Тайна Старейшины Илин

      Следы неизвестного человека, подбрасывающего под двери учеников мёртвых кошек, приводят юных адептов в город И, где они, к удивлению всех собравшихся, пересекаются с Ханьгуан-цзюнем и Вэй Усянем, продолжающим выдавать себя за молодого господина Мо.       Цзинъи со стороны наблюдает за слаженной работой Лань Ванцзи и Вэй Усяня, совсем по-иному смотрит на поведение тёмного заклинателя и не понимает, как такого человека могли принимать за жестокого и безжалостного убийцу. Всё время, которое ученики провели в смертельной опасности проклятого города, Вэй Усянь всячески их оберегал. Ещё и умудрялся наставлять, когда ситуация позволяла. Шутил, болтал без умолку обо всём подряд, но в трудную минуту не задумываясь прикрывал юных адептов.       – Я не пойму, когда он играет умалишенного, а когда действительно становится сумасшедшим, – признаётся сбитый с толку Цзинъи, хлюпая носом и стирая с глаз льющиеся от острой каши слёзы. Сычжуй сочувственно хлопает друга по плечу: не каждому дано вынести кулинарное искусство Сянь-гэ.       Проклятый город И остался позади. Все адепты выбрались оттуда целыми и невредимыми только благодаря помощи старших. Не обошлось и без чудесного вмешательства Призрачного Генерала, самоотверженно бросившегося защищать детей.       Последним остался недоволен Цзинь Лин…       – Юная госпожа временами бывает слишком невыносима! – присаживаясь рядом с поникшим другом, ворчит Цзинъи.       Празднуя на постоялом дворе победу над Сюэ Яном в городе И, юные адепты умудрились поссориться друг с другом из-за разных взглядов на события, связанные с Призрачным Генералом. Цзинь Лин нелестно отозвался о нём и о Вэй Усяне, а Сычжуй попросил юношу не судить людей сгоряча, за что тут же выслушал от наследника клана Цзинь грубые обвинения.       – У него есть право злиться, – тихо выдохнул Сычжуй.       Во избежание дальнейшей ссоры, юноша, извинившись перед младшим другом, покинул обеденную залу, дабы привести свои мысли в порядок и остыть. Что бы он не говорил, слышать, как кто-то оскорбляет его родных было неприятно.       – Почему ты ничего не ответил ему? Не поставил его на место?       – Ни к чему сейчас привлекать внимание к этой теме, – выдохнул Сычжуй. – Придёт время, и я не стану молчать.       – И… когда же? – усмехнулся Цзинъи. – Хочется быть готовым к… возможным последствиям.       Сычжуй грустно улыбнулся.       – Отец сказал, чтобы я ничего не делал, пока они не найдут ответы относительно возвращения Сянь-гэ.       Цзинъи понимающе кивнул.       – И всё равно руки чешутся треснуть его хорошенько, – не сдержавшись, выдаёт юноша.       – Адепт Гусу Лань должен держать себя в руках, а не поддаваться низменным желаниям, –напомнил Сычжуй. Цзинъи лишь рассмеялся. Он единственный, кто заметил, как во время речи Цзинь Лина руки Юаня сжимались в кулаки.       – Да, ты прав, – Цзинъи потягивается, поднимает взгляд, рассматривая темнеющее небо. – Хорошо, всё-таки, что Вэнь Нин пошёл за нами…       Они ещё некоторое время разговаривают обо всём, что произошло с ними не так давно. Цзинъи вновь жалуется на готовку Вэй Усяня, а после слишком быстро перепрыгивает с темы на тему, начиная болтать о драке двух лютых мертвецов.       – …Аж дух захватывает…       – Прошу прощения, что прерываю, – Оуян Цзычжэнь виновато улыбнулся юношам. – Остальные озаботились вашим отсутствием, и я решил проверить, всё ли в порядке.       – Всё хорошо, – кивнул Сычжуй, – спасибо за беспокойство.       Адепты Гусу Лань поднялись, поправляя одежды.       – Пора возвращаться, мы и правда долго здесь сидим.       – Сейчас наше свободное время, имеем право, – напомнил Цзинъи.       С юным наследником клана Оуян Сычжуй и Цзинъи знакомы около двух лет. Этот добрый и чуткий юноша быстро стал другом, очаровывая всех своей сентиментальностью и любовью к поэзии. После произошедших в городе И событий юноша задумался о том, чтобы попросить отца дать ему разрешение поступить на обучение в Облачные Глубины.       – Вам не кажется, – задумчиво произносит Цзычжэнь, пока юноши возвращаются к обеденной зале, – что между Учителем Мо и Ханьгуан-цзюнем царит особая атмосфера?       – Что ты имеешь в виду? – интересуется Цзинъи.       – Будто они две стороны одного медальона, – рисуя в воздухе круг, поясняет Цзычжэнь. – Мне нравится наблюдать за их слаженной работой. Про таких говорят: родственные души.       Сычжуй искренне улыбается на слова друга, Цзинъи отшучивается в ответ, и на душе у всех становится чуточку легче.       В обеденной зале царит шум и веселье. Почувствовав свободу от взрослых – Учитель Мо и Ханьгуан-цзюнь уединились на втором этаже – юные адепты ни в чём себе не отказывали: ни во вкусном и сытном ужине, ни в горячительных напитках, ни в громких разговорах.       Вернувшись к остальным, юноши видят, что единственные свободные места остались за столиком Цзинь Лина. Он в принципе сидел один и скучающе ковырял палочками в миске с едой. К нему друзья и направились.       – Ну что, мир? – опустившись рядом на скамью, Цзинъи первым протянул руку Цзинь Лину. В ответ, ничего не говоря и показательно отвернувшись, А-Лин коснулся руки Цзинъи, принимая перемирие.       С другой стороны сел Сычжуй, ободряюще коснулся плеча младшего друга и улыбнулся.       – Вы слишком долго, – желая заполнить тишину, фыркнул Цзинь Лин.       – Ох, юная госпожа успела заскучать без нас, – не удержался от комментария Цзинъи.       Привычное общение вновь вернулось в норму, избавляя от неловкости после недавнего конфликта.       – Предлагаю выпить в память о павших от руки Сюэ Яна заклинателей! – выкрикивает один из адептов дружественного клана. Большинство юношей подхватывают идею, с энтузиазмом наполняя пустые чарки вином.       – Не боитесь, что вам влетит от Ханьгуан-цзюня, если он узнает? – хмыкает Цзинь Лин, но вопреки словам, тянется за кувшином.       – А он не узнает, – Цзинъи ловко перехватывает кувшин под возгласы негодования друга и наполняет пустые чарки на столе.       – Воздержусь, – Сычжуй прикрывает свою чарку рукой. От алкоголя, по словам отца, стоит держаться подальше не только из-за правил, но и из-за провалов в памяти, которые могут последовать после похмелья. Клеймо на теле родителя, которое маленький Юань видел лишь однажды, лучшее тому доказательство.       – Не беспокойтесь, я слежу за лестницей, – успокоил всех светловолосый юноша с ордена Балинг Оуян. – Если Ханьгуан-цзюнь будет спускаться, я сразу... – адепт мгновенно побледнел, когда до его слуха донёсся голос учителя Мо.       – Лань Чжань, стой!       В зале воцарилось гробовое молчание, среди которого голос Мо Сюаньюя было отлично слышно.       – Ханьгуан-цзюнь, куда ты?..       На лестнице показался Ханьгуан-цзюнь. Следом за ним, сопротивляясь, шел молодой господин Мо, руки которого были связаны лобной лентой клана Лань. Ванцзи спустился вниз, вышел на середину комнаты и, подняв руки своего спутника вверх, с гордым видом продемонстрировал всем перевязанные белой лентой запястья тёмного заклинателя. Затем пересёкся взглядом с сыном, словно безмолвно о чём-то договорился с ним, и, не теряя более времени, повёл свою добычу прочь, оставляя после себя шокированную толпу учеников.       – Что это сейчас было?! – воскликнул Цзинь Лин, первым вернув себе дар речи.       Сычжуй, нервно смеясь, пожал плечами. Ему и самому хотелось бы знать. Утром он обязательно расспросит Сянь-гэ о случившемся.       Цзинъи, подавившись вином, рьяно хлопал себя по груди, стараясь выровнять дыхание.       «Они меня с ума сведут… Так открыто вести себя при всех…»       Оуян Цзычжэнь мечтательно прикрыл глаза, думая, что у клана Лань просто замечательная традиция, связанная с лобной лентой.       – Идеально смотрятся вместе, – довольно выдохнул он, вызвав новую волну смятения среди юношей.       ***       Предложив Лань Чжаню выпить вина, Вэй Ин не ожидал, что тот согласится. Ещё больше он не ожидал, что невинная шутка по поводу лобной ленты, замужества, супружеского долга и группы учеников внизу так сильно впечатлит хмельной разум супруга, и тот, связав руки Усяня, продемонстрирует всем ученикам их «связь», а после и вовсе потянет за пределы постоялого двора ради исполнения супружеского долга.       