Тайна Старейшины Илин

      Лань Чжань неотрывно наблюдает за спящим юношей, до сих пор не веря в собственную удачу. Судьба дала ему ещё один шанс, вернула любимого человека с того света. Пусть в другом теле, но живого, здорового и невредимого. С тем же задорным характером и обворожительной улыбкой, из-за чего Ванцзи когда-то потерял покой и бесповоротно влюбился.       И любил по сей день.       Ванцзи присаживается на край постели, стараясь лишний раз не тревожить спящего, и протягивает руку к лицу Усяня, невесомо касаясь кончиками пальцев бледной щеки. Сколько же вёсен прошло с тех времен, как он в последний раз касался своего драгоценного супруга. Теперь всё осталось позади.       Убрав руку от Вэй Ина, Лань Чжань переводит взгляд на Сычжуя. Юноша сидит за столиком, в нетерпении ожидая пробуждения «матери». Его решимость не снижает даже сильная усталость. Глаза предательски слипаются, голова немного кружится, но Сычжуй упрямо продолжает сидеть, держа спину ровно, как того требуют правила клана Лань.       – Сычжуй, – тихо произносит Ванцзи, обращая на себя внимание сына. – Ступай к себе. Тебе нужно отдохнуть.       – Я в порядке, – пытается возразить юноша.       Ванцзи непреклонен.       – Сычжуй. Ступай. Я позову тебя, когда он очнётся.       – Да, отец.       Не в силах спорить с Ханьгуан-цзюнем, кивает юноша. Поднявшись на ноги, юный заклинатель кланяется старшему и покидает цзинши, оставляя своих родителей наедине.       Проводив сына взглядом, Лань Чжань тянется к своему лицу, цепляет пальцами лобную ленту и стягивает её с головы. Затем аккуратно берёт в свои руки руку Вэй Ина и, поцеловав кончики пальцев, принимается с нежностью оплетать ей тонкое запястье супруга.       ***       Сычжуй возвращается в ученические покои, которые делит с Лань Цзинъи. Он молча проходит мимо друга к своей постели и устало укладывается на простыни в благопристойную позу, прикрыв глаза.       Цзинъи недовольно фыркает, быстро подсаживаясь на край кровати Сычжуя:       – Ничего не хочешь мне рассказать?       – Не сегодня, Цзинъи, – не открывая глаз, спокойно отвечает юноша.       – Сычжуй, – несогласно тянет Цзинъи, слегка пихая друга в бок локтём, – ты хочешь, чтобы я мучился всю ночь от любопытства? Я ведь вижу, что ты что-то скрываешь. И тот умалишенный Господин Мо… Чем он так заинтересовал тебя и Ханьгуан-цзюня?       – Завтра, Цзинъи, – губы Сычжуя тронула довольная улыбка, – всё завтра.       – Будь по-твоему, – нехотя согласился юный заклинатель и возвратился на свою постель. – Завтра ты от меня не отделаешься.       – Хорошо.       Сейчас Сычжуй действительно не хочет ни о чём говорить. Он слишком погружён в собственные размышления о последних событиях. Юноша сильно переживает за маму. Он очень рад, что она вернулась, пусть и в другом виде. Другом обличии. Но, если вспомнить то немногое, что Сычжуй успел увидеть в поместье Мо и на горе Дафань, Вэй Усянь нисколько не изменился за прошедшие тринадцать лет.       С другой стороны комнаты слышится тихое бормотание недовольного Цзинъи, что прождал весь вечер, но так ничего и не узнал. Это бормотание успокаивает, вселяет незримую поддержку, которую всегда готов оказать его лучший друг. Утомлённый прошедшими событиями и радостной новостью, Сычжуй засыпает, вспоминая о первой встречи с Цзинъи…       В то время ему только-только исполнилось шесть лет, и отец разрешил маленькому Юаню самостоятельно посещать кроличью полянку.       