Глава 10
3 февраля 2023 г., 19:20
(Настоящее время)
Вэй Усянь приходит в себя и первое, что он видит, открыв глаза, потолок цзинши, слабо освещённый мерцанием свечи. «Как долго я спал?» Мужчина пытается приподняться. Получается не с первого раза. Голова немного кружится, от смены положения в глазах рябит. Но стоит немного привыкнуть, и противное, тошнотворное чувство исчезает. Вэй Ин утыкается лбом в собственные ладони и невнятно мычит. Он живой. Живой, и снова чувствует всё, что должен чувствовать живой человек. Хотя, будучи мёртвым, фантомная боль не спешила отпускать его душу и даровать покой. Усянь горько усмехается, отстраняет от лица руки, всматриваясь в линии на раскрытой ладони и удивлённо замирает. На запястье, крепко оплетая предплечье, повязана белая лента клана Лань с узорами облаков. Губы сами собой расплываются в нежной улыбке, тогда как сердце пропускает удар, опаляя жаром всё тело. Других слов и объяснений не нужно, чтобы понять, что между ними всё остается, как раньше. «Ты всё ещё принадлежишь мне» – означает лента. Вэй Ин, прикрыв глаза, прижимает руку с лентой к груди. – Вэй Ин, – кровать прогибается под весом чужого тела, а затем Ванцзи притягивает Усяня в свои объятия, крепко прижимая к груди. – Лань Чжань? – Вэй Ин судорожно цепляется в чужие белые одежды, вжимается в супруга, словно боится хоть на миг отстраниться. – Лань Чжань, Лань Чжань, – как мантру повторяет он. – Я вернулся, Лань Чжань. – Мгм, – тихо шепчет Ванцзи, оставляя на скуле супруга успокаивающий поцелуй. – Я ждал тебя, Вэй Ин. Они так и сидят до самого утра, не в силах выпустить друг друга из своих объятий. *** – Гэгэ, прости, – неожиданно произносит Вэй Ин утром, когда Лань Чжань расчёсывает ему волосы. – В тот раз… я… не думал, что умру. Хотел уничтожить Тигриную Печать, а оно вон как обернулось. – Вэй Ин не виноват. Забудем о прошлом. – Уверен? – тёмный заклинатель усмехнулся. – Не думаю, что получится. Лань Чжань, ты ведь тоже так думаешь? – Мгм? – Моё возвращение, и появление проклятой руки в деревне Мо – связано. А ещё, – в памяти пронеслись обрывки недавней битвы на горе Дафань, – Вэнь Нин. Цзинь Гуаньшань во всеуслышание объявил об уничтожении Вэнь Нина, а на деле, – мужчина всплеснул руками в негодовании. – Готов поспорить, что все мои исследования, что оставались на Луаньцзан, тоже он себе присвоил. – Так и есть, – не стал лукавить Ванцзи. – После осады горы Луаньцзан три великих клана разделили между собой трофеи, добытые в бою. Насколько мне известно, Суйбянь попал в руки Ляфань-цзюня, а Чэньцин – у Цзян Ваньиня. – Три клана… Стоит понимать, клану Лань ничего не досталось? – Мгм. Мы не участвовали в осаде. – Помню, – кивает, слабо улыбнувшись. – Цзэу-цзюнь сдержал своё слово. И спас А-Юаня. Нужно будет непременно отблагодарить его, когда представится возможность. Стоило Ванцзи закончить прическу Вэй Ина, как тёмный заклинатель тут же развернулся к супругу лицом, обнимая за шею и забираясь на его колени. – Благодарность ни к чему, – нежный поцелуй в лоб. – Брат души не чает в А-Юане, ему только в радость было помочь. – Наш сын вырос замечательным человеком, – Вэй Ин довольно улыбался, подставляясь под поцелуи Ванцзи. – Гэгэ, – Усянь ласково огладил ладонями лицо мужа, задержавшись на щеках, – гэгэ, – томно повторил он, – ты и правда хочешь остаться со мной? Даже с таким телом? – Никогда не откажусь от Вэй Ина, – широкие ладони собственнически ложатся на талию Усяня, сильнее прижимая к горячему телу мужчины. – Никто, кроме Вэй Ина, не