. Он зацепился за край полыньи, но течение сносило, мешало выбраться. Магнус подошёл и, сунув руку в полынью, схватил Себастьяна за воротник. Затем — вытащил и откинул прочь, как до этого — Генриха. Повисла тишина. Себастьян лежал на ледяной поверхности реки, пытаясь отдышаться. Глаза широко распахнуты от боли, от тела поднимался пар. Магнус равнодушно осмотрел собственную повреждённую руку. Затем поднял глаза на Каина и спокойно спросил: — Продолжаем, сир? Ещё не все прошли испытание. Секунда тишины. Затем Каин перевёл взгляд на Себастьяна, что пытался подняться. — Ты. Руку в воду, — приказал он. — Чего медлишь? — фыркнул Себастьян, глядя Магнусу в глаза. — Не слышал нашего повелителя? — Магнус слышал всё, — ответил Каин. — Но я не к нему обращался. К тебе. Руку в воду. Себастьян в шоке обернулся. — Сир, но я… Он же меня только что… — Это мы обсудим отдельно, — сказал Каин. — Ты причинил вред другому вампиру — без моего приказа. Руку в воду. Это последний раз, когда я повторяюсь. Себастьян резко обернулся, глядя на Магнуса с невысказанной яростью, с немым вопросом: «Ты тоже ранил своих без приказа… Почему это сошло тебе с рук?!» — Помочь? — спросил Магнус невозмутимо. Себастьян зашипел, затем подошёл к полынья и исполнил приказ. — Магнус окунул тебя в воду, — сказал Каин. — Но ты должен пережить эту боль осознанно. Понятно? — Да… сир… Магнус осмотрел берег. Генриха уже не было видно. Отлично. — Довольно, — сказал Каин. — Иди. Ты вряд ли теперь сможешь хорошо держать верёвку. Магнус. — Да, сир? — Почему ты позволил себе напасть на него? — Ваш гнев был закономерен, — сказал Магнус. — Как было бы падение Ген… одного из молодых вампиров, если бы он позволил себе потянуться к моему запястью. Но… неосторожность Себастьяна закономерной не была. Как и то, что под его ногами вдруг расплавился лёд. Какое наказание мне будет назначено? — Вернёшься в Штальберг и будешь проводником для следующей группы наших войск, — сказал Каин. — Готов продолжать испытание? — Да, сир. Магнус снова занял позицию. Другой вампир встал на место Себастьяна. Кровь снова капала на лёд. Каин и Магнус смотрели друг на друга. Каин ожидал увидеть в глазах своего подчинённого обиду или злость… но там было только оценивающее спокойствие. Магнус знал, что всё же позволил себе проговориться. Каин знал, что держал Генриха на доске чуть дольше, чем было необходимо. Они оба проиграли этот раунд, не сумев до конца делать вид, что им всё равно. Но во взгляде Магнуса по-прежнему не было осуждения. Только спокойное принятие. «Хорошо, сир, значит, мы играем так».