Время после нас

                    Проснувшись, Леви понимает, что Микаса рядом стала привычной, как дыхание. Что бы творилось вокруг, какими бы трещинами ни шла реальность, они просыпаются вместе. Точка. Протянуть руку и коснуться, чтобы проверить — реальна ли… В этом больше нет необходимости. Леви знает — Микаса настоящая, и она — навсегда. Утренний разговор с Армином вызывает улыбку и неуместную лёгкость. У них пиздец впереди, на этот раз, кажется, последний, а ему хочется улыбаться. Кажется, мозги наконец ушли на покой.       Леви обувается, берёт куртку и выходит. В глубине дома кто-то шумит, наверное, на кухне. И эти звуки тоже привычны. Он не представляет, как просыпаться без ощущения чужого присутствия. Последние несколько дней сплотили сильнее, чем несколько лет на базе.       Между деревьев стелется туман, с веток капает, но небо над головой — ясное. Кажется, сегодня будет солнце. Леви с наслаждением затягивается, протяжно выпускает дым, позволяя себе прочувствовать терпкость крепкого табака. Спокойная уверенность в собственных силах ощущается привычно — не привычно: перед заданием, вылазкой, выстрелом Леви всегда был максимально сосредоточен. Но сейчас обстановка не ясна, разведка не доставила данные, прослушка — недоступная роскошь. И всё равно нет ни страха, ни волнения. Здесь и сейчас Леви знает, что убьёт Зика. Это холодный расчёт, не аффект, не адреналиновое опьянение. Он знает, но даже себе не может объяснить, откуда это знание взялось.       Хлопает дверь, кутаясь в большую куртку Моблита выходит Ханджи. В этот момент солнце поднимается выше и вспыхивает искрами в каплях росы. Леви бросает мимолётный взгляд, невольно задерживается на повязке, пересекающей бледное лицо. Ханджи как всегда всклокочена, под глазами тени, но нет растерянности или отчаяния. Она собрана и так же уверена в себе.       — Всю ночь не спала? — спрашивает Леви, выдохнув дым.       — Нет. — Ханджи знакомо и бесшабашно улыбается. — Я вчера взяла кровь Армина. Времени мало, конечно, побольше бы. И хорошая лаборатория не помешает. Я не смогу создать вакцину в полевых условиях. Но вывести формулу — да, получится.       — Останься здесь, — вдруг говорит Леви. — Ты и Криста, останьтесь здесь. Мы вернёмся.       Ханджи хмурится. Он читает её мысли: недовольство, желание помочь, понимание собственной ценности. Неохотный кивок, груз падает с плеч. Леви тушит окурок и хмыкает:       — Теперь ты — надежда человечества.       Спокойствие и сосредоточенность витают в воздухе, отражаются в глазах ребят. Криста с явным облегчением принимает новость о том, что останется с Ханджи — охранять. Саша, напротив, сразу отрезает, что пойдёт с отрядом. Жан кусает губу, досадливо смотрит на руку. Повязка плотная, но пользоваться рукой всё равно больно. Леви отлично знает, как заживают пулевые. Приятного мало. Но и говорить Жану остаться не собирается: во-первых, не имеет права, во-вторых, Жан им нужен.       Оружие разложено на столе. Бледный Армин решительно сводит светлые брови. На миг Леви кажется, будто это Эрвин стоит перед ними. Армин шустро чертит на листе план дома и построек, численность людей и посты охраны.       — Думаешь, они ничего не поменяют, зная, что ты сможешь нам всё рассказать? — насмешливо спрашивает Жан.       — Нет. — Армин смотрит прямо. — Вы не представляете, что они о вас думают. Уверен, меня считают мёртвым. А я бы не рассказал ничего по собственной воле.       — Но рассказываешь, — замечает Конни.       — Потому что я вам верю. И потому что хочу спасти Энни.       