нужен, только ты, – легкий поцелуй в висок. – Все тринадцать лет… в мыслях лишь Вэй Ин… – Лань Чжань, – Усянь готов взвыть от досады и чувства вины за то, что заставил страдать любимого человека столь долгое время, – Лань Чжань, – с придыханием повторяет он, покрывая поцелуями лицо супруга, – прости меня… прости, что заставил ждать. Прости, что ни разу не ответил на твои попытки связаться с моей душой. Каждый день я слышал, как ты зовёшь меня, но… не мог ответить. Не знаю, почему. Возможно, так небеса решили наказать меня… но ты… ты, гэгэ, не заслуживаешь такого… – Виноват, что не спас тебя, – Ванцзи перебивает сбивчивый монолог Усяня. Хмурится, взглядом показывая всё своё недовольство словами супруга. – Ты не должен извиняться передо мной. Твои страдания не меньше. – Ну вот, мы снова вернулись к тому, с чего начали, – Вэй Ин уронил голову Лань Чжаню на плечо, издав нервный смешок. Они на время затихают, наслаждаясь объятиями друг друга, которых так долго были лишены. Вэй Ин не силах удержать себя, то и дело тянется руками к волосам Ванцзи, играется с тёмными прядями, гладит концы лобной ленты, которую сам же и повязал супругу утром. Лань Чжань, не переставая, гладит спину Усяня, прижимается губами к темноволосой макушке или лбу, и не смеет отвести взгляда, словно боится очнуться от прекрасного сна. – Я не хочу больше скрывать, – неожиданно звучит в воцарившейся тишине. Усянь недоумённо поднимает взгляд на супруга. – Не хочу скрывать, что мы спутники на тропе совершенствования. – Лань Чжань, ты же понимаешь, что мы не можем сказать, что ты состоишь в браке со мной, как с Вэй Усянем? Для всех я – Ужасный Старейшина Илин, который умер тринадцать лет назад. Никто не жаждет моего возвращения, и если кто-то узнает, что я… – Не станем называть имя, – настаивает на своём Ванцзи. – Я представлю не имя своего супруга, а тебя, – уверенно смотрит в серые глаза. – Это нужно было сделать еще в тот раз, когда мы отдали три поклона в храме. Признав тебя частью семьи, клан Лань полностью берёт тебя под свою защиту, как моего избранника. – Старик Лань будет не в восторге от твоего выбора, – смеётся Усянь, мысленно представляя себе перекошенное лицо Цижэня. – Не волнует. Ему придётся смириться и принять. – Гэгэ, пожалей старика, – наиграно тянет Вэй Ин, – неужели ты действительно готов перед всеми объявить себя обрезанным рукавом? Сейчас я полностью мужчина, под моими одеждами нет скрытого женского тела, как в прошлом, – Усянь берёт ладонь супруга и прижимает её к своей груди. Как в их первую ночь, только в этот раз утверждая обратное. – Я готов, – уверенно заявляет Ванцзи. – Если тебя это не заботит. Вэй Ин молчит. Долго и пристально смотрит в золотистые глаза. Замечает капельку зарождающегося сомнения во взгляде супруга и лукаво улыбается. – Мой милый гэгэ, мой дорогой супруг. Я согласен с любым твоим решением. Я согласен остаться с тобой в Гусу, если ты того желаешь, но, – делает драматичную паузу, наслаждаясь нежностью в любимом взгляде, – обещай, что время от времени мы будем выбираться с этой обители морали и вечных правил… – Мгм. – … Я люблю тебя, Лань Чжань. Люблю так сильно, что не хочу видеть твоих страданий. Моё сердце не выдержит столь печальной картины. – Не хочу заставлять тебя оставаться здесь насильно. – Ты не заставляешь, – качает головой Усянь. – Для этого мы и будем иногда путешествовать. Когда-то давно ты бросил всё, чтобы жить со мной и сыном в Илине. Теперь моя очередь идти за тобой. – Ты не… – Обязан, – перебивает Усянь. – Я искренне хочу