Пламя войны

Переход в одиночку по Термогентскому лесу был почти издевательски простым. Зимняя топь никак не оправдывала свою жуткую репутацию, хотя, возможно, дело было как раз во времени года: мелкие болотца промёрзли достаточно, чтобы выдерживать не носящего тяжёлой брони вампира, а Магнус, к тому же, мог передвигаться быстрыми прыжками от одной точки к другой. Уже к первому утру он достиг развалин поместья Ворадора. Теперь, когда он был один, когда-то величественное здание производило довольно гнетущее впечатление. Магнус долго стоял перед аркой ворот, глядя на занесённый снегом двор. Даже с помощью магии построить что-то подобное на болотах было бы крайне сложно. Почему же именно это место? Могло ли быть так, что когда-то очень давно болота здесь не было вовсе? Многие стены сейчас были разрушены, а в больших залах сохранились лишь остатки былого великолепия — от фресок остались только бесформенные бледные мазки красок, крупная мебель вроде шкафов была опрокинута, а в некоторых местах из неё, похоже, возводили что-то вроде баррикад. Всё это Магнус заметил ещё при первом визите в поместье, и сейчас, когда он стоял в воротах, картины царящего внутри хаоса живо представали перед глазами. Но лучше уж так, чем спать в лесу. К тому же, в поместье были и относительно нетронутые помещения, где когда-то жили самые старшие из нынешнего поколения вампиров. Интересно, относился ли Себастьян к их числу? Магнус знал, что Себастьян был старше него, но насколько? Из леса донёсся какой-то резкий звук. Магнус обернулся, схватившись за меч, но, к счастью, никого не заметил. Но следовало всё-таки перестать стоять столбом и найти себе место для сна. Найдя комнатку, где стояли четыре грубо сколоченные койки, так неподходящие для этого места, Магнус опустился на ту, что располагалась в дальнем от двери углу. Ему казалось, что он привык к одиночеству, однако сейчас оно ощущалось совсем иначе. Одно дело, когда у тебя просто тяжёлые отношения с собратьями, а другое — когда этих самых собратьев нет на расстоянии ночи пути. Устроившись на соломенном тюфяке, Магнус неожиданно подумал о Каине. Его сир бродил по Носготу в одиночку примерно сотню лет прежде, чем нашёл способ воскресить Ворадора. Такой опыт, пожалуй, ничей характер проще не сделает. Магнус представил себя на его месте — ночного отшельника, обладающего силой, недоступной смертным. Но от этой силы всё равно не было толка, потому что никто, даже Каин, не может построить новый мир в одиночку. Всё равно, что меч, который невозможно вынуть из ножен… Но вот теперь, когда были и другие вампиры, Каин не стремился сближаться с ними. Не мог? Не знал, как? Или… боялся? Боялся, что личные привязанности погубят его, как погубили тех чародеев, о которых он рассказывал Магнусу? Но неужели ему действительно было нормально… так? Неужели его совершенно не тяготило собственное одиночество? Или он просто привык за минувшие десятилетия? Магнус вспомнил, как Каин неожиданно кинулся на него, когда они встретились на крыше. Если бы только можно было это продолжить… Если бы можно было и правда сразиться… В прежние годы Магнус отказывался от дуэли с Каином сам, но теперь его мастерство возросло. Достаточно ли? А как узнать, если не попробовать? Но если получится… Если получится хотя бы не победить, а хотя бы сбить с Каина маску вечного хладнокровия, этого уже будет достаточно. Он проснулся резко, тотчас схватившись за обнажённый меч, что положил с собой рядом. Магнус приподнялся на локте и прислушался. Он не мог сказать, что его разбудило. Ветер? Упавший с крыши снег? Или кто-то всё же пробрался в это место? Хотя поместье было кое-как восстановлено, возможно, Ворадор не смог залатать все дыры в стенах, через которые сюда могли бы проникнуть непрошеные гости. Всё