Пламя войны

В конечном итоге, дорога к мастерству действительно пролегала через наставничество. Обучая молодых вампиров владению мечом и контролю Дара, Магнус мог переосмыслить многие техники, которые сам использовал, а «безопасные» противники позволяли ему практиковаться в ближнем бою так, как советовал Ворадор, учиться подходить к дуэли со смесью погружения и спокойствия, пропускать эмоции через себя, но не давать им захватывать власть. Разведчики приносили тревожные вести. Магнус не сильно интересовался сам, но знакомые знакомых пересказывали, что к весне стоит ждать по-настоящему серьёзных боёв. Люди планировали использовать слабость вампиров к воде, чтобы получить преимущество и выбить их с западных территорий. Как-то раз, когда эта тема обсуждалась после одной из групповых тренировок, Магнус заметил, что талый снег — это не такая уж проблема. Ожоги от небольшого количества воды можно будет и потерпеть. «Ну да, кому-то же тут не привыкать наслаждаться болью…», — услышал он бормотание. Утверждение было весьма спорным, но Магнус решил проигнорировать это и даже не попытался выяснить, кто именно из его подчинённых выдал эту весьма сомнительную фразу. Возможно, зря. Почти к самой весне он узнал, что Генрих был наказан за драку с другим вампиром — причиной стали попытки унизить его из-за близких отношений с Магнусом. Связавшись со своим обращённым, Магнус выяснил, что в последнее время в Штайнкенкрёе о нём ходит много нелицеприятных слухов. И, хоть попытка Генриха защитить его имя была в какой-то степени лестной, Магнус попросил своего обращённого больше так не делать — по его мнению, оно того не стоило. К счастью, Генрих отделался всего лишь тюремным заключением и неприятной повинностью кормить вампиров-дозорных в течение нескольких ночей. Магнуса немного беспокоил источник слухов — неужели Себастьяну было настолько нечем заняться? Но больше его огорчило то, насколько эти слухи распространились и насколько другие вампиры были склонны им верить. Эта ситуация вызывала в душе неясную боль, но он не мог определить её источник. Наверное, это снова было связано с человеческой жизнью. Общественное мнение… Не важно, каким хорошим воином ты можешь быть, не важно, что никогда не позволяешь себе бесчестных поступков, которыми не брезгуют другие — но если ты кому-то не понравился, то рано или поздно за спиной начнёт звучать ядовитый шёпот. А раз так, то зачем вообще стараться сохранить свою репутацию? Их переводили из одного поселения в другое, а ожидание предстоящих боевых действий в равной степени нервировало как мирное население, так и других вампиров. Магнусу несколько раз приходилось прибегать к силе, чтобы пресекать конфликты среди своих сородичей или не давать им сбрасывать напряжение, измываясь над смертными. Разумеется, ему самому это тоже совсем не добавляло жизнерадостности и присутствия духа. И после того, как он предотвратил очередную попытку подчинённых коллективно сожрать человеческую девушку, Магнус в попытке хоть как-то отвлечься снова лёг с другим мужчиной. В этом не было никакой привязанности или иллюзий — просто способ получить удовольствие и забыться. Но тогда же Магнус увидел нечто неожиданное: страх в глазах младшего вампира, которого избрал своим любовником. Страх, из-за которого тот даже не смел отказать. Это было жалко. Сам Магнус никогда не согласился бы позволить другому коснуться себя именно из страха. Но, странно, он нашёл в произошедшем какое-то извращённое тёмное удовольствие. Ему не нужно было думать об удовольствии любовника. Не нужно было думать о том, чтобы произвести хорошее впечатление. Он мог просто использовать того, кто слишком боялся, чтобы отказать. Неблагородно? Да. Эгоистично? В высшей степени. Но Магнусу было плевать. В их мире всё решала сила, но не в последнюю очередь — сила духа. И если кто-то ею не обладал, то был ли он вообще достоин зваться вампиром? Магнус обратил внимание на одну закономерность: те, кто был трусливее или беспокойнее, не могли сладить со своими новыми способностями, или их Дар оказывался очень слабым. Или же, как в случае с его случайным любовником, вообще не проявлял себя. Но даже таких можно было использовать хотя бы в качестве живого щита — ведь вампира было почти невозможно