этого. Мне всё равно, где. Главное, с тобой. – Вэй Ин, – не в силах больше сдерживать себя и свои чувства, Ванцзи резко опрокинул Усяня спиной на постель, а сам навис сверху. Склонился ниже и, прошептав в губы «люблю тебя», вовлёк Вэй Ина в поцелуй. Руки хаотично исследовали чужое тело, словно по новой изучая чувствительные места. Усянь безостановочно шептал имя супруга, пока Ванцзи поцелуями спускался к шее, прижимался к нему, притягивал к себе за плечи, впиваясь пальцами в белоснежные одеяния, которые так мешались сейчас. – Знаешь, я тут подумал, гэгэ, – с придыханием проговорил Вэй Ин, – теперь нам придётся немного сложнее с интимной частью нашей жизни. Ванцзи приподнялся, опёрся о постель предплечьем и навис над супругом, вглядываясь в раскрасневшееся лицо. – Проблем не будет, – рука заклинателя властно легла на пояс Усяня, рывком дёргая на себя в попытке снять. От взгляда, которым его одарил любимый супруг, от хриплого из-за возбуждения голоса, Вэй Ин готов был взвыть. Он поддался вперёд, обхватывая руками шею Ванцзи, накрывая его губы в неистовом поцелуе, окончательно теряя голову. Забытье продлилось недолго. Стук в дверь и знакомый голос, зовущий Ханьгуан-цзюня, отрезвляет, как ушат холодной воды. Оба мужчины замирают, ошалело смотря друг на друга. Дыхание Вэй Ина сбито. – А-Юань? – сбивчиво бормочет Усянь, машинально поправляя на себе смятое ханьфу. – Мгм, – Ванцзи следует его примеру гораздо проворнее, быстро поднимаясь на ноги. – Приведи себя в порядок, – кивает заклинатель на ширму, где тут же скрывается Вэй Ин, поняв намёк супруга. В отличии от Лань Чжаня, которому нужно было поправить только прическу, Вэй Усянь был наполовину раздет. Убедившись, что выглядит безупречно, согласно правилам клана Лань, Лань Ванцзи отправился открывать Сычжую дверь. Сейчас их сын был единственным человеком, ради которого они заставили себя оторваться друг друга. Сычжуй послушно дожидался у порога, несколько нервничая. В руках юноша держал поднос с горячим завтраком на три персоны. Ханьгуан-цзюнь отсутствовал утром в обеденной зале, и Сычжуй решил воспользоваться шансом и навестить родителей. В предвкушении от встречи с матерью, юноша с трудом сохранял спокойствие, и сейчас как-никогда понимал вечно суетящегося Цзинъи. – Х-ханьгуан-цзюнь, – погрузившись в свои мысли, юноша вздрагивает, когда дверь перед ним открывается, а на пороге появляется Ванцзи. Сычжуй мысленно напоминает себе о сдержанности и выпрямляется. – Я принёс… – А-Юань, – золотистый взгляд отца лучится нежностью и счастьем, разглядеть которые под силу только самым близким людям. Сычжуй замолкает, не договорив, понимая с первого раза: сейчас формальности не нужны. – Отец, – тут же поправляет себя юноша, – матушка?.. – Мгм, – кивает. Отходит в сторону, пропуская сына в цзинши, и закрывает дверь. Сычжуй не спеша проходит вглубь цзинши, направляясь к низкому столику и оглядываясь по сторонам. Краем глаза он замечает, что постель, спрятанная от чужого взгляда за ширмой, пуста. Стоит только юноше опустить поднос с завтраком на столик, как его тут же тянут на себя чужие руки, разворачивая и прижимая к себе, крепко обнимая. – А-Юань, – юноша чувствует, как в чужой груди бешено колотится сердце. Так же сильно бьётся и его собственное. Всё ещё с трудом веря в происходящее, Сычжуй дрожащими руками обнимает Усяня в ответ, стискивая в пальцах ткань тёмного ханьфу на спине заклинателя. Утыкается лицом в изгиб шеи, словно прячась от внешнего мира. – Сянь-гэ, – Вэй Ин чувствует, как его кожу обжигает