Тайна Старейшины Илин

      Сычжуй очнулся от резкого тычка в спину. Кто-то словно потянул его за собой и тут же рухнул обратно, обессилено облокачиваясь на спину юноши. Знакомое ворчание немного успокоило нахлынувшую было панику. Даже не открывая глаз Сычжуй смог определить, что привязан к Цзинъи.       Голова неприятно кружилась, слегка подташнивало от перенесенного удара. Попытка открыть глаза не сразу увенчалась успехом: первое время зрение никак не хотело фокусироваться.       – Что… произошло? – с трудом пробормотал юноша, потерянно разглядывая каменные стены перед собой.       В спину снова упирается чужое тело.       – Кажется, – голос Цзинъи ничуть не лучше, – нас затащили в ловушку.       – Ловушка и есть, – произнёс адепт дружественного клана. – Только не для нас, – усмехнулся. – Мы приманка для жертвы покрупнее.       – Верно-верно, – подхватил другой заклинатель. – Это всё дело рук Старейшины Илин! Вэй Усяня! Неужели вы не понимаете? – верещал юноша. Присмотревшись внимательнее, Сычжуй узнал его: адепт ордена Ланьлин Цзинь, который постоянно подначивает Цзинь Лина и устраивает ему пакости с желанием если не уничтожить, то, как минимум, унизить законного наследника Ордена.       После произошедшего в Башне Золотого Карпа всей Поднебесной стало известно о возвращении Вэй Усяня в мир живых. Простой народ и заклинатели вновь ополчились против Старейшины, обвиняя его во всех бедах, даже не пытаясь подумать над происходящим. Вот и сейчас, кто-то нарочно собрал всех юных учеников мира заклинателей, намеренно провоцируя лидеров Орденов, желая обернуть всю силу Поднебесной против одного-единственного человека.       – А вам не кажется это странным? – Оуян Цзычжэнь подёргал руками, стараясь избавиться от пут. Бесполезно. – Зачем мы понадобились Старейшине Илин? У него была прекрасная возможность избавиться от нас там, в городе И, но вместо этого он защищал нас ценой своей жизни. Опрометчиво с его ст-       – Чтобы ввести в заблуждение таких недалёких дураков, как ты, – язвительно бросил Цзинь Чан.       – Заткнись, и не беси, – огрызнулся Цзинь Лин.       – А то что? Снова собаку на нас натравишь? – юноша рассмеялся. – Как был слабаком, так им и остался. У тебя, щенок, была отличная возможность избавиться от Старейшины Илин, так надо ж было промазать с такого смехотворного расстояния! Кишка тонка?       – Завались!       Цзинь Лин попытался пнуть своего обидчика, но тот сидел далековато, чтобы удар смог задеть его. В итоге, юноши, копошась на месте, дёргали ногами в сторону друг друга, постепенно смещаясь с места.       Цзинъи, помня о слухах о ранении Вэй Усяня не знал, как реагировать на поведение Цзинь Лина. Он растерянно наблюдал за «дракой», не находя слов. И не сразу сообразил, что его лучший друг подозрительно долго молчит.       – Сычжуй? – позвал он юношу. В ответ тишина. – Сычжуй? – Цзинъи попытался повернуть голову, но из-за связанных и крепко прижатых друг к другу тел, успехом попытка увенчалась не сразу. – Сычжуй? – Сумев обернуться, Цзинъи проследил за взглядом друга и увидел на стене слабые очертания старого, затертого временем, рисунка. – Это?..       – … Я и Сянь-гэ нарисовали… когда-то…       …Яркие огоньки свечей, расположенных в пещере, освещают импровизированное жилище небольшой семьи. Столь редкую в этом месте тишину нарушает лишь тихий шелест кисти, выводящей на стене штрихи, постепенно преобразующиеся в очертания людей.       – Ну как тебе, А-Юань? – обращаясь к маленькому ребёнку, интересуется Вэй Ин, ненадолго отвлекшись от рисования. – Правда, здорово?       – Здорово-здорово, – радостно хлопает в ладоши мальчик. – Это – папа, – с улыбкой произносит ребёнок, указывая пальчиком на изображение высокой светлой фигуры. – Это – мама, – пальчик перескакивает на вторую, тёмную фигуру, а затем на самую маленькую, расположенную между первыми двумя. – И А-Юань.       – Кого ещё нарисуем? – с улыбкой интересуется Усянь, передавая в руки сына кисть.       – Бабушку, – воодушевленно заявляет малыш, принимаясь активно водить кистью по стене. – И тётушек Вэнь и Цзян. А еще, – Юань резво дернул кистью, забрызгав нечаянно чернилами себя и сидящего рядом Вэй Ина, – Нин-гэгэ.       Справившись с изображением бабушки, малыш внимательно разглядывал свой рисунок, сравнивая его с творчеством родителя. Увлеченный процессом, он не сразу заметил, как в пещеру вернулся отец, и тихо, не спеша, опустился рядом с сыном и супругом.       – Хорошо получилось, А-Юань, – Лань Чжань ласково погладил сына по голове, после того, как обменялся с Усянем приветственным поцелуем.       – Будешь с нами? – мальчик протянул кисть отцу.       – Мгм, – вместо того, чтобы забрать кисть, Ванцзи накрыл маленькую ручку своей ладонью. – Рисуем вместе…       …Прошло более тринадцати лет, а изображения, оставленные когда-то на память на стене, до сих пор стоят перед глазами. А ведь некоторых из тех, кто сейчас смотрит на повзрослевшего Юаня с рисунка, уже нет в живых: бабушки Вэнь, четвертого дядюшки, девы Цзян… Пусть смутно, Сычжуй припоминает, как они вместе с отцом рисовали портрет молодой девушки, а после, матушка с нескрываемой нежностью во взгляде вырисовывала в волосах своей шицзе цветок лотоса, рассказывая истории из своего детства.       Воспоминания, которые одновременно и греют сердце, и приносят душевную боль…       – Твои близкие? – шепотом спросил Цзинъи.       – Мгм, – слабый кивок. – Когда-то, – тихо, чтобы слышал лишь друг, начал рассказывать юноша, – в том месте был мой игровой уголок. Когда отец куда-то уходил по делам, мы с Сянь-гэ располагались на самодельном футоне и играли. Сянь-гэ обожал дразнить меня и отца. Шутил и, – Сычжуй слабо усмехается, – следил за моей реакцией. Один раз, – вспомнил юноша, – он закопал меня в землю, подобно редьке, и пообещал, что так я быстрее вырасту. Сестрица Цин, увидев, отчитала Сянь-гэ, в итоге мы вдвоём прятались за спиной дяди Нина.       Цзинъи внимательно слушал, стараясь ничего не упустить. История о жизни в этом, казалось бы, проклятом месте была до жути интересной, как нечто недостижимое, ведь, смотря по сторонам, невозможно и предположить, что здесь когда-то кто-то жил.       – …Вон там, – продолжал Юань, кивком указав на каменный выступ рядом со стеной, – была постель родителей. Сестрица Цин как-то упомянула, что после шутливых жалоб Сянь-гэ на твёрдую постель, отец отправился в Цайи и привёз оттуда самую лучшую перину и подушку…       Сейчас же на том самом выступе, когда-то служившим спальным местом для Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня, не было ничего, кроме грязи и крови.       Цзинъи перевёл взгляд на бесформенную кучу непонятного хлама: сгнившие обломки досок, клочки бумаги, склянки и прочая неопознанная им утварь. Вероятно, то было чьим-то рабочим местом.       – …Сянь-гэ часто засиживался допоздна, – словно угадав мысли друга, прошептал Юань.       – Сычжуй, – голос юноши был хриплым. Цзинъи сглотнул, стараясь подавить в себе сдерживаемые слёзы. В горле неприятно першило. Цзинъи не был уверен, стоит ли спрашивать, но смолчать уже не мог. Любопытство и желание познать друга пересилило. – Как ты… смог выжить… в ту ночь?       