убить. Многие из них не просили о Тёмном Даре. Даже сам Магнус, если подумать. И бессмертие в самом деле могло стать проклятьем. Но только не было смысла горевать о том, как всё сложилось, ведь это уже никак не могло изменить их природу. Приспособиться и жить дальше. Но в целом за прошедшие до весны полтора месяца, которые, казалось, тянулись как целый год, Магнус осознал немного странную и в определённом смысле отвратительную черту человеческой природы — очень часто люди мечтали о силе и вечной молодости, том самом бессмертии, но оказывались совершенно не готовы платить цену. Вампиризм не делал никого ни высшим существом, ни чудовищем — Тёмный Дар всего лишь давал новые возможности. Не менее, но и не более того. Они расположились в очередном городишке с длинным и сложно произносимым названием, которое примерно переводилось как «полуденная граница». Граница чего? Да кто его знает? За прошедшие с Падения Колонн годы границы человеческих королевств менялись так часто, так много городков и деревушек постоянно меняли названия и флаги. Должно быть, здесь когда-то, как и сейчас, проходила граница территорий. При чём тут был полдень? Кто знает? Может, тогда враги приходили с юга, а не с запада, то есть, с той стороны, где солнце обычно бывало в полдень. Этот городишко несколько отличался от остальных — он был построен на холме у озера, а рядом, на холме повыше, располагался деревянный форт, где и поселились вампиры. Это укрепление было не так уж и просто взять — Магнусу приходилось воздерживаться от использования Испепеления, но, к счастью, в его распоряжении были вампиры с большим разнообразием способностей. Лозы, чтобы не было необходимости закреплять лестницы. Воздушные щиты, которые спасали от воды. Невидимость, чтобы лазутчик смог быстро открыть им ворота. Как оказалось, из Магнуса был не столь уж и плохой командующий, когда его боевым способностям не находилось применения, и он был вынужден вместо этого думать, как использовать сильные стороны других. Но всё же сражаться на передовой ему нравилось намного больше. Магнус сидел на вершине дозорной башни, чувствуя, как кожу покалывает взвесь из мелких снежинок и капель, настолько мелких, что малейший порыв ветра превращал эту взвесь в летящую реку, которая вообще не стремилась к земле. К счастью, одежда не пропускала эту сырость, а пощипывания на лице вполне можно было потерпеть. Скорее всего, сейчас лицо Магнуса было не белым, как полагалось приличному вампиру, а розоватым из-за множества мелких ожогов, но кто его здесь видел? У него не было настроения сидеть в четырёх стенах, не важно, в караулке, где по сто первому разу обсуждались новости, которые превратились в старости ещё девяносто девять обсуждений назад, или в тишине своей комнаты. На воздухе было лучше, даже в такую погоду. И тут на фоне пасмурного неба Магнус заметил бледный столб дыма, что поднимался со стороны ближайшей рощи. Он мысленно связался с часовыми внизу, и те подтвердили: дым был. Магнус отдал приказ о боевой готовности и, поднявшись, в несколько прыжков оказался внизу. Он решил не брать с собой отряд и не заставлять других покидать помещение: это мог быть и костёр какого-нибудь охотника. Жаль, что он сам не владел никакими маскировочными заклинаниями, но он решил идти в рощу не напрямую от форта, а сперва заглянуть в сам городишко. А там кто сможет сказать по одинокой фигуре, что спокойно идёт в сторону лесной опушки, человек это или вампир? Лишь бы враги… лишь бы даже неосторожный разведотряд! Хоть что-то, что прервало бы рутину! Магнусу было очень сложно двигаться неспешно, так, чтобы не выдать себя. Обычно вампир, если только не замедлялся специально, шёл примерно вдвое быстрее человека. Магнус мог двигаться ещё быстрее, почти летящим шагом. Бегом или короткими прыжками он, возможно, смог бы догнать лошадь. Но нужно было идти, медленно, не позволяя себе перейти ни на рысь, ни на быстрый шаг. Медленно, спокойно, так, словно он ничего не видел, и ничего не произошло… В городке на него обернулись только при входе — те, кто видел, что он пришёл со стороны форта. Но, убедившись, что вампир тут по каким-то своим делам и вовсе ими не интересуется, люди тотчас перестали интересоваться им в ответ. Он вышел с северной стороны, там, где