было тихо. Магнус задумался: то ли продолжать путь до Штальберга, не придав своему неожиданному пробуждению значения, то ли попробовать поспать ещё… То ли попробовать найти источник этого звука. Если это что-то интересное (пусть даже и опасное), поиск будет стоить того… но он мог с тем же успехом просто потратить время и силы, гоняясь за призраками, а у него, вообще-то, было задание. Звук повторился, уже громче. Будто кто-то что-то ломал. Магнус поднялся и осторожно вышел из комнаты. Звук шёл откуда-то справа, достаточно близко. Двигаясь очень плавно, он дошёл до приоткрытой двери, откуда несло холодом и сыростью, и снова прислушался. Было тихо, не считая лёгкого завывания гуляющего по коридору сквозняка. Странно, что при этом не захлопывалась дверь… Впрочем, присмотревшись, Магнус понял, что та просто застряла из-за неровного пола. Он открыл дверь чуть шире, и та шкрябнула об пол, выдавая его присутствие. Магнус прыгнул в комнату, целясь в угол и тотчас развернувшись лицом к основной части помещения, едва приземлился. Никого. Но часть досок, которыми были забиты когда-то окна, оказалась выломана, а недалеко от них лежало тело, имевшее человеческие очертания. Откуда?.. Запаха крови не было. Тело вообще ничем не пахло, и это настораживало. Магнус подошёл ближе к окну и, подняв доску, кинул её в предполагаемый труп. Реакции не последовало. Он никогда не чувствовал страха в бою. Но там решение нужно было принимать быстро, за доли секунд, и он как правило знал, откуда ждать удара. Сейчас же… тишина, нарушаемая только его собственным дыханием и шумом ветра, действовала на нервы, проходясь по ним, как смычок по струнам. Магнус перепрыгнул на небольшое возвышение вроде трибуны, что находилось в зале, откуда открывался лучший обзор на тело. Судя по тёмным губам, это был вампир. Вампир, у которого была пробита грудная клетки и вырвано сердце. Крови могло и не быть, если тело лежало тут уже не первые сутки — вероятно, та просто испарилась. Но кем был этот вампир? Магнус не знал его лично, но их было уже достаточно много — он не помнил всех своих собратьев в лицо. Возможно, на самом деле в поместье больше никого не было, и Магнус нашёл тело случайно. Об этом следовало сообщить Ворадору, когда он доберётся до Штальберга… но оставаться в поместье сейчас явно было плохой идеей. На вампира напали уже здесь, внутри, и тот, кто это сделал, мог в любой момент вернуться. Но что за звук он слышал? Возможно, просто упавшие доски… В любом случае, следовало уходить отсюда. И, наверное, лучше не через главную дверь — по дороге было слишком много укромных мест, где кто-то мог затаиться. Убедившись, что тело вампира не движется, а странных звуков больше не слышно, Магнус скользнул к высокому окну и выбрался наружу. Он осмотрелся… и тотчас сделал шаг назад, почти упираясь спиной в полоску камня меж окнами. Напротив него стоял знакомый силуэт. Аристократические черты лица, волнистые светлые волосы… Лицо было абсолютно застывшим, только глаза словно горели совершенно ненормальным даже для вампира слабым сиянием. Не было запаха крови, не было вообще никакого запаха — и всё же Магнус видел рану слева, под рёбрами, которую сам же и нанёс много лет назад. Кажется, даже проглядывали светлые края рёбер… Он сжал меч сильнее, наблюдая за стоящим напротив существом. Авитус… но он не мог быть здесь, он давно был мёртв! Даже Ворадор не смог вернуть его к жизни после того, как Магнус обратил пеплом сердце! Но если перед ним сейчас не Авитус — то кто? Вампир неестественным, судорожным движением поднял правую руку и сделал неуверенный шаг по направлению к Магнусу. Его губы с трудом разомкнулись. — Дай… — прохрипел он. — Что именно? — спросил Магнус, не отводя взгляд от «Авитуса», но при этом стараясь наблюдать