Время после нас

                    Леви наводит бинокль на площадь, где два парня таскают какие-то ящики. Высокий и белобрысый что-то говорит второму, чуть ниже ростом, с тёмным хвостом. Кто из них кто — неважно, важно другое: что они тут забыли? Покосившись на Микасу, Леви беззвучно выдыхает и тянет за рукав на себя — слишком близко подошла к краю площадки, того и гляди полетит вниз.       — Мы нашли их! — Микаса сияет, аж глазам больно. — Давайте скорее спускаться!       Леви остужает её пыл коротким, ледяным:       — Стой. — Поясняет в ответ на нетерпеливый взгляд: — Забыла, зачем мы сюда поднялись? Надо оценить дорогу и возможность проезда через город. А ещё, — он отворачивается и снова смотрит на площадь, — понять, одни твои друзья, или нет.       — Нет, — мрачно говорит Мик, забрав у Микасы бинокль. — Блядь, ты тоже это видишь?!       — Вижу, — цедит Леви.       — Что там? — Микаса снова опасно перегибается через перила, щурится, пытаясь что-то разглядеть.       — Да встань ты нормально! — Леви снова тянет её за майку, выпрямляя. — Старые знакомые там. Райнер и Энни.       — Они захватили Эрена и Армина? — бледнеет Микаса.       — Ага. В основном. — Он протягивает ей бинокль, а сам смотрит, как меняются эмоции на лице. Разочарование проступает мутной плёнкой, губы кривятся.       — Они просто не знают, какие Райнер и Энни на самом деле. Надо найти их и забрать с собой.       — Это не тебе решать, — сурово отрезает Мик. Зло щерится.       — Мы убьём их, — спокойно говорит Леви, кладя руку ему на плечо. Сжимает, чувствуя напряжённые, твёрдые мышцы. — Нельзя оставлять их за спиной.       — И Эрена с Армином тоже убьёте? — тонко спрашивает Микаса. Леви смотрит в широко распахнутые глаза, прямо в крохотные точки зрачков. Видит своё отражение — оно дрожит.       — Если понадобится, — отвечает сухо.       Микаса крепко сжимает и разжимает кулаки, тяжело, часто дышит, но сдерживается, не возражает. Жалко её. Жалко настолько, что у самого в груди ноет. Она не должна ломаться вот так, с сухим хрустом, чтобы осколки костей внутрь.       — Давайте спускаться, — говорит наконец. — Внизу всё обсудим.       На бортике фонтана разложены бутылки с водой и наспех сделанные бутерброды с арахисовым маслом. Ханджи громко смеётся над рассказом Моблита, а тот буквально раздувается от гордости, что вызвал её улыбку. Эрвин сидит рядом, улыбается скупо. Жан и Конни тренируют Кристу и Сашу, помогая отрабатывать удары. Леви смотрит в небо и тоскливо думает, что Стохес просто так не отпустит. Он выплюнул его из своих недр, а теперь засасывает обратно.       Пока Мик рассказывает, кого они увидели, все молчат. В наступившей после его слов тишине отчётливо слышно, как громко дышит Криста.       — Мы должны их убить, — отрезает безжалостно. — Всех, кто с ними — тоже.       — Там мои друзья! — у Микасы грудь тоже ходуном ходит, и кулаки вновь сжаты.       Криста не отвечает. Все понимают: друзья Микасы могут как поддерживать невнятные планы Райнера и Энни, так и ничего о них не знать. Где-то рядом их главный — тот, к кому хотели привезти Ханджи. Леви смотрит на неё, вспомнив давний уже разговор.       — Да, — кивает она в ответ. — Я тоже считаю, что за этим стоит Зик Йегер.       — Кто? — хмурится Жан.       Пока Ханджи рассказывает о гениальном учёном, с которым пересекались на конференциях, Леви подходит к Микасе. Наверное, должен сказать несколько слов, ободрить как-то. Произнести хуйню о том, что всё будет хорошо. Но он просто стоит рядом, и ей этого оказывается достаточно. Холодные пальцы расслабляются, ныряют в его ладонь. Микаса не смотрит на него, слушает Ханджи, но держит крепко. Леви переплетает их пальцы в ответ, опускает на них глаза, тяжело вздыхает.       — У Эрена тоже фамилия Йегер, — шепчет вдруг Микаса. Тихо-тихо, так, что слышит лишь он.       — Повтори, — командует сухо.       — Эрен Йегер — мой друг. И у него был старший брат, он ещё до эпидемии переехал в Марли. Но я не помню, как его звали.       Леви тянет её в сторону, отводит к другому краю фонтана. В голове щёлкает, сердце глухо стучит о грудную клетку.       — Вы ведь в Марли шли, — тянет он, пытаясь распознать ложь. Вытащить наружу правду — если есть, что вытаскивать. Может так быть, что Микаса — шпионка? И встреча их была неслучайна. И так или иначе она повлияла на Эрвина и его решение ехать в Стохес?.. От него до границы с Марли хер да ни хера.       — Да, — растерянно тянет она. Хмурится. — Ты же не думаешь, что я…       — Не знаю. — Леви не видит смысла лукавить или утаивать от неё свои мысли. Она заслуживает их знать. Вздохнув, он запускает руку в волосы, ерошит их. Отросшие пряди падают на лоб. — Что бы ты подумала на моём месте?       — Я бы тебе поверила, — говорит Микаса твёрдо. Новое разочарование тонет в её глазах, впитывается в серую радужку, чтобы остаться там навечно.       Леви молчит. Долго молчит, и смотрит, смотрит, смотрит. Жалеет, что тут даже МРТ не поможет — в голову залезть несложно, в разум — нереально. Понимает, что хочет ей верить. Слишком сильно хочет.       — Не будем пока говорить об этом совпадении другим, — решается. Возможно, потом раскается, насрать. Здесь и сейчас он на её стороне. Микаса серьёзно кивает, но больше не говорит ни слова.       Ханджи решают оставить под охраной Моблита и Конни, с ними же остаются Криста и Саша — они обойдут площадь и поищут нормальный дом. Ясно, что сегодня из Стохеса не выедут. Можно повернуть обратно, но до домов в пригороде ещё доехать надо, нечего лишний бензин жечь. Эрвин рвётся пойти на разведку, но Леви пригвождает к месту коротким стальным взглядом. Едва заметно качает головой.       — Если мы видели их, не факт, что они не увидели нас, — замечает Леви, когда они сворачивают с площади на очередную узкую улицу. На этой растут не каштаны — липы. Опавшая листва и недавние цветки усыпают дорогу толстым слоем.       — Предлагаешь разделиться? — спрашивает Мик, поправляя топор за спиной.       — Нет, — отрезает Леви. — Пока не стоит. Во-первых, вы не знаете город. Во-вторых, мы понятия не имеем, сколько тут титанов и есть ли среди них разумные.       День только перевалил за полдень, когда Леви останавливается на перекрёстке. Три улицы расходятся от него лучами, поднимаясь наверх.       — Средняя дорога ведёт на ту площадь, — говорит тихо. — Две других огибают. Только тут не пройти незамеченным. Если они выставили караул, нас снимут — не успеем дойти до середины.       — Будем надеяться на удачу, — вздыхает Мик. Жан кивает. За всю дорогу не произнёс ни слова, но никакой агрессии от него Леви не чувствует. Парень по ходу смирился. Или слишком плохо спал ночью и отлично слышал, как они с Микасой «разговаривали» на крыльце.       Тишина впервые начинает дребезжать по нервам, играя на них кривую мелодию. Сердце дёргает, когда под ноги ложится знакомая дорога. Если пройти через площадь и спуститься к затхлой речушке, за которой начинается трейлерный парк. Волосы на затылке встают дыбом, ноги охватывает противная слабость. Леви стряхивает её, как собака — блох. Хочется впиться в собственную плоть зубами и выгрызть все воспоминания.       Они продвигаются короткими перебежками. За каждой разбитой витриной мерещатся тени, сухо шелестит листва под ногами. Вскоре до слуха доносятся голоса, заставляя замереть и прижаться к стене. Мик кивает на выбитую дверь ближайшего дома, Жан вытягивает шею, заглядывая внутрь. Вдвоём они скрываются внутри, вскоре со второго этажа Жан машет рукой, давая понять, что всё тихо.       — Иди первой, — шепчет Леви, оглядываясь. Улица пуста, только ветер и память гуляют по ней, заставляя вспомнить, как тут было шестнадцать лет назад. Чисто, шумно, ярко. В кондитерской напротив он порой покупал пирожные для Изабель. Пышные, кремовые, в белой коробке, перевязанной грубой бечёвкой. Не лучшие в городе, но на лучшие у него денег не было. С силой потерев глаза, Леви ныряет в темноту дома, быстро поднимается по лестнице на второй этаж — тут все дома такие, не выше двух этажей. А дальше и вовсе пойдут одноэтажные халупы.       