Тайна Старейшины Илин

      Ужас Безночного города остался позади. В ушах до сих пор стоит крик шицзе, перед глазами – её мёртвое тело. Вэй Ин не сопротивляется, когда Лань Чжань подхватывает его на руки и уносит с поля боя на Бичене.       Всё, что происходит дальше, Вэй Ин помнит смутно. Ванцзи рядом с ним, держит за руку, передаёт духовные силы и что-то шепчет. По лицу тёмного заклинателя льются слёзы, а сердце разрывает вина за смерть близких.       Прячась в случайной пещере от погони, Ванцзи всеми силами пытается привести Усяня в чувство. Вэй Ин поглощён тьмой собственной скорби, поглощён отчаянием и виной, что съедают его душу изнутри, грозясь спровоцировать искажение Ци.       Чужое присутствие Лань Чжань замечает сразу. Слишком быстро их обнаружили. Отчасти радует, что пришли за ними адепты Гусу Лань, да только недолго: заклинатели не намерены церемониться с отступником Старейшиной Илина, и поэтому Ванцзи приходится поднять оружие против своих соклановцев.       Явившийся чуть позже Лань Цижэнь охвачен гневом, видя, как его младший племянник обезвреживает тридцать третьего адепта. Не известно, чем бы всё закончилось, если бы не вмешательство Цзэу-цзюня. Помня о недавнем разговоре с Ванцзи, Лань Сичэнь добивается соглашения между братом и дядей: Орден Гусу Лань не трогает Вэй Ина и тех, кто остался на горе Луаньцзан, а взамен, Лань Чжань направляется в Облачные Глубины для получения наказания за то, что поднял оружие против своих.       Прежде, чем покинуть Вэй Ина, Ванцзи крепко обнимает супруга, обещая вернуться за ним. Просит дождаться. И, скрепя сердце, уходит.       Уходит, чтобы дать возможность Вэй Усяню спастись.       Уже позже, очнувшись в полубреду от обжигающих спину кровоточащих ран, Лань Ванцзи понимает свою ошибку, когда слышит разговор адептов за стенами цзинши и узнаёт об осаде горы Луаньцзан и смерти Старейшины Илин.       ***

Днём ранее.