Спасение кого-то — цель, конечно, благородная, но, переглядываясь с ребятами, Леви понимает: они не станут никого жалеть. Больше нет. И пойдут до конца. Грань между желанием спасать чужие жизни и отнимать их стёрлась. Растворилась в крови Имир, Мика, Эрвина… Всех, кого потеряли по вине людей, которые даже не понимали, что творят. Которые верили, что поступают правильно. Если когда-нибудь они увидят новый мир, придётся жить с окровавленными руками. Выживут. Все тут сильные, значит, выживут.       — Они не ждут, что мы атакуем. Зик пока восстанавливается, значит, командование на Эрене. Я прав? — Леви смотрит на Армина, тот кивает. — Нас мало, делимся по трое: Саша, Конни и Жан обходят дом здесь. Закидывайте дымовыми шашками и под прикрытием пытайтесь пробраться к главным воротам. Цели попасть внутрь нет. Ваша цель — нанести как можно больший урон.       Иными словами: убить и ранить как можно больше людей. Плевать. Свои важнее.       — Мы с Микасой и Армином идём привычным путём. Конечно, второй раз они не поведутся на отвлекающий маневр, но мы взорвали оружейный склад. Возможно, они не сразу смогут открыть стрельбу. Хотя я бы на это не надеялся.       — Вы будете идти без прикрытия и даже без защиты. — Жан хмурится, смотрит на Микасу, потом на Леви.       — Не волнуйся за нас. Думайте о себе и своей цели. Всё, что мы сейчас можем: нанести несколько точечных ударов, мелких, как укусы, но подрывающих их силы и уверенность в себе. Времени немного: к вечеру они смогут призвать титанов, и мы уже не отобьёмся. А значит, первым делом ликвидируем тех, в ком есть сыворотка Зика. Сам Зик, Эрен, Райнер, Энни и двое, которых мы не знаем в лицо.       — Я знаю. Я их убью, — тяжело роняет Армин. Напоминает: — Вы обещали не трогать Энни.       Криста злобно кривится, явно вспомнила Имир и Петру. Конни успокаивающе сжимает её плечо: сделка есть сделка.       — А если кто-то захочет сдаться? — спрашивает Саша.       — Решайте сами, по обстоятельствам.       Для себя Леви решил: пленных брать нет смысла. Но если человек искренне захочет перейти на их сторону, почему нет? Только как разобрать эту искренность в горячке боя, понимается слабо. С Ханджи и Кристой прощаются коротко, без лишних соплей и слёз. Если всё получится, останутся на ночь в прежнем доме, а утром вернутся сюда. Если нет… Если нет, то и думать об этом будет некому.       До города добираются к полудню. Въезжают той же дорогой, какой выезжали. Солнце отражается от реки, издалека пригород выглядит приветливым и почти уютным, несмотря на разруху. Леви хмурится — слишком всё хорошо. Так бывает? С другой стороны, неужели хоть раз им не может просто повезти? После всего, что потеряли, может, судьба отвесит пару грамм удачи. Машины бросают в парке, проверяют снаряжение. Скоро станет легче, когда первые пули начнут покидать ствол. Скоро захочется, чтобы вес не менялся.       — Не умрите, — говорит Леви коротко.       На этот раз они начинают первыми. Пока Саша и Жан с Конни огибают открытую территорию, скрываясь за деревьями, они с Микасой и Армином петляют между редкой порослью, поднимающейся из пней. Стена впереди покрыта копотью. Она возвышается над ними, а из дома по-прежнему ни одного выстрела. Либо удача набирает вес, либо их ждут. Сердце колотится в горле. Прижавшись к тёплому кирпичу, Леви смотрит на Микасу, читает схожую тревогу в глазах. Подставляет руку, Микаса отталкивается и взлетает вверх. Армин восхищённо смотрит на неё: явно не ожидал. Леви гордо хмыкает про себя. Забирается следом. С ростом Армина ему лишь подпрыгнуть и ухватиться, чтобы перемахнуть через забор. Тишина бьёт по ушам. Слюна становится вязкой. Армин тоже хмурится.       — Ничего не понимаю, — шепчет тихо. — Где все?       Шипение дымовых шашек кажется оглушительным рёвом. Наконец звучат выстрелы, кто-то громко кричит. Микаса дёргается, собирается броситься вперёд, но Леви удерживает и качает головой. Они прячутся за разрушенным складом, выскакивают, когда из дома выбегают Райнер и Энни. Сухо щёлкают затворы вскинутых друг на друга автоматов. Энни выдыхает и опускает свой первой.       — Живой!       Райнер шевелит губами, но не произносит ни звука. Нехотя опускает ствол. Бурчит:       — Мы сдаёмся.       — Где Зик и Эрен? — спрашивает Леви, до сих пор держа на прицеле.       — Ушли, — выплёвывает Энни. — На рассвете.       — Ушли? — растерянно спрашивает Армин. — И Эрен ушёл добровольно?       — Думаю, это вообще была его идея. Зик ещё был слишком слаб. Мы проснулись — никого нет. Эрен дежурил ночью. Вы могли бы перебить нас во сне. — Райнер злобно сплёвывает. Выстрелы стихают. Из-за угла показываются знакомая девушка — Пик, и мальчишка. За ними Конни и Саша.       — Остальные мертвы, — докладывает Конни. Райнер скорбно смотрит на мальчика, тот едва заметно качает головой. Леви внимательно следит за ними, но не находит ничего подозрительного. Гладко-гладко-гладко. И куда сбежали братья Йегеры, а главное — зачем?!       — Не бойся, мы не кусаемся, — смеётся Саша и треплет волосы мальчишки. Он беспокойно косится на неё, переступает с ноги на ногу.       — Вы сдались. — Пик не спрашивает — констатирует. — Я тоже.       — Они бросили нас, — отвечает Райнер. — За что сражаться?       — Я бы сказал тебе, за что сражаться, — низко рычит Жан — подошёл только что, наверняка осматривался. — Вы убили столько наших людей, а теперь, когда стали не нужны, поджали хвосты и запросили пощады?! Серьёзно?! Я могу простить этих, — он показывает на Пик и мальчика, — но не вас!       Армин делает шаг, загораживает собой Энни. Райнер сжимает кулаки.       — Эй, вы чего? Сами же решили, что если сдаются, значит, сдаются. — Саша выходит и становится между ними. — Я тоже не прощу их за смерть Петры. И за остальных. Но… Если они искренне раскаиваются…       — Заткнись, а! — рявкает Жан. — Какое благородство, с кем? Для кого?!       — Сам заткнись! — внезапно огрызается Саша. — Мы все живы, разве этого ма...       От выстрела закладывает уши. Саша сгибается пополам, прижимает руки к животу. Между ними моментально просачивается кровь. Маленькая девчонка брыкается в руках Конни, на земле валяется обрез. Микаса и Жан моментально опускаются на колени перед Сашей. Леви не двигается с места: с такого близкого расстояния такой калибр… Внутренности разорваны в клочья.       — Габи, что ты наделала?! — верещит мальчишка. — Нас же теперь убьют!       — Пусть! Пусть убьют, но я убила хоть одного демона! — орёт она, бешено крутясь в руках окаменевшего Конни.       — Свяжите их, — бесцветно говорит Жан, поднимаясь с колен. Его руки покрыты кровью, зато ни кровинки на лице. — А эти… — он смотрит на Райнера и Энни. Выдыхает и отходит в сторону. Микаса беззвучно плачет. Армин обнимает Энни одной рукой. Леви подходит к Микасе, кладёт ладонь на плечо, крепко сжимает. Горько. Так горько, что нет ни одного слова. От бессмысленности смерти Саши хочется выть.                     