И вот, отдыхая в очередной раз среди белых пушистых комочков, Юаня неожиданно потревожил громкий детский крик, раздавшийся совсем близко. Прижимая к груди маленького крольчонка, мальчик настороженно пошёл на шум. За пышной зеленью кустов, огораживающих кроличью полянку, оказался ещё один мальчик, почти одного с Юанем возраста. Неизвестный ребёнок громко вопил, прыгая на одном месте и размахивая рукой в разные стороны:       – Снимите! Снимите это с меня! Снимите!       По щекам перепуганного чем-то мальчишки катились слёзы. Голос срывался на невнятный лепет.       – Пожалуйста, снимите!       – В Облачных Глубинах запрещено шуметь, – растеряно отметил Юань, вспомнив о наставлениях отца.       – Знаю я, знаю, – сильнее заверещал неизвестный, подпрыгивая к Юаню и размахивая рукой перед ним, – но я не могу. Не могу! Оно не отцепляется!       Хорошенько присмотревшись, Юань увидел на белоснежных рукавах мальчика небольшое чёрное пятно. Пятно, которое неторопливо шевелило длинными тонкими усиками. Лань Юань улыбнулся, сдержав смех.       – Это всего лишь жук, – будущий заклинатель опустил в траву крольчонка и сделал шаг навстречу незнакомцу, протягивая руку. – Позволь, я помогу тебе?       – Правда? – в заплаканных глазах появилась надежда. Мальчик резво протянул руку неожиданному спасителю, продолжая нервно топтаться на месте. – П-пожалуйста, с-сними его.       – Мгм, – довольно кивнул Юань. И, коснувшись белоснежной ткани чужого одеяния, аккуратно отцепил от ханьфу большого жука. – Вот, смотри, – продемонстрировал насекомого, – совсем нестрашный. Мы раньше часто подобных жуков ловили вместе с Сянь-гэ, и... – Юань запнулся на полуслове, взгляд его померк, от улыбки не осталось и следа. На глазах внезапно выступили слёзы, и мальчик, выпустив жука из рук, ладошками прикрыл лицо, всхлипнув. – Сянь-гэ…       – Эй, ты чего? – от неожиданности маленький незнакомец и думать забыл о своём страхе перед страшным насекомым, что совсем недавно атаковал его одежды. – П-почему, – мальчик схватил Юаня за рукав, пытаясь отнять руку от лица, – ты плачешь?       – Вспомнил о Сянь-гэ, – растирая покрасневшие глазки свободным кулачком, признался Юань. За вторую руку его крепко держал незнакомец, пытаясь успокоить. Юань глубоко вздохнул, силясь взять себя в руки. Он обещал отцу и дяде, что больше не будет плакать, но всё равно временами не мог совладать с эмоциями.       – Сянь-гэ?       – Мгм. Скучаю по Сянь-гэ…       – А кто это? – любопытно поинтересовался маленький незнакомец, склонив голову вбок. От недавних слёз не осталось и следа.       Юань отрицательно помотал головой. Ему нельзя рассказывать об этом никому. Никто не должен знать о том, кто такой Сянь-гэ и кем он ему приходится, это мальчик успел хорошо усвоить.       – Хм, – задумчиво проговорил младший ребёнок. – Меня зовут Цзинъи. Лань Цзинъи, – Цзинъи приободряюще улыбнулся. – А тебя?       – Юань, – мальчик снова шмыгнул носом, и попытался улыбнуться в ответ. – Лань Юань.       – Спасибо, что помог, Лань Юань…       ***

(Сычжую 11 лет)

      Однажды Ханьгуан-цзюнь взял с собой Сычжуя и Цзинъи на ночную охоту.       Расправившись с кучкой живых мертвецов, что терроризировали народ в одной из деревень, Лань Ванцзи с учениками на обратном пути посетили небольшой городок на границе Ланьлин, где, по слухам простого народа, завелась опасная ночная тварь, питающаяся людьми.       – Ждите здесь. Скоро вернусь.       Оставив мальчишек в гостиничном номере, Ванцзи ушёл один. Брать на такое опасное задание младших учеников заклинатель посчитал недопустимым.       Ханьгуан-цзюнь ушёл ранним утром, и Цзинъи, почувствовав полную свободу действий, расслабленно потянулся:       – Эй, Сычжуй, – выглядывая на оживлённую улицу через окно, позвал друга Цзинъи, – пошли, прогуляемся по городу?       – Разве не слышал, что сказал отец? – Юань, чуть опустив книгу, которую читал, взглянул на младшего. – Нам нужно ждать здесь.       – Здесь, это где? – глаза мальчишки азартно блестели. Он не намерен просидеть взаперти весь день, если есть шанс провести своё время иначе. – Ханьгуан-цзюнь сказал «здесь», – согласно кивнул он, – но… «здесь» это в номере? Или, может, «здесь», это в городе?       – Что? – не сразу сообразил Сычжуй. Что-то ему это напоминало…       – Мы и так будем оставаться здесь, – с невинным видом заверил его Цзинъи, успевший перебраться на постель старшего друга. – За пределы города никто идти не собирается. К тому же, – Цзинъи ненавязчиво забрал из рук Сычжуя книгу и отложил её на прикроватную тумбочку, полностью завладевая чужим вниманием, – нам представится отличная возможность узнать что-нибудь о твари, на которую ушёл охотиться Ханьгуан-цзюнь. Проведём время с пользой.       Сычжуй глубоко задумался. С одной стороны, отец и правда не определял рамки, оставляя их ждать именно в номере, с другой… Не хотелось упускать возможность узнать что-то новое.       «Если я хочу что-то узнать, то не остановлюсь ни перед чем, пока не добьюсь желаемого результата» – раздалось где-то в глубине воспоминаний задорным, до боли знакомым голосом.       «Иногда стоит прислушиваться к самому себе. Взрослые не всегда бывают правы, А-Юань» – сказал однажды отец, собираясь в тысячный раз играть знакомую мелодию на гуцине.       – Хорошо, – всё же согласился Сычжуй, вставая с постели под радостный вопль Цзинъи.       Пол дня прошло незаметно. Младшие ученики клана Лань сумели немного узнать о кровожадном местном монстре, что поселился в сердце дремучего леса. Мало кто из горожан хотел делиться столь ужасными подробностями с маленькими детьми, пусть и будущими заклинателями. Известно лишь, что тварь нападает на проезжающие через лес торговые повозки, никто другой не рискует отправляться в лес и лично встретиться со смертельной опасностью.       – Они относятся к нам предвзято лишь потому, что мы ещё дети, – недовольно бурчит Цзинъи, пиная от досады камешек. Они присели отдохнуть под раскидистым деревом, на деревянную скамейку, и наблюдали за горожанами, что занимались своими делами.       – Лишь хотят огородить нас от опасности, – с улыбкой отметил Сычжуй, не показывая своего огорчения. – Мы и правда ещё не опытны для такой работы.       – Мы уже имеем свой меч, а, значит, можем считаться заклинателями.       – Пусть у нас и есть мечи, владеть ими в полной мере ещё не можем, – Сычжуй приободряющее похлопал друга по плечу, – не горячись, Цзинъи. Всему своё время.       – Порой твоё отношение к жизни меня пугает. В такие моменты выглядишь слишком взрослым, – Цзинъи показательно поёжился. – Это всё влияние Ханьгуан-цзюня, не иначе.       – Кто знает…       Отдохнув немного в теньке, мальчики решили ещё раз обойти город, а после вернуться в номер. Они медленно прогуливались на окраине, вдали от людской суеты, когда до их слуха донеслись детские крики. Переглянувшись, мальчишки поспешили на шум и вскоре уперлись в забор, который скрывал за собой чужие разборки.       – Вы только посмотрите на него, – высокомерно изрёк незнакомый голос, явно высмеивая кого-то.       Маленьким заклинателям клана Лань не было возможности рассмотреть тех, кто скрывался по ту сторону высокого забора, зато они прекрасно слышали чужой диалог. Сычжуй уже хотел дернуть Цзинъи за локоть и увести, ведь «правилами клана Лань запрещено подслушивать», однако… следующая фраза заставила его замереть на месте.       – Мать родила, а воспитать забыла!       – Рот закрой, – огрызнулся второй голос.       – Ах ты…       Разговор превратился в неразборчивую возню, напоминающую драку. В мыслях Сычжуя появилась догадка и, переживая о том, кто мог оказаться по ту сторону, будущий заклинатель побежал вдоль забора, намереваясь попасть на другую сторону. Цзинъи поспешил за ним.       – Ты, – верещал первый голос с триумфом, – жалкое отродье, позор клана Цзинь! Ты не заслуживаешь зваться насл…       Парнишка в золотых одеждах, не старше десяти лет, мгновенно заткнулся и побледнел. Его друзья, что в тот момент помогали избивать мальчишку в таких же золотых одеяниях, последовали его примеру, в страхе взирая на приближающуюся тень здорового трёхголового пса.       – Б-бежим отсюда! – закричал лидер шайки и рванул с места, не дожидаясь своих друзей.       – А как же этот? – крикнул вдогонку один из обидчиков, стараясь не отставать.       – Оставь его. Сожрёт, не жалко!       Трёхголовый пес медленно подошел к сжавшемуся в страхе мальчику. Склонил центральную голову и, едва коснувшись маленькой головы носом, растворился в воздухе, словно его и не было.       – Ого, – присвистнул Цзинъи, пребывая в восторге от увиденной картины. – Сычжуй, ты где такому трюку научился? Что ещё спрятано в твоих рукавах?       – Потом расскажу, – пряча остальные талисманы в потайной карман в рукаве, пообещал будущий заклинатель, – ему нужна помощь.       Цзинь Лина трясло от пережитого. Мальчик не сразу понял, что появившийся из неоткуда огромный трёхголовый монстр оказался лишь иллюзией. Обняв себя двумя руками и сморгнув выступившие на глазах слёзы, мальчик растеряно посмотрел на подбежавших к нему спасителей в белоснежных одеяниях. Ученики клана Лань.       – Ты в порядке? – опустившись рядом с Цзинь Лином на колени, обеспокоенно поинтересовался Сычжуй.       – Вы ещё кто? – прозвучало недоверчиво и резко. Мальчик подался телом назад, уклоняясь от возможных прикосновений незнакомцев.       – Разве так благодарят своих спасителей? – взъелся Цзинъи. – Тебя манерам не учили?       – Кто вообще просил вас помогать мне? – разозлился Цзинь Лин. И вскочил на ноги, поморщившись. Ссадины на теле после драки неприятно болели. – И разве эта помощь?! Вы напугали меня до смерти!       – Ох, простите великодушно, что посмели напугать юную госп-       – Просим прощения, – Сычжуй, перебив Цзинъи, пихнув друга в бок локтём, извиняюще улыбнулся, – мы и правда перестарались.       – Да ну вас, – топнув ножкой, Цзинь Лин развернулся и зашагал прочь с гордо поднятой головой.       – Его и впрямь манерам не учили, – фыркнул Цзинъи, скрестив руки на груди. – И зачем вмешивались…       – У него нет родителей, – хмуро отозвался Сычжуй.       – Это не причина. У тебя…       – Если, – Сычжуй выпрямился и слегка улыбнулся, – его не учат манерам дома, то это можем сделать мы.       – Что?       – Идём, Цзинъи, мы должны ему помочь. Он нуждается в этом.       – Ты его разве не слышал, Сычжуй? – паренёк схватил друга за рукав, останавливая. – Этому типу не нужна наша помощь. Он сам сказал.       – Сделай это ради меня.       – Для чего так стараешься? – Сычжуй посмотрел на него тем самым взглядом, будто бы прося поверить. «Я потом тебе всё расскажу». Цзинъи, чертыхнувшись, сдался. – Хорошо, пошли.       Догнать медленно ковыляющего прихрамывающего мальчишку не составило труда.       – Снова вы? Чего вам от меня надо?       – Помочь хотим, чего не понятного, – рявкнул Цзинъи. Цзинь Лин от растерянности так и замер с открытым ртом.       – П-помочь? М-мне? – ещё никто из других детей никогда не предлагал Цзинь Лину помощи. Тем более так настойчиво. Все младшие адепты Ордена Ланьлин Цзинь постоянно дразнили его, стоило мальчику остаться одному, без надзора дяди или кормилицы. Он уже сбился со счёта сколько раз, за столь короткую жизнь, его попрекали отсутствием манер и воспитания. «Тебя что, мать не воспитала?» Сколько же раз он слышал в свой адрес столь жестокие слова.       