за остальным окружением краем глаза. — Что забрал… Сердце. — Зачем оно тебе? Даже если вставишь на место своего — это вряд ли поможет. «Авитус» опустил руку, а потом издал что-то, похожее на серию хрипов — возможно, это был смех. — Правда… зачем? Ты… отдал своё давно. Другому. Тому, кто никогда не оценит… — Что ты такое? — спросил Магнус. — Что тут делаешь? Ты едва движешься. Но тот труп в поместье, с вырванным сердцем. Если не ты — кто сделал это? — Ты… «Авитус» бросился на него, но Магнус оказался быстрее. Он ушёл от неумелой попытки ударить когтями, а затем — одним ударом срубил голову этому существу. Даже если в нём и правда было что-то от Авитуса… он точно не заслуживал такого существования. И тем более — чтобы какая-то жалкая тварь присваивала себе его облик! «Авитус» упал на землю, рассыпавшись грудой костей. Магнус хмыкнул — его бывший даже живым никогда не мог рассчитывать на то, чтобы одолеть его в бою. Куда уж там этой жалкой поделке? Но это, похоже, была только кукла… Как, возможно, и тело, что Магнус нашёл ранее. И пусть даже кукловод не спешил показываться, вряд ли было разумным его искать. Магнус пошёл вперёд, стараясь унять пробегающую по телу лёгкую дрожь и не сорваться на бег — это был верный способ угодить в ловушку. Несмотря ни на что, после того, как угроза материализовалась, хотя бы ненадолго, стало чуточку легче… Магнус завернул за угол, туда, где сбоку от поместья была небольшая лужайка. И увидел то, чего раньше тут не замечал. Старая гильотина, уже почти сгнившая и развалившаяся. А около неё, неестественно и почти издевательски хорошо сохранившееся, лежало обезглавленное тело в алых одеждах. — Так… — Магнус нервно рассмеялся, снова отступая к стене. — Труп Мастера. Это уже слишком. Что ты такое?! Очевидно, это были иллюзии — Каин давно воскресил Ворадора, его тело никак не могло находиться здесь! Но чего добивался тот, кто насылал их? Был ли он слишком слаб в открытом бою, и потому пытался запугать и дезориентировать? Или просто играл? Иллюзии… Их опасность была в том, что попавшая в их сеть жертва переставала доверять собственным чувствам. Магнус с силой сжал левую руку, прокалывая себе ладонь и нервно облизывая губы. Следом за болью пришёл запах его собственной крови — значит, он, вероятно, находится в сознании, просто глаза обманывают его. И раз явной угрозы нет, можно просто аккуратно обойти это… место казни и продолжить путь. Настоящий Ворадор разберётся с этой… аномалией, чем бы она ни была. Магнус двинулся вдоль дома, к уже протоптанной вампирскими караванами дороге, стараясь двигаться так, чтобы за спиной у него всегда была стена особняка. Пугающие видения больше не появлялись, и он уже решил, что, должно быть, это дело какого-то пугливого духа, который поселился в поместье и решил прогнать потенциально опасного «чужака». Хотя его мысли нет-нет, да и возвращались к Авитусу, что тянул к нему руку, или к оставленному позади нетленному телу Ворадора, он шёл вперёд. — Мастер! Магнус опять схватился за меч. К нему по промёрзшей земле бежал Генрих. — Нагнал тебя… Наконец-то! — Не подходи! — предупредил Магнус, сощурившись. — Ответь мне: если ты — Генрих, то почему не обратился ко мне с помощью Шёпота? — Да я с тех пор, как из города вышел, пробую, но ты не отвечал, — Генрих пожал плечами. — Что случилось? Ты какой-то… — Почему. Ты. Здесь? — отчеканил Магнус. — Возвращайся. Я приказываю. — Вот так, значит? — Генрих вздохнул и скрестил руки на груди. — Значит, когда тебе удобно — ты делаешь вид, что мы друг друга не знаем, моя жизнь тебя не касается и так далее. А теперь вдруг отдаёшь мне приказы? — Это вопрос твоей безопасности, — ответил Магнус. — Сейчас и тогда. — Ладно. Ладно. Раз так… Раз ты настолько сильно хочешь остаться один и даже не