Пламя войны

Когда испытание закончилось, и Каин дал остальным знак расходиться, он ещё некоторое время смотрел на проплавленное кровью Магнуса углубление во льду, не замечая ни поднимающегося всё выше солнца, ни направленных на него осторожных взглядов других вампиров. Кровь вампира, разумеется, быстро испарилась, не оставив ни следа — только лишь запах, который тоже должен был скоро рассеяться. Казалось бы, всё прошло хорошо, молодые вампиры выдержали испытание. Но поступок Себастьяна… Неужели он правда решил отыграться на обращённом Магнуса за гибель своего собственного потомка? Но ведь не Магнус, а Каин казнил того вампира. Впрочем, Каин хорошо изучил характер своего советника — Себастьян отличался неуёмной гордостью и кровожадностью, чрезмерной даже по меркам вампиров. Быть может, Каин слишком долго закрывал на это глаза — ведь Себастьян, хоть и порой сгрызал своих доноров насмерть, делал так только с приговорёнными к казни преступниками или смертельно ранеными вражескими солдатами. Наверное, Каину изначально следовало быть более строгим и пресекать подобное поведение. Но, проклятье, у него и без того было слишком много проблем! Он наивно надеялся, что Ворадор как-то позаботится о воспитании своего выводка, тем более что Себастьян ещё застал их жизнь в Термогентском лесу — тогда у старого вампира было время. Но он словно хотел, чтобы путь Каина к вершине власти был как можно труднее, не саботируя при этом их поход явно. Наконец отвернувшись от реки, Каин пошёл в сторону города, крепко сжав кулаки. Хотелось не просто кого-то убить — а подобно Себастьяну разорвать на части. Каин даже не знал, на кого именно злится — Ворадора, Себастьяна, Магнуса, себя? Да, Магнус тоже злил его — этим спокойным взглядом, уверенным в себе нахальством. И тем, что Каин просто не мог перестать о нём думать. Магнус был готов не просто нарушать правила, но и нести за это последствия. Каин не мог не уважать это, как и не уважать его силу — как воинскую, так и силу духа. Каин хотел сломать его. Хотел доказательства, что перед ним — лишь зарвавшийся глупец. Тогда Каин мог бы забыть. Но Магнус был не таким. И, что хуже всего, Каин не понимал, что движет этим вампиром. Загадка, которую он был не в силах разгадать… Звучало отвратительно, как строчка из бездарной любовной песенки. И абсолютно нелепо. Каин поднимался вверх, к площади перед церковью, когда дверь одного из домов отворилась, и на пороге показался обращённый Магнуса, Генрих. Заметив своего предводителя, он поклонился Каину так, будто ничего не произошло. Тот кивнул в ответ и хотел уже было пройти мимо, но остановился — чутьё подсказывало, что молодой вампир, хоть и старался этого не показывать, всё ещё был ослаблен. — Ты уже нашёл себе пищу? — спросил Каин. — Да, сир, — последовал короткий ответ. — Ты молодец, — сказал Каин ровно. — Ты простоял там дольше, чем следовало. Я… вынужден признать, что во время твоего испытания отвлёкся и не дал команду вовремя. Генрих учтиво поклонился. — Это благородно с вашей стороны, сир — признать собственный недочёт. Но я был бы недостоин Тёмного Дара, если бы не выдержал из-за небольшой задержки. — Выходит, ты даже рад, что выдержал больше, чем предполагалось? — хмыкнул Каин. Какой-то прохожий свернул на улицу, но, заметив пару вампиров, поспешил поискать обходной путь. Каин едва обратил на него внимание. — Я буду с вами честным, сир, гордость из-за того, что я в самом деле смог это выдержать, не перекрывает той боли, что я пережил. У меня нет желания испытывать себя подобным образом без необходимости, — ответил Генрих. — Ты чем-то похож на своего Мастера… — пробормотал Каин. — Скажи мне, бард… почему ты желал Тёмного Дара? — Потому что я не хотел просто истлеть, — ответил Генрих. — Я бы скорее согласился отдать кровь и жизнь своему ученику, чем медленно умирать от болезни, не