Два паренька из чужого прославленного Ордена пугали своей настойчивостью. Пугали своей добротой.       – Нужно обработать ссадины, – пояснил тот, что повыше, протягивая бутылек с мазью. – Они ведь болят, верно?       – Не нужно мне ничего, – менее уверенно проговорил Цзинь Лин. Но, вопреки словам, бутылек с мазью принял. – С-спасибо… вам… за помощь, – невнятно пробормотал он, прижимая бутылек к груди, словно боясь, что Сычжуй передумает и заберёт его.       – Пожалуйста, – искренняя улыбка вселяла некую надежду. Эти люди и правда хотят ему помочь?       – Как… вас зовут?       – Лань Сычжуй, а это, – кивком указал на младшего друга, – Лань Цзинъи.       – А сам-то, кто будешь? – бесцеремонно поинтересовался Цзинъи.       – А вот возьму и не скажу, – передразнил мальчишка и показал несдержанному новому знакомому язык. Но вспомнив, что те люди первые, кто к нему хорошо отнёсся, осёкся, прикусил кончик языка и, отвернувшись, словно нехотя ответил. – Цзинь Лин. Моё имя Цзинь Лин. И лучше вам запомнить его!       Выкрикнув последнее, мальчишка, поклонившись, ринулся прочь, не переставая прижимать к груди подаренный Сычжуем бутылёк с лечебной мазью.       Уже позже, вернувшись в свой номер гостиницы, Цзинъи вернулся к волнуемому его вопросу:       – Так почему же ты захотел помочь Цзинь Лину?       Сычжуй неоднозначно пожал плечами. Желание рассказать Цзинъи правду возникает не первый раз, но всякий раз что-то останавливает. Страх, что не поймут. Не примут. Но ведь, это же Цзинъи. Тот Цзинъи, который всегда был рядом и поддерживал. Тот, кто в день их знакомства испугался до слёз большого жука, а после успокаивал уже самого Сычжуя.       – Обещай, что сохранишь в секрете то, что я расскажу тебе.       – Конечно, – подтверждающе кивнул Цзинъи, забираясь на постель рядом с другом. – Ты для меня, как брат, Сычжуй. Я никогда не раскрою твои секреты, даже под страхом смерти, – Цзинъи поднял два пальца, словно произносил клятву, – даже под пытками жуками и призраками.       Сычжуй улыбнулся, и, спустя секунду, оба сорвались на смех. Сычжуй, как и подобает истинному адепту клана Лань, быстро взял себя в руки.       – Этот мальчик, Цзинь Лин, может считаться моим братом, – смотря куда угодно, но только не на друга, тихо проговорил Сычжуй.       Цзинъи от неожиданности приоткрыл рот, желая что-нибудь сказать, но так и не нашел подходящих слов.       – Как… это?.. – всё, что смог выдавить из себя будущий заклинатель.       – Наши матери были сёстрами, – пояснил Сычжуй. – Не по крови, но считались таковыми. Я не… не могу оставить племянника своей матушки в беде.       – Вот оно как, – понимающе кивнул Цзинъи, полностью принимая сказанное. А потом резко подпрыгнул, вспомнив одну важную деталь. – Погоди, – встрепенулся будущий заклинатель, – но ведь… Матерью Цзинь Лина является почившая госпожа Цзян, Цзян Яньли. Верно?       Сычжуй кивнул.       – А, насколько мне известно, у Цзян Яньли не было сестёр. Только младший брат – Цзян Ваньинь, ныне глава Ордена Цзян, и приёмный брат Вэй Усянь, ныне почивший Старейшина Илин.       – В-верно, – несколько отстраненно подтвердил Сычжуй, сминая пальцами края белоснежного одеяния. – Всё так и есть.       – Тогда, – Цзинъи задумался, – ничего не понимаю. Ты ещё скажи, – усмехнулся парнишка, желая пошутить, – что твоя матушка и есть Старейшина Илин, – Цзинъи рассмеялся от собственной шутки, но, взглянув на помрачневшее лицо друга, заткнулся, побледнев от неверия. – Да ну?..       – Всё… очень сложно…       Видя, что Сычжуй совсем сник, Цзинъи осторожно приобнял друга, позволяя тому уткнуться в свои одежды.       – Я понял тебя. Цзинь Лин наш друг, мы не оставим его при следующей встрече, а об остальном… Об остальном расскажешь мне, когда посчитаешь нужным.       Больше к тому разговору они не возвращались.       ***