готов меня выслушать… — с этими словами Генрих развернулся и сделал шаг прочь. А затем, коротко вскрикнув, провалился под землю. Магнус дёрнулся вперёд — но тотчас остановился. Из-под земли послышался ещё один глухой вскрик, затем — хруст и новые крики. «Генрих?!» — позвал Магнус мысленно. Ответа не было. Но сейчас, кажется, был день?.. Генрих мог спать, просто спать, а то, что Магнус перед собой видел — оказаться просто ещё одной иллюзией, ловушкой. Уходить отсюда. Быстро. До тех пор, пока он ещё может это сделать… А уже потом разбираться, где иллюзия, а где нет. Даже если на миг поверить, что земля поглотила Генриха, Магнус ничем не сможет ему помочь. Он обернулся — и снова замер. У кромки леса лежало ещё одно тело. Грудная клетка вскрыта, руки широко раскинуты. Белые волосы ореолом разметались вокруг головы. Магнус истерически рассмеялся. — Серьёзно?! Думаете, это хотя бы каплю правдоподобнее, чем труп Ворадора?! Каин не может умереть. Не здесь и не так! Откуда-то с крыши послышался резкий звук, отдалённо похожий на звучание флейты. Магнус стал медленно продвигаться к лесу, оглядываясь по сторонам… и по дуге обходя иллюзию тела Каина. Звук повторился. На крыше мелькнула тень, в которой Магнус опознал силуэт Себастьяна. «Подойди ближе, — подумал он. — Кем бы ты ни был — подойди. Проверим, сможешь ли ты пережить Испепеление…» Он снова сжал левую руку, прокалывая кожу когтями. Иллюзия Себастьяна на крыше поднесла к губам флейту и снова извлекла из неё несколько омерзительный звуков. «В конце концов… ты не просто останешься один, — прозвучал шёпот, словно бы из самой земли. — Ты будешь забыт. Тех, кому ты был небезразличен, ты уничтожишь сам. А тот, чьего внимания столь упорно пытаешься добиться — уничтожит тебя, как только ты исчерпаешь свою полезность. Ты ведь знаешь это. Ты знаешь, какой он…» — Тем лучше, — прошептал Магнус. — В ночь, когда я больше не смогу быть его оружием, я стану его врагом. Потому что это то, что на самом деле нужно и мне, и ему. И если однажды этот бой будет мною проигран — да будет так. А ты… заканчивай свои игры. Либо нападай на меня открыто, либо сгинь. Сделав пару шагов назад, Магнус глубоко вздохнул. В левой ладони собрался знакомый жар, а затем, подчиняясь его воле, иллюзия тела Каина распалась, рассеялась грудой оплавленных старых костей. Всё-таки развернувшись, Магнус поспешил прочь. Снова под ногами поскрипывал неглубокий снег и крошился лёд замёрзших мелких лужиц. Термогентский лес окружал его, спокойный и недвижимый, больше не пытающийся пугать чужака. Но в тенях деревьев Магнусу то ли дело чудились неясные силуэты, что тянули руки к нему. Он приказал себе не останавливаться, не отвлекаться. Всего несколько часов пути — и он окажется в Штальберге. Или, по крайней мере, на равнине. Всего несколько часов. Сосредоточиться на дыхании. На беге. Раствориться в самом движении, в ощущениях того, как морозный воздух слегка обжигает при каждом вдохе. В ночь, когда закончится война… когда он перестанет быть нужен, Каин не сможет просто так забыть о его существовании. Если он захочет забыть, ему придётся убить Магнуса лично. Когда между деревьями показался силуэт какого-то крупного зверя, Магнус убил его раньше, чем осознал, что делает. Миг — и он стоял над телом крупного горного волка, который, видимо, спустился в лес из-за холодов и недостатка пищи. — Упс… — пробормотал Магнус, очищая клинок снегом и глядя на тушу волка, которому он одним ударом перерезал горло. — Прости, приятель… Наверное, возьму тебя с собой — вдруг мех на что сгодится. Он взвалил светло-серую тушу на плечи и побежал снова, уже так. Как ни странно, это помогло отвлечься — болтающиеся волчьи лапы постоянно отвлекали и раздражали его, не позволяя снова погрузиться в воспоминания