С предосторожностями подходят к окну, выходящему на площадь, выглядывают из-за шторы. Микаса ощутимо вздрагивает — Леви чувствует её волнение, как своё собственное. Или просто спутал со своим — спина покрылась липким потом, сердце колошматит о рёбра. Прямо перед ними два фургона. В один знакомые уже парни таскают ящики, у второго стоит Райнер. Опирается одной ногой на колесо, курит, перебрасывается фразами с Энни. Она хмуро отвечает, разложив на брезенте оружие. Мик потрясённо выдыхает: здесь небольшой арсенал, куда меньше, чем был у них на базе, но достаточно для смертельных неприятностей.       — Хочется верить, что они с этим дерьмом против титанов прут, — тихо говорит Леви. Скользит взглядом по домам, окружающим площадь, но там пусто. Хотя нет. Взгляд цепляется за движение в окне напротив, солнце отражает блеск, и Леви едва успевает крикнуть:       — Ложись!       Толкает Микасу на пол, когда штора взлетает, звенит стекло, пуля уходит в стену. Мик и Жан прижались к стене с другой стороны окна. Леви отползает, поднимается. Какого хуя не взял с собой винтовку?!       — Там снайпер, — озвучивает очевидное. Мик коротко выплёвывает:       — Блядь!       Охуенный расклад — четверо против хуй пойми скольки. И патронов мало. А в рукопашную никто их к себе не подпустит.       — Порко, какого хуя? — кричит Райнер, задрав голову. В зазор между стеной и шторой Леви видит, как из фургона собирается выйти темноволосая женщина, но Райнер рявкает: — Пик, не выходи!       — Мне показалось, там кто-то есть, — отвечает Порко, выглядывая из окна.       — Если показалось, иди проверь. Какого хуя палить?       — Думаете, мы здесь не одни?       Микаса выдыхает. Леви смотрит в её расширившиеся глаза, приподнимает бровь. Микаса беззвучно шепчет: Эрен.       — Конечно не одни, — раздражённо и резко отвечает Энни. — Тут титанами каждый дом забит.       Из дома напротив выходит светловолосый парень в армейской форме с винтовкой на плече. Мик и Леви переглядываются, Леви беззвучно достаёт из сапога нож. Скользит к двери. Микаса и Жан забираются под стол, Мик становится за дверью. Шаги приближаются, осторожные, гулкие. И сердце также стучит гулко. Несколько раз медленно выдохнув, Леви успокаивается. Перехватывает нож обратным хватом и, едва на пол падает тень, делает выпад. Нож вонзается в грудь по рукоять, аккурат между третьим и четвёртым ребром. Порко булькает, хочет что-то сказать, но вместо слов изо рта вытекает чёрная кровь. Мик подхватывает его под спину, осторожно укладывает на пол. Леви достаёт нож и тщательно вытирает его о майку Порко.       — Оттащите его от прохода, — шепчет, обращаясь к Жану. Сам забирает винтовку — идиот, нахуя тащить снайперку, толку от неё в доме ноль — тут бы пистолет пригодился. Но это их удача. Крохотный шанс, если повезёт… Не везёт — патрон только один. Быстро обыскав Порко, Леви приглушённо стонет сквозь зубы. Пусто.       — И что теперь? — шепчет Жан возбуждённо. Глаза так и горят.       — Уходим, пока его не хватились, — командует Леви и первым выскальзывает из комнаты. Они снова на улице, но там, за углом, слишком много оружия и несколько ублюдков, которым руки так и чешутся снести голову. Райнеру и Энни точно.       Едва успевают добежать до середины улицы, когда раздаются выстрелы. Сперва одиночные, но вскоре начинает работать автомат. Пригнувшись, Леви, Микаса, Жан и Мик петляют между припаркованных на обочине машин, ныряют в тёмный переулок, прижимаются к стене.       — Все целы? — тяжело дыша, спрашивает Мик. Жан сдавленно мычит, на плече расползается пятно. Леви тянет за руку, заставляет показать спину.       — Навылет, — говорит коротко. — Уходим.       Крики и звук шагов приближаются. Перевес не на их стороне, надо спешить. В голове становится тихо, мысли чёткие, холодные. Мимо подсобки кафе, обогнуть проржавевшие ящики, подпирающие пожарную лестницу. Ещё чуть-чуть, и снова польётся свинцовый дождь.       — Идите вперёд, попытайтесь занять какой-нибудь дом. Я задержу.       