(За год до возвращения Вэй Усяня)

      Эта ночная охота была далеко не первая в их жизни. Они действовали строго по инструкции, выполняли свои обязанности так, как их обучали и смогли одолеть противника, однако… Совершив грубую ошибку, Цзинъи умудрился получить серьёзное ранение в плечо.       Громогласный вопль юноши раздался на всю округу. Цзинъи падает наземь. Юное тело сразу начинает бить сильная дрожь. Из пробитого плеча торчит клык поражённой твари.       – Осторожно, не прикасайтесь к клыку, – строго произнёс Сычжуй, взмахом руки приказав остальным участникам их группы отойти на пару шагов назад. – Яд этой твари может быть смертельно опасен.       Сам юный заклинатель опустился на колено возле раненного друга.       – Ты как, Цзинъи?       – Жить…кх... буду…       Из мешочка Цянькунь Сычжуй вытаскивает пилюли, что могли остановить распространение яда в организме, и, придерживая голову Цзинъи, заставляет того проглотить лекарство.       – На какое-то время это поможет предотвратить заражение, – скорее успокаивая себя, чем других, пояснил Сычжуй. – Вы возвращайтесь в Цайи и ждите нас там. Отправьте письмо Ханьгуан-цзюню о случившимся, – юноша закусил губу, принимая важное для себя решения. – Я отведу Цзинъи к хорошему лекарю.       – Уверен, что вам не нужна помощь? – с беспокойством интересуется один из учеников.       – Уверен, – кивает Сычжуй. Младшие ученики покорно уходят. И лишь дождавшись, когда их силуэты полностью исчезли из поля зрения, Сычжуй обратился к другу. – Сможешь встать на ноги?       – Да, – Цзинъи сумел подняться только благодаря поддержке Сычжуя.       – Обопрись на меня, – Юань, стараясь не тревожить повреждённое плечо друга, крепко придерживал его за здоровую руку, позволяя полностью опереться на себя. – Так-то лучше. Если станет хуже, сразу говори.       – Снова это серьёзное выражение лица, – не покинь силы Цзинъи, он бы обязательно сейчас ткнул пальцем в лоб Сычжуя. – Почему прогнал остальных и не позволил им помочь. Тащить меня в одиночку не лучшее решение. Или, – догадался юноша, – ты ведёшь меня туда, где им находиться нельзя?       – Раз много болтаешь, жить точно будешь, – с улыбкой отметил Сычжуй, крепче перехватывая чужую руку. – Попробуем добраться на мече.       – Вдвоём? На одном? – Идея друга не слишком обрадовала Цзинъи. – Уверен, что осилишь?       – Я не буду подниматься высоко, – заверил Сычжуй и вытащил из ножен меч.       До нужного места они добрались спустя часа три. К тому времени Цзинъи был в полуобморочном состоянии и стоило ногам коснуться земли, как юноша потерял сознание, падая в руки подхватившего его друга.       Они остановились возле небольшого домика, расположенного в глубине леса, недалеко от посёлка Цайи и Облачных Глубин. Место, что скрыто от незнающих специальным барьером, отталкивающим случайных зевак. Место, куда время от времени любит приходить Сычжуй. И сейчас пришел сюда, чтобы просить помощи, ведь здесь живет единственный человек, который способен исцелить Цзинъи в короткие сроки.       Аккуратно положив друга на траву, юноша поспешил к домику. Будто почувствовав чужое присутствие, дверь приоткрылась и навстречу юному заклинателю вышла девушка.       – Сестрица Цин! – Сычжуй бросился к ней, хватая девушку за руки. – Сестрица Цин, помоги!       – А-Юань? – Вэнь Цин удивлённо посмотрела на юношу. – Что случилось?       – Цзинъи ранен.       ***       – Так значит, это и есть твой лучший друг? Лань Цзинъи, о котором ты так много рассказывал?       