о пугающих видениях, что преследовали в поместье. Он достиг Штальберга к рассвету следующего дня, абсолютно вымотанный и едва не валящийся с ног. Переговорив с дежурными, он выяснил, где можно найти свободную койку. Добравшись до превращённого в вампирские казармы постоялого двора, он скинул тушу волка в общем зале и, обнаружив не занятую комнату, рухнул на кровать, не раздеваясь. Он снова проснулся очень резко, от каких-то звуков, и сразу схватился за меч. Сердце быстро колотилось, и несколько секунд он просто осматривал маленькую комнатку, более уютную, чем та, где он спал в прошлый раз. Через некоторое время Магнус понял, что он в Штальберге и просто слышит, как кто-то из его собратьев ходит за дверью. Сев на кровати, он спрятал лицо в ладони. Всё хорошо. Он в безопасности. Здесь нет никаких видений. И вообще, судя по сухости в горле и трескающимся губам, ему надо бы поесть… Из-за двери слышались голоса, хотя он не мог разобрать слов. Магнусу казалось, что обсуждают его, но это явно была паранойя. Он осмотрел себя. Одежда была в лёгком беспорядке, а сапоги хорошо было бы почистить, но, спасибо холоду, подобравшему болотную грязь, и тому, что вампиры сами по себе почти не пачкались, в целом он выглядел вполне прилично. Конечно, коса уже истрепалась… И тут Магнус понял, что от него сильно пахнет засохшей кровью. Он посмотрел на своё левое плечо и увидел там бурое пятно. Ах, ну да, он же вчера тащил волка… Комплект сменной одежды он взять не додумался. Оставалось идти к Мастеру прямо так, в волчьей крови. Но стоило хотя бы причесаться. Когда Магнус немного причесался и наконец вышел в общий зал, то увидел, что волчья туша так и лежит там, где он её оставил, привлекая к себе мошкару. Другие вампиры, по-видимому, проходили мимо, но никто не знал, откуда это взялось и можно ли это убрать. Крови на полу почти не было — большая часть вытекла ещё по дороге. Будь он в Штайнкенкрёе, Магнус бы примерно знал, к кому из знакомых обратиться, но здесь… А ведь они покинули Штальберг совсем недавно, а город уже ощущался совершенно чужим… Не придумав ничего лучше, Магнус пожал сам себе плечами и попробовал мысленно связаться с Ворадором: «Мастер, я вернулся в Штальберг. Вы свободны?» «Пока нет, — ответил старый вампир. — Освобожусь в течение часа. Если хочешь встретиться, иди в городскую мэрию». «У меня тут туша горного волка… — протянул Магнус. — Вам не надо?» Вопрос, похоже, поставил старого вампира в тупик. Но через некоторое время он всё же ответил: «Отнеси туда же. Что-нибудь придумаем». Вскоре Магнус пришёл к знакомому массивному, но строгому зданию, так непохожему на почти нелепые явно возводившиеся без строгого плана дома в Штайнкенкрёе. Зайдя в холл, он увидел там обитую бархатом скамейку на резных ножках и устроился на ней, сгрузив тушу рядом и закинув одну ногу на другую, а руки — за голову, затем уставился на потолок, только сейчас обратив внимание на то, какие интересные в зале плинтусы: на них были вырезаны листья и виноградные гроздья. Его мысли текли так же размеренно и неторопливо, как и проходящее в ожидании время. Голод периодически напоминал о себе, вызывая желание прокашляться, но Магнус решил сперва дождаться Ворадора и уже деть куда-нибудь волчью тушу, потом — всё остальное. Он подумал, что, наверное, стоило бы отчитаться о своём прибытии в Штальберг Каину, но потом подумал ещё раз: если его сиру так интересно, где Магнус сейчас, сам спросит. В конце концов, что такого в том, чтобы пересечь лес? В памяти снова всплыло видение — недвижимое тело Каина со вскрытой грудной клеткой. Почему та тварь, кем бы она ни была, так сильно зациклилась именно на этой детали? Из-за того, как именно Магнус убил Авитуса? И кости… Выходит, там, в поместье, это были не совсем видения… но