Тайна Старейшины Илин

      Когда всё заканчивается, а проклятая рука оказывается поймана, Сычжуй оглядывается по сторонам в поисках выжившего молодого господина Мо. Ванцзи видит замешательство сына, а потому, пока остальные ученики отвлечены на выполнение его поручений, подходит к Сычжую, молчаливо интересуясь о его переживаниях.       – Мне показалось, – неуверенно произносит Сычжуй, – что я встретил призрака из прошлого… и ощутил объятия, что успокаивали и защищали меня когда-то.       На очередной немой вопрос, отразившийся на лице отца, юноша поспешил пояснить.       – Нам очень сильно помог молодой господин Мо, – на лице Юаня появилась улыбка. – Он довольно своеобразный человек, но мы выжили благодаря ему.       – Это точно, – поддакивает Цзинъи. – Вот только, – скрещивает руки на груди, – его манеры оставляют желать лучшего! Мозги этого молодого господина явно гули сожрали, раз он позволяет так фривольничать по отношению к другим. Даже удивительно, что его действия спасли нас до вашего прибытия, Ханьгуан-цзюнь.       Лицо Ванцзи остается беспристрастным. Сычжуй сдержанно смеётся, напоминая другу о правилах, запрещающих говорить о людях за их спинами.       В этот момент происходит непредвиденное. Проклятая рука, вырвавшись из рук адептов, исчезает, направляясь в сторону горы Дафань.       ***       Присвоив себе стоящего без надзора ослика, Вэй Ин покинул поместье Мо, выбрав направление пути наугад. В итоге дорога привела его к подножию горы Дафань, где он и решил заняться ночной охотой, дабы обзавестись несколькими духами, которые могли бы пригодиться ему в путешествии для защиты и нападения в случае необходимости.       Но перед охотой, добравшись до колодца у подножия горы, Усянь решает немного передохнуть. Да и ослик идти дальше отказывается, изображая из себя уставшее животное, которому в срочном порядке требуется и перекусить, и поспать. Привередливое существо!       Мужчина привязывает поводья к дереву, недалеко от колодца. Сам же располагается под раскидистыми ветками, скрываясь от солнца, и прикрывает глаза, постепенно проваливаясь в беспамятство.       Открыв глаза, Усянь видит перед собой Лань Чжаня. Юноша осторожно берёт Вэй Ина за руку, тянет к себе, чуть склоняется сам и невесомо целует кончики пальцев, не отрывая взгляда от любимого человека. Затем, не выпуская чужой ладони, второй рукой тянется к своей лобной ленте, снимая её.       – Лань Чжань? – затаив дыхание, в удивлении шепчет Вэй Ин, наблюдая, как Ванцзи с трепетом оплетает свою ленту вокруг его предплечья.       – Мне нужно было сделать так ещё в тот раз, на соревновании лучников, – завязывая узелки на запястье, произносит Ванцзи. – Сама судьба намекала, глупо было противиться.       Не успевает Усянь моргнуть, как воспоминание сменяется другим.       Они в храме, расположенном в Илине. Вэй Ин прекрасно помнит этот день. Она поворачивает голову вбок, окидывает взглядом облаченного в красные, свадебные одеяния Ванцзи. Затем подмечает такие же свадебные одеяния на себе. Женские.       Память услужливо подсказывает, что в тот день Вэнь Цин чуть ли не с боем заставила Вэй Ин снять с себя мужские одежды и примерить женские. Это был единственный раз, когда Старейшина Илин на день сбросил с себя прижившийся с годами облик, уступая уговорам подруги.       Лань Чжань и Вэй Ин отдают три поклона, свидетелями которых становятся Вэнь Цин, Вэнь Нин и А-Юань.       Бесстрастный Ханьгуан-цзюнь впервые не может сдержать улыбки. Слабой, едва заметной, но искренней, от которой сердце Вэй Ин замирает в груди, а после, начинает колотиться с удвоенной силой. Её, теперь уже, супруг легким движением руки откидывает алую вуаль, открывая любимое лицо и, с нежностью коснувшись ладонью щеки, склоняется ближе, накрывая желанные уста, даря целомудренный, из-за присутствующих свидетелей, поцелуй.       Вэй Ин просыпается от крика Яблочка, как он окрестил ослика. Тот, бросая обиженные взгляды на новоиспеченного хозяина, с рвением тянется мордой к колодцу, давая понять, что ему требуется утолить жажду. Устало простонав, мужчина заставил себя подняться на ноги, чтобы напоить осла.       