      Сичэнь стоит у постели бессознательного младшего брата, сжимая в руке письмо из Ордена Ланьлин Цзинь. Он обещал Ванцзи, что Гусу Лань не станут нападать на гору Луаньцзан, и сдержал своё обещание. Однако другие Ордены не собираются сидеть на месте. После смерти Цзян Яньли, её брат, Цзян Ваньинь, организовал поход на гору Луаньзан, движимый желанием убить Вэй Усяня.       Повлиять на другие кланы Сичэнь не в силах, заклинатель и так сделал всё возможное, оставшись в стороне. Он всё сделал правильно, никого не обманул, да только беспокойство на душе не желало покидать его.       «…У нас… с Вэй Ином… есть ребёнок…»       Слова брата никак не шли из головы.       «…Вэй Ин сам родил…»       Ванцзи не из тех, кто будет лгать. И какими бы несуразными не казались произнесённые им слова, всё будет правдой.       «…Вэй Ин не тот, за кого себя выдаёт. Он…»       Догадка вспыхивает в сознании Сичэня, заставляя и без того обеспокоенного неизвестностью заклинателя спешно, насколько позволяют правила, покинуть цзинши младшего брата. Если он правильно понял Ванцзи, то у него, у Сичэня, есть родной, кровный племянник. И в скором времени этот самый племянник окажется в смертельной опасности, что уготована всем жителям горы Луаньцзан.       Переполняющая сердце радость меркнет под гнётом жестокой реальности. Сичэнь больше не может позволить себе остаться в стороне.       Никому ничего не сказав, мужчина выходит за пределы Ордена Гусу Лань, взмывает в небо на мече и направляется в сторону горы Луаньцзан. Если есть хоть какой-нибудь шанс спасти Вэй Усяня и их с Ванцзи ребенка, Сичэнь должен использовать его.       ***       Вдали, у подножия горы, раздавался гул приближающихся адептов. Большая часть жителей Луаньцзан, вооружённые подручными средствами, уже спустились навстречу врагу, дабы удержать армию, но что могли сделать простые смертные против вооруженных заклинателей.       – Господин Вэй, – вспоминает Усянь последние слова четвёртого дядюшки, – забирайте А-Юаня и уходите. Мы задержим их, насколько сможем.       Вэй Ин не хотел сбегать и оставлять людей на произвол судьбы, но он должен сохранить жизнь своего сына. Юань крепко жмётся в одежды тёмного заклинателя, дрожа всем телом от охватившего страха. Малыш не понимает, почему всё вокруг превратилось в сплошной ад, не понимает, куда подевался его отец, не понимает, почему пропали Вэнь Цин и Вэнь Нин, и почему все остальные люди попрощались с ним, словно больше не собираются возвращаться. Даже бабушка, не скрывая слёз, трясущимися руками вручила мальчику самодельную игрушку, ласково погладила по волосам и настойчиво толкнула Вэй Усяня в плечо:       – Этот ребёнок не должен здесь погибнуть, господин Вэй. И вы тоже… не должны…       – Я вернусь за вами, – Усянь с трудом узнал собственный охрипший голос. – Отведу А-Юаня в безопасное место, и обязательно вернусь. Дождитесь меня.       Вэй Ин остановился возле старого, полусгнившего дерева, восстанавливая сбившееся от паники дыхание. Вся гора Луаньцзан была полностью перекрыта. Ни одного шанса на спасение. Ненависть, злость, безысходность, скорбь – разум Старейшины Илин всё больше погружался во тьму. Глаза давно окрасились алым, утратив свой истинный цвет. Сознанием постепенно овладевала неконтролируемая ярость.       – Мама?       Крохотная ладонь аккуратно коснулась перепачканного в крови лица, отрезвляя.       – Мамочка, – Юань старался не расплакаться. Он изредка прикусывал нижнюю губу, куксился, шмыгал носом и стоически брал себя в руки, – всё будет хорошо?       Хотелось бы ответить, «Да, всё будет отлично, А-Юань! По-другому и быть не может!», но… Вэй Ин и сам не знал, чем закончится для них сегодняшняя ночь. Усянь бесцельно посмотрел на возвышающееся перед ним дерево и заметил в стволе дупло. В голове щёлкнула мысль: пусть не слишком надёжная, да только других идей уже не осталось. Заклинатель обернулся и посмотрел в даль, туда, где искрились отголоски битвы, и вновь вернул всё внимание дереву. Подошел ближе, заглядывая внутрь дупла: места достаточно, чтобы спрятать маленького ребёнка. И уже приготовился посадить малыша внутрь, как услышал знакомый голос со спины:       – Господин Вэй?       Старейшина Илин резко обернулся, машинально прижимая к себе ребёнка, прикрывая ладонью маленькую головку.       – Цзэу-цзюнь? Что вы… тут делаете?       – Господин Вэй, это?..       Сичэнь сделал шаг вперёд, желая подойти ближе, но Вэй Усянь, напротив, сделал шаг назад, не позволяя сократить расстояние между ними.       – Я не причиню вам вреда, Господин Вэй, – видя, что Усянь опасается его, Сичэнь замер на месте. – Ванцзи... рассказал мне о вас и вашем общем ребёнке, – мужчина старался подобрать правильные слова, чтобы донести до Вэй Усяня то, что хотел. – Я пришёл, чтобы помочь вам, господин Вэй. Я пообещал Ванцзи защитить вас и, – взгляд заклинателя скользнул на малыша, что притаился в объятиях матери, – своего племянника.       – Цзэу-цзюнь, – неверяще выдохнул Вэй Ин, неосознанно расслабляясь. – Если вы обманываете меня, клянусь, я…       – Я верю Ванцзи, – Сичэнь одарил Вэй Ина доброжелательной улыбкой, – а он, по неизвестной мне причине, верит в вас. Я не хочу, чтобы мой брат потерял того, кто ему дорог. И не хочу потерять племянника, о котором совсем недавно узнал, – Сичэнь дал время, чтобы Усянь осмыслил его слова, и продолжил. – Господин Вэй, прошу, вернитесь со мной. Ради Ванцзи.       Отношения между двумя братьями Лань очень доверительные – Вэй Усяню об этом давно известно. Нет причин не верить этому человеку, ведь и обещание, данное в той злополучной пещере, Цзэу-цзюнь сдержал: среди адептов, атакующих сейчас Луаньцзан, нет ни одного заклинателя в белых одеяниях.       Перспектива уйти от битвы – заманчива, но она неприемлема для Старейшины Илин. Не в данный момент.       Вэй Ин, приняв решение, невесомо целует сына в макушку, крепче прижимая к себе.       – А-Юань, послушай меня внимательно. Сейчас, вместе со своим дядей ты отправишься к отцу.       – А как же ты? Мама, я…       – Я догоню вас, как только закончу тут, договорились, – Вэй Ин натянуто улыбнулся, стараясь приободрить ребёнка. Малыш недоверчиво посмотрел в ответ, но всё же заторможено кивнул, заметив улыбку. – Будь умницей, А-Юань, и слушайся дядю.       С этими словами Вэй Усянь передал в руки Лань Сичэня ребёнка.       – Позаботьтесь о нём, Цзэу-цзюнь.       – А вы?.. Ванцзи не переживёт, если вы…       – Я вернусь, – Вэй Ин, не сдержавшись, ещё раз провел ладонью по волосам сына. – Вернусь и останусь с Лань Чжанем в Облачных Глубинах, если нам позволят, но… для начала я должен уничтожить Тигриную печать. Пока эта вещь продолжает существовать, нас не оставят в покое. А если она попадёт не в те руки, не удивлюсь, если история с тиранией Цишань Вэнь повторится.       – Вы, – хотел возразить Сичэнь, но в итоге согласно кивнул, принимая сказанное. – Будьте осторожны. Мы будем ждать вас в соседней деревне.       Вэй Ин кивнул и, поцеловав сына в лобик, прошептав еле слышное «люблю тебя», умчался вглубь горы.       ***       – Гора Луаньцзан пала!       Сичэнь поднимался на второй этаж небольшой гостиницы, где он остановился вместе с ребёнком в ожидании Молодого Господина Вэя. Услышав громогласные речи вбежавшего в гостиницу мужчины, заклинатель замер, прислушиваясь.       – Старейшина Илин, Вэй Усянь, мёртв! – радостно вопил запыхавшийся неизвестный. – Поговаривают, что его разорвали на части собственные мертвецы! Даже маленького кусочка не осталось!       Вслушиваться в дальнейшее ликование Сичэнь не стал и поспешил вернуться в комнату.       Юань послушно ждал заклинателя в белых одеяниях, забившись в угол на кровати и обняв дрожащими ручками коленки. Кожу на щеках неприятно стягивали высохшие дорожки слёз, глазки щипало, от усталости и пережитого стресса ужасно кружилась голова, но мальчик упрямо продолжал гипнотизировать взглядом дверь в ожидании. Если он будет послушным мальчиком, если будет спокойно ждать, как и просила мама, то она обязательно вернётся. Ведь вернётся же? Сянь-гэ всегда сдерживал свои обещания…       Дверь скрипнула, медленно приоткрываясь. Малыш чуть поддался вперёд в нетерпении, готовый броситься в объятия матери, взгляд на мгновение засиял, но стоило Сичэню показаться на пороге, как весь запал ребёнка пропал.       Плотно прикрыв за собой дверь, Цзэу-цзюнь подошёл к малышу, оставляя на прикроватном столике поднос со свежей едой.       – Как ты себя чувствуешь, А-Юань? – заботливо поинтересовался заклинатель, присаживаясь на край кровати, стараясь действовать аккуратно, чтобы не напугать ребёнка.       – Хорошо, – безэмоционально пролепетал малыш, не сводя взгляда с двери. Сейчас он больше всего походил на маленького Ванцзи, каким тот был в первые месяцы после смерти их матери. И снова история повторяется.       Сичэнь не знает, как рассказать племяннику о страшных новостях.       – Тебе нужно поесть, А-Юань…       – Сянь-гэ не вернётся, да?       