тогда что? И было ли первое тело иллюзией — или там и правда лежал вампир, которому вырвали сердце? «Поднимайся наверх, в кабинет мэра. Тушу оставь в холле — я сейчас за ней кого-нибудь пришлю», — вырвал его из размышлений Шёпот Ворадора. Магнус поднялся, бросив последний взгляд на мёртвого волка, поднялся по лестнице сперва во вторую часть зала, а потом — ещё выше, туда, где его ожидал древнейший из ныне живущих вампиров. Войдя в затемнённое помещение, полное запахов дорогого дерева и лака, Магнус поклонился, увидев фигуру Ворадора напротив прикрытого плотными шторами окна. — Кажется, смертные в таких случаях говорят «с корабля на бал», — хмыкнул он, садясь за стол. — Ты что, только вернулся в город? — Я вернулся под утро, — ответил Магнус, покачав головой и ступая на ковёр. Ему резко захотелось почистить сапоги… — Но сразу же уснул — шёл очень быстро, почти не останавливаясь. Каин отправил меня сопровождать следующий караван. — Понятно, — кивнул Ворадор. — Почему решил повидаться со мной? — Я останавливался в вашем поместье, — ответил Магнус. — И там… я наткнулся на что-то странное. Пугающие видения… Я видел ваше обезглавленное тело. — Вот как?.. — протянул Ворадор, коснувшись пальцами шипов на подбородке. — Хм-м… Надеюсь, этот опыт не слишком выбил тебя из равновесия. — Вы знаете, что это было? — спросил Магнус. — Да. Мелкая нечисть, которую я создал когда-то, чтобы отпугивать непрошенных гостей от поместья. Во времена расцвета ордена Сэрафан у меня таких было больше. Потом необходимость в них отпала, и последнего я усыпил и запечатал. Но, видимо, годы наконец-то сломали печать. Когда будет время, я наведаюсь туда и разберусь с этим. — Что… она такое? Как именно она создаёт видения? — спросил Магнус. — Если не углубляться в детали, то она использует магию, окружение и подсознательные страхи самой жертвы, — ответил Ворадор. — Может, например, анимировать некоторые объекты — заставлять ветки или кости складываться в силуэты и, накрывая их иллюзией, натравливать на непрошеных гостей. Сядь ты уже — в ногах правды нет. Магнус отодвинул кресло для посетителей и осторожно опустился в него, опасаясь запачкать обивку. Хотя Ворадору, наверное, такие предосторожности казались излишеством. — Выходит, реальной опасности эта сущность не представляет? — спросил Магнус. — Верно. Её тело весьма эфемерно, сражаться она неспособна. Она питается страхом, а мне было нужно, чтобы она только отпугивала людей, но не убивала их — к чему понапрасну расходовать кровь? Хотя не раз бывало такое, что сбитые этими существами с толку рыцари тонули в болоте. — И что же — она всегда показывает смерть? — Нет. Она показывает именно страх, — ответил Ворадор. — Даже интересно… что именно увидел бы Каин, столкнись он с нею. Ты — видел мой якобы труп. Но не только мой, я полагаю? Магнус покачал головой. — Не только. Всё началось с неизвестного мне вампира с вырванным сердцем. Потом… был Авитус. Ворадор медленно кивнул. — Смерти близких — это наиболее частый и сильный страх. Подобные существа часто имитируют их, не важно, прошедшие или будущие. К счастью, мне не составит труда взять это существо под контроль. — Потому что вы теряли близких так много раз, что страх и скорбь уже притупились? — спросил Магнус негромко. — Неужели такова судьба каждого из нас? — Вампиризм, дитя — изначально проклятье, — хмыкнул Ворадор. — Сила, которую мы получаем, имеет свою цену. А у бессмертия, как ни посмотри, есть недостатки. Наши души никогда не получат блаженство забвения. — И всё же… вы создаёте новых вампиров, — заметил Магнус. — Потому что мне противна мысль о том, что в этом мире воцарится окончательное господство людей, — ответил Ворадор. — Ты не представляешь себе, сколь длинна история их преступлений против нашего