Микаса смотрит, как на лицо Саши падает земля, постепенно скрывая из глаз, и не может найти в себе слёз. Больше нет. Вот прячутся глаза, потом губы, и только нос до сих пор торчит. Конни и Леви копают, Жан стоит каменной статуей. Армин, Райнер и Энни — в стороне. Микаса ищет и не находит злость на них. Даже Эрен и его бегство не удивляют. Они все изменились, давно и навсегда. Нет никакой радости от победы над небольшим отрядом, потерявшим сразу двух лидеров. Что стало бы с ними, лишись они Леви одновременно с Эрвином? И если бы Жан погиб… Им повезло. В кои-то веки. Повезло ли? Или, это Саше повезло?..       — Мы можем остаться здесь, — говорит Армин, когда от Саши остаётся только холмик, и они отходят к дому.       — Нам надо вернуться за Ханджи и Кристой, — напоминает Леви. Микаса вздыхает, глядя на морщину меж его бровей. Сама не может успокоиться, понимая — угроза никуда не делась. Где искать Эрена и Зика?       — Я не хочу здесь оставаться, — говорит Конни. Смотрит на могилу Саши, подбородок дрожит.       — Я тоже. — Микаса поджимает губы. Да, здесь полно припасов и крепкие стены, но глупо располагаться в доме, планировка которого отлично известна противнику.       — Мы должны уйти, пока Йегеры не вернулись. — Это Райнер. Лицо высечено из гранита, глаза смотрят холодно и решительно. — А они вернутся. И приведут стадо.       — Но вы с Армином и Пик тоже можете ими распоряжаться, разве нет? — спрашивает Жан.       — Не совсем так. Мы можем ими командовать, но примитивно. Зика и Эрена они слушаются так, словно до сих пор настоящие люди.       — Навряд ли они ушли далеко. Скорее всего, затаились поблизости, — медленно тянет Леви, рассуждая вслух. — Нельзя оставлять их за спиной, но и обыскивать город… У нас просто нет на это ресурсов. Выбора нет — надо их выманить. И убить. Мы останемся здесь.       — Леви! — выдыхает Микаса. Острый взгляд пронзает ледяной сталью. Перечить бесполезно.       — Конни, поезжай за Ханджи и Кристой. Жан и Армин, проверьте крепость ворот. Райнер, снайперские винтовки есть?       Фокус цели смещается, но незначительно: убить Зика и Эрена. Пережить эту ночь, когда ставшее бесконтрольным стадо начнёт ломиться в дом. Микаса понимает, что ей почти не страшно. Инстинкт самосохранения не вопит, так, тонко подвывает. Эрен. Каким он стал? Они даже словом не перебросились. Наверняка есть шанс доказать ему, что Зик лгал. Не обязательно убивать, надо просто взять в плен. Микаса твердит это себе так часто, что вскоре убеждается — это единственный выход. Она не делится с Леви, вообще никому не говорит.       — Что ты задумала?       Он чувствует её на атомном уровне, не иначе. Приближается закат, тихо плачет Криста над могилой Саши. Ханджи закрылась в лаборатории Зика. Время застыло, двор постепенно окрашивается в розовый.       — С чего ты это взял? — Микаса нервно ерошит волосы. За спиной Леви катаны, давно он их не брал.       — Просто знаю. Хочешь попытаться спасти Эрена?       Холод проходит по позвоночнику. Моргнув, Микаса недоверчиво смотрит на Леви — он что, читает мысли?       — Его ещё можно спасти, — шепчет она вмиг пересохшими губами. — Я в это верю.       Леви смотрит. Просто смотрит, не говоря ни слова. Сердце быстро колотится, кровь шумит в ушах.       — Не рискуй понапрасну, — говорит он, наконец. И уходит.       Что чувствовать теперь? Облегчение? Вину? Леви одобряет или смирился? Микаса сжимает кулаки, смотрит в постепенно темнеющее небо. Там, над головой, только что зажглась первая звезда.                     