была небольшая дорожка, ведущая к роще — ей часто пользовались дровосеки, так что ничего подозрительного тут не было. Сейчас дым виден не был, но, связавшись с часовым на башне, Магнус получил подтверждение, что на самом деле тот никуда не делся, разве что стал бледнее — возможно, тем, кто развёл огонь, наконец удалось нормально просушить дрова. Наконец, над ним сомкнулись влажные плачущие ветки, от которых уже шёл лёгкий запах набухающих почек. Было тихо — птицы ещё не пели, и, кажется, самым громким звуком были его собственные шаги. Самое сложное время года — корма уже практически не оставалось, а новая зелень ещё даже не начинала проклёвываться. Магнус старался двигаться тихо и не наступать на ветки, а также придерживаться подветренной стороны… но последнее было сложно, учитывая, что воздух почти не двигался. Главное было самому не заблудиться в лесу и не потратить несколько часов своей жизни на бессмысленные блуждания. С другой стороны, время у вампира не ограничено, да и сидеть в помещении Магнус всё равно не очень хотел, так что невелика была бы потеря… Он ещё раз связался с часовым и уточнил градус дыма относительно дозорной башни. Теперь, когда ему было больше не нужно двигаться медленным шагом, он мог довольно быстро прочесать всю рощицу… Заметив достаточно крепкое и высокое дерево, Магнус залез на него, чтобы сориентироваться и скорректировать свой путь. Своевременно: оказалось, он успел забрать севернее, чем надо. Пройдя в сторону дыма ещё около десяти минут, он уловил запах лошадиного пота и тихое ржание. А он не помнил, чтобы в распоряжении местных жителей были лошади — судя по всему, пахали они на волах. Он продолжил путь, стараясь переходить от одного древесного ствола к другому. Это никак не могли быть местные — зачем бы те вообще потащили лошадей в лес? Магнус не успел приблизиться к лагерю — тревожный гул рога взорвал лесную тишину. Он бросился назад, ожидая выстрела и высматривая врагов, но его по-прежнему окружали только древесные стволы. Зато впереди раздавались команды и выкрики, слишком неотчётливые, чтобы он мог разобрать. «Это враги. Численность неизвестна, — сказал Магнус часовому. — Каким-то образом они смогли почувствовать моё присутствие, так что мне не удалось подобраться к ним близко. Передай остальным — пусть вооружаются и идут ко мне. Лучше уничтожить их до того, как они подойдут к городу или форту». Магнус сделал ещё шаг назад и, обернувшись, запрыгнул на ближайшее дерево, быстро забираясь наверх. Рискованная позиция, но он должен был попробовать обеспечить себе обзор. Но ничего не происходило. Люди не шли за ним — они шли от него. И это было подозрительно. В высшей степени. Неужели разведотряд, которому приказали не вступать в бой? Снова спрыгнув на землю, Магнус побежал, ориентируясь на ржание и топот лошадиных копыт. Вскоре он увидел их — силуэты в кирасах, надетых поверх плотных кожаный курток, в открытых шлемах, скачущие по узкой лесной тропе прочь. Возможно, они не знали, что среди вампиров есть некто, способный догнать лошадь… Магнус добежал до начала колонны, игнорируя выкрики — в лесу конным было некуда деться с протоптанного пути, и у них не было времени свернуть. Он прыгнул на всадника, стаскивая его с седла. Конь встал на дыбы и заржал, вся процессия остановилась. Магнус ударил человека по голове — если повезло, то это было не насмерть, и его можно будет потом допросить. Он отшвырнул того, кто ехал во главе кавалькады, прочь, и тотчас ему в спину прилетела пара арбалетных стрел. Он прыгнул вперёд и перекатился, тотчас расплатившись за это ещё одной вспышкой боли в спине, но хотя бы теперь он был вне зоны видимости стрелков. Новые команды — кого-то всё же отсылали прочь, предупредить вышестоящих. Несколько человек поскакали дальше, а остальные снова спешились. Магнус, поморщившись и прикусив губу, дополз до отброшенного им прочь человека и проверил пульс. К счастью, не убил… Над его головой просвистел ещё один болт. Противники выбирали более тихое оружие, и потому у них не было мушкетов? Или сказывался долгий процесс зарядки огнестрельного оружия? Магнус даже немного удивился, что сейчас действительно подумал о таких вещах, но, наверное, это было то самое искусство не давать эмоциям власть над