Сычжуй опустил взгляд. Цзинъи прикусил язык, успев пожалеть о вопросе.       – Дядя пришел за мной…       – А как же?..       – Отец не мог, он… Был ра-       Речь Сычжуя неожиданно прервал приземлившийся ему на голову чужой сапог.       – Ой, – раздалось со стороны, и в следующее мгновенье пещера наполнилась заливистым смехом остальных адептов. Даже Цзинъи по началу подавил усмешку, быстро взяв себя в руки: ситуация мало располагала к смеху.       – С-сычжуй, п-п-прости, – быстро затараторил Цзинь Лин, стремительно краснея от стыда. Одна его нога была босой. Он целился в своего оппонента, желая нанести раздражающему адепту хоть какой-то удар, но промахнулся, запульнув сапог прямо в голову Сычжуя. – Я не хотел! Не в тебя целился, – растерянность мгновенно сменилась злостью, стоило перевести взгляд на старшего адепта своего клана. – Это ему бошку проломить пора! Погоди только, освобожусь, и…       – И что? – нахально. – Пора признать, что ты ничего не стоишь без чужой помощи!       – Парни, успокойтесь, – попытался призвать к благоразумию Цзычжэнь, – сейчас не подходящее время и место.       – Не вмешивайся, – дёрнулся привязанный к нему Цзинь Лин, стараясь скинуть второй сапог.       – Сычжуй, ты как? – заботливо поинтересовался Цзинъи.       Лань Сычжуй, склонив голову в бок, отсутствующим взглядом смотрел на прилетевший в него сапог. В мыслях был настоящий кавардак: нахлынувшие воспоминания, беспокойство о родных, непонимание происходящего, клевета на Старейшину Илин, непрекращающаяся ругань в стороне…       Последнее начало знатно действовать на нервы.       – Сычжуй?..       Цзинъи испугано дёрнулся, когда друг поднял злой взгляд. Прежде, юноша никогда его таким не видел. Вложив в удар немного духовной силы, Сычжуй пнул сапог в сторону спорящих заклинателей, прямым ударом попадая в макушку надоевшего адепта ордена Цзинь. Цзинь Лин уже приготовился торжественно возликовать, но… Рты обоих спорщиков волшебным образом оказались склеены, не позволяя больше говорить, только протестующе мычать.       Заклятие молчания клана Лань.       – Умолкли, – спокойно произнёс Сычжуй, как никогда напоминая строгого Ханьгуан-цзюня.       Если Цзинь Чан прожигал юного Ланя убийственным взглядом, то Цзинь Лин выглядел несколько обиженным несправедливым, по его мнению, отношением к своей персоне.       – Отличный удар, Сычжуй, – раздался эхом знакомый голос. – Только разве вас такому обучают в Облачных Глубинах?       – Учитель Вэй! – хором, радостно воскликнули юноши, которые были вместе с названным в городе И и полностью доверяли тёмному заклинателю. – Ханьгуан-цзюнь!       Однако, стоило им увидеть Призрачного Генерала, идущего следом за Старейшиной, радость в глазах многих из них спала, уступая место страху.       – Смотрю, вы неплохо здесь устроились, – усмехнулся Усянь. – Однако позвольте, – заклинатель достал меч из ножен и протянул его Вэнь Нину, – немного вмешаться и нам…       Дьявольская улыбка, украсившая лицо Старейшины Илин, заставила в страхе замереть всех юношей, за исключением Сычжуя и Цзинъи, до того момента, пока острое лезвие Суйбяня не разрубило верёвки всех пленников.       Поймав на себе взгляд родителей, Сычжуй с вымученной улыбкой молча кивнул, давая понять, что с ним всё в порядке.       ***       – Вэй Ин, – голос звучал словно сквозь толщу воды. – Вэй Ин…       Усянь с трудом разлепил глаза, мутным взглядом рассматривая склонившегося над ним Ванцзи. Цепкие пальцы тёмного заклинателя крепко сжимали конец лобной ленты супруга, не позволяя отойти от себя. Впрочем, Ванцзи и не думал о подобном.       – Лань Чжань, – Вэй Ин вновь обессилено закрыл глаза, чувствуя, как его заботливо укладывают на скамью. Голова Усяня аккуратно опустилась на колени супруга, чьи руки продолжали придерживать ослабленное тело, не позволяя упасть.       – Отдохни, Вэй Ин. Я разбужу, когда причалим к пристани.       Невнятно угукнув, Усянь уткнулся лицом в одежды мужа и позволил себе ненадолго погрузится в дрёму.       После повторной осады горы Луаньцзан, раскрылось предательство Су Шэ. К счастью, никто серьезно не пострадал. Пусть битва и была нелёгкой, заклинатели смогли выбраться из уготованной им смертельной ловушки благодаря стараниям Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня, которые буквально сделали из себя приманку для многочисленной армии мертвецов.       Сейчас, все спасшиеся заклинатели следовали в Юньмэн, как в самый близкий орден, чтобы отдохнуть и окончательно восстановить свои духовные силы.       – Цзинь Лин… ненавидит меня, – пробурчал во сне Усянь, сильнее стискивая в ладони скомканный конец лобной ленты супруга.       Ванцзи крепче прижал Вэй Ина к себе, заправил за ухо выбившиеся прядки волос, с нежностью огладив лицо. Из-за того, что Усянь нарисовал на своих одеждах иероглифы, использующиеся для флагов, привлекающих нечисть, он потратил слишком много духовных сил и сейчас был истощен. Да и ранение, полученное не так давно руками Цзинь Лина, продолжало беспокоить тело заклинателя. Требовалось больше времени, для полного восстановления. Увы, время пока играло против них…       Усянь никак не мог избавиться от чувства вины за смерть любимой шицзе и её супруга. А ссора, произошедшая на палубе между Цзинь Лином и остальными юношами, вновь вскрыла старые душевные раны.       «Цзинь Лин, как и Цзян Чэн, ненавидит меня… Эти двое не смогут простить меня и принять мое возвращение… Стоило ли?..»       – Рад, что вы вернулись, господин Вэй.       В противовес мыслям, всплыл в голове разговор с Сичэнем, что состоялся днём раннее, когда Усянь восстанавливался после серьёзного ранения в Облачных Глубинах.       Ванцзи, оставив супруга наедине со старшим братом, ушел на беседу с дядей по просьбе Цижэня.       – Благодарю за тёплые слова, Цзэу-цзюнь, – справившись с минутным замешательством, Усянь с почтением поклонился главе ордена Лань. – И за помощь, оказанную нам. И за…       – Не стоит, – мужчина взмахнул рукой, прося остановиться. Искренне улыбнулся, заметив смятение на лице Усяня. – Господин Вэй, вы ведь собирались благодарить меня и за спасения А-Юаня? Не считаю это необходимостью. В ту ночь я спасал не только ваше дитя, но и своего племянника. Сожалею, что не сумел спасти и вас. Все эти годы Ванцзи не прекращал поиски вашей души. Он страдал без вас и, признаться, мало чем отличался от живого мертвеца. Не внешне, – торопится пояснить, – внутренне.       – Я не хотел, чтобы всё так вышло…       – Главное, что сейчас вы здесь, с ним. Для Ванцзи этого достаточно…       – …Никогда не оставлю, – вжимаясь в тело супруга, пробурчал Усянь. – Лань Чжань, – Вэй Ин открыл глаза и посмотрел на мужа снизу верх, ловя на себе золотистый взгляд, – никогда больше тебя не покину, – потянул на себя ленту, заставляя и супруга склониться к себе, – и ты не смей бросать меня.       – Никогда…       ***       По прибытии в Юньмэн, все заклинатели отправились в главный зал Ордена, куда их пригласил Цзян Ваньинь. Однако, из-за совершенного в прошлом поступка, Призрачному Генералу вход в Пристань Лотоса был закрыт. Он понимающе кивнул Усяню с Ванцзи и отошел в сторону, решив дождаться окончания совета у ворот.       – Я останусь с тобой, – Сычжуй тепло улыбнулся Вэнь Нину.       – Мы тоже, – к ним присоединились Цзинъи с Цзычжэнем. – Всё равно на этих советах скука смертная.       Вэнь Нин не знал, что сказать. Он был до глубины души тронут тем, что не только Юань, но и его друзья так хорошо относятся к нему. Словно не его руки омыты реками крови. Сначала эти юноши заступились за него перед главами орденов, когда Цзинь Лин устроил скандал на лодке, теперь составляют ему компанию, отказавшись от возможности участвовать в несомненно важном совете.       – Спасибо, – тихо поблагодарил их Призрачный Генерал. Если бы могли, на его глазах давно бы появились слёзы.       – Лучше расскажите нам побольше о прошлом, – с нескрываемым интересом попросил юный Оуян. – Вы ведь давно знаете господина Вэя? Каким он был до того, как стать Старейшиной Илин?       – Точно, – подхватил Цзинъи, – мы много слышали о нём, как о жутком и кровожадном Старейшине Илин, но каким человеком он был на самом деле?       – Господин Вэй, он… был очень добрым и отзывчивым человеком…       Юноши слушали рассказ Вэнь Нина, затаив дыхание, не смея перебивать. Изредка открывали рот, чтобы уточнить что-либо особо зацепившее их. Оуян Цзычжэнь не знал всех подробностей, касающихся биографии Сычжуя, а потому Цзинъи всякий раз сдерживал себя, чтобы не спросить о чем-то, что могло выдать секрет Вэй Усяня.       Так незаметно пролетело несколько часов.       Внимание Сычжуя привлекла чужая макушка, мелькнувшая за высоким забором. Цзинь Лин. Сычжуй уверен, юноша подслушивал их разговор и, поняв, что его присутствие было раскрыто, поспешил сбежать. Юный Лань нахмурился. Недавняя ссора с младшим другом сама по себе была неприятной, но оставаться дальше в напряженных отношениях друг с другом не хотелось. Не хватало, чтобы и между их отношениями образовалась пропасть, как между Вэй Усянем и Цзян Ваньинем.       – Цзинъи, Цзычжэнь, – позвал друзей юноша. – Мне нужно найти А-Лина и поговорить с ним.       – Иди, – согласился Цзинъи. – Мы останемся здесь.       Благодарно кивнув друзьям, Сычжуй поспешил за Цзинь Линем, примерно догадываясь, куда тот мог уйти.       Мысли Цзинь Лина были в смятении. Он шел, не оглядываясь, в сторону храма предков, от собственного раздражения сжимая кулаки. Он ведь имеет право злиться, имеет право ненавидеть Старейшину Илин и Призрачного Генерала, так отчего же испытывает жуткий стыд от своего поведения. Почему чувствует себя виноватым? Наверное, потому, что своим вспыльчивым нравом задел друзей. Несдержанно толкнул Сычжуя, когда юноше и без того было нехорошо из-за морской болезни. Но ведь… ведь Сычжуй сам виноват, что встал на защиту мерзкого пса Вэнь. Почему же тогда так паршиво?..       Всё, чего хочется юноше, это избавиться от невыносимого чувства и успокоиться. Раньше, в подобные моменты, Цзинь Лин чаще всего обращался за помощью к Сычжую. Старший друг всегда умел подобрать нужные слова, успокоить, приободрить. Сейчас же даже поговорить было не с кем. Ноги сами несли Цзинь Лина к храму предков: хотя бы там можно, ничего не боясь, поговорить с покойной матушкой. Жаль лишь, ответа от ушедших никогда не дождаться, но, может, хоть на душе станет легче.       Однако и тут Цзинь Лину не повезло. Он резко остановился, наблюдая издалека, как в храм предков заходят Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь.       «Гадство!»       Развернувшись, юноша столкнулся с Сычжуем.       – А-Лин, – голос друга был тихим, успокаивающим. Как и всегда. В нём не было ни капли осуждения. Даже после всего, что Цзинь Лин наговорил ему, Сычжуй принимает его таким, какой он есть.       – Чего тебе? – слишком резко. Грубить не хочется, но чёртово смятение и злость на самого себя выливается в раздражение по отношению к окружающим, даже к близким людям.       – Хочу поговорить и извиниться, – Цзинь Лин удивлённо посмотрел на друга. – Я… многое не рассказывал тебе. О себе, о своих родителях, и...       – О чем это ты? – непонимающе пробормотал юноша. – Причем здесь твои родители. Ханьгуан-цзюнь ведь твой приемный отец…       Цзинь Лин замолк, стоило Сычжую отрицательно покачать головой.       – Ханьгуан-цзюнь…       – О нет, – Цзинь Лин побледнел, схватил Сычжуя за плечи и потащил за собой в сторону, – там дядя, – спешно объяснил юноша, утягивая друга за собой в небольшое укрытие под храмом, – он не в настроении, лучше не попадаться ему на глаза. Особенно тебе.       Других путей отступления у юношей не было, поэтому не оставалось иного выбора, как притаиться в небольшом укрытии, надеясь, что их не заметят.       Цзян Чэн и правда был не в лучшем расположении духа. И на то было много причин. Одна из них в данный момент находилась в его родовом храме предков вместе со своим надоевшим спутником. Серьёзно, Ваньинь до сих пор не понимал, как его братец смог так близко подружиться с Лань Ванцзи, своей полной противоположностью.       «– …Ответь мне, Вэй Усянь, Лань Ванцзи известно о твоём секрете?       – А если и так, то что?..»       Тот разговор в Цинхэ. Цзян Чэн так и не понял, выделывался Усянь, или говорил правду. Что за отношения связывают этих двоих? Сейчас он всё узнает. Если потребуется, выбьет правду Цзыдянем.       Первое, что видит Ваньинь, переступив порог храма, Усяня и Ванцзи, синхронно склонивших головы перед предками. Один раз, второй. Злость и братская ревность охватывают быстрее, чем мужчина отдаёт себе отчет, и вырывается наружу едким смешком.       – Надо же. Не замечал за достопочтенным Ханьгуан-цзюнем любви к мужчинам. А тут… Не хватает третьего поклона, чтобы…       – Нет необходимости, – перебивает Ванцзи, заставив всех удивленно замолкнуть. Даже притаившиеся юноши, казалось, перестали дышать, прислушиваясь.       – Что ты, – кольцо на пальце Ваньиня опасно заискрилось, – сказал?       – Нет необходимости, – повторил заклинатель, и, для полной убедительности, добавил. – В третьем поклоне.       – Лань Чжань, не стоит, – Усянь схватился за руку мужа, жестом прося не болтать лишнего. Не подходящее место и время для признания.       – И почему же, позволь узнать? – а вот Цзян Чэн отступать был не намерен. – Мой брат не так хорош в роли супруга? Или Ханьгуан-цзюню по душе свободные отношения?       – Ты не ведаешь, что говоришь, Цзян Чэн, – вмешался Усянь.       – Отчего же, – язвительная усмешка. – Ваше поведение говорит о многом. Мало того, что сам посмел прийти в храм моих предков после всего, что натворил, так ещё и притащил с собой, кого попало!       – Не смей так говорить о нём, – Вэй Ин встал между Ванцзи и Цзян Чэном, продолжая удерживать за руку супруга. – Если так хочется, ругай меня. Он здесь не при чем.       – Я всё еще жду ответ на свой вопрос, Ханьгуан-цзюнь, – проигнорировав последнее высказывание брата, Ваньинь посмотрел на Ванцзи.       – Сдалось оно тебе, – растеряно пробормотал Усянь.       – Молчишь, значит. Пользоваться расположением моего брата без какого-либо на то права, это и есть вся суть вашего ордена? Я считал, что у такого человека должна быть хоть какая-то капля стыда, чтобы взять ответственность…       – Довольно! – разозлился Усянь. – Цзян Чэн, вслушайся сам в свои слова! Ты хоть понимаешь, в чем его обвиняешь?!       – Я-то понимаю, – перевел взгляд на брата. – Но, если не прав, убеди меня в обратном. Ты сам сказал, что он знал о твоей тайне из прошлой жизни, так может быть уже тогда…       Усянь вздрогнул, отступив на шаг назад. Взгляд Цзян Чэна блеснул яростью.       – Ты, – гневно воззрился он на Ванцзи, – уже тогда ты… покусился на честь моего брата.       – Глава Цзян, – Лань Чжань продолжал сохранять спокойствие, – Вэй Ин давно не имеет отношение к вашему клану.       – А к тебе имеет? – ядовито выплюнул Ваньинь, совершенно не ожидая мгновенного ответа.       – Да. Вэй Ин мой спутник на тропе совершенствования более четырнадцати лет.       – Л-лань Чжань, ну зачем, – Усянь почувствовал, что у него закружилась голова. Раны вновь дали о себе знать.       – И, – глаз Ваньиня нервно дёрнулся, – когда ты собирался мне об этом сказать?       – Цзян Чэн, – усталый выдох. Перед глазами всё поплыло, мешая сфокусировать взгляд. Как же всё не вовремя. – Всё… сложно…       – Сложно? Всё сложно? – Цзыдянь вновь среагировал на гнев хозяина. – Вэй Усянь, ты… Ты! Умудрился выйти замуж четырнадцать лет назад и не сказать нам об этом?       Вэй Ин тактично решил смолчать, что шицзе обо всём знала.       – Прекрасно, – продолжал негодовать Цзян Чэн. – Просто прекрасно! Чего ещё ожидать от такого человека, как ты. Чего ещё я не знал? Может, – насмешливо фыркнул мужчина, – вы и ребёнка от меня утаили? Я уже ничему не удивлюсь.       – Уверен? – тихо усмехнулся Вэй Ин, тут же зайдясь хриплым кашлем. Колени подкосились, и, потеряв равновесие, Усянь обессиленно рухнул в руки вовремя среагировавшего супруга. – Лань Чжань, – ладонь, которой заклинатель прикрывался во время кашля, окрасилась кровью, – давай уйдем…       – Хорошо.       Ванцзи с легкостью поднял на руки тело бессознательного супруга и бережно прижал к себе. Прошел мимо замершего Цзян Чэна и направился в сторону выхода. Здесь и правда не стоит больше оставаться.       А Ваньинь тем временем переваривал последнее слово. «Уверен», как очередная насмешка, эхом отдающаяся в голове. Неужели?..       – А ну стой, – грубо обратился к Лань Ванцзи, но тот и не думал слушать. – Кому сказал остановиться!       От неконтролируемой злости, Цзыдянь заискрился, преобразуясь в кнут, и мгновенно устремился в сторону пары заклинателей. Однако цели удар не достиг. Вэнь Нин, вовремя оказавшийся между Ванцзи и Цзян Чэном, отразил удар кнута зачехленным Суйбянем, который Усянь оставил ему на хранение.       – Кто позволил тебе войти? – рявкнул Ваньинь.       Вэнь Нин, не отвечая, подошел ближе и протянул Цзян Чэну Суйбянь.       – Вынь его из ножен.       – Катись прочь! – мужчина грубо оттолкнул от себя руку живого мертвеца.       Вэнь Нин не сдался. Недовольно зарычал и вновь протянул меч заклинателю, насильно пихнув того рукоятью в грудь.       – Давай, вынимай.       Желая прекратить балаган и выгнать наглого мертвеца, Ваньинь схватился за рукоять Суйбяня и… вытащил его из ножен.       Рука заклинателя задрожала. После смерти Старейшины Илин этот меч запечатал сам себя и никто, кроме истинного хозяина, не мог извлечь его из ножен.       – Почему? – непонимающе проговорил мужчина. – Почему я смог?       – Потому что этот меч принял вас за молодого господина Вэя…       Лань Чжань давно знал, что в прошлом Вэй Ин отдал своё золотое ядро брату. Почувствовал его отсутствие в первую ночь близости, о чём и сообщил своему возлюбленному. Усянь хоть и пытался по началу отшутиться, всё же сказал правду, и больше к нежеланному разговору они не возвращались.       Так же Лань Чжань знал, что меньше всего Вэй Ин хотел, чтобы Цзян Чэн когда-нибудь узнал правду. Но Вэнь Нин не сдержался. Сунул в руки Цзян Чэна меч Усяня и всё рассказал. Кажется, на своей памяти, Ванцзи первый раз увидел тихого и смирного Вэнь Нина таким разгневанным. И не мог с ним не согласиться.       Желая скорее исполнить просьбу супруга, Ванцзи покинул Пристань Лотоса.       Вскоре, за ними последовал и Призрачный Генерал, оставляя Суйбянь в руках растерянного Цзян Чэна.       Позже, когда они втроем плыли на лодке, Ванцзи, перебирая волосы спящего супруга, обратился к Вэнь Нину.       – Вэй Ин просил не раскрывать тайну золотого ядра. Почему ослушался?       – Хотел отвлечь господина Цзян от расспросов о ваших отношениях с господином Вэем и о Сычжуе. К тому же, – Вэнь Нин перевёл взгляд на спящего Усяня, – если господин Цзян будет знать правду, возможно, это поможет ему понять господина Вэя и… помириться с ним.       – Время покажет.       ***       Когда храм предков опустел, Сычжуй и Цзинь Лин некоторое время сидели неподвижно, приходя в себя от услышанного.       – Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь… супруги?!       В столь шокирующую новость верилось с трудом. И если бы Цзинь Лин сам лично не слышал сейчас чужое признание, ни за что бы не поверил.       – Мгм, – подтверждающе кивнул Сычжуй. – И мои родители.       – Т-ты шутишь? – заикаясь, переспросил Цзинь Лин, но Юань отрицательно покачал головой. Не шутит.       – Прости, что не сказал тебе раньше, – виновато произнес юный Лань. – Ты ненавидишь Вэй Усяня и… я не мог сказать тебе.       – Погоди-погоди, – замахал руками Цзинь Лин. – Как такое возможно? Они ведь… оба… мужчины!       – В прошлом Сянь-гэ скрывал от всех, что был девушкой. Моя матушка и есть Старейшина Илин.       – А… дядя… знает?..       – Конечно, – юноши так и продолжали сидеть в своем укрытии, подперев друг друга плечами. – Об этом знали члены семьи Цзян. Твоя матушка, Дева Цзян, знала о браке моих родителей. Помню, что она приходила к нам до своего замужества.       – Какой она была?       – Очень красивой и доброй, а еще…       Сычжуй с улыбкой рассказывал то, что запомнил из детства, и о чём рассказывала сестрица Цин, когда юноша повзрослел.       – …мне жаль, что всё так вышло, – с грустью закончил он.       – Как думаешь, – шмыгнув носом, Цзинь Лин нервно потёр глаза, – у них есть еще шанс помириться?       – Не знаю, – Сычжуй пожал плечами, – Сянь-гэ очень переживает из-за ссоры с господином Цзян.       – Почему ты называешь Вэй Усяня Сянь-гэ?       – А, это, – Юань засмеялся, – в детстве, чтобы никто не узнал, чей я сын, матушка просила на людях обращаться к ней Сянь-гэ. Я и привык.       – Странные вы всё же…       – Цзинъи так же говорит.       – Он тоже знает? – удивился Цзинь Лин.       – Да.       Цзинь Лин нахмурился, вновь чувствуя себя обиженным. Но после задумался. После услышанного разговора, и Вэй Усянь с Ханьгуан-цзюнем, и дядя Цзян куда-то ушли. К тому же, Вэй Усянь, судя по всему, серьёзно ранен.       – Давай найдем Вэй Усяня, – предложил Цзинь Лин. – Поговорим сначала с ним, а после, придумаем, как помирить их с дядей.