чужими слезами. Целует сына в макушку и крепче прижимает его к себе, вслушиваясь в тихие всхлипы. Ванцзи подходит к ним со спины Сычжуя, и заключает в объятия обоих: и сына, и супруга. Чувство, что наконец-то всё на своих местах крепится в сознании юноши, и ненадолго он вновь ощущает себя маленьким ребенком в объятиях своих родителей. – С возвращением, матушка… *** Позавтракав, Вэй Ин рассказывает сыну всё, что произошло с ним с момента воскрешения в поместье Мо. – Значит, – переспрашивает Сычжуй, – молодой господин Мо совершил ритуал пожертвования ради мести своей семье? – Верно, – подтвердил Вэй Ин. – Он призвал мою душу и, в качестве платы, подарил мне своё тело. Отчаянные люди, лишившись всего, способны на многое. Мне искренне жаль этого бедолагу. – Мгм. Мы проведём ритуал по упокоению его души. – Получается, смерть семейства Мо... – Не спеши с выводами, – перебил юношу Вэй Ин и заботливо погладил его по голове. – В гибели семейства Мо в итоге не было вины Мо Сюаньюя. Вспомни, – поднял вверх указательный палец, – почему проклятая рука напала на Мо Цзыюаня? – Потому что у него оказался флаг, привлекающий нечисть. – Именно, – подмигнул Усянь. – Не просто оказался в руках, юный господин Мо целенаправленно украл у вас флаг, привлекающий нечисть, чтобы подбросить его Сюаньюю. Если бы его план удался, то первым трупом стал бы Мо Сюаньюй. Начало череде смертей с самого начала положил именно Мо Цзыюань, поэтому, – Вэй Ин ободряюще похлопал сына по плечу, – не стоит винить себя в произошедшем. Вы сделали всё, что в ваших силах, и смогли спасти остальных обитателей поместья. – Вэй Ин прав, – согласно кивнул Ванцзи, поддержав супруга. – Но, – Сычжуй запнулся. – Флаги, что мы приготовили, привлекали нечисть в радиусе пяти ли. Если бы проклятая рука была там изначально, к нашему прибытию поместье Мо уже было бы омыто кровью. Тогда… выходит, нашего прибытия ждали и… подбросили проклятую руку уже после… – Хорошая наблюдательность, – не без гордости произнёс Вэй Ин. – Действительно, некто подбросил проклятую руку ближе к ночи, когда по периметру поместья были расставлены флаги. Вопрос в другом: совпадение ли, что именно в день вашего прибытия Мо Сюаньюй вдруг решился на ритуал самопожертвования? – Хочешь сказать, что твоё возвращение было запланировано кем-то ещё? – удивился Сычжуй. Ханьгуан-цзюнь заметно напрягся, машинально сжимая в своей руке ладонь супруга, которую никак не хотел отпускать. – Не исключаю такой вероятности, – кивнул Усянь. – Прежде, чем делать какие-либо выводы, нужно осмотреть проклятую руку и попытаться определить природу её происхождения. – Дядя сейчас занимается этим, – оповестил Ванцзи. Как только они с учениками вернулись в Облачные Глубины, то первым делом передали проклятую руку Лань Цижэню. В тот момент все мысли Ванцзи занимал лишь вернувшийся с того света супруг. Впрочем, и сейчас мало что изменилось. – Хорошо. Тогда, как только получим новые сведения, отправимся на поиски остальных частей… Речь Вэй Ина прервал стук в дверь и сбивчивая речь юного адепта: – Ханьгуан-цзюнь, в минши беда! Проклятая рука вышла из-под контроля. Старейшина Лань с остальными оказались в ловушке тёмной энергии! Не сговариваясь, все трое одновременно поднялись со своих мест и поспешили на помощь остальным. Перед минши успели собраться все обитатели Гусу, что оставались на территории Облачных Глубин. Вокруг покоев ощущалась сильная концентрация тёмной энергии, которая буквально сочилась из нарушенного барьера. Внутрь попасть никто не мог. Как бы