сделав абсолютно ничего в этой жизни и не оставив никакого следа. — Это удел многих — умереть так, словно они и не жили, — заметил Каин. — Почему ты решил, что должен отличаться? — Я не «решал», сир, — ответил Генрих всё так же спокойно. — Но если бы я не попробовал, то точно прожил бы свою жизнь так, как вы и сказали — словно её просто не было. — Простолюдин, который пытается добиться большего, чем дано ему по праву рождения… — пробормотал Каин. — Что ж, это интересно. Отдыхай. Думаю, ты ещё, в самом деле, будешь полезен нам куда большим, чем только лишь своей музыкой. — Приложу все усилия, сир, — ответил Генрих. — Не знаешь, где сейчас твой Мастер? — Нет, сир. Он справлялся о моём самочувствии, но всё, что он мне сказал — чтобы я не рассчитывал на его защиту или помощь. Каин хмыкнул, а затем запрыгнул на крышу. Интересно, Магнусу правда была безразлична судьба барда, или он просто делал вид? Рядом каркнула ворона. Каин, поморщившись, собрал снег с крыши и, слепив снежок, бросил в птицу. Та взлетела и растворилась зеленоватой дымкой. Каин нахмурился. Соглядатай Ворадора… Естественно. Впрочем, Каин был уверен, что известия о его особых методах тренировки так или иначе дойдут до старого вампира рано или поздно. Но что с того? Если бы Ворадор изначально лучше воспитывал свой выводок, Каину не было бы необходимости сейчас исправлять его упущения. Однако не похоже, чтобы птица сейчас следила за ним… Каин осмотрелся и обнаружил на крыше следы, ведущие в сторону рыночной площади. Понимая, что сейчас всё равно не сможет уснуть, он пошёл по этому следу, и вскоре на его губах заиграла довольная улыбка — ветер донёс до него запах Магнуса. Как раз тот вампир, которого Каин искал. Магнус обнаружился на крыше ратуши, перед которой и раскинулась площадь. Торгаши рядом с символом власти… В самом деле, Штайнкенкрёе был мерзким городишкой. Снизу слышались крики, чья-то брань и другие обычные звуки человеческой суеты. Магнус сидел и смотрел на это, подобрав одну ногу под себя. Не слишком разумная поза — случись что, из неё было бы сложно тотчас подняться и приготовиться к бою. Но, услышав скрип снега рядом, Магнус резко обернулся, а в его пальцах мелькнул огненный сполох — зародыш Испепеления. — Что ты тут делаешь? — спросил Каин. — Наблюдаю за порядком, — ответил Магнус и погасил Испепеление. — Вы пока не дали мне других приказов и не сказали двигаться в сторону Штальберга. Так что я делаю то же, что и обычно в это время — наблюдаю за порядком. — Просто сидя на крыше? — У меня достаточно хорошее зрение. Они помолчали. Магнус отвернулся к площади, а Каин, подойдя чуть ближе, скрестил руки на груди, глядя на светлую макушку своего подчинённого. В голосе Магнуса, как и у Генриха, не было ни злости, ни осуждения. — Я говорил с Генрихом только что, — сообщил Каин. Магнус обернулся к нему, чуть нахмурившись и поджав губы. Однако он не выглядел всерьёз испуганным или встревоженным — только лишь слегка напряжённым. — Он сказал, что ты не станешь его защищать, — продолжил Каин. Магнус медленно кивнул. — Я не смогу, — ответил он спокойно. — У нас слишком большая разница по мастерству и силе, поэтому я не возьму его в свой отряд. И, скорее всего, большую часть времени мы с ним будем далеко друг от друга. Он должен учиться рассчитывать только на себя. Или найти себе более надёжных союзников. Вас это удивляет? Вы ведь сами говорили мне о том, как рискованны для нас привязанности. — Не они сами, — ответил Каин. — А слепое следование им. — Тогда могу я предложить вам идею для новой тренировки? — спросил Магнус. — Какой же? — Если вы опасаетесь, что личные привязанности могут мешать в бою, заставляя принимать необдуманные решения, логично было бы сделать так, чтобы на кону стояла возможность получить что-нибудь ценное для того, кто дорог. И чтобы соблазн был настолько велик, что