рода и наших предков. И, хотя древние вампиры отчасти сами виновны в падении своей цивилизации, это не может оправдать людей, которые объявили наследие великой расы «божественными дарами», при этом открыв охоту на нас, их истинных наследников. — Но, обращая других, вы лишаете их того самого «блаженства забвения», — заметил Магнус. — Такова сама наша природа, в которой проклятие одной древней расы сплелось с благословением другой, а смертная сущность перестраивается под влиянием божественного начала, — сказал Ворадор. — И часть её: выбирать между путями, ни один из которых не является ни правильным, ни ложным. Я верю, что Носгот не должен достаться людям, и в этом согласен с Каином, хотя не одобряю его методов. Поэтому я помогаю ему возродить нашу расу. — Но если одобряете — почему не вмешаетесь? — спросил Магнус. — Имеешь в виду то «испытание», что он устроил молодым вампирам недавно? — спросил Ворадор. — Потому что в этом нет смысла. Однажды Каину придётся столкнуться с последствиями его решений. Возможно, после этого он научится слушать. — Вы… совсем не верите в него? — спросил Магнус тихо. — Должен признать — я отчасти ошибался на его счёт, — ответил Ворадор. — Я не предполагал, что он может, последний, пережить резню, устроенную Мёбиусом… хотя мне и говорили об этом. Но он слишком горделив и самонадеян. Не хочу сказать, что он безнадёжен, но… пытаться убедить его в чём-то сейчас — просто тратить время и силы. Жаль, что ты так привязался к нему. Хотя ты и не один, но потерять тебя всё же будет досадно. — Не один? — переспросил Магнус. — Разумеется, — Ворадор фыркнул. — Есть и другие, кто провожает Каина отвратительным щенячьим взглядом… — Я что, так на него смотрю?! Ворадор расхохотался. — К счастью, нет. Твоя страсть в его отношении другая. Куда более опасная. Остальные… они видят в Каине спасителя. Но только ты — цель. — То есть?.. — Магнус нахмурился. — Поправь, если ошибаюсь, но ты всегда искал вызов. С самой первой ночи, как был обращён. И, думаю, ещё раньше, когда был человеком. А Каин вызвал тебя на бой прямо перед тем, как принести ко мне. Бой, который ты не мог выиграть. Через меня он дал тебе новую жизнь и смысл. Но также стал тем, кого ты обязан превзойти. И я не уверен, что он сделает, когда у тебя это получится… И не уверен, что стану тебя защищать. — Я понимаю, — кивнул Магнус. — И понимаю, что, если стану сильнее Каина, он вполне может попытаться меня убить. Мастер, скажите… я не могу не думать. Неужели привязанность, порождающая страх — это и правда слабость? — Нет. И если это слова, сказанные тебе Каином, то это ещё одна огромная его ошибка, — сказал Ворадор. — Кто сказал тебе, что страх — это слабость? Это инструмент, дитя. Только и всего. — Инструмент?.. — Магнус опустил глаза. — Нужно подумать об этом. Мастер, а… где можно взять свежей крови? — Там же, где и всегда — в городской тюрьме, — ответил Ворадор. — Тебе покажут, от кого можно кормиться. У тебя деньги с собой хотя бы есть? — Что-то было… — Хорошо. Караван ещё не собран. Приведи себя в порядок. Если что — обращайся ко мне. — Благодарю, Мастер. Магнус поднялся и поклонившись, вышел. Значит, Ворадор, хоть и не хотел бы его потерять, не станет вмешиваться, если вдруг Каин решит избавиться от слишком опасного и своевольного орудия? Что ж… Магнус ведь говорил своему обращённому, что не будет опекать его — почему же Ворадор должен вести себя иначе? Тем более, что Генрих был единственным у Магнуса, а вот у Ворадора потомков были уже десятки — за всеми просто не уследить. Магнус же отказывал Генриху в защите по другой причине — потому что просто не мог её обеспечить. И, к сожалению, это был не вопрос выбора. С другой стороны, мог ли Ворадор сделать хоть что-то, чтобы защитить Магнуса от самого себя?