Свет в доме не зажигают, зато вспыхивают прожекторы, освещая территорию вокруг. Леви на крыше, смотрит в бинокль на тёмную стену деревьев и дома на другой стороне площади. Поворачивается и невольно вздрагивает: стена шевелится. Колышется в темноте, беззвучно наступая. Он снова поворачивается, холодно усмехается: кто бы сомневался. Их берут в кольцо. Банально и действенно. Братья разделились. Понять бы, где кто. Взгляд находит Микасу: она лежит на крыше пристройки, тоже с биноклем. Рядом — винтовка. Вот только станет ли ею пользоваться? Армин сказал, что для управления титанами надо находиться среди них, на дальнем расстоянии они не контролируются. Зик пытался решить эту проблему, но пока безуспешно. Значит, оба брата внутри своего стада.       Спасибо местным запасам — теперь у них есть рация. Леви коротко бросает:       — Идут. На три часа и на девять.       Титаны идут, не останавливаясь, но и не спеша, как побежали бы обычно на свет. Раздаются первые выстрелы: это парни, обложившись автоматами, снимают первых вошедших в круг света. Их слишком мало, но, кроме Ханджи и связанной Габи, на стены вышли все.       Оптика у Леви отличная. Прицел с прибором ночного видения, который сейчас только мешает: в темноте не видно ни одного органического существа. Всё сливается в сплошной чёрный шум. Леви цыкает, медленно выдыхает и снова целится, ведёт стволом вдоль толпы титанов. Выстрелы становятся чаще. Стадо замирает перед светом, у ребят постепенно сдают нервы. Титаны стоят, не двигаются, но щёлканье их зубов накатывает волнами, как и удушливая вонь.       — Вы знаете, что не переживёте эту ночь, — звучит голос, усиленный рупором. Прицел мечется на звук, но за деревьями никого не разглядеть. Зик не спешит выходить, оно и понятно. Зато теперь Леви точно знает, где сидит мудак. — Отдайте нам Ханджи Зоэ, и мы уйдём. Обещаю, что позволим вам спокойно покинуть город.       — Может, нам ещё раком загнуться, а, Зик? — кричит Райнер. Его злоба понятна и обоснована. Она, а не вера словам Армина, привела его на другую сторону.       Сухие щелчки звучат один за другим. Леви смотрит вниз: Микаса методично выбивает титанов, словно прокладывает дорогу из тел. Что за?.. Перекинув за спину винтовку, она спрыгивает за стену. Дёрнувшись было за ней, Леви заставляет себя отвернуться, но спокойствия больше нет. Сердце барабанной дробью колошматит о рёбра. Идиотка! Куда полезла? На что надеется? Нахуй им сдался этот Эрен?! С усилием Леви заставляет себя прислушаться к разговору между Зиком и Райнером. Бесполезно. Леви смотрит на Микасу, на то, как спокойно она идёт к стаду, и кричит в голове: Вернись! Идиотка! Шею сверну! Вернись немедленно!       Микаса останавливается в нескольких шагах от первого ряда титанов. Те не смыкаются — вглубь стада уходит несколько рядов тел.       — Эрен! — кричит она звонко. — Это Микаса! Нам надо поговорить!       Этот разговор для Леви в сто крат важней издёвок Зика. Его тянет вниз магнитом, только вбитая установка заставляет остаться на месте.       — Нам не о чем разговаривать. — Голос Эрена звучит глухо, Леви с трудом разбирает слова. Но он явно совсем близко.       — Почему? Ты не хочешь узнать, как я жила всё это время?       — Зачем? Ты сделала свой выбор уже тем, что стоишь тут с оружием. Возвращайся за стену.       — Пойдём со мной. Обещаю, что тебя выслушают.       — Как благородно, — усмехается Эрен. Микаса отступает на шаг, Леви стискивает кулак. Видит его, младшего Йегера — стоит между титанов. В прицел отчётливо видно его фигуру. Леви медленно взводит курок, когда слышит резкий голос Ханджи.       — Что, не хватило ума создать свою вакцину, а, Зик? Хочешь воспользоваться моими наработками? Ты как всегда жалок!       — Ханджи! А я всё ждал, когда появишься!       