кто-то мог бы в самом деле совершить необдуманную глупость. Ну, например… если Мастер проходит испытание, его обращённый будет удостоен глотка вашей крови. Ни в коем случае не предлагаю это всерьёз, но… Несколько секунд Каин соображал, что ему вообще отвечать. Магнус прикусил себе губу, пытаясь сдержать то ли смех, то ли просто чрезмерно широкую улыбку. — Почему… ты предлагаешь поощрение, а не угрозу боли для обращённого? — спросил Каин наконец. — Во-первых, вы сами говорили, что вам не нужны ослабленные бойцы, — ответил Магнус. — Во-вторых, таким образом те, кто не справился с испытанием, будут испытывать чувство вины, а это может пагубно сказаться на боевом духе. Но… да, ваша кровь — явно слишком высокая ставка. — Да уж… Но, признаюсь, идея и впрямь неплоха, — сказал Каин. — Скажи… Себастьян знал, что Генрих — твой обращённый? Магнус покачал головой. — Я никому не рассказывал. — Выходит… — Каин отвёл взгляд. Выходит, Себастьян понял исключительно по тому, что Каин держал Генриха на доске чуть дольше, чем требовалось. Ни сам Магнус, ни его обращённый не выдали себя. Поступок Себастьяна это не оправдывало, но всё же… — Разумеется, если я узнаю, что Себастьян решил отыгрываться за свои обиды на Генрихе, или, раз уж на то пошло, любом другом молодом вампире, я пресеку это, — сказал Каин. — Однако… — Однако вы не можете контролировать всех и всё, — продолжил Магнус едва слышно, но его слова раздались в голове Каина оглушающим эхом. — Я понимаю это. И я не буду считать, что вы плохо справляетесь со своей ролью. В конечном итоге, сперва следует найти того, кто смог бы лучше. Каин снова замер, словно превратился в ледяную статую. Слова Магнуса, спокойные, без попытки льстить, казались ложью. Каин всегда нёс ответственность за всё — и всегда был виноват, если что-то шло не так. Пусть даже были вещи, что не зависели от него — он должен был найти способ их превозмочь. Но Магнус не ждал от него этого. Неужели считал слабаком?! — Ты думаешь, я не справлюсь? — спросил Каин угрожающе, тихо. — Я считаю, что если с чем-то не сможете справиться вы, то не сможет никто, — ответил Магнус. Он не стал добавлять, что по крайней мере до тех пор, пока Каин действует в одиночку. Перед ним был вампир… нет, человек, который полностью разучился доверять и полагаться на других. Магнус даже завидовал Каину, потому что казалось, что тот научился обходиться без близких привязанностей и больше никогда не испытает боль разочарования и потери. Теперь же… Магнусу казалось, что дело совсем не в этом. Просто когда-то давно Каину сделали слишком больно. Но он не был самоубийцей, чтобы высказывать такие вещи вслух. Магнус снова посмотрел на рыночную площадь, прикусывая губы почти что в кровь. Если бы Каин знал, о чём его подчинённый сейчас думает… то либо задушил его самолично, либо оборвал его жизнь с помощью Похитителя Душ. Магнус даже не знал, что вероятнее. За маской того, что пытался казаться богом, был бывший смертный, скрывавший свои чувства под слоем холодной рациональности. Магнус пытался убедить себя, что Каин в самом деле абсолютно хладнокровен, потому что иначе… Иначе в сердце зарождалась болезненно колющая надежда. Надежда на то, что однажды они могут стать чем-то большим, чем полководцем и его воином. Но, проклятье, Каин только фыркнет и пошлёт его куда дальше, чем в Штальберг, если Магнус попробует хотя бы намекнуть на то, что примет любым, не будет осуждать… Потому что, разумеется, Каину это просто не нужно, так ведь? Вот и Магнус убеждал себя в этом последние несколько лет. Но их разговор на стене полуразрушенного поместья в лесу… То, как Каин сам себя одёргивал, напоминая, что ему всё равно… Что должно быть всё равно… Кажется, Магнусу всё ещё не хватало сложностей в этой жизни. Научить Каина доверять… это казалось чуть ли не сложнее, чем и впрямь завоевать весь