Тайна Старейшины Илин

      Лань Чжань аккуратно, с нежностью, проводит ладонью по щеке спящего Вэй Ина, убирая с лица пряди волос, до сих пор не веря в происходящее. Это не сон? Любимый человек и вправду теперь рядом?       Сычжуй тихо стоит в стороне, наблюдая за отцом. Сомнения всё ещё терзают юношу, но он предано, с надеждой, смотрит на спящего.       – Это ведь… правда?.. – все же выдавливает из себя Юань, и голос его надрывается, не в силах закончить вопрос.       Оно и не требуется, отец прекрасно понимает своего сына.       – Да, – отвечает Ванцзи, поправляя одеяло спящему. – Без сомнений, это Вэй Ин.       – И что теперь? – растеряно спрашивает Сычжуй, намекая на пол матери. Он помнит о притворстве Усяня в прошлой жизни, но то была игра для остальных. Теперь же… всё по-настоящему.       – Вэй Ин есть Вэй Ин, – без колебаний. – Мой Вэй Ин. И теперь я не позволю ему оставить меня.       – Хорошо, – такое Сычжуя более, чем устраивает.       Ванцзи проходит к столику, где покоится гуцинь, и садится за него. Тихая, успокаивающая мелодия наполняет всё пространство цзинши, восстанавливая силы Вэй Ина и его душевное равновесие. Сычжуй, не встретив возражение со стороны отца, достает из мешочка Цянькунь собственный гуцинь и присоединяется к игре, вкладывая в звучание струн всю свою душу.       Мелодия проникает в сердце Вэй Ина, который балансирует на грани реальности и сна. Бередит старые раны, извлекая из закромов души давно забытые воспоминания…       ***       – Это Улыбка Императора, – Вэй Ин лучезарно улыбается, вытягивает перед собой одну руку, удерживая в ней кувшин с вином, – хочешь?       – В Облачных Глубинах запрещен алкоголь.       Их первая встреча была весьма запоминающейся. Первая драка на крыше, разбитый кувшин вина, а после, вернувшись в ученические покои, Вэй Ин несколько часов доставал Цзян Чэна разговорами о несравненном, словно Небожитель, но невероятно безэмоциональном Втором Нефрите Лань, что посмел разбить его вино.       – Я его достану! – уверенно заявил юный заклинатель. Цзян Чэн с негодованием хлопнул себя по лбу, искренне сочувствуя Лань Ванцзи.       Хоть Вэй Ин и была девушкой от рождения, парнем притворялась с тех самых пор, как попала в семью Цзян. А всё из-за влияния госпожи Юй, которая никак не могла смириться с тем, что в её доме будет жить девчонка, точь-в-точь похожая на свою мать, что внешностью, что поведением. Юй Цзыюань и так считала, что её супруг, Цзян Фэнмянь, влюблён в Цансэ Саньжэнь – мать Вэй Ин. Лишнее напоминание об этом в виде её ребенка только распаляло буйную женщину. Поэтому чета Цзян, пусть и не сразу, пришла к подобному компромиссу.       Вэй Ин не возражала: быть парнем ей казалось куда веселее и интереснее, чем девушкой. О её тайне никто, кроме семьи Цзян не знал, за исключением семейного лекаря.       Усянь обучалась наравне с Цзян Чэном, проявляя успехи в заклинательском мастерстве даже больше, чем брат. И настолько стёрла в себе любые задатки слабого пола, что порой сам Цзян Чэн забывал о маленькой тайне Вэй Ин, отвешивая ей подзатыльники за разнообразные проделки.       Скрывать под слоями одежды женское тело неплохо помогали тугие бинты и зачарованная лента на шее, меняющая голос.       Обучение в Облачных Глубинах предназначалось только мужской половине. Отправляя в Гусу Вэй Ин вместе с Цзян Чэном, госпожа Юй загоняла её в рамки раз и навсегда попрощаться с возможностью открыть свою настоящую личность. Даже при большом желании, Цзян Фэнмянь не решится объявить всей Поднебесной, что намерено скрыл личность ученика в тайне, тем самым нарушив и оскорбив правила дружественного клана.       Хотя, по сути, Вэй Ин никогда и не задумывалась об этом.       Гусу – место, где полно строгих правил, что неимоверно бесило и раздражало Вэй Ина. Вэй Ин, в свою очередь, бесил и раздражал своим поведением всех вокруг, особенно Лань Чжаня.       – Я же говорил, что достану его, – самодовольно усмехнулся Вэй Ин, когда в очередной раз смог вывести Лань Ванцзи на эмоции, подсунув вместо научного трактата порнографическую книжку.       – Ох… Знаешь, Вэй-сюн, – заговорщицки улыбнулся Хуайсан, – мне иногда кажется, что ты неровно дышишь к Ванцзи-сюну. Если ты понимаешь, о чём я, – добавил юноша, прикрыв лицо веером.       – Глупости, – непринужденно отмахивается Усянь, смеясь. – Мне всего лишь нравится выводить его на эмоции. Ведь никому, кроме меня, сделать этого не удалось. Чувствую себя особенным.       – Особенным дебилом, – фырчит Цзян Чэн, пихая брата в бок, – Лань Ванцзи скоро из тебя решето сделает своим мечом, если ты не оставишь свои попытки достать его.       О том разговоре Вэй Ин вспоминает спустя три дня. Сидя на крыше ученических покоев и незаметно наблюдая за Ванцзи, юный заклинатель понимает, что случайно брошенная Хуайсаном шутка бьёт точно в цель. Усянь в самом деле, сам того не заметив, влюбился в Лань Чжаня, однако, рассказать о своих чувствах не может по той причине, что не хочет раскрывать свою настоящую личность. Да и Лань Чжань вряд ли когда-нибудь примет их. Его ненависть к Вэй Ину слишком очевидна. Попытка с признанием явно не стоит тайны.       Драка с Цзинь Цзысюанем и возвращение домой радует тем, что сердце больше не будет разрываться от неразделённой любви и тянуться к Лань Чжаню.       ***       Судьба вновь сталкивает Лань Чжаня и Вэй Ина на соревнованиях лучников год спустя. Чувства не прошли, лишь окрепли от разлуки, это Усянь понимает в тот момент, когда снова видит знакомую фигуру. И не может сдержать себя, чтобы не пошутить про съехавшую ленту.       Позже, эта самая шутка оборачивается против юного заклинателя, ведь когда узел лобной ленты Ванцзи на самом деле почти готов развязаться, Лань Чжань не верит. Вэй Ин, желая помочь, в итоге срывает злосчастную ленту и искренне пугается взгляда, которым его одаривает Второй Нефрит клана Лань.       Ванцзи вырывает свою ленту из чужих рук и спешно покидает Вэй Ина, а затем, как становится известно, досрочно выходит из соревнований по собственному желанию.       Не дело – думается Вэй Ину. Поэтому, с наступлением темноты, юный адепт клана Юньмэн Цзян, прихватив вина, замаскированного под кувшин с чаем, покидает свою палатку и прокрадывается в лагерь ордена Гусу Лань.       Палатки Двух Нефритов Лань стоят в стороне от остальных, поэтому Усянь без особого труда достигает цели. Он знает, что Лань Сичэнь сейчас в компании Минцзюе и никто больше не сможет ему помешать поговорить с Лань Чжанем.       – Гэгэ, не спишь? – с любопытством щебечет юноша, заглядывая в палатку. Ванцзи, не ожидая вторжения, вздрагивает, но быстро берёт себя в руки.       – Что ты тут делаешь? – холодно чеканит он. От внимания Вэй Ина не ускользает, как напрягаются его плечи, а руки сжимаются в кулаки.       – Пришёл извиниться, конечно же, – улыбается Усянь. Вытягивает перед собой кувшин, показывая, что принёс гостинец. – Прошу, гэгэ, не прогоняй. Мы целый год не виделись, разве ты не скучал по своему старому приятелю?       – Мы не приятели.       – Хорошо, по своему старому не приятелю, – смеясь, исправляется юноша и, не дожидаясь приглашения, проходит внутрь полностью. – В любом случае, мне неприятна мысль, что ты злишься на меня.       – Не злюсь.       – Злишься, я вижу, – настаивает Усянь. – Ещё и соревнования покинул. Клянусь, я не знал, что твоя лобная лента так много для тебя значит и обещаю, что больше никогда не коснусь её даже кончиком пальца. Веришь?       Ванцзи смерил его недоверчивым взглядом.       – Эй… Я, конечно, не лучший образец благовоспитанности, но обещания держу всегда, – наиграно обижается Вэй Ин, дуя губы. Подходит ближе к столику, за которым Лань Чжань изучал очередной научный трактат. Под внимательный взгляд медовых глаз, что неотрывно следил за его передвижениями, убирает лишние книги и бумаги и ставит на их место кувшин.       Ванцзи хмурится. Не понятно от чего: от действий незваного гостя или от его слов.       – Вэй Ин.       – Что? – невинный взгляд. В ответ ожидаемое молчание. – Лань Чжань, – осторожно начинает Усянь, – я действительно хочу загладить перед тобой свою вину и помириться. Если ты не держишь на меня обиду за произошедшее, то, – указывает на кувшин, – ты согласишься испить со мной чаю. Заметь, я ведь даже не вино предлагаю. Если же, – на лице мелькает разочарование, руки опускаются, – тебе столь сильно неприятно моё присутствие, то я, – медленно поворачивается в сторону выхода, – немедленно покину тв-       – Стой, – слова слетают с губ быстрее, чем Ванцзи успевает обдумать своё решение. Заклинатель тяжело вздыхает, внешне ничем не выдавая своё замешательство. – Я разделю с тобой чашу… чая.       В подтверждение своих слов Ванцзи поднимается с места, подходит к походному сундуку и извлекает оттуда пару нефритовых чаш, предназначенных для традиционных чайных церемоний. Вэй Ин с победной улыбкой возвращается к столу, демонстративно усаживаясь в благопристойную позу. На долго его не хватает, и уже через пару минут юноша расслабленно опирается на поверхность стола локтями.       Лань Чжань снимает крышку с кувшина, принюхивается: пахнет ароматными травами. Приятный, легкий запах не вызывает опасений, и юноша, успокоившись, разливает напиток по чашам.       – Традиционный юньмэнский рецепт, – поясняет Усянь, подперев ладонью лицо. От Второго Нефрита было сложно отвести взгляда, хотелось любоваться, как можно дольше. А ещё, чертовски сильно хотелось прикоснуться к этому холодному, словно каменному, лицу. Потрогать, пощупать и проверить, действительно ли оно такое же холодное, каким кажется. И кто знает, может быть сегодня у Вэй Ина появится такая возможность.       Юноша предвкушающе улыбнулся, наблюдая, как Ванцзи подносит чашу к губам и делает первый глоток. Ещё один. Ожидает реакцию: догадается ли? Опустошив чашу, Лань Чжань резко ставит её на стол и пристально смотрит на Вэй Ина.       «Догадался?»       Проходит секунда… вторая…       Золотистые глаза закрываются, и Ванцзи падает головой на стол, чудом не опрокидывая кувшин.       – Лань Чжань?!       Усянь обеспокоено подпрыгивает на месте и склоняется над возлюбленным, проверяя дыхание, пульс. И облегчённо выдыхает. С Ванцзи всё в порядке, он просто уснул.       – Да уж, – с нервным смешком возвращается на место, – не такой реакции я ожидал от тебя, гэгэ… Совсем пить не умеешь, – и в один присест опрокидывает в себя содержимое собственной чаши.       Отставляет пустую чашу, тянет на себя кувшин и делает еще несколько глотков. Не пропадать же добру, да и от улик нужно избавиться. Что не доказано, то не сделано! Вэй Ин смеётся собственным мыслям и опустошает половину кувшина.       – Эх, Лань Чжань, Лань Чжань, – грустно вздыхает Усянь. Рукой осторожно дотрагивается до чёрных густых волос спящего юноши, невесомо проводит по ним, словно проверяя, очнётся или нет. Но заклинатель спит крепко. Вэй Ин, осмелев, позволяет себе погладить макушку, спуститься кончиками пальцев ниже, оглаживая щёку. И вовсе не холодная кожа. Тёплая, почти горячая. – Какой ты все-таки прекрасный, гэгэ, – Вэй Ин любовно поправляет спавшие на лицо пряди волос, – но такой бесчувственный. Знал бы ты, как неспокойно моё сердце рядом с тобой, как сильно мне хочется привлечь твоё внимание, увидеть твою улыбку, – пальцы с нежностью обводят контур сомкнутых губ. – Поцеловать тебя… Ох, гэгэ, – Вэй Ин резко одёргивает руку и прикрывает собственное лицо ладонями, заглушая обречённый стон, – ты ужасно влияешь на меня! Из всех возможных людей… почему я полюбил именно, – опускает руки, поражённо застывая под пронзительным золотистым взглядом, – тебя…       Из легких будто выбили весь воздух. Вэй Ин чуть дёрнулся, чувствуя, как начинает паниковать. Но время шло, а Ванцзи продолжал молча смотреть, ничего не предпринимая.       – Лань Чжань? – неуверенно позвал Усянь.       – Мгм.       – Лань Чжань, ты… пьян?       – Нет, – незамедлительный ответ. Хотя, чего собственно он ожидал. Взгляд юноши был таким же ясным, как всегда, лицо непроницаемым, да только мочки ушей, окрасившиеся ярко-красным, выдавали состояние юного заклинателя.       – Уверен? – паника постепенно отступает. Если Лань Чжань до сих пор не выгнал его после всего сказанного, то, скорее всего, не слышал, или не понял. – Гэгэ, ты меня знатно напугал, когда неожиданно отрубился, – засмеялся Вэй Ин, подтягивая к себе кувшин и выпивая остатки вина, чтобы окончательно успокоиться. – Пожалуй, больше не буду предлагать тебе подобного чая.       – Мгм, – согласился Ванцзи, а после небольшой паузы уверенно добавил. – Это не чай.       – Верно, – кивнул Усянь. Он опёрся одной рукой на пустой кувшин, другую опустил на колено, и влюбленно посмотрел на Лань Чжаня. – Скажи, гэгэ, – его улыбка стала шире, – почему ты так сильно разозлился сегодня, когда я стянул твою ленту?       Усянь не ждал, что ему ответят, однако Ванцзи в очередной раз удивил:       – Лобной ленты могут касаться только члены семьи и… выбранный Небесами партнер.       – Оу… – такого Вэй Ин точно не ожидал. Как неловко вышло. – Теперь понятно, почему адепты вашего клана так косо на меня смотрели, – святые источники, да ему повезло, что его на месте не пристрелили из лука! – Неосознанно прилюдно почти обесчестил их лучшего ученика. Приношу свои глубочайшие извинения, – импровизированно поклонился.       – Вэй Ин не виноват, ты не знал.       – Уверен, днём ты был иного мнения на этот счёт.       – Нет. Я был растерян.       – Растерян?       – Мгм. И смущён.       – Смущён? – Вэй Ин не верил собственным ушам. – Никогда бы не подумал, что ты признаешься в подобных чувствах, – попытался отшутиться.       – Вэй Ин признал свои чувства. Я признаю свои.       – Что? – Вот теперь Усянь окончательно запутался. – Ты всё… слышал?..       – Вэй Ин, – Лань Чжань тянется к лобной ленте, дёргает за конец, распуская узел, – должен нести ответственность за свой поступок.       Усянь не успевает ничего сообразить. Ванцзи резко перемахивает через столик, преграждающий путь к желаемому, и опрокидывает растерявшегося юношу на пол, нависнув сверху, подобно хищнику.       – Л-лань Чжань?..       Белоснежная лента с узорами плывущих облаков трепетно обвязывается вокруг его запястья.       – Вэй Ин сам сорвал лобную ленту, – оставляя на ребре ладони поцелуй, поясняет Ванцзи, – значит, лента принадлежит Вэй Ину.       – Лань Чжань, ты пьян, – Усянь старательно пытается выбраться из-под юноши, но тот крепко держит его в своих полуобьятиях, – ты не ведаешь, что творишь. Пусти!       – Вэй Ин хотел поцеловать, – вопреки чужим просьбам, Ванцзи медленно склоняется над лицом раскрасневшегося от смущения Усяня, застывая в паре сантиметрах от его губ. – Тоже… хочу…       – Гэгэ…       Отчаянно, безнадежно, без возможности на сопротивление… Вэй Ин, тяжело дыша, поддаётся вперёд, и его губы тут же накрывают чужие, сминая в неловком, неумелом поцелуе.       Они целуются долго, самозабвенно, изредка прерываясь, чтобы вдохнуть немного воздуха, после вновь припадая к желанным губам партнера. Руки давно блуждают по телу, оглаживая, сминая, прижимая ближе. Мешающийся под ногами столик Ванцзи вскоре отшвыривает пинком ноги, и полностью ложится на Вэй Ина сверху, углубляя поцелуи. Просовывает колено меж чужих бёдер, давит на пах, выбивая протяжный стон.       – Лань Чжань… гэгэ… нам нужно… остановиться, – шепчет Усянь между поцелуями, пытается вразумить юношу. О том, что всё выходит из-под контроля, Вэй Ин понимает в тот момент, когда чувствует, как ему что-то упирается в бедро. – Ох нет…       Благодаря порнографическим книжкам Хуайсана, о строении и реакциях на возбуждение мужского тела, юному заклинателю прекрасно известно. Вэй Ин предвкушающе сглатывает слюну, мысленно представляя, что будет, если Лань Чжань осмелится зайти сегодня дальше.       Сам Ванцзи недовольно хмурится, сильнее надавливая коленом на чужой пах.       – Вэй Ину не нравится?       – Ах… что? – потеряно шепчет Усянь, смотря на Лань Чжаня расфокусированным от возбуждения взглядом. Дыхание сбивается, грудь ощутимо сдавливают тугие бинты, и единственное, чего в данный момент желает Вэй Ин, так это сорвать их как можно скорее.       – Вэй Ину не нравится, – повторяет юноша, вновь надавливая на пах Усяня.       – С-с чего ты, – жмурится, – взял?..       – Нет, – теперь накрывает пах ладонью, сжимая и срывая с губ Вэй Ина судорожный стон, – реакции тела.       Ванцзи искренне не понимает, что делает не так. Он чувствует, как от собственного возбуждения болезненно пульсирует его плоть, смотрит на реакцию Вэй Ина, и не понимает, почему юноша под ним не чувствует того же, хотя реагирует на его прикосновения, вроде бы, искренне.       – Гэ-гэ, – Вэй Ин сбивчиво смеётся, сильнее смущая возлюбленного. Берёт в свои руки ладонь Ванцзи, что накрывала пах, и передвигает её выше, на грудь, – гэгэ, моё тело… отличается от твоего… – выпитое вино, вперемежку с сильным возбуждением, придает уверенности. Вэй Ин не задумывается о последствиях, о том, что будет утром. Под растерянный взгляд юноши, Усянь рванными движениями руки развязывает пояс, распахивает верхнее ханьфу, затем нижнее, показывая Лань Чжаню белые ленты бинтов, стягивающих грудь.       Ванцзи неверяще ощупывает шершавые ленты. Подцепляет край, пытаясь снять. С первого раза не получается. Вэй Ин приподнимается на локтях, желая помочь избавить себя от бинтов, но юноша несдержанно хватается за меч. Вытаскивает Бичэнь из ножен и разрезает мешающуюся ткань, открывая своему взору аккуратную, упругую девичью грудь.       – Вэй Ин? – меч выпадает из рук, со звоном приземляется рядом с Усянем. Два взгляда пересекаются. – Вэй Ин… девушка… – неверяще выдыхает он.       – Уже не желаешь этого тела? – горько усмехается заклинательница. Предпринимает попытку выбраться из-под Лань Чжаня, но крепкие руки юноши возвращают её на место, почти припечатывая к полу.       – Глупости, – резко сжимает ладонью девичью грудь, наслаждаясь новым откровенным стоном, и склоняется, выдыхая в самые губы партнера. – Желаю Вэй Ина. В любом виде.       Последние тормоза сносит окончательно.       ***       Утром Вэй Ин просыпается первой, в объятиях Ванцзи, полностью обнаженной, в ворохе белоснежных и фиолетовых одежд.       – О нет, – хватаясь за голову, поражённо шепчет девушка, разглядывая последствия ночи, – какого гуля я натворил?..       Она аккуратно выпутывается из чужих объятий, благо, в этот раз Лань Чжань спит крепко, и наспех накидывает на себя свои одежды. Бинты безнадежно испорчены, теперь придется незаметно вернуться в Юньмэн, чтобы никто не спалил Усянь в неподобающем виде. Только не в этот раз.       – Плохо, всё очень плохо, – бормочет под нос заклинательница, с кряхтением перетаскивая в постель тело Ванцзи. Затем бережно облачает его в нижнее ханьфу, чтобы все выглядело естественно, не вызывая подозрений. – Правильно А-Чэн говорит, – укладывает юношу в благопристойную позу и заботливо накрывает одеялом, – мозгов у меня нет.       Требуется еще немного времени, чтобы привести в порядок пространство палатки: вернуть на место столик, выбросить пустой кувшин, убрать чаши. Раскладывая на столике научные трактаты Ванцзи, Вэй Ин замечает на своей руке его лобную ленту и, нахмурившись, бьет себя ладонью по лбу. Развязывает ленту и возвращается к постели, повязывая её на голову законному хозяину.       – Гэгэ, – не отказывает себе в маленькой слабости, с нежностью проводя кончиками пальцев по юношеской щеке, – искренне надеюсь, что, проснувшись, ты ничего не вспомнишь о сегодняшней ночи.       Однако в глубине души надеется на обратное.       Коснувшись губами тонкой полоски ткани на лбу любимого человека, Вэй Ин покидает палатку.       Тихо прокрадывается в лагерь собственного клана, проникает в палатку брата, оставляет ему письмо с предупреждением, чтобы не ждал и не искал, и самостоятельно возвращается в Юньмэн. Сейчас Вэй Ин как никогда раньше хочется остаться одной и как следует всё обдумать.       ***       Лань Чжань, очнувшись, не может ничего вспомнить. В теле непонятная легкость, а в душе, наоборот. Словно упускает нечто важное. Юноша долго смотрит на свою ладонь, сжимает пальцами воздух и пытается вспомнить, отчего это движение так знакомо. Но ничего, кроме ощущения чужой кожи под рукой, вспомнить не удается.       – Вэй Ин…