Сердце пропускает удар. Леви медленно выдыхает: Зик выходит, расступаются титаны. На бородатом лице насмешливая улыбка. Так уверен в себе? Щёлкая челюстями, титаны окружают его плотной стеной, как живым щитом. Леви холодно улыбается. Самонадеянный. Выдох. Вдох. Палец ложится на спусковой крючок. Зик открывает рот, чтобы что-то сказать, и пуля влетает прямо в глотку. Бульк. Зик захлёбывается кровью и начинает заваливаться назад. Миг, и титаны срываются с места и несутся к стене. Леви стремительно поворачивается к Микасе: она бежит к дому, титаны Эрена до сих пор стоят. Но вот начинают бежать: сперва один, потом трое, шестеро… Толпа мчится за Микасой, а Леви только и может, что смотреть.       — Давай! — орёт Райнер, свешивается со стены и протягивает руку. Микаса подпрыгивает, впивается в предплечье. Наверху. Леви понимает, что всё это время не дышал. Перехватив винтовку, он сбегает вниз, во двор. Громко. Тут слишком громко. Гул сотен титанов накрывает со всех сторон. Свет фонарей отражается в распахнутых глазах. Оружие в руках у всех. Даже Габи привели и вооружили. Судя по выражению её лица, стрелять в людей она больше не будет. На Микасу Леви не смотрит. Не может. Не сейчас.       — Какой план? — Райнер потирает плечо — наверняка Микаса едва не вывихнула.       — Убить второго Йегера. Сейчас он затерялся между титанов, наверняка отступил под деревья.       В отличие от Зика, младший Йегер явно догадался о снайпере, даже не видя, как сдох брат. Но и пробиваться к нему по головам отдаёт безумием.       — У нас был огнемёт, — вдруг вспоминает Райнер и переглядывается с Армином. — Мы попытаемся взять часть титанов под контроль и выжечь их.       — Нас четверо, — кивает Энни. — Даже пятеро, если взять Фалько.       Мальчишка кивает так серьёзно, словно на нём одном лежит вся тяжесть мира.       — Один огнемёт на пятерых, — тянет Леви, не в силах скрыть сарказм. Надо решать что-то здесь и сейчас, а его душит смех. План с самого начала оказался дерьмовым, надо было просто уезжать, и ебись оно всё конём. Сейчас Эрен пустит титанов к воротам, и всё будет очень быстро кончено.       — Отражайте атаки от ворот, — говорит он, тяжело вздыхая. Обводит всех взглядом, от надежды в чужих глазах тошнит. Нихуя он не знает, как быть дальше. И даже убив Эрена, они не спасутся — банально не хватит патронов отбиваться. Можно забраться на крышу и ждать рассвета. А потом как? Дом будет забит титанами, даже если парни смогут ими управлять, надолго их не хватит. Но… В любом случае, это уже звучит как план.       Все поднимаются на стены и крыши пристроек. Смотрят на ворота, у которых титаны вдруг замедляются, словно попали в кисель. На висках Армина и Райнера блестит пот, Пик что-то непрерывно шепчет, глаза Фалько закатились — у мальчишки явно почти нет опыта. Огненный вихрь гудит, вырываясь из сопла. Воздух заполняется мерзким запахом гнилой и палёной плоти. Кристу выворачивает. Зрелище завораживает настолько, что Леви на миг забывается. От шума за спиной кожа покрывается липким потом. Титаны Эрена лезут через стену, перепрыгивают один через другого.       — В дом, быстро! — рявкает Леви и первым спрыгивает на землю. Винтовка летит в сторону, бесполезная. Катаны сверкают, ловят отблеск огня. Конни рядом отстреливается, Жан вскидывает автомат. Встав в кольцо, все медленно отступают. Волосы на затылке встали дыбом: часть титанов отделилась от стада и мчится к воротам.       — Эрен! — звонко кричит Микаса. Выдёргивает из руки не ожидавшего этого Леви катану и бросается в гущу титанов. Леви тоже видит его: живые зелёные глаза на бледном лице. Микаса бежит, не глядя отбиваясь от тянущихся к ней рук. Автоматные очереди косят титанов по обе стороны от неё, но почему-то кажется, что они не слишком активно пытаются схватить. Взмах, и голова Эрена катится на землю.       — Назад! — Леви, всё это время бывший на шаг позади, дёргает за шкирку.       — Я прикрою! — орёт Райнер, вскочив на какую-то бочку, и поливает непрерывным огнём сверху. Пригнувшись, Леви и Микаса бегут к распахнутой двери, затылок опаляет жаром. Пыхнув последний раз, огнемёт стихает. Швырнув его, Райнер несётся к дому, захлопывает дверь. Она массивная, тяжёлая, но долго не выдержит. Возвращается Армин — запер заднюю дверь.       — Идём наверх, — говорит Энни и поднимает голову, глядя на широкую лестницу.       — Подождите! — кричит Ханджи. — Мне надо в лабораторию.       — Я с тобой, — говорит Леви. — Идите наверх, мы быстро.       Он чувствует — Микаса смотрит. Ведёт плечом, сбрасывая её взгляд. Вдвоём с Ханджи вниз по лестнице. Щёлкает свет, мигают холодным синим лампочки, разгораясь.       — Давай быстро, очкастая. — Леви прислоняется к стене, пытается перевести дух. Бесполезно. Его потряхивает от адреналина, часть этой ночи наверняка потом не сможет вспомнить, если наступит завтра. Ханджи складывает какие-то бумажки, знакомый потрёпанный блокнот, плотно закупоренные ампулы в серебристый кейс, с которым проехала полстраны. Прижимая к груди, бежит через лабораторию к Леви, когда раздаётся грохот над головой.       — Быстро, — чётко командует он, протягивает руку. Наверх, по узкой лестнице, к задней двери — через холл наверх уже не попасть. Короткий коридор, шум сотен ног, вонь и клацанье зубов — дом превратился в котёл, в котором их вот-вот сварят. Сердце колотится в горле, нога подворачивается, зацепившись за ковёр. Леви успевает выпрямиться за мгновение до падения. Наверх, наверх, когда в коридоре третьего этажа появляются первые титаны. Лестница на чердак опущена, в проёме торчит голова Жана.       — Беги! — кричит Леви и толкает Ханджи вперёд. Разворачивается, перехватывает катану обеими руками.       — Ханджи! — вдруг кричит Жан. Краем глаза Леви видит Микасу, молнией упавшую вниз. Срезает половину головы титана, пронзает горло другого, разворачивается. Микаса с его катаной стоит, тяжело дыша. Ханджи жутко улыбается и толкает в неё кейс. Забирает клинок из руки.       — Забирай его, — говорит звонко. — Забирай и поднимайтесь.       — Ханджи?.. — Леви тяжело дышит. Рычат внизу титаны — застряли в дверном проёме, закупорили его.       — Моё время веселиться, — она показывает на укушенный бок. Когда он пропустил, как? — Жаль, так и не смогла научиться орудовать сразу двумя. — Ханджи чертит круг.       — Ханджи, идём. — Он не хочет верить. Не может просто. Микаса тянет за собой, Леви зло сбрасывает руку. — Идём, Хандж. У нас есть вакцина. Есть эти чёртовы титаны. Идём.       — Забирай уже его! — Ханджи командует Микасе, а смотрит на него. — Увидимся, Леви.       Кажется, он что-то кричит, когда Микаса тащит наверх. Жан и Конни помогают. Кажется, он даже даёт кому-то по морде: в темноте чердака не понять. Кажется, он даже плачет и пытается открыть люк…       Над головой звёздное небо. Необъятное, невероятное. Леви лежит на крыше и тяжело дышит. У них есть вакцина, но нет того, кто её сделает. И какой во всём этом толк? Какой толк в их существовании? Тихо переговариваются ребята. Завтра снова куда-то идти, что-то делать, что-то решать. Леви прикрывает глаза. Разум играет злую шутку, потому что слух различает давно забытый стрёкот.       — Это!.. — выдыхает Райнер.       — Вертолёт! — кричит Криста и прыгает, размахивая руками. Луч прожектора скользит по крыше и останавливается на Леви.       Завтра всё-таки наступит.