Вэнь Цин успела обработать ранение Цзинъи, предварительно избавив юное тело от яда и теперь аккуратно забинтовывала плечо. Сычжуй стоял возле стены, наблюдая за всем со стороны. Опасность миновала, девушка пообещала, что Цзинъи полностью встанет на ноги через двое суток.       – Спасибо, что спасла его, – юноша благодарно улыбается. Вэнь Цин по праву считалась его тётушкой, но назвать грозную девушку подобным словом не поворачивался язык. Хотя бы потому, что сама Вэнь Цин однажды сказала, что ещё слишком молода, чтобы к ней обращались, как к «тётушке». После долгих споров, Сычжуй остановился на одобренном варианте: «сестрица Цин». Упоминать фамилию Вэнь было опасно по всем известным причинам.       – Не стоит благодарности, – девушка ласково потрепала юношу по волосам, жестом показывая ему выйти из комнаты. – Ему нужен покой. Не беспокойся, пока он восстанавливается, можете оба задержаться здесь.       После спасения от смертной казни, девушка-лекарь поселилась в этом месте и больше не покидала его. Единственная выжившая из клана Вэнь. Потеряв любимого младшего брата и всех родных, Вэнь Цин направила всю свою заботу и любовь на маленького А-Юаня.       Первое время, пока Лань Ванцзи восстанавливался от серьёзных ран, оставленных дисциплинарным кнутом, Вэнь Цин часто приходилось присматривать за Юанем по просьбе Лань Сичэня – ещё одного человека, кому было позволено узнать о её существовании. Дева Вэнь, в свою очередь, снабжала клан Лань необходимыми лекарствами собственного приготовления.       «– Очень рад, что Ванцзи смог спасти вас в тот раз, – подмечает однажды Сичэнь, когда Дева Вэнь помогла ему исцелить с десяток зараженных смертельным ядом адептов, создав противоядие.       – Полагаю, Ханьгуан-цзюнь хотел бы спасти совершенно другого человека, – грустная улыбка не укрылась от внимательного взора мужчины.       – В произошедшем нет вашей вины. Вы сделали всё возможное, и не раз спасали молодого господина Вэя и моего племянника…»       Вэнь Цин до сих пор время от времени сомневалась, что достойна продолжать жить.       К вечеру к их скромной компании присоединился Лань Ванцзи.       – Ханьгуан-цзюнь, – приветственно поклонилась Вэнь Цин заклинателю. Ответив на поклон девушки, Ванцзи поспешил проверить сына, убедиться, что юноша не пострадал.       – Со мной всё хорошо, отец, – заверил его Сычжуй, будто прочитал беспокойство по золотистым глазам. – Пострадал Цзинъи, но, благодаря сестрице Цин, его жизнь и здоровье вне опасности.       – Мгм, – звучит привычно успокаивающе. А в следующее мгновение Сычжуй уже оказывается в крепких объятиях отца. – Рад, что вы в порядке, А-Юань.       – Мгм, – на манер отца кивает Сычжуй, лицом утыкаясь в белоснежные одеяния.       ***       Ночную тишину прерывает игра струн гуциня, что рождает собой тихую мелодию. «Расспрос». Лань Ванцзи сбился со счета, в который раз проводя тонкими пальцами по струнам, извлекая звуки, задавая извечный вопрос: «Где же ты, Вэй Ин?»       Двенадцать лет.       На протяжении двенадцати лет играет он Расспрос каждый день, и каждый день терпит неудачу, так и не получив желанного ответа.       – Я присоединюсь? – звучит робко и неуверенно. Сычжуй бережно прижимает к себе свой собственный гуцинь, подаренный ему дядей, и не может сдержать довольной улыбки, получив утвердительный кивок от отца.       Юноша устраивается рядом, настраивает гуцинь под внимательным взглядом Ханьгуан-цзюня, проводит на пробу дрожащими пальцами по струнам. Ему далеко до навыков и способностей отца, до его уровня духовных сил. Сычжуй не пытается прыгнуть выше головы, Лань Чжань и не требует от сына подобной жертвы, за что всякий раз получает искреннюю радость собственного дитя, готового тянуться за знаниями по собственному желанию. Это гораздо лучше, и гораздо действеннее.       