ни старались заклинатели, отворить двери не получалось. Появление Ханьгуан-цзюня немного успокоило адептов, они тут же расступились, пропуская Второго Нефрита ко входу в минши. При этом с непониманием и подозрением косились на идущего следом молодого господина Мо, о котором были немало наслышаны. Подчиняясь приказу голоса Ванцзи, двери минши распахнулись, пропуская внутрь двух заклинателей, а после, мгновенно закрылись. Сычжуй с беспокойством гипнотизировал запертые двери взглядом, сжимая от бессилия кулаки. Он верит, что его родители справятся с возникшей проблемой, да только вот так стоять и ждать, не в силах помочь, угнетает юношу, навевая не самые тёплые воспоминания о прошлом. – Сычжуй? – рука Цзинъи неожиданно опускается на плечо, привлекая к себе внимание. – Всё будет хорошо, не переживай, – юноша улыбается, желая поддержать друга, хотя и сам испытывает тревогу от трезвонящего на все Облачные Глубины сигнального колокола. – Ханьгуан-цзюнь самый сильный заклинатель своего поколения. Укротить какую-то проклятую руку для него плёвое дело. – Ты прав, – согласно кивает Сычжуй, немного расслабляясь. И ведь правда. Его отец, и его матушка сами по себе очень сильные заклинатели своего поколения, одни из лучших, если не самые лучшие. А вместе они составляют поистине ужасающий дуэт. В прошлом, Сычжуй уверен, их смогли победить лишь по той причине, что незадолго до роковой трагедии на тропе Цюнци Ванцзи и Усяня разделили. Подобное предположение однажды выдвинула Вэнь Цин, когда по просьбе тринадцатилетнего А-Юаня рассказала о том, что произошло в те дни перед падением горы Луаньцзан. Минуты ожидания тянулись вечность. Наконец, колокол стих. Барьер, установленный вокруг минши, пропал, и двери распахнулись, позволяя войти внутрь всем остальным. Оказавшись внутри одним из первых и увидев целых и невредимых родителей, Сычжуй позволил себе окончательно расслабиться. Однако беспокойство вернулось вновь, стоило увидеть за спиной Вэй Ина бессознательного Цижэня. – С ним всё в порядке, – догадавшись о мыслях сына, уверил его Усянь. – Отдохнёт и придёт в себя. Ханьгуан-цзюнь приказал отнести всех пострадавших адептов к врачам, а после собраться для следующих указаний. – Душа хозяина руки была разбита на части вместе с расчленённым телом, – изрёк Ванцзи, когда адепты вновь собрались в минши. – Хах, – усмехнулся Усянь, – расчленили и разбили душу? Никакой ненависти бы не хватило на такое. Цзинъи, подкравшийся почти вплотную к удерживающей проклятую руку ловушке, внимательно разглядывал её, поражаясь, как столь малая часть чьего-то тела может содержать в себе такую страшную мощь тёмной энергии. – Но какому заклинателю под силу сделать нечто чудовищное? – заинтересованно произнёс юноша. – На такое был способен, разве что, Старейшина Илин, – предположил один из адептов. Сычжуй недовольно нахмурился. Вэй Усянь же насмешливо напомнил: – Вот только Старейшина Илин давно мёртв, – Вэй Ин подошёл ближе к проклятой руке и указал флейтой на начертанные на предплечье руны. – Это действительно техника тёмного пути: печать изгнания души. Используется, чтобы не дать душе вернуться в тело. Судя по печати, тот, кто совершил это с хозяином тела руки, превосходный мастер. – Можно ли её снять? – обращается к нему Ванцзи. – Конечно, – все присутствующие адепты с подозрением уставились на молодого господина Мо, и, почувствовав на себе чужие взгляды, Вэй Ин досадливо цокнул языком, – но мне далеко до истинных мастеров этого пути. Сычжуй незаметно улыбнулся правдоподобной игре