Тайна Старейшины Илин

      Злодеяния Гуаньяо раскрыты, его тело теперь покоится вместе с телом Не Минцзюе. Вэй Ин с Лань Чжанем стоят в стороне. Усянь попеременно смотрит то на храм, то на Сичэня, и не находит слов поддержки. Предательство – страшная вещь, и ему ли не знать об этом.       За мыслями Вэй Ин не замечает, как его обхватывают в объятия руки сына, Цзинъи и Цзычжэня. Где-то в стороне, поддерживая раненного в бою Цзян Чэна, стоит Цзинь Лин. Усянь смотрит с облегчением на Лань Чжаня, мягко гладит по голове сына и понимает, что всё осталось позади.       Имя Старейшины Илин очищено от людской молвы, ведь все пересуды теперь направлены в сторону Цзинь Гуаньяо.       – Мы уходим, – шепчет Усянь на ухо сыну перед тем, как скрыться вместе с Лань Чжанем. Пересекаться сейчас со Старейшиной Лань и главами других орденов заклинателей никому из них не хотелось.       – Ты знаешь, куда они отправились? – интересуется у друга Цзинъи, уловив момент, когда внимание всех остальных было полностью приковано к разрушенному храму. Сычжуй, пожав плечами, улыбнулся.       – Куда бы они не ушли, вскоре обязательно вернутся.       Юноша чувствует на себе чужое внимание. Оборачивается и пересекается взглядом с Цзян Чэном, который безотрывно его разглядывает.       – Кажется, он догадался, – предполагает Цзинъи.       – Возможно.       Долго выдержать на себе пристальное внимание Цзян Ваньиня не получается. Цзинъи, видя смятение друга, тянет Сычжуя за собой в лес, напоминая про ожидающего их Вэнь Нина. Кивнув на прощание Цзинь Лину, юные заклинатели уходят.       Цзян Чэну кажется, что он окончательно сошел с ума, но не может выкинуть из головы ту самую навязчивую мысль – «может, вы и ребёнка от меня утаили». Этот мальчишка – Лань Сычжуй – приёмный сын Ханьгуан-цзюня. Один из лучших заклинателей своего поколения, ничем не уступающий Лань Ванцзи, когда тот был в этом возрасте. Идеальные манеры, безупречное исполнение правил собственного клана, одаренный адепт. И, как бы удивительно не звучало, лучший друг его единственного племянника.       «Единственного ли?..»       Ваньинь хмыкнул, хлопнув Цзинь Лина по плечу, от чего последний вздрогнул.       – Дядя?       По слухам, Ханьгуан-цзюнь усыновил Сычжуя вскоре после падения горы Луаньзан. Кто-то предполагал, что родители малыша погибли от рук злобного и жуткого Старейшины Илин, иные считали, что мальчишка мог оказаться потомком клана Вэнь… Ходил даже слух, предложенный главой ордена Яо, что Сычжуй – внебрачный ребёнок Ханьгуан-цзюня, но Лань Цижэнь быстро пресёк недобрые домыслы.       – Обвёл-таки, паршивец, – усмехнулся мужчина, проводив удаляющихся юношей взглядом.       – Ты о чем? – недоуменно. – Кстати, – спохватился Цзинь Лин, – почему ты так ничего и не сказал Вэй Усяню? Ты ведь хотел.       – Сейчас мне нечего ему сказать…       Цзян Чэн закрыл глаза. События того рокового дня, тринадцать лет назад, всколыхнулись в памяти. Тогда, после смерти сестры, Ваньинь не мог думать ни о чем другом, кроме как отомстить. Убить, уничтожить собственными руками. Да только когда Лань Ванцзи ворвался в гущу сражения, вытаскивая на своих руках бессознательного Вэй Усяня, в голове что-то щелкнуло. Страх. Ваньинь испугался остаться один. Сначала родители, потом сестра… Страх потерять брата прочно засел в сердце, наравне с ненавистью.       Какое чувство в итоге было сильнее в тот момент?       Цзян Чэн поднял армию заклинателей и спешил самым первым на Луаньзан. Но для чего? Тогда он считал, что главной целью было убить Вэй Усяня, но… ворвавшись в пещеру и не обнаружив ничего, кроме клочков черной ткани и красной, словно изжеванной, ленты, мужчина осознал: он хотел защитить. Защитить не брата – сестру, о которой никто никогда не знал. Силой забрать с собой, спрятать в Пристани Лотоса и, если потребуется, удерживать против воли, но сохранить жизнь близкого человека.       Злость, что поселилась после – злость на Вэй Ина за то, что тот обратился за помощью не к нему, Цзян Чэну – названному брату, а к какому-то Ланю, которого и другом то назвать язык не поворачивался.       Потребовалось тринадцать лет, чтобы осознать эту истину. А еще гневный монолог презираемого лютого мертвеца и пара фраз ненавистного Второго Нефрита Лань.       – Мы возвращаемся, – коротко бросает он Цзинь Лину.       – Но, – хочет возвратить юноша, но передумывает, увидев взгляд дяди. – Хорошо.       В конце концов, им и правда больше не за чем здесь оставаться.       ***

(Месяц спустя)

      – От господина Вэя и Ханьгуан-цзюня есть новости? – интересуется Вэнь Нин, когда все собираются за столом.       Сычжуй, Цзинъи и Цзычжэнь, которому тоже доверили тайну местонахождения Призрачного Генерала, навестили брата и сестру Вэнь.       – Три дня назад я получил от них письмо, – с готовностью ответил Лань Юань, – если ничего не изменится, то они вернутся в Облачные Глубины через двенадцать дней.       – Старейшина Лань знает? – спросила Вэнь Цин, на что юноша покачал головой.       – Сянь-гэ просил не говорить ему о возвращении, – остальные ученики сдержано улыбнулись, вспоминая ворчание Цижэня, когда мужчина узнал о побеге своего племянника в паре с Вэй Усянем. И теперь каждый с предвкушением ждал встречу новоиспеченных родственников: Цижэнь пообещал обоим беглецам суровое наказание, однако выглядел при этом более, чем довольным, нежели разозленным. Сычжуй вскользь промолвил друзьям, что ничего опасного ни Ханьгуан-цзюню, ни Старейшине Илин не угрожает, и юные адепты не стали поднимать панику.       – А Цзэу-цзюнь?       Улыбки