Шмыгнув носом, мальчик перевёл полный боли взгляд на мужчину. В голове, как бы в насмешку над суровой реальностью, гулом отдавался звонкий голос матери, будоража счастливые воспоминания…       «Давай сыграем в игру, А-Юань, – с задором проговорил Вэй Ин, подмигивая сыну, – когда рядом с нами будут находиться другие люди, ты будешь обращаться ко мне Сянь-гэ. Запутаем их и не дадим разгадать нашу маленькую тайну»       – Хочу снова поиграть с Сянь-гэ… Хочу к нему… Хочу, чтобы Сянь-гэ обнял меня, – по щекам новым потоком покатились горькие слёзы, которые мальчик принялся рвано вытирать маленькими кулачками. – Хочу смеяться с ним… играть, – Сичэнь, подавшись порыву, обнял ребёнка, позволяя племяннику забраться к себе на колени, и принялся успокаивающе гладить малыша по голове. – Хочу… хочу, – не переставая, всхлипывал мальчик, уткнувшись мокрым от слёз лицом в белоснежное ханьфу, – хочу к маме…       Сичэнь ничего не говорит, давая возможность малышу выплакаться. Говорить очевидное уже не требовалось, видимо, Юань тоже услышал вопли горожан на первом этаже гостиницы.       Сколько они так просидели – неизвестно. Успокоившись, измученный пережитым ребёнок погрузился в беспокойный сон, убаюканный объятиями Сичэня.       Смерив взглядом остывший на прикроватном столике обед, Цзэу-цзюнь пришел к решению как можно скорее вернуться в Облачные Глубины. Больше задерживаться в этом месте не имеет смысла, да и его племяннику необходимы покой и надлежащая забота.       Впереди Сичэня ожидал тяжелый разговор с младшим братом…       ***       – Побудь пока здесь, А-Юань, – пройдя в собственные покои, Сичэнь осторожно опустил ребёнка на свою постель, – я проверю твоего отца, а после, смогу отвезти тебя к нему.       – Отец болен? – прозвучало едва слышно. Только благодаря абсолютной тишине заклинатель смог расслышать вопрос обессиленного мальчика. Юань поднял усталый взгляд на Сичэня, ожидая ответ.       – Можно и так сказать, – мужчина не сдержался, и погладил мальчика по голове, прекрасно понимая, какую душевную боль тот сейчас испытывает. «Осознает ли этот ребёнок значение «смерти»? Понимает ли, что господин Вэй больше не вернётся?» Судя по взгляду – прекрасно понимает. И от этого осознания становится в разы тяжелее на сердце. – Веди себя тихо, А-Юань, и никуда не уходи. Я скоро вернусь.       – Мгм.       Путь до цзинши Лань Ванцзи не занял много времени. Постучавшись, Сичэнь тихонько приоткрыл дверь и прошёл внутрь. В покоях Второго Нефрита царила полная тишина. Внимание Сичэня сразу привлёк беспорядок в домике младшего брата: маленький письменный столик был перевёрнут, по полу разбросаны книги, пергаменты, чернила и кисти. Ширма, отделяющая спальное место, так же лежала на полу, накрыв собой испачканные кровью некогда белые клановые одеяния.       – Ванцзи?       То, чего так опасался Сичэнь, подтвердилось. Постель Лань Чжаня была пуста, из подставки для меча пропал Бичэнь. Развороченные простыни как попало застилали постель, алея впитавшейся в них кровью, а одеяло покоилось на полу.       – Ванцзи, – голос мужчины дрогнул, – неужели ты?..       Сомнений не оставалось: Лань Ванцзи узнал о гибели Вэй Усяня. И сейчас направлялся на гору Луаньцзан, чтобы самолично убедиться в разносящихся по всей Поднебесной слухах, или же опровергнуть их.       Не тратя больше времени, Сичэнь вновь поспешил вернуться в Илин.       ***       Лань Чжань не помнит, как добрался до горы Луаньцзан. Его мысли всё время занимал страх за жизни Вэй Ина и А-Юаня, перекрывая собой боль от дисциплинарного кнута. От напряжения раны на спине открылись, пропитывая бинты и одеяния кровью, что неприятно прилипали к исполосованной коже. Все это было ничтожным пустяком по сравнению с тем, что творилась на душе заклинателя.       – Вэй Ин…       Добравшись до места, Ванцзи находит лишь разрушенные останки и без того ветхих строений, море крови и никаких признаков жизни.       – Вэй Ин! – голос дрожит, совсем не слушается. Мужчина торопится в пещеру, где располагалась их с Усянем комната. – А-Юань!       Внутри пещеры витает тошнотворный запах крови и плоти. Нет ни одного намёка на жизнь, только хаос, перевернувший всю их жизнь. Обойдя на дрожащих ногах всю пещеру, исследовав каждый закоулок, где, по мнению Ванцзи, можно было спрятаться, он ничего так и не нашел. Лишь бурлящее кровавое озеро, что теперь казалось настоящим окном в жерло ада.       Он опоздал.       Колени подкашиваются, и Ванцзи падает наземь. Опоздал. Сердце болезненно сжимается в груди, легкие сдавливает от осознания потери. Опоздал… По щекам бегут слёзы, капая на развороченную под заклинателем землю. Опоздал…