Носгот. Но Каин замыслил именно это — то, что любой другой назвал бы невозможным. И если Магнус в самом деле считает, что имеет право требовать равенства — что ж, он должен ставить себе столь же амбициозные и безумные цели. — Ты меня раздражаешь, — сказал Каин, прервав тишину. — Поэтому вы отсылаете меня в Штальберг, сир? — спросил Магнус с нотками веселья в голосе. — Нет. Потому что знаю, что наказывать тебя как-то ещё бесполезно. Но если ты будешь ползать по болоту и пропустишь интересную стычку с людьми — о, вот это будет тебе уроком. И напоминанием, что, как бы хорош ты ни был, то всё ещё заменим… — Вот как?.. Что ж, тогда буду стараться лучше, — ответил Магнус негромко. Порыв холодного ветра донёс до Каина запах, заставивший его резко вдохнуть. Кровь… Кровь Магнуса — но откуда?! Каин видел его руки — ладони лежали расслабленно, Магнус не колол себя когтями. Но тогда… Выходило — прокушенная губа. Каин очень ярко представил себе, как должны выглядеть сладко пахнущие капли, поблёскивающие на тёмных губах вампира, и какой при этом у Магнуса должен быть взгляд — обжигающий, бросающий вызов. Как же это бесило… Каин бросился вперёд. Магнус соскользнул вниз по крыше, уходя от атаки, и через миг уже был на ногах с мечом в руке. Он стоял на самом краю крыши, и казалось, что стоило только толкнуть его, и он полетит в пролёт узкой улочки, не успев даже вскрикнуть. Но Каин понимал — так только казалось… — Что ж… ты действительно хорош, этого не отнять, — сказал Каин с деланным безразличием. — Надеюсь, разочаровать меня ты не посмеешь. — Ни в коем случае, сир, — Магнус чуть поклонился ему, не опуская взгляд оранжевых глаз. — Иначе я и сам в себе буду крайне разочарован. — К слову, об испытаниях и наградах, — протянул Каин. — Давай так: победишь меня, и я отменю твоё новое задание по сопровождению вампиров из Штальберга. Магнус усмехнулся и чуть склонил голову. — Как мы объясним это всем остальным, сир? — А с чего я должен перед ними отчитываться? — В самом деле. Но это тот самый случай, когда… сколь бы ни был велик соблазн, а я понимаю пределы своих возможностей. Даже если вы не будете использовать Похититель Душ, пока что мне с вами не справиться. — Пока что? — хмыкнул Каин. — Да. Так что мне остаётся только смиренно принять своё наказание. — То есть, если бы ты мог меня одолеть… ты бы совсем перестал подчиняться мне? — спросил Каин. — Разумеется, нет. Я ведь уже говорил, я не стратег, я — воин. Вы даёте мне цель и смысл. — А что, если этот смысл предложит тебе кто-то другой? — спросил Каин тихо. Магнус задумался, коснувшись пальцами подбородка, но продолжая смотреть ему в глаза. — Хотите знать, мог бы я выбрать служить кому-то ещё, будь у меня вообще такой выбор? — Да, — ответил Каин, мгновение поколебавшись. Ему было как-то не по себе, внутри будто сжалась холодная склизкая рука в ожидании ответа. Но он должен был знать… — Служить кому-то ещё… — протянул Магнус, так и стоя на самом краю крыши. — Каким он должен был бы быть, чтобы я согласился следовать? Сильным — но в первую очередь не как воин, а обладать несгибаемой волей. Он должен быть умным и чётко понимать, чего хочет. И должен ценить меня, но не опасаться. Пожалуй, сир… это мог бы быть только ваш двойник. — Рад это слышать, — сказал Каин сухо. — Но, раз ты так хорошо знаешь пределы своих возможностей — ты оправляешься в Штальберг сегодня. Сможешь перебраться через Термогентский лес один? — Да, сир. — Хорошо. Отправляйся. Немедленно. Магнус подумал, что, видимо, Каин просто хочет убрать его с глаз подальше, но ему хватило ума не высказывать эту мысль вслух. Вместо этого он лишь поклонился и легко перескочил на соседнюю крышу, затем двинулся к себе. Одиночное путешествие обещало быть даже интересным — новый опыт, как-никак. А их сегодняшний разговор… пожалуй, об этом ещё нужно будет поразмыслить.