В прошлом, в силу некоторых обстоятельств, Вэй Ин скрывал ото всех свой настоящий пол. Правда была известна только членам семьи Цзян. Позже, узнали Вэнь Цин и Вэнь Нин. А последним – Лань Чжань.       Судя по слухам и легендам, что мелькают на устах людей, даже после смерти Старейшины Илин никто не узнал правды. Все доказательства погибли в тот день, когда тело Усяня было разорвано на мелкие кусочки обезумевшими тварями.       Вэй Ин умыл лицо прохладной водой, смывая с себя макияж призрака висельника, оставленный Мо Сюаньюем. Посмотрел в отражение на водной глади, подмечая довольно приятные черты лица. Мо Сюаньюй был красивым. Хотя его привлекательность не идёт ни в какое сравнение с красотой Лань Чжаня.       Заклинатель встряхнул головой, в попытке привести свои мысли в порядок. Немного постоял, придерживаясь руками за бортики колодца и смотря на небо.       В прошлом, скрываясь от всех на горе Луаньцзан в Илине, Лань Чжань и Вэй Ин отдали три поклона в тайне от всех, за исключением свидетелей. Ванцзи даже согласился и дальше поддерживать секрет Усяня, принимая его как мужа. «Всё, что захочет Вэй Ин». Они прожили вместе совсем недолго, чуть больше года, прежде, чем Вэй Ин рискнул и… ошибся…       – Он ведь и в прошлом был готов на отношения со мной, думая, что я парень, – убеждал себя мужчина, взбираясь на гору и ведя за собой за поводья упирающегося ослика, – значит, и таким примет. Ведь примет же? – поинтересовался он, обратившись к Яблочку. Ослик со знанием дела, будто понимал, многозначительно посмотрел на мужчину в ответ, недовольно фыркнув и подбив передним копытом землю. – Не нравится мне твой настрой, Яблочко. Плохой из тебя советчик. Ну да ладно, – отмахнулся заклинатель, продолжив движение, с силой тяня поводья на себя, – поохочусь здесь, и рванем до Облачных Глубин. Хотя, – пытается сдвинуть с места упершегося в землю ослика, – «рвану» громко сказано, с таким-то упрямым ослом!       ***       Уже на горе Дафань Вэй Ин понимает, как «удачно» складывается его вторая жизнь, когда избалованный мальчишка, которого он хотел проучить, неожиданно оказывается сыном его любимой покойной шицзе.       Осознание приходит слишком поздно, бьёт по душевным ранам, парализуя тело. Цзян Чэн стоит в стороне, наблюдая, как Цзинь Лин, замахнувшись мечом на тёмного заклинателя, бросается в атаку.       Не уклониться. Тело не слушается, не двигается. Вэй Ин, широко раскрыв глаза, смотрит, как мальчишка в золотых одеждах стремительно приближается к нему, как сверкает острие меча совсем близко от его тела и… в последний момент атаку Цзинь Лина отбивает вовремя пролетевший перед Усянем белоснежный меч. Бичэнь.       Здорово. Теперь к «удаче» Вэй Ина добавилось еще присутствие Лань Чжаня.       – Второй молодой господин Лань, а ты и впрямь всегда там, где творится хаос, – насмешливо бросил Цзян Чэн, приветствуя старого знакомого.       Вэй Ин предусмотрительно посторонился, пропуская мужчину в белоснежных одеяниях вперёд, не прекращая наблюдать за каждым его движением.       Позади Ханьгуан-цзюня, возле Усяня, остановились ученики ордена Лань. Сычжуй учтиво поклонился Мо Сюаньюю, получил одобрительный кивок от отца и вступил в беседу на правах старшего ученика, оповестив главу клана Цзян об ускользнувшей на гору проклятой руке.       Когда адепт ордена Цзян доложил Ваньиню о порче расставленных по всей горе сетей божественного плетения, Вэй Ин решил, что битвы не избежать, однако бури удалось миновать. Отчитав своего племянника за бездельничество, Цзян Чэн покинул остальных, не желая больше находиться среди них.       Ханьгуан-цзюнь отдал приказ ученикам разделиться по парам и отправиться на поиски руки, напомнив, чтобы в битву они не вмешивались, а сразу оповестили о находке его. После, кивнув Мо Сюаньюю, мужчина и сам отправился на поиски твари.       Вэй Ин проводил Лань Чжаня взглядом. И чего он так боялся встречи с ним. Ванцзи, ожидаемо, не узнал его.       От созерцания чужой, удаляющейся спины Вэй Ина отвлёк Сычжуй. Юноша, подбежав к нему, долго и пристально смотрит на мужчину, позабыв о приличиях своего ордена, а затем, улыбнувшись, кланяется и благодарит за спасение.       – Благодарю вас, что в деревне Мо вы вмешались и помогли нам.       Вэй Ин на секунду опешил, а после весело засмеялся. Догадался, значит. Какое наблюдательное дитя, однако, Лань Чжань воспитал.       – Значит, и своему Ханьгуан-цзюню вы успели об этом рассказать, – беззаботно произнёс заклинатель, понимая, за что Ванцзи поблагодарил его только что.       – Чего вы всё еще здесь? – донеслось недовольное ворчание Цзинь Лина. Сычжуй и Усянь тут же обернулись на голос.       – Ты! – Цзинъи только открыл рот, чтобы в своей манере ответить избалованному ребенку, но Сычжуй поспешил вмешаться, останавливая друга.       – Молодой господин Цзинь, – успокаивающе проговорил Сычжуй, подходя к Цзинь Лину.       – Не вмешивайтесь! Я сам справлюсь, – юноша резко развернулся и побежал вглубь горы, скрываясь среди высоких зарослей.       Сычжуй и Цзинъи, переглянувшись, кивнули друг другу и поспешили вслед за ним.       Вэй Ин делает пару шагов назад, пока спиной не упирается в дерево.       Перед глазами проносится образ шицзе, пронзённой чужим мечом. Как девушка замертво падает, истекая кровью, и всё остальное уже не имеет значение. В её смерти виновен он сам.       «Как я мог сказать ему, что у него нет матери, чтобы научить его манерам, – Вэй Ин со всей силы даёт себе пощечину, – как я мог?!»       Душа разрывается на части от чувства вины. Прошлые ошибки, как шипы, впиваются в сознание, напоминая о собственной беспомощности. Был ли способ избежать нежелательных смертей? Мог ли он спасти хоть кого-то из них?       Усянь обессиленно оседает за землю, облокачиваясь спиной о ствол дерева. На сегодня он решает отказаться от ночной охоты.       ***       – А-Лин, подожди, – Сычжуй, сумев догнать Цзинь Лина, крепко вцепился в его плечо, заставляя остановиться.       – Для юной госпожи ты слишком быстро бегаешь, – попытался пошутить Цзинъи, за что тут же словил недовольный взгляд Юаня.       – Я не просил вас идти за мной, – сбросить чужую руку с плеча не получилось даже с третьей попытки, поэтому юноша перестал бороться. – Чего увязались? Своих дел нет?       – Тебе тоже нужна помощь, – мягко возразил Сычжуй, улыбнувшись. – А-Лин, почему на ночной охоте ты снова один?       – Вот-вот, – активно кивает Цзинъи, уперев руки в бока и с упрёком посмотрев на младшего друга, – в прошлый раз ты обещал, что скажешь нам, если тебе потребуется помощь. Ходить на ночную охоту одному опасно.       – Во-первых, я не один, – юноша недовольно скрестил руки на груди, – со мной дядя.       – Дядя, – с сарказмом повторил Цзинъи. Оглянулся по сторонам, прикрыв ладонью глаза «от солнца», – что-то не видно поблизости твоего дяди. Не подскажешь, за каким деревцем прячется многоуважаемый глава Цзян?       – Цзинъи, – мягко одёрнул его Сычжуй, замечая, что Цзинь Лин начинает медленно выходить из себя.       Юный адепт ордена Ланьлин Цзинь и сам понимает, что к нему никто не торопится на подмогу из сверстников, и всё равно иногда срывается на единственных друзей, не в силах совладать с эмоциями. Радует, что друзья понимающие. Потерять их Цзинь Лин уж точно не хочет.       – Вы тоже были заняты своими обязанностями, – очень тихо буркнул юноша, отводя от друзей взгляд. – К тому же, дядя наконец согласился сопроводить меня на ночную охоту, а вас… – Цзинь Лин осёкся, прикусив язык. Другие поняли его без слов.       Все знали, что, по какой-то причине, Цзян Ваньинь недолюбливал адептов ордена Гусу Лань, и старался лишний раз не пересекаться с ними и не иметь общих дел. Впрочем, со стороны Ханьгуан-цзюня подобное отношение было взаимным. Сычжуй догадывался, почему, но посвящать своих друзей не спешил. За исключением, пожалуй, Цзинъи.       – Зато теперь мы здесь, – задорно подмигнул младшему товарищу Цзинъи, приобнимая обоих друзей за плечи, чуть повиснув на них, – у нас схожие цели – выследить забредшую на гору Дафань тварь, совместим приятное с полезным и пронзим двух гулей одной стрелой.       – Цзинъи, не забывайся, – снисходительно улыбнулся Сычжуй, напомнив о важности дела, – мы не на праздной прогулке. Проклятая рука слишком сильна и опасна. Мы должны отыскать её как можно скорее и доложить Ханьгуан-цзюню.       – Ну так, а я о чём? – всплеснул руками юноша и тут же вернул их обратно на плечи друзей, несколько раз похлопав по верхним одеяниям, призывая к приключениям. – Хватит прохлаждаться, пора браться за дело!       – Меня тошнит от твоего энтузиазма, – прикрыв глаза, подметил Цзинь Лин, в душе скрывая улыбку. Юноша небрежным движением плеча сбросил с себя чужую руку.       Юные заклинатели с особым вниманием осматривали окрестности, продвигаясь по горе к её центру, прислушиваясь к любым звукам, будь то мелькающие поблизости заклинатели иных орденов или мелкие, безобидные призраки.       – Кстати, – словно вспомнив о чём-то, обратился Цзинь Лин к Сычжую, – за что ты благодарил Мо Сюаньюя? Разве не знаешь, что он…       – О слухах, что ходят об этом человеке, я наслышан, – подтвердил юноша, – однако не могу согласиться с ними. По крайней мере, – с минуту подумав над словами, он продолжил, – его поведение кажется мне странным. Может, я ошибаюсь, но он словно играет чужую роль. Умело играет. В поместье Мо, когда никто не видел, его взгляд менялся.       – Глупости, – не согласился Цзинь Лин, – этот человек… Он позволил себе приставать к младшему дяде! Прокрался ночью в его покои, чтобы… чтобы… опорочить…       – На Сычжуя он тоже накинулся с недобрыми намерениями, – припомнил ситуацию в поместье Мо Цзинъи. – Обнимал, словно они старые любовники.       – Цзинъи, ты преувеличиваешь, – сдержанно засмеялся старший. Он бы не сказал, что те объятия были похожи на объятия влюбленного человека. Скорее… объятия близкого, родного… давно утерянного. Так его обнимали отец, дядя Сичэнь и… когда-то давно… мама.       – И после такого ты продолжаешь заступаться за этого умалишенного?! – удивлённо воскликнул Цзинь Лин. Он чуть обогнал друзей, желая посмотреть в глаза Сычжуя, сомневаясь в трезвости его ума, но…       Шаг в сторону, и земля словно провалилась под ногами. Цзинь Лин сам не понял, как начал падать в пустоту. Единственное, что он успел сделать, это машинально схватить за локоть рядом идущего Цзинъи и утащить его за собой.       – Где мы? – придя в себя после падения, Цзинъи постарался осмотреться. Тщетно. Вокруг темнота, хоть глаз выколи. – Цзинь Лин, ты?..       – Слезь с меня, – юноша, оказавшийся при падении под адептом Гусу Лань, яростно завозился, скидывая с себя друга, – весишь целую тонну!       – Ох, куда мне до хрупкой юной госпожи, – язвительно отвечает Цзинъи, попутно шаря по карманам в поисках необходимого талисмана. Если Цзинь Лин способен дерзить, то с ним точно всё в порядке.       Тусклый свет появляется раньше, чем Цзинъи успевает достать талисман. Рядом с юношами приземляется Сычжуй, держа в руках зажжённый талисман.       – Вы в порядке? – обеспокоенно спрашивает он, осматривая друзей на наличие повреждений.       – В полном, – заверил его Цзинъи.       – Лучше не бывает, – с иронией в голосе отчеканил Цзинь Лин, отряхивая одежды от пыли.       Падать пришлось недолго. Они скорее прокатились кубарем по склону внутрь большой пещеры, которая, как предположил Сычжуй, служила храмом для молитв и жертвоприношений. В глубине импровизированного храма обнаружилась высокая каменная статуя Богини, будто замершей в танце. А у её ног расположился алтарь, на котором местные жители оставляли свои дары.       – Кто-нибудь знает захватывающие истории о призраках-убийцах? – интересуется Цзинъи. – Сейчас для них самое время.       – Очень смешно, – язвит Цзинь Лин, – ненавижу призраков.       – Хах, боишься?       – А сам то?! Забыл уже, как прятался за спиной Сычжуя в тот раз, когда мы наткнулись на полчище неприкаянных призраков? Здоровый лоб, а трясся, как маленький ребёнок! И кто здесь боится?       – Бесчестно напоминать человеку о его слабых сторонах!       – Тише, – прервал спор друзей Сычжуй, подняв руку, дабы привлечь внимание, – кажется, у этой статуи Богини глаз пошевелился.       Оба юноши мгновенно заткнулись, замерев на месте.       – Ты же шутишь? – неуверенно уточнил Цзинъи дрожащим голосом.       – Пытаешься по-дурацки нас напугать, да? – заикаясь, проговорил Цзинь Лин, резко оборачиваясь в сторону статуи.       Ничего, никаких изменений. Статуя по-прежнему была в том же положении, в каком он её видел в первый раз.       – Хей, ну и где она шевелится?! – возмущённо.       – Ха, ну и кто тут в штаны наложил? – победно отчеканил Цзинъи.       – Не спорьте, я правда видел.       – У тебя от старости в глазах помутнело, – отшутился Цзинь Лин, помахав ладонью перед глазами Сычжуя, – как камень может двигаться?       Внезапно, все свечи, находившиеся вкруг алтаря, на котором возвышалась каменная Богиня, вспыхнули, ярко освещая всю пещеру. Не прошло и пары секунд, как взгляд Богини скосился на Цзинь Лина, а её каменные руки потянулись к юноше.       – Берегись! – Цзинъи вовремя оттолкнул друга, в последний момент уворачиваясь от крепких каменных тисков.       Богиня, скидывая свечи с постамента, сошла со своего места. Две её руки с грохотом врезались в потолок пещеры, вызывая обрушение.       – Скорей наружу, здесь не безопасно! – Сычжуй, подхватив обоих друзей под локти, помог подняться им на ноги и потащил в сторону выхода.       ***       Вэй Ин, медленно спускаясь в деревню у подножия горы, размышлял о происхождении твари, что обитала на горе Дафань. Информации, которую он получил, вслушиваясь в разговоры проходящих мимо заклинателей, было достаточно, чтобы прийти к определённым выводам.       И эти выводы ему не понравились.       – Если за столько времени никто из заклинателей не смог поймать эту тварь, то, – Вэй Ин нахмурился, посмотрел в сторону, где по утверждениям местных жителей некогда было кладбище, разрушенное пару недель назад. И за пару недель с того самого момента души людей пожирало неизвестное существо. Семь жертв, из них, одной вернули душу, значит…       Усянь резко развернулся и рванул обратно на гору. Если он прав, а он прав, то ребятам грозит смертельная опасность. Существо, обитающее на горе Дафань, вовсе не тварь, а самопровозглашенное божество, избалованное дарами и поклонениями местных жителей. Привычное оружие, коим пользуются все приверженцы светлого пути, бесполезно против него. К тому же…       «…На гору Дафань сбежала проклятая рука…»       Невозможно представить, что выйдет, если две эти «твари» сойдутся в одном месте.       Вэй Усянь успевает вовремя. Почти. Статуя каменной Богини уже успела выйти к людям, размахивая длинными руками, подобно змеевидным хлыстам. Тут же собрались и другие заклинатели, стараясь всевозможными способами остановить разбушевавшееся божество.       – Где же?.. – мужчина, не обращая внимания на происходящее вокруг, ищет взглядом знакомые фигуры, и облегчённо выдыхает, как только видит трёх учеников вполне себе живых и невредимых.       Сычжуй и Цзинъи, отпрыгнув в сторону, изо всех сил удерживают рядом с собой рвущегося в бой Цзинь Лина. Мальчишка кричит, брыкается и костерит адептов Гусу Лань, которые не дают ему наброситься на ожившую статую.       – А-Лин, перестань, – придерживая друга за плечи, просит Сычжуй, – тебе не справиться с ней в одиночку. Да даже втроём мы не смогли бы её одолеть.       – Пусти! Я смогу. Смогу! Иначе дядя снова устроит мне лекцию о моей никчёмности, – последнее юноша пробормотал себе под нос, но рядом стоящие друзья всё равно расслышали.       – Думаешь, ему будет приятнее произносить для тебя посмертную речь?! – взъелся Цзинъи. – Идти на неё чистой воды самоубийство!       И словно в подтверждении его словам, один из заклинателей, что пытался справиться с ожившей Богиней, замертво падает на землю.       – Дети, – увидев, что из каменного тела ожившей статуи торчит та самая проклятая рука из деревни Мо, Вэй Ин спешит к юным заклинателям, – вы ещё не послали сигнал? Скорее зовите своего Ханьгуан-цзюня.       – Кого ты назвал детьми? – возмутился Цзинъи, отвлекаясь на умалишенного чудилу и отпуская Цзинь Лина.       – Мы уже использовали сигнальный фейерверк в деревне Мо, – поясняет Сычжуй, – боюсь, что теперь…       Воспользовавшись свободой, Цзинь Лин вырывает руку из хватки Сычжуя и пускает стрелу в Богиню, удачным выстрелом попадая ей в голову. Вырывается вперёд, выпуская ещё несколько стрел, чем привлекает внимание разгневанного божества к своей фигуре.       – Зачем этот мальчишка так безрассудно рискует своей жизнью? – поражается Вэй Ин. Стрелам, даже заговорённым, не одолеть это существо. Нужно что-то иное, что-то противоположное по энергии. Не светлое – божество впитало в себя молитвы людей и их души, которые молящиеся неосознанно преподнесли ей в дар.       Не теряя больше времени, Вэй Ин выхватывает из ножен Сычжуя меч, коротко бросая – «я на минуту» – и срезает им побег бамбука. На скорую руку делает из него флейту и, вернув меч законному владельцу, подносит готовую флейту к губам, извлекая резкий, словно стрела, звук, вкладывая в игру тёмную энергию и призывая любую нечисть, которая смогла бы справиться с нависшей над ними опасностью.       – Нашел время играть! – Цзинъи поспешно закрыл уши руками, скривившись. – И звучит просто ужасно!       Сычжуй застыл в шоке. Алые глаза Мо Сюаньюя, его поза, манера игры, пусть музыка и звучала отвратно, юноша не перепутает эти повадки ни с чем другим.       Земля под ногами затряслась, послышался звон цепей, почти перекрывающий звучание флейты. Звон то усиливался, то замедлялся. Присутствующие заклинатели неприятно поёжились, предчувствуя угрозу. Даже ожившая богиня отвлеклась от Цзинь Лина, вглядываясь в темноту, откуда, по ощущениям, доносились подозрительные звуки.       Вырвавшиеся из-под земли цепи стальными змеями оплели каменные руки Богини, разрывая их на мелкие кусочки. А в следующее мгновение из-под земли поднялся и призванный флейтой лютый мертвец.       Флейта смолкла. Застыл и исполнитель мелодии, неверяще смотря на призванного мертвеца, беспомощно опустив руки.       Кто же знал, что на флейту отзовётся ещё один призрак из прошлого. Призрачный генерал внушает страх и ужас всем собравшимся, кроме Сычжуя. Юноша узнал его сразу. Доброго и застенчивого дядю, что играл с ним в детстве, когда они все вместе счастливо жили на горе Луаньцзан.       Последнее воспоминание о Вэнь Нине – как тот, склонив голову и упав на колени перед его матерью, безмолвно просил прощение. Маленький Юань тогда вбежал в пещеру, служившей ему и родителям домом, и впервые увидел слёзы вечно улыбающейся матери. «Что мне делать? – безостановочно переспрашивал Вэй Ин у Вэнь Цин. – Просто скажите, что мне делать, и я сделаю это…» Продолжение разговора мальчик так и не услышал. Бабушка подхватила его на руки и спешно вынесла из пещеры. В тот день, Сычжуй видел Вэнь Нина в последний раз. В тот день их жизнь полностью изменилась, забрав многое, что было дорого сердцу маленького Юаня.       Сычжуй переводит взгляд с Вэнь Нина на молодого господина Мо, точно так же застывшего в нерешительности.       «Не ожидал?» – догадывается он.       Мелодия флейты вновь пронзает воздух, заставляя Призрачного Генерала напасть на Богиню, защищая от неё Цзинь Лина и всех остальных. Вэй Ин растерян его присутствием, ведь тринадцать лет назад, ещё до того, как произошло роковое сражение на горе Луаньцзан, Вэнь Нин был сожжен людьми из клана Ланьлин Цзинь. Именно так и говорил Цзинь Гуаньшань.       Видимо, клан Цзинь о многом не договаривал в своих делах.       Богиня повержена, Призрачный Генерал без особого труда отрывает от неё проклятую руку и, под звуки несмолкающей флейты, ловит её, прижимая своим телом к земле.       Песня прекращается.       – Быстрее, – почти приказывает Вэй Ин, обращаясь к ученикам, – мешочек Цянькунь.       Сычжуй не колеблется ни минуты. Он быстро достаёт мешочек Цянькунь и прячет призрачную руку. А затем, убрав мешочек, движением руки останавливает Цзинъи, не позволяя тому обнажить меч против Вэнь Нина вслед за остальными заклинателями. Смотрит на друга с такой мольбой в глазах, что тот тушуется и послушно опускает меч, взглядом словно говоря: «потом ты мне всё объяснишь».       Неугомонный Цзинь Лин яростнее других кидается в атаку на Призрачного Генерала, и Сычжуй не вправе его осуждать. Он уже готовится вступить в бой, чтобы удержать младшего друга, как слышит очередную мелодию. В этот раз спокойную. И до боли знакомую.       Мелодию, которую отец исполняет лишь раз в год. В день, когда погибла матушка.       Вэй Ин, играя на флейте, отступает в лес, увлекая за собой Вэнь Нина. Играет мелодию, всплывшую в памяти, и медленно ступает спиной вперёд, наблюдая за подчинившимся ему Призрачным Генералом.       