собой и сохранять хладнокровие в бою. Он оттащил пленника прочь и связался со своими подчинёнными. Преследовать убегающих смысла не было — всё равно не догонят. Магнус рассчитывал, что если он собьёт строй и утащит ведущего, остальные растеряются, и это даст его сородичам время добраться до леса и взять противника в кольцо, но он просчитался. Что ж, по крайней мере, у них был пленник. Он краем глаза посмотрел на человека. Доспех был довольно грубого качества, но на нём был выгравирован символ, которого Магнус не видел раньше — словно схематически изображённый ритуальный посох колдуна, с резкими линиями, но главное — излучающий слабый свет. А они считали, что люди полностью утратили секреты магии… Он не стал преследовать людей, и те не стали преследовать его, просто отступив и оставив пленного в его распоряжении. Когда другие вампиры добрались до рощи, там уже не было посторонних. Магнус попросил помочь вынуть наконечники арбалетных болтов и приказал забрать пленника в форт и допросить, когда тот очнётся, пока не применяя силу — он решил, что об инциденте стоит доложить Каину, а тот может захотеть побеседовать с пленником лично. Ответ пришёл раньше, чем они вернулись в форт: Каин потребовал, чтобы пленника отвезли к нему, но при этом его прямым приказанием было, чтобы Магнус оставался в «Полуденной границе» на случай нападения. Самого Магнуса этот приказ немного огорчил — он поймал себя на том, что скучает. А следовало признать, что тоска и скука очень пагубно сказывалась на любом из них, постепенно заставляя совершать всё более и более сомнительные поступки. Но, с другой стороны, теперь следовало ещё больше внимания уделить тренировкам, как своим, так и подчинённых — возможно, впервые они были на пороге по-настоящему сложных сражений.

***

Человек, которого доставили в Штайнкенкрёе, заинтересовал Каина не настолько сильно, как его доспехи. Пленник сказал, что знак начинал светиться в присутствии вампиров, и именно так в роще они смогли понять, что нужно уходить. По его словам, их послали из Вассербюнде с разведывательной миссией и приказали ни в коем случае не сражаться с вампирами, и они даже не знали, сколько именно кровопийц подошло к их стоянке. Каин надеялся, что пленник и дальше будет таким же разговорчивым, но, когда дело дошло до попыток выяснить численность и планы предполагаемого противника, пленник сразу же замолчал. Что ж, в любом случае Каин хотел показать его доспехи Ворадору… Он ждал старого вампира в церкви, которая так и служила ему резиденцией, а нагрудник неудачливого рыцаря лежал на алтаре, словно священная реликвия или жертва. Неведомый знак продолжал сиять слабым оранжевым светом и со временем не становился тусклее. Каину был интересен принцип действия этих чар. Если бы можно было как-то их заглушить… В будущем такие вот «светильники» грозили доставить немало проблем его разведке. Но, к слову об этом… Глядя на символ, Каин вспомнил, что не получал от своих разведчиков ни сообщений о подобной магии, ни известий о том, что враг уже собирает силы. Следовало спросить у них, почему же Каин узнал столь важные новости именно от Магнуса… Он чуть повернул голову, услышав шаги. Ворадор приближался к нему спокойным шагом, но от сморщенного лица и всей его фигуры веяло ощущением, что, если бы это не было крайне неудобно, он бы сейчас недовольно скрестил руки на груди. Подойдя к алтарю и не удостоив Каина приветствием, он провёл ладонью по металлу и издал короткое «хм». — Что это за знак? — спросил Каин. — Знак не имеет к самим чарам никакого отношения, — ответил старый вампир. — Мне кажется, я видел подобный раньше, но настолько давно, что воспоминания подёрнулись дымкой. — Имеешь в виду, ещё до Падения Колонн? — Падение Колонн и моя смерть, конечно, сказались на памяти, — сказал Ворадор. — Но я имею в виду куда более древние времена. Впрочем, люди использовали и используют символику Древних по сей день, не понимая её истинного значения. И, справедливости ради, уже даже я не могу сказать тебе, каков был изначальный смысл этого символа. — К демонам символ — скажи, ты знаешь эти чары? — спросил Каин. — Мне нужны контрмеры. — Возможно, ты хотел сказать «нам»? Впрочем… неважно, — ответил Ворадор. — Если ты думаешь, что я могу просто