***

Снова пошёл лёгкий снег. Каин так и стоял на крыше ратуши, глядя на след там, где Магнус соскользнул вниз, уходя от его атаки. Он облизнул губы и укололся языком об удлинившиеся клыки. Собственная кровь для вампиров почти не имела вкуса, но вот кровь сородича… Проклятье, снова Каина преследовало это наваждение и воспоминание об остром вкусе, что он почувствовал, когда после их тренировочной дуэли много лет назад слизал каплю крови Магнуса с лезвия меча. И вот снова этот своенравный вампир давал Каину повод наказать себя — но не убить. Осушить, выкинуть наконец из головы. Магнус направится в Термогентский лес один — это такая хорошая возможность. Напасть на него там, где никто не увидит и не узнает, в гиблых стылых топях. Каин сжал кулаки так крепко, что почувствовал боль — а потом, посмотрев на свою ладонь, увидел быстро затягивающиеся проколы на коже. Эти навязчивые мысли об убийстве Магнуса… это было ненормально. Даже Каин понимал это. Должно быть, это было проявление того самого проклятья, о котором без конца твердила Ариэль. Проклятья, под воздействием которого Азимут, Хранительница Измерений, натравила демонов из иного мира на Авернус. Хранители Природы, Энергии и Состояний под его действием создали Тёмный Эдем. Хранитель Разума, Нупраптор, заперся в свой башне и истязал собственных слуг. Каин… Каин пока ничего подобного не сделал и в целом не сомневался в собственном здравомыслии — до сих пор. Он повернулся на юг, туда, где должны были быть Колонны — точнее, то, что от них осталось. Девять потемневших покосившихся столпов, сейчас окружённых лишь снегом. Страх кольнул бессмертное сердце, вызванный промелькнувшей на мгновение мыслью — что, если Ариэль всё же была права? Что, если Каин был рождён для того, чтобы умереть? Родиться дворянином, Хранителем, вершителем судеб — и сгинуть так, что история даже не заметит его существования. Умереть лишь ради того, чтобы могли жить другие, те, кто вовсе не оценят его жертвы. Он снова сжал ладони в кулаки, хотя уже не так сильно — только уколол себя когтями, но не до крови. Раз так… Раз даже какой-то бард из захудалой таверны в Авернусе смеет надеяться, что сможет переписать свою судьбу, то и Каин попробует. Он не тронет Магнуса. Он не позволит запаху его крови свести себя с ума. Он выдержит. — Я буду сильнее, — прошептал Каин, всё так же неотрывно глядя на юг, словно с такого расстояния дух Ариэль мог его слышать. — Я буду сильнее этого. Я буду сильнее вас. Я буду сильнее тебя…

***

Сборы Магнуса не заняли много времени. Он пришёл в свою каморку и осознал, что из личных вещей у него есть разве что флейта. Но будет ли она нужна ему в Термогентском лесу или Штальберге? Он вряд ли задержится надолго — скорее всего, когда он придёт в город, колонна будет уже готова выдвигаться обратно в Штайнкенкрёе. Но и просто оставлять её тут, на чердаке, не казалось уместным. Некоторое время Магнус задумчиво крутил флейту в руках, думая, кому её оставить на сохранение. Кому-то из своего отряда? Генриху? Последний, конечно, понимал глубоко личную ценность музыкальных инструментов, но стоило ли делать их связь ещё очевиднее для окружающих или нагружать обращённого ещё и этим? Подумав, Магнус всё же решил взять флейту с собой — она не занимала много места, а так ему будет спокойнее всего. Также следовало поесть перед дорогой. Хотя Магнус полагал, что его физическая сила позволит ему бежать быстрее, чем прочим вампирам, и он сможет пересечь весь лес дня за три-четыре, в дороге