Усяня. Даже сейчас он умудряется не терять своей маски. – Чтобы снять эту печать, – продолжает тем временем Вэй Ин под пристальным взглядом адептов ордена Лань, – нужно потратить немало времени и сил. Кажется, они и впрямь поверили его словам. Ванцзи не намерен их переубеждать, напротив, принимает игру супруга. – Тогда, займёмся поисками остальных частей тела вместе, – безэмоционально заявляет Ханьгуан-цзюнь. Внутреннее чутье подсказывало, что появление проклятой руки в деревне Мо напрямую связанно с возвращением Вэй Ина, как и предположил ранее сам Усянь. – После решим, как поступить с печатью. – Но как это сделать? – озадачился Цзинъи. – Мы ведь даже не знаем, с чего начинать. Да и… Словно в противовес его словам проклятая рука дёрнулась, пугая юного адепта. Зашевелилась внутри сдерживающего её барьера и, приподнявшись на локте, указательным пальцем показала на стену. – Ч-чего это она? – с заиканием поинтересовался не ожидавший подобного юноша. Усянь самодовольно усмехнулся, скрестив руки на груди: – Полагаю, – не без удовольствия изрёк он, – рука сама указывает нам нужное направление. Почему бы не последовать ему… На сборы не потребовалось много времени, и уже спустя полчаса Ханьгуан-цзюня и молодого господина Мо провожали на новое задание. Возле центральных ворот Гусу провожать Лань Ванцзи и его спутника собрались несколько юных адептов, в числе которых были Сычжуй и Цзинъи. – Ханьгуан-цзюнь, вы уверены, что стоит брать с собой молодого господина Мо? – Цзинъи в последний момент сдержал себя от желания напомнить о репутации печально-известного умалишённого. Отчего-то недавний деревенский дурачок превратился в сообразительного заклинателя, пусть и специализирующегося на тёмном искусстве. Однако, его действия уже трижды помогли адептам Гусу Лань, два из которых способствовали сохранению жизней юных заклинателей. – Сомневаешься в моих способностях? – не удержался от поддразнивания Усянь. – Или, –мужчина растянул губы в довольной улыбке и игриво прильнул к руке Ванцзи, явно провоцируя юное поколение, – боишься, что я что-нибудь сделаю с вашим блистательным Ханьгуан-цзюнем. – Вот ещё! Не приравнивай Ханьгуан-цзюня к своим извращениям. – К извращениям, говоришь… Вэй Ин задумался, вспоминая о прошлом: инициатором их первого с Лань Чжанем раза был сам Лань Чжань. И второго, и третьего… Мысли Ханьгуан-цзюня содержат куда больше извращенных желаний, чем у Усяня, однако, эту маленькую тайну Вэй Ин предпочитает оставить между ними двумя. Поэтому вслух в итоге произносит совсем другое: – Что ж, тогда, чтобы мои извращения имели законные основания, в этом путешествии мы с Ханьгуан-цзюнем обязательно поженимся, – выпалил заклинатель и, развернувшись, потянул Ванцзи за собой, оставляя шокированных адептов позади. – Идём, гэгэ, у нас слишком много планов на ближайшее время. Человечка по кусочкам собрать, свадебку по дороге сыграть… – Не говори ерунды! – выкрикивает ему вдогонку Цзинъи, пока рядом стоящий Сычжуй, прикрывшись ладонью, старается подавить смех. – Что он о себе возомнил?! Сычжуй, – поворачивается к другу, возмущённо взирая на него, – ты… – Цзинъи, – лицо Юаня озаряет счастливая улыбка, от чего юноша запинается, а после и вовсе лишается дара речи, услышав тихое, сказанные лишь для него одного, слова, – они уже супруги. И, словно ничего странного не произошло, Сычжуй, как ни в чём не бывало, отправился по своим делам. Ему предстояло ещё кроликов накормить. Лишь запоздалое, почти обречённое, доносится до ушей юного заклинателя: – Погоди, что?..