Мелодия Расспроса тянется в высь, взывая к давно ушедшим, выслушивает каждую заблудшую душу, прислушивается к их просьбам и желаниям. Юноша повторяет за отцом, старается понять язык гуциня, переводит почти с точностью, лишь иногда посматривая на Ванцзи в качестве поддержки.       Душа Вэй Ина по-прежнему молчит, но… в этот раз происходит нечто необычное. Нечто, чего не было раньше, и Ванцзи сначала теряется, не веря собственным ушам, когда его струн игриво касается душа женщины, называющей своё имя.       «Цансэ Саньжэнь»       Руки Ванцзи замирают над струнами. Быть не может. На его зов откликнулась душа матери Вэй Ина.       Яркий огонек, скользнув вдоль струн, перепрыгивает на гуцинь Сычжуя, извлекая мелодию:       «Привет, малыш»       Юноша тянется к струнам, играя ответное приветствие. Огонёк, радостно засияв, перепрыгивает на его руку, согревая теплом.       Первое оцепенение проходит, Лань Чжань берёт себя в руки и спешит задать свой вопрос.       «Где Вэй Ин?» – звучит в мелодии, и руки тут же сжимаются в кулаки, готовясь к ответу.       Душа не торопится отвечать. Кружит над Юанем, поднимается выше, перепрыгивает на макушку, играется с волосами, вызывая искренний смех юноши. Ванцзи терпеливо ждёт, не смея повторять вопрос. Перед ним не обычная душа почившего человека. И не игра с неопытным заклинателем, ради прихоти. Интуитивно Ванцзи понимает: в это самое мгновенье Цансэ Саньжэнь рада встрече с родным внуком. Подобное поведение отзывается тоской и болью в сердце: слишком они похожи с Вэй Ином.       «А-Ин слышит… тебя, – мелодия возобновляется вновь, стоит лишь огоньку перелететь на струны. – Не может… ответить»       «Как Вэй Ин?..»       Лань Чжань не уверен, что не произносит последнее вслух. Сычжуй смотрит на отца с беспокойством. Огонёк поднимается выше, подлетает к лицу Ванцзи, почти касаясь щеки. Теплота опаляет кожу, словно нежное прикосновение матери.       Душа опускается к струнам, извлекая последнюю ноту, прежде чем раствориться в тишине:       «Береги их… А-Ин вернётся…»       Очнувшись среди ночи, Цзинъи, медленно ковыляя из-за слабости, выходит на крыльцо, где сталкивается с незнакомой девушкой.       – Простите, а вы?       – Уже очнулся? – Вэнь Цин оценивающе оглядывает юношу с ног до головы. – Я лекарь.       – А где? – растерянно мямлит Цзинъи, но с ответом его опережают.       – Ханьгуан-цзюнь и А-Юань там, – девушка кивает в сторону упомянутых.       И действительно, подойдя ближе, к перилам и ухватившись за них, чтобы не упасть, Цзинъи видит вдали знакомые фигуры, вокруг которых парят огоньки призванных душ. Один из огоньков, самый яркий, игриво вертится вокруг головы Сычжуя, то и дело путаясь в его длинных волосах.       – Лучше не мешать им, – советует Вэнь Цин. – И, – голос лекаря приобретает стальные нотки. – Кто тебе разрешил подняться с постели? – От неожиданности Цзинъи вздрагивает, крепче вцепляясь пальцами в спасительные перила. – На ногах с трудом держишься, а додумался выйти на улицу.       – Госпожа… ай…       Речь юноши прерывается болезненным писком. Мочку уха болезненно сжали женские пальцы, утягивая за собой во внутрь домика.       – Живо в постель. Это ж надо было додуматься. Безрассудство.       Несмотря на раздражение в голосе, Вэнь Цин улыбалась, хотя для Цзинъи то больше напоминало злобный оскал. Просто девушка внезапно вспомнила о своём самом проблемном пациенте, ради которого когда-то давно была готова умереть, и, благодаря которому, до сих пор оставалась жива.