«…Это улыбка Императора. Хочешь?..»

      Ванцзи закрывает глаза и, словно наяву, видит радостную улыбку на любимом лице. Ту самую, которой Вэй Ин одарил Лань Чжаня в их первую встречу.

«…Гэгэ, у тебя лобная лента съехала…»

      Мужчина закусывает губу, подавляя рвущийся из груди крик.

«…Спой мне, Лань Чжань. Гэгэ, пожалуйста… спой…»

      Казалось, что те дни в пещере Черепахи Губительницы длились целую вечность. Казалось, что нет ничего страшнее, чем возможность потерять любимого человека.       С наступлением войны против Ордена Цишань Вэнь этот страх не покидал Ванцзи ни на мгновенье. И преследовал после окончания Аннигиляции солнца.

«…Я люблю тебя, гэгэ. Люблю так сильно, что разлука с тобой невыносима…»

      Слова, что сделали Ханьгуан-цзюня самым счастливым человеком в мире.

«…Старейшина Илина, Вэй Усянь, мёртв…»

      И слова, что разрушили жизнь Второго Нефрита, отобрав самое дорогое, что у него было.

«…Мой дорогой супруг, – словно в насмешку звучит в голове, – теперь я никогда тебя не отпущу…»

      Он должен был защитить Вэй Ина. Должен был уберечь А-Юаня. Должен был!       Ванцзи потеряно смотрит перед собой, но не видит ничего. Мысли его далеко, из памяти всплывают отголоски прошлого, которое он разделил вместе с Вэй Ином.       – Ванцзи?       Лань Чжань не слышит и не видит Сичэня, пока тот не оказывается рядом с ним, заботливо, но твёрдо сжимая чужое плечо.       – Ванцзи.       – Брат? – Лань Чжань не хочет никого видеть. Не хочет ничего, кроме как увидеть своих любимых супруга и сына. Заклинатель ведёт плечом, в попытке скинуть с себя руку брата, но безрезультатно. Силы оставили Ванцзи. – Уходи, – беспомощно бормочет он, отводя взгляд.       – Ванцзи, пойдем домой, – Сичэнь опускается рядом на колено, пытаясь обратить внимание брата на себя.       – Нет. Уходи.       – Ванцзи, послушай…       – Уходи.       – А-Юань жив, – переходит сразу к делу Сичэнь, понимая, что по-другому брат не послушает. И это срабатывает. Ванцзи резко переводит взгляд на Сичэня, стараясь понять: не обманывает ли.       – А-Юань. Жив? – в золотистых глазах загорается огонёк надежды. – Вэй Ин?       – Прости, – взгляд тускнеет, – я смог спасти только А-Юаня. Господин Вэй… он…       Ханьгуан-цзюнь вновь отвернулся от брата.       – Ванцзи, – мягко позвал его Сичэнь. – А-Юань ждёт тебя. Ты нужен… своему сыну.       Немного помолчав, Лань Чжань согласно кивнул, позволяя своему брату поднять его на ноги и увезти из пещеры.       ***       Вэй Ин не хотел умирать. Всего лишь хотел уничтожить Тигриную печать, чтобы не позволить людям Ордена Ланьлин Цзинь использовать свои изобретения. Усянь догадывался, что отдача от печати будет серьёзной, не думал только, что против него обернутся собственные мертвецы и разорвут на мелкие кусочки.       Умирать мучительно больно.       Вэй Ин осознаёт, что погиб. Однако продолжает чувствовать, как болит тело, которого больше нет. Чувствует, как болит душа. Беспокойство за близких людей не даёт ей раствориться бесследно в пустоте. И отрезвляющий, безнадёжный зов Лань Чжаня.

«…Вэй Ин…»

      Расспрос, что каждый день играл Ванцзи на гуцине, Вэй Усянь прекрасно слышал. Пытался поговорить, ответить на призыв, но всякий раз, как открывал рот, чувствовал, как в духовную оболочку впиваются фантомные клыки тварей, разрывая душу на части. А потому, мог только слушать голос любимого в моменты его игры.       Годы одиночества тянутся мучительно долго.       И вот, спустя тринадцать лет, Лань Чжань сидит возле постели вернувшегося Вэй Ина, твёрдо уверенный в том, что не допустит больше прошлых ошибок.