могло произойти многое, пусть даже в такое время года большая часть опасных тварей спала. Наконец, взяв кровь у хозяйки дома, Магнус вышел на улицу. С крыши соседнего здания за ним внимательно следила ворона. Магнус не поднимался на крыши и выходил из города по хаотичному переплетению улочек, словно откладывал тот миг, когда он в одиночку ступит под сень Термогентского леса. Возможно, снова давала знать о себе остаточная память человеческой жизни — теперь о тех временах, когда он сбежал от семьи после того, как его заставили совершить убийство. Теперь его отсылали по приказу, но предполагалось, что он всё же вернётся. Хотя, конечно, было бы символично сразу по возвращении бросить Каину вызов и победить его на дуэли, но Магнус сомневался, что у него будет время настолько хорошо отточить навыки. Он уже вышел за городскую черту и готовился свернуть с протоптанного пути на уже изрядно присыпанную снегом колею, оставшуюся от колонны, с которой пришёл Генрих, но неожиданно почувствовал чьё-то присутствие. — Вот уж не думал, что ты захочешь проводить меня лично, — заметил он, не оборачиваясь. — Мне было интересно, — ответил Себастьян. — Правда ли ты наконец наскучил Каину, что он решил всё-таки отослать тебя. — Наскучил? — Магнус фыркнул и обернулся. — Ты в самом деле думаешь, что наш повелитель руководствуется именно такими соображениями? — Повелитель… — пробормотал Себастьян с непонятной интонацией. — А ты думаешь, есть иная причина, по которой он терпит твои выходки? Они в определённом смысле забавляют Каина, только и всего. — Неужели же ты так хорошо его знаешь? — спросил Магнус, стараясь звучать ровно… но в итоге голос получился даже слишком спокойным. — Достаточно, — хмыкнул Себастьян. — Но я хотел поговорить не об этом. Скажи… теперь-то ты понимаешь? Ты понимаешь, что натворил? — Когда окунул тебя в прорубь? — спросил Магнус. — Я, знаешь, как-то сразу понял. — Твой… бард, — ответил Себастьян, чуть склонив голову. — Что, если бы Каин казнил его точно так же, как казнил Уильяма? — Это означало бы, что я выбрал для обращения не того человека, — ответил Магнус холодно. — Но вот что я скажу тебе… если ты опустишься до того, чтобы ещё раз причинить ему вред… или вообще кому-либо, пытаясь поквитаться со мной, одно сражение с людьми станет для тебя последним. Раз уж ты так жаждешь выместить свои обиды на мировую несправедливость — вымещай на мне лично. Если сумеешь… — Много чести. По правде… я ещё надеялся, что мы с тобой сумеем найти общий язык. Всё же мы делаем одно дело. Но теперь… надеюсь, что ты сгинешь в болоте, братец. Магнус пару секунд смотрел на надменное лицо старшего, затем неожиданно улыбнулся. А потом, неожиданно даже для себя, кинул Себастьяну свою флейту. — Я точно вернусь, чтобы забрать её у тебя. И только попробуй потерять её или сломать… — Больно надо. Но не ожидай, что я буду следить за твоей дудочкой, будто она действительно представляет какую-то ценность. — О, конечно же, нет, у тебя слишком много других более важных дел. Но кому я могу доверить её, если не старшему брату, который так хотел найти со мной общий язык? Что ж… увидимся. С этими словами Магнус развернулся и пошёл прочь, оставляя позади растерянного Себастьяна с флейтой. По правде сказать, он и сам точно не знал, зачем оставил старшему инструмент. Возможно, потому, что в конечном итоге это была всего лишь вещь, а значение имел в первую очередь навык. И всё же в Штальберге Магнус думал купить себе новую флейту. На всякий случай.