Леви не дожидается ответа: устраивается за ящиками, опускает на один из них винтовку, целится. Сердце стучит спокойно, выдох-вдох. Микаса что-то говорит, но в ушах гул, а адреналин заставляет кожу покрываться мурашками. Райнер выглядывает из-за угла, но быстро прячется. Что-то командует и появляется вновь. Леви ждёт. Слышит, как Мик выбивает дверь в конце переулка, выдыхает, заставляя себя отвлечься. И, едва Райнер показался, спускает крючок. Удивлённо смотрит и не верит — промахнулся. Попал в плечо вместо головы. Кривой прицел. Или руки слишком дрожали?       Пока над Райнером склоняется Энни, Леви бежит, но первая же пуля, просвистевшая над головой, заставляет остановиться и вскинуть руку с пистолетом. Он стреляет, не целясь, но попадает ей в ногу. А потом — в руку светловолосого парня, и точно в грудь — другому, с хвостом. Хуй знает, что у них с медициной, но последнее ранение тяжелое. Может даже смертельное. Леви снова бежит, замечая, что Микаса стоит перед дверью, а изнутри доносятся звуки, знакомые слишком хорошо. Мик с силой выталкивает на свет титана, Микаса сносит ему голову коротким кинжалом, который Леви выбрал для неё в прошлой, спокойной, жизни. Из окна второго этажа вылетает ещё один титан, Микаса едва успевает отскочить — он падает с мерзким хрустом.       — Заходите! — Мик, тяжело дыша, опирается о рукоять окровавленного топора. Пол вокруг него усеян телами. Они баррикадируют дверь, притаскивая тяжелый стол и складывая сверху тела. Оказались на кухне чьего-то дома.       — Наверху чисто! — кричит Жан.       Выглядит он хуево. Бледный, лицо залито потом, глаза светлые — зрачки сузились от боли.       — Садись, — Леви кивает на кровать, — и снимай майку. Микаса осмотри дом, может, найдёшь воду.       Мик тем временем шарится по комоду. Находит несколько полотенец, протягивает Леви.       — Если повезёт, от заражения не сдохнешь, — говорит Леви, вытирая рану и осматривая её края. С виду чистая, но перекись бы не помешала. Микаса нашла только полупустую бутылку воды. Затхлой, естественно.       — Ладно, перевяжем как есть. — Леви вздыхает, сбрасывает с кровати покрывало и смотрит на синюю простыню с желтыми солнышками. Рвёт её, пока Мик выглядывает в окно. Пусто. Туго перебинтовав, Леви заставляет Жана лечь, подходит к Мику.       — И как нам вернуться? — тихо спрашивает тот.       Леви и сам бы хотел это знать. Тревога за Ханджи, Эрвина и оставшихся ребят обрушивается внезапно. Мозг начинает лихорадочно работать: пока уберут раненных, пока позовут подмогу, сколько пройдёт времени? У них нет ни воды, ни еды, только несколько патронов на четверых. Ещё неизвестно, сколько людей было на площади, помимо водителя Пик. Она, в отличие от остальных, цела.       — Будем надеяться, что Эрвин слышал перестрелку, — говорит тихо. Смотрит на Жана — парень отрубился. Крови не успел потерять слишком много, но без элементарных антисептиков высока вероятность лихорадки.       — Даже если слышал, он не знает, где мы, — в тон отвечает Мик.       — Надеюсь, у них хватит мозгов не лезть сюда. К утру мы доберёмся до площади и решим, что делать дальше.       — К утру? — Мик скептично хмыкает. — Ночью через город не пройти, ты сам прекрасно это понимаешь.       — Предлагаешь выдвигаться сейчас?       — Да.       Леви молчит. Конечно, в словах Мика есть свой резон. Да это, по сути, единственное верное решение, даже с учётом раненного Жана. Микаса подходит к ним, и Леви видит — устала. Напугана. Но держится. Незнакомая, странная гордость за неё сжимает горло. Не думая, он тянется навстречу и вдруг, неожиданно для самого себя, обнимает. Судорожно выдохнув, Микаса обнимает в ответ и разом расслабляется. Мик деликатно отходит в сторону, садится рядом с Жаном.       — Не бойся, — ровно говорит Леви, хотя голос не слушается, просел. — Мы выберемся.       — Знаю. — От уверенности в её голосе внутри всё переворачивается. Леви коротко целует её в подбородок, нехотя выпускает. — Отдохнём и будем уходить.       Микаса кивает. Они занимают другую комнату, ложатся на кровать, не разуваясь, и Микаса кладёт голову на плечо, выдыхает. Сердце постепенно начинает биться ровнее.       — Я жил неподалёку, — вдруг начинает Леви. Хмыкает: — В катакомбах.       — Что?       — В катакомбах, — повторяет он, слабо улыбаясь на её удивление. — Что, думала, жил в одном из тех шикарных домов в пригороде?       Судя по тому, как покраснела, именно так и думала. Интересно, разочаруется, или нет? Разочаровывать Микасу отчего-то не хочется, хватит с неё на сегодня, поэтому Леви сглаживает углы:       — Закончил школу и пошёл в армию. Вот и вся история.       Видит — сейчас этого достаточно. Более чем. Микаса довольна крохой откровенности, а он тем, что просто лежит рядом.       Тени уже удлинились. Выглянув в окно, Мик смотрит вниз — у парадной двери пусто. Разбудив Жана, они выходят — его пошатывает. До площади, где оставили своих, примерно сорок минут хода, если шагать быстрее.       — Жан, ты как? — спрашивает Микаса. Он ободряюще улыбается.       — Нормально. Доберёмся до Ханджи, она быстро меня на ноги поставит.       — Если даже Эрвина поставила, то тебя и подавно, — улыбается Микаса. Осекается, когда Леви поднимает руку. Присев у джипа, они смотрят сквозь стёкла. На перекрёстке стоит машина, рядом — двое с автоматами. Не пройти. Возвращаются обратно, к дому. Оставаться там опасно, идти на площадь, где был Райнер — тоже.       — Придётся обогнуть по дуге, — вздыхает Леви. Перед внутренним взором карта города, мысленно выстраивается самый оптимальный путь. Леви сейчас чувствует себя долбанным навигатором, осталось лишь сказать: Ваш маршрут построен.       В окнах домов шевеление. Оно становится интенсивнее, когда солнце задевает крыши. Запах затхлой воды усиливается, под ногами уже не листья — мусор. Леви смотрит вперёд: ещё один квартал, и поворот налево.       — Блядь! — выдыхает, заметив тени, подсвеченные закатным солнцем. Суки, они что, тоже город успели изучить? Менять маршрут поздно, они забрались глубоко на запад, пока вернутся обратно, окончательно стемнеет. И решение лишь одно, неизбежное и ужасное в своей простоте.       — Нам придётся найти дом и переждать ночь там, — говорит мрачно.       — Дома забиты титанами под завязку. — Мик отводит ворот майки, покрытой титаньей кровью. Ведёт шеей.       — Других вариантов нет.       — Понимаю.       Солнце розовеет, опускаясь ниже, почти садясь. И Мик опять прав — сейчас ломиться в любой дом — проще сразу пулю в лоб пустить. Леви ведёт их дальше, ниже, к реке, к шаткому мосту с дырами в бетонных плитах. Из них точит арматура. За мостом трейлерный парк, здесь будет проще, только…       — Твою мать! — выдыхает Мик. Леви резко оборачивается, сердце падает вниз. Из домов начинают выходить титаны, пока медлительные, но скоро их заметят.       — Бегите к трейлерам! — отрывисто говорит Леви, доставая пистолет и проверяя рожок. — Ну, же?! Чего застыли, пулей!       Микаса срывается первой, за ней Жан.       — А тебе, что, особое приглашение требуется? — Леви смотрит на Мика и думает: «Нет, ну нет же, ну только не геройствуй!» Но Мик улыбается жуткой улыбкой и в наступающих сумерках поднимает майку. Бок почернел, от укуса расползаются тёмные линии вен — кровь начинает густеть.       — Давай пистолет. — Он протягивает руку. — Я их отвлеку. Если это стадо хлынет в трейлерный парк, оно опрокинет трейлер, и вы тоже погибнете.       Чтобы принять решение обычно Леви требуется несколько секунд, три удара сердца. В этот раз гораздо дольше. Он тянет до последнего. Нехотя вкладывает пистолет в руку. Сжимает предплечье Мика.       — Ничего, — улыбается тот. — Я в порядке. И так здесь задержался.       — Мудак, — выплёвывает Леви, внутренне сжимаясь.       — Береги Сашу.       Мик отворачивается и вдруг срывается с места. Обратно через мост. Стреляет, оказавшись на том берегу, а Леви стоит, не в силах сдвинуться. Смотрит, как титаны разворачиваются и приходят в движение.       — Леви! — зовёт Микаса. Её голос приводит в чувство. Леви бежит к трейлерам, перескакивая через обломки мебели и вывороченные почтовые ящики. Бежит, а в лёгких печёт. И в глазах тоже. А потом… Звук выстрелов стихает. Микаса стоит в дверях, Леви почти падает на неё, когда слышит последний — одиночный. В голову.