Пройдя совсем немного, тёмный заклинатель врезается в кого-то спиной, а в следующее мгновение, резкая боль пронзает его запястье. Мелодия смолкает. Вэй Ину не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто схватил его за руку.       Лань Чжань держит крепко, даже не думая ослаблять стальную хватку. Мысли хаотично проносятся в голове мужчины, и единственное, за что он цепляется, как за спасительную соломинку, осознание: в его руках сейчас Вэй Ин и он не может позволить ему вновь исчезнуть из своей жизни.       Взгляды – золотистый и алый – пересекаются.       «Узнал?..»       Вэнь Нин, не слыша успокаивающей мелодии, начинает метаться в её поисках, издавая мучительный рёв. Еще немного, и он снова накинется на заклинателей, что остались позади.       – Мне нужно его прогнать, – поясняет Вэй Ин и, несмотря на мёртвую хватку вокруг своего запястья, вновь принимается играть. Внезапно Ванцзи усиливает хватку, почти ломая Усяню запястье, и мужчина корит себя мысленно за несдержанное чувство собственности. Почти, потому что играть эту мелодию другому кажется ему недопустимым. Пальцы Вэй Ина разжимаются от боли, и бамбуковая флейта падает на землю.       К счастью, Вэнь Нин к тому моменту послушно скрывается из виду, и прибежавшие по его душу заклинатели остаются с пустыми руками.       Вэй Ин неуверенно поднимает взгляд на Лань Чжаня, в глазах которого безошибочно может прочитать недоверие, осознание и… счастье?..       «Точно узнал…»       Только он хочет открыть рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, как их прерывает Цзян Чэн. Фиолетовый энергетический удар хлыста встречается с вмиг отреагировавшим Ханьгуан-цзюнем. Цзыдянь с шипением и искрами ударяется о защитный барьер, появившийся с первыми звуками гуциня.       На подмогу Ханьгуан-цзюню тут же поспешили Сычжуй с Цзинъи. Не заставили себя ждать и другие ученики, прибывшие на подозрительные звуки битвы.       – Так-так, – губы Цзян Чэна расплылись в кривой усмешке, – значит, ты всё же вернулся, Вэй Усянь?       Вэй Ин, не желая снова впутывать своих близких в ненужные разборки, бездумно рванул в сторону леса, где мельком заметил жующего травы Яблочко.       – Думаешь сбежать? – насмешливо поинтересовался Цзян Чэн и замахнулся на него Цзыдянем, полосонув заклинателя хлыстом по спине.       Ванцзи не успел отразить тот удар, но тут же встал перед распластавшимся в траве мужчиной, готовый в любой момент к защите. Рядом с ним сразу появился и Сычжуй, уверено обхватывая ладонью рукоять меча.       Вопреки ожиданиям Цзян Чэна, душа Старейшины Илин не выпорхнула из чужого тела. Тёмный заклинатель, недовольно ворча и потирая ушибленную спину, поднялся на ноги, с упрёком обращаясь к замершему в стороне Главе ордена Цзян.       – Думаешь, что тебе всё дозволено? – распинался перед ним Вэй Ин, чувствуя поддержку рядом стоящего Ванцзи. – Можешь даже побить кого захочешь? Бессовестный!       Теперь у него есть почти неопровержимое доказательство, что в теле Мо Сюаньюя не может быть души старейшины: «Цзыдянь не сработает, если тело было пожертвовано добровольно, а не захвачено силой». А вот Лань Чжаня, кажется, подобное ничуть не смутило.       – Что за ерунда? – Цзян Чэн тоже не выглядел убеждённым. – Почему Цзыдянь не сработал? – Вэй Ин продолжал самодовольно улыбаться, сильнее выводя Ваньиня из себя. – Я не знаю, что тут творится, но выясню кто ты такой на самом деле.       – Глава ордена Цзян, может быть хватит? – вмешался Цзинъи, становясь рядом с Сычжуем. – Это же Цзыдянь. Он никогда не ошибается. Нет нужны его дважды использовать.       – Да кто ты в конце концов такой? – не успокаивался Цзян Чэн, игнорируя мальчишку. – Как ты смог призвать Вэнь Нина.       – Дядя, – Цзинь Лин, опираясь на плечо адепта ордена Цзян, подошёл к мужчине. Стоит вмешаться, пока дядя и этого человека не забил до смерти. – Это Мо Сюаньюй, я уже рассказывал тебе о нём прежде. Его с позором выгнали с ордена Ланьлин Цзинь пару лет назад, но это пол беды, – юноша обернулся на Сычжуя и Цзинъи, незаметно кивнув им, и вновь обратился к дяде, продолжив. – У него плохо с головой, – юноша покрутил пальцем у виска, кивая в сторону умалишенного, – он пристает одинаково как к женщинам, так и к мужчинам, растениям и животным. Бегает с глупой улыбкой. Смотреть противно.       «Ого, – мысленно поразился Вэй Ин, на деле же подыгрывая словам Цзинь Лина, выдавливая из себя глупую улыбку, – что же это за болезнь такая?..»       – Что верно, то верно, – подтвердил один из заклинателей ордена Цзян. – Какую бы славу не сыскал Вэй Усянь, всё же он был довольно жизнерадостным человеком, и не пропускал ни одной юбки. Если бы захватил чужое тело, то не выбрал бы такого дурачка.       Звучало убедительно. Для всех, кроме Цзян Чэна. Уж ему то был известен главный секрет названного «братца». И не смотря на испытываемую к Вэй Ину злобу, Цзян Чэн так и не позволил себе раскрыть ту правду, что Старейшина Илин навсегда унёс с собой в могилу.       – Этот дурачок ещё и на флейте играет отвратительно, – поддакивает другой заклинатель. – Разве можно эту игру назвать равной призрачной флейте Старейшины Илин.       – Вот как, – Цзян Чэн выглядит почти убежденным.       Полагая, что выиграл, Вэй Ин улыбается ещё шире, лишь сильнее нервируя. Глава ордена Цзян не намерен так просто оставлять этого человека в покое.       – Как бы то ни было, он тоже следует пути тьмы. Взять его!       Несколько адептов ордена Цзян послушно следуют к Мо Сюаньюю, но путь им преграждает Ханьгуан-цзюнь, не позволяя приблизиться. Сычжуй, готовясь к возможному бою, на несколько сантиметров извлекает меч из ножен. Его примеру следует Цзинъи. За ним и остальные ученики.       – Вы что задумали? – выглядывая из-за спины Ванцзи, с заиканием интересуется Вэй Ин.       – Второй молодой господин Лань, ты умышленно препятствуешь мне?       – Глава ордена Цзян, – вмешивается Сычжуй. Почтительно кланяется, на этот миг выпуская из рук меч. – Все указывает на то, что это тело не является сосудом чужой души. Зачем вам этот несчастный умалишенный?       – Он спас нас несколько раз, – подхватывает Цзинъи, – и только что спас Цзинь Лина.       – Простите, Глава ордена Цзян, – не желая больше оставаться в стороне, пока решается его судьба, в игру вступает и Вэй Ин. Состроив самое невинное выражение лица, на какое только был способен, он выглядывает из-за плеча Ванцзи. – Своей настойчивостью вы ставите меня в неловкое положение. Если меня и привлекают мужчины, это ещё не значит, что я готов бежать за каждым, кто позвал меня. Например, мужчины вашего типа меня совсем не привлекают.       План Усяня сработал. Он мысленно возликовал, когда лицо названного брата помрачнело, а Цзыдянь в руке угрожающе заискрился.       – Неужели?.. Тогда позволь полюбопытствовать, мужчины какого типа тебя интересуют?       – Какого типа? – Вэй Ин состроил задумчивую мордашку. Затем посмотрел на супруга, озорно улыбнулся, подмигнув, и, приобняв его за плечо, довольно ответил. – Ну в общем-то, мне очень нравятся такие мужчины, как Ханьгуан-цзюнь. За таким я готов последовать даже на край света.       – Очень хорошо, – удовлетворённо произнес Ванцзи. Уверенно посмотрел на Цзян Чэна, не оставляя никаких шансов на победу. – Я забираю этого человека в Облачные Глубины.       Цзян Чэн разгневан. Он злобно смотрит на Ханьгуан-цзюня, но аргументы, которые помогли бы ему выиграть в споре и забрать Мо Сюаньюя себе, иссякли. Мужчина окидывает оппонентов недовольным взглядом и покидает гору Дафань, больше ничего не сказав.       – Ушли, наконец, – облегчённо выдыхает Цзинъи. – Думал, новой битвы не избежать.       Вэй Ин отстраняется от супруга, но тот вновь ловит его за руку, не позволяя отойти далеко.       – Я не сбегу, – заверяет мужчину Усянь. Теперь, когда всё позади и можно спокойно вдохнуть полной грудью. Вэй Ин чувствует, как всё плывет у него перед глазами. Только сейчас он понимает, что с момента своего воскрешения почти не спал нормально, не ел и ужасно вымотался. Тело Мо Сюаньюя слишком слабое, а призыв такого сильного лютого мертвеца, как Вэнь Нин, истратил последнюю энергию.       Последнее, что Вэй Ин видит перед тем, как потерять сознание, обеспокоенные лица Лань Чжаня и Юаня, а после проваливается в забытье, чувствуя, как его подхватывают крепкие руки.