Именно поэтому сейчас, будучи прижатым спиной к дереву, Вэй Ин пытался сообразить, как успокоить Лань Чжаня и остановить безобразие, которое они творят, пока супруг всячески ублажает отзывчивое на ласки тело возлюбленного.       – Гэгэ, послушай, – Вэй Ин прикусил губу, заглушая рвущийся наружу стон. Ванцзи, не желая слушать протесты, предупреждающе укусил ключицу.       Одной рукой мужчина придерживал связанные лобной лентой руки любимого над головой, прижимая к стволу дерева, другой – нетерпеливо развязывал пояс тёмных одеяний, желая как можно скорее коснуться обнаженного тела. Послышался треск ткани, и к ногам Усяня упал пояс.       – Гэгэ, не рви одежду, – Вэй Ин, как мог, боролся с наваждением, сохраняя крупицы сознания, – иначе мне не во что будет завтра облачиться. Неужели ты хочешь, чтобы я предстал перед учениками в ненадлежащем виде?       На мгновенье Ванцзи остановился. Задумался. Окинул взглядом супруга, чей вид уже был далёк от благопристойного, и недовольно мотнул головой. Нет, таким видеть Вэй Ина кому-то другому Ванцзи ни за что не позволит.       Отпустив руки Усяня из плена, Лань Чжань нехотя отошел в сторону. Вэй Ин в удивлении приподнял бровь. Приоткрыл рот, чтобы высказать очередную шутку, но забыл, о чём хотел сказать. Ванцзи, не сводя внимательного взгляда с замершего любимого, принялся развязывать собственный пояс, что тут же небрежно полетел на землю.       – Лань Чжань, что ты… делаешь?       Не заботясь о том, что белые одежды могут легко испачкаться, Ванцзи расстелил своё верхнее ханьфу на траве, под деревом. Затем протянул руку к Вэй Ину и, пока тот не успел сообразить, резко потянул на себя, роняя тёмного заклинателя на импровизированное ложе и подминая под себя.       – Лань Чжань?..       – Так будет удобнее, – коротко пояснил заклинатель, вновь фиксируя руки супруга над его головой. Свободная рука вернулась исследовать тело, развязывая тесёмки на тёмном ханьфу, распахивая полы, оголяя торс Усяня.       – Отпусти руки, – с придыханием попросил Вэй Ин, млея под поцелуями, что покрывали шею. – Я ведь никуда не сбегу, гэгэ. Хочу обнять, почувствовать тебя ближе…       Ванцзи послушался, отпустил перевязанные запястья и уже двумя руками избавлял любимого от лишней одежды, перешёл на штаны. Усянь закинул руки на шею Лань Чжаня, притянул супруга к себе и впился в губы жаждущим поцелуем, полностью отдаваясь во власть страсти и желания.       Следующее, что заставило Усяня жадно втянуть в себя воздух и отстраниться от губ Ванцзи – ощущение проникающего в его тело пальца.       – Гэгэ, что ты?.. – Вэй Ин нервно смеётся. – Что ты делаешь?       – Готовлю, – к первому пальцу добавился второй. Усянь охнул, непроизвольно сжав пальцами пряди тёмных волос супруга. Сейчас больше всего хотелось вцепится в мужские плечи, да только связанные запястья мешали.       – Лань Чжань, п-погоди…. Послушай! Ты уверен, что так можно? – Усянь всё ещё помнит, каким внушительным достоинством обладает его дорогой муж. В прошлом их любовные утехи приносили незабываемое удовольствие, но… прежнее тело было женским, и принимать в себя любовь Ванцзи было гораздо… проще. – Мне кажется, немного не… ах…       Пальцы ощутимо повернулись внутри, растягивая. Добавился третий.       – Ах, гэ-гэ… Скажи мне, откуда… откуда же у тебя такие обширные познания в столь постыдной области?       – Изучал, – Ванцзи склонился, оставляя мокрый поцелуй на скуле супруга.       – Когда и… з-зачем?..       – Давно. Когда не знал.       – Ох, – не нужно продолжать, чтобы понять: когда не знал, что Усянь был девушкой. – Выходит, ты и впрямь ещё тогда желал совершить со мной такое! Ах… гэгэ, о чём это я… Ты ведь… и так получил жел…       Глаза Усяня округлились, слегка увлажнившись от слёз. Ванцзи грубо заткнул его поцелуем, навалился всем телом и наконец вошел.       Оба заклинателя замерли, привыкая к давно забытым ощущениям, которые для Усяня почувствовались по новому.       – Теперь п-понятно, почему ты сказал, что п… проблем не будет, – хрипло пролепетал Усянь, облизнув пересохшие губы.       – Прости, не смог сдержать себя.       – Не стоит, всё в порядке… Я просто не знал, что так тоже можно.       Ванцзи сделал пробный толчок, от чего Вэй Ин болезненно зашипел, оттягивая пальцами волосы мужа.       – Очень больно? – Лань Чжань вновь замер, обеспокоенно вглядываясь в лицо Вэй Ина.       – Больно. Конечно больно, это же мой первый… а-ха-ха…       Усянь оборвал себя на полуслове, несдержанно рассмеявшись. В глазах Ванцзи отразилось удивление, однако он не торопился уточнять, что вызвало смех, как и не торопился делать новый толчок. Покорно ждал.       – Гэгэ… Боже, гэгэ, ты только задумайся, – сквозь смех прокряхтел Усянь, – где это видано, чтобы лишиться девственности два раза с одним и тем же человеком. Ведь… ха-ха-ха… у этого тела… ты у меня… тоже… первый…       Довольным блеском сверкнули золотистые глаза. Склонившись к лицу супруга, Ванцзи уверенно произнёс:       – И единственный.       – И единственный, – поспешно согласился Вэй Ин, чувствуя, как плоть внутри него становится твёрже.       Кажется, ночь обещает быть долгой и… насыщенной…       …На утро супруги очнулись в том же лесу, полуголые, укрытые собственными одеждами. Ванцзи растерянно смотрит на Усяня, не понимая, как они здесь оказались, пока второй всячески сдерживает себя от смеха, болезненно ойкая. Поясница нещадно ноет после близости.       – Гэгэ, ты был просто безжалостным этой ночью, – усмехается Усянь, прижимаясь к обнаженному телу теснее в поисках тепла: чувствуется утренняя прохлада леса. – Сразу видно, как изголодался по мне.       – Вэй Ин, – покрасневшие мочки ушей Второго Нефрита Лань выдали всё его смущение, вызывая новую порцию звонкого смеха.       – Не переживай, – задорно подмигивает Усянь. – По крайней мере, в этот раз непредвиденной беременности точно не ожидается.       О том, что Лань Чжань продемонстрировал вчера всем ученикам связанные руки Мо Сюаньюя, Усянь решает умолчать.       ***       Попрощавшись с Цзинь Лином после утренней трапезы, адепты Гусу Лань и их союзники отправились в Облачные Глубины.       – Я отправил письмо брату, – перед выходом сообщил Вэй Ину Ванцзи. – Он будет ждать нас.       За последнее время произошло много чего, что стоило обсудить с Цзэу-цзюнем. Происки Сюэ Яна в Городе И, к примеру, и его эксперименты с Тигриной печатью, ради уничтожения которой в прошлом Вэй Ин отдал свою жизнь. Не оставляет в покое и странный преследователь, чей стиль фехтования подозрительно напоминает стиль адептов Гусу Лань.       Из частей тела дражайшего друга теперь не хватало только головы…       – Чувствую, разгадка где-то близко, – Вэй Ин потянулся, подстраиваясь под неторопливый шаг Ванцзи. – Вернёмся в Гусу и ещё раз изучим имеющиеся части тела дражайшего друга.       – Мгм.       Усянь оглянулся по сторонам, окидывая взглядом сонные лица учеников. К большому счастью, когда они с Ванцзи вернулись утром на постоялый двор, никто и виду не подал относительно вчерашней пьяной выходки Ханьгуан-цзюня. Это не может не радовать. Рано им пока во всеуслышание о своих отношениях объявлять.       Заклинатель продолжал изучающе оглядывать юношей, пока не столкнулся с испытывающим взглядом Сычжуя. Тот явно хотел поговорить с Вэй Ином, но не знал, как лучше это сделать. Усянь улыбнулся, что-то шепнул на ухо супругу и замедлил шаг, равняясь с сыном.       – Я тебя внимательно слушаю, но прежде, – заклинатель коснулся ладонью головы юноши, заботливо погладив, – хочу сказать, что горжусь тобой, А-Юань. Ты отлично держался в городе И. Истинное дитя Ханьгуан-цзюня.       Сычжуй и Усянь достаточно отстали от остальных, а потому, их разговор никто не слышал. Лишь изредка юные адепты бросали на них подозрительные взгляды, словно пытаясь понять, о чём они говорят. Подозрение Мо Сюаньюй более не вызывал, зато вот интерес очень даже. Особенно после того, как сам Ханьгуан-цзюнь повязал свою лобную ленту этому странному человеку.       – И твоё тоже, – от того, с какой нежностью и любовью были произнесены эти слова, сердце Вэй Ина забилось чаще. От переполняющих эмоций заклинатель не смог сдержаться и обнял сына. Всего на мгновенье заключил в крепкие объятия, но этого хватило, чтобы поймать на себе пару взглядов.       Цзинъи, идущий впереди, подавил улыбку и настойчиво развернул вдохновленного семейной идиллией Цзычжэня, буркнув:       – Правилами Гусу Лань запрещено подглядывать.       – Но ты посмотри, – юный наследник клана Оуян мечтательно вздохнул, – они как старший и младший брат.       «Скорее, как мать и сын… или отец и сын?.. – Цзинъи встряхнул головой. – Не разберёшь их хитросплетения семейных связей…»       – Что у вас вчера произошло? – задал интересующий его вопрос Сычжуй, как только Усянь выпустил его из объятий. Юноша спокойно привёл в порядок смявшееся ханьфу, поправил лобную ленту и взглянул на родителя в ожидании ответа.       Вэй Ин неловко засмеялся.       – Лань Чжань случайно перепутал наши чаши и выпил моё вино, – соврал заклинатель. На самом деле, вино Ванцзи выпил по собственной воле, хоть и с предложения неугомонного супруга. – Как ты вчера мог наблюдать, запрет в вашем клане на алкоголь вписан в правила не просто ради прихоти старика.       – Отец и дядя Сичэнь рассказывали мне, что алкоголь затуманивает разум и толкает на необдуманные поступки, – согласился Сычжуй. – Я плохо помню, но очень давно, когда… – юноша запнулся, прикусил губу, виновато опустив взгляд. – Когда мы только перебрались в Облачные Глубины, – продолжил Сычжуй, чувствуя на себе взгляд Усяня, – я мельком видел захмелевшего отца, – голос юноши стал совсем тихим. – Дядя привёл его в цзинши, а меня попросил уйти на ночь в его покои. Отец с трудом стоял на ногах, был в подавленном состоянии, а его ханьфу… его ханьфу в области груди было окровавленным и… кажется, сожженным.       Вэй Ин резко остановился, схватился за одежды на груди, там, где когда-то на его теле была выжжена метка клана Вэнь. Точно такую же метку он увидел на теле супруга прошлой ночью. Так вот, значит, когда он её получил… Неужели, сам в хмельном бреду себе сделал?..       – А ещё дядя рассказывал, что однажды сам по ошибке выпил вино, приняв его за чай. То был подарок от Чифэн-цзюня, – в отличии от первого воспоминание, второе вызвало на лице юноши улыбку. – Дядя говорит, что не помнит ничего, что было после, но, по рассказам Старейшины Лань, дядя активно скакал по крышам домов и порывался совершить подвиги, размахивая своим сяо.       – Вот как, – Усянь мысленно представил себе эту картину, и звонкий смех сорвался с его губ. – Интересно, – задумчиво протянул Вэй Ин, с озорством смотря на сына, – в этом плане ты чьи гены перенял: мои или Ланей?       – Пока не решился проверить, правилами запрещено.       Усянь театрально закатил глаза.       – Может оно и к лучшему, – вспомнив о демонстрации ленты ученикам, хохотнул заклинатель.       – Никто из них никому ничего не расскажет, – заверил Сычжуй, подмигнув родителю. – Сплетничать запрещено.       – Спасибо. К слову, – Вэй Ин кивнул в сторону Цзинъи, – как много он знает?       – Всё, – мгновенно ответил Сычжуй. – Цзинъи мне как брат. Он стал моим первым другом и всегда поддерживал. О сестрице Цин он тоже знает.       Вэй Ин догадывался об этом. Нельзя было не заметить, как эти двое поддерживают и прикрывают друг друга во время битвы, что в поместье Мо, что в городе И. При их первой встрече именно Цзинъи бросился защищать Сычжуя от озабоченного умалишенного, каким Усянь пытался казаться после своего воскрешения.       Прежде, чем вернуться обратно к супругу, Вэй Ин поравнялся с Цзинъи и, потрепав того по волосам, невзначай тихо произнёс:       – Спасибо, что поддерживаешь его.       И, смеясь и прыгая, как настоявший сумасшедший, направился прямиком к Ванцзи.       Цзинъи, краснея от смущения и поправляя съехавшую ленту, в очередной раз подумал, что этот человек просто не может быть безжалостным убийцей, как о нём говорят старшие. Не может!