взглянуть на предмет и понять лежащий в основе зачарования принцип действия, то это весьма лестно, но я вынужден разочаровать тебя. Возможно, эта вещь реагирует на наш запах, но заблокировать его весьма непросто — возможно, ты знаешь, что он, по сути, явяется энергетическим следом вампира. — Мне нужно серьёзно поговорить с Маркусом, — сказал Каин. — Почему его шпионы ничего не знали о подобных доспехах? Почему я вообще почти не получал сведений о ходе подготовки противника?! Как вообще можно было не узнать абсолютно ничего?! Каин начал расхаживать под сводами церкви, а Ворадор лениво облокотился на алтарь, наблюдая за ним. — По-видимому, они просто не старались, — пробормотал Каин. — Считали, что и так нормально, не прозевают… Проклятье, придётся научить их относиться к делу серьёзно… — Каким образом? — спросил Ворадор. — М? — Каин остановился и повернулся к нему. — Как ты намереваешься учить их серьёзности? — Казню парочку, — ответил Каин тихо и зло. Его глаза сузились, а руки сжались в кулаки. — Если уж они совсем не боятся людей, не воспринимают всерьёз их — придётся научить воспринимать всерьёз мои приказы. — И ты думаешь, что самый действенный метод — убийство? — Безотказный, как по мне, — Каин пожал плечами. — К тому же, возможно, пришла пора почистить наши ряды от тех, в ком мы ошиблись, кто оказался недостоин. Лучше убить парочку таковых сейчас, чем подвергать ненужному риску других. — Сперва твои сомнительные методы обучения. Теперь это. А до, кажется, была казнь кого-то из обращённых третьего поколения по ложному обвинению, — сказал Ворадор сухо. — Ты уверен, что твои собственные солдаты не обернутся против тебя, Каин? Ты можешь угрожать им мечом, но ты правда уверен, что они не смогут справиться с тобой? — А я-то гадал, почему ты до сих пор не припомнил мне это, — пробормотал Каин. — Не вижу смысла читать тебе морали, — ответил Ворадор. — Но всё же попытаюсь предупредить, в последний раз. Не важно, что ты будешь делать с вампирами, которых я создал для тебя: я изначально понимал, зачем их обращаю, и не относился к ним как к детям. Но если они пойдут против тебя, я не могу обещать, что стану вмешиваться и разгребать твои проблемы. — О, надо же. Я весь дрожу, — ответил Каин тем же сухим тоном. — Однако, если однажды я создам вампира по собственному желанию, и ты причинишь ему вред или будешь обращаться с ним или ней как со своей собственностью, на этом наш договор будет расторгнут, — продолжил Ворадор. — И ты пойдёшь против меня перед новой угрозой со стороны людей? — спросил Каин. — Серьёзно? — Я пойду против тебя, если решу, что ты представляешь для нас большую угрозу, чем эти самые люди. — Может, мне снова напомнить тебе, старый друг, благодаря кому твоя голова снова оказалась на плечах?.. Уверен, что без меня вы вообще выстоите? Люди, вампиры — всем в одинаковой степени нужна твёрдая рука. И ты должен знать об этом лучше всех прочих. Я не посягаю на свободу, ни твою, ни твоих потомков. Но они дали мне присягу. Если служба мне для них слишком тяжела, невыносима — я готов дать им свободу. Только вот Тёмный Дар им тоже придётся вернуть… Считаешь, несправедливо? Нечестно? — Думаешь, правители с твёрдой рукой никогда не теряли трон и не бывали преданы? — спросил Ворадор. — Впрочем, я никогда не пытался править, так что вряд ли могу быть тебе толковым советчиком и подвергать критике твои решения. Но если ты думаешь, что сила и страх — это прочный фундамент, что точно не подведёт тебя, то ты заблуждаешься. — И на каком фундаменте мне тогда строить новый порядок?! — спросил Каин, подняв голос так, что эхо отразилось от церковных сводов. — Все вы так любите рассказывать об ошибочности моего пути — так укажите другой! — Все? — переспросил Ворадор. — Неважно. Если берёшься подвергать сомнению мои методы — предложи что получше, — ответил Каин. — Но действительно лучше будет, если ты поймёшь, как нам скрыть своё присутствие от этой новой магии. А теперь мне пора поговорить с Маркусом. Каин повернулся на каблуках и вышел быстрым шагом. Тяжёлая дверь оглушительно хлопнула, оставляя Ворадора наедине с зачарованным доспехом. Когда эхо смолкло, старый вампир хмыкнул и повернул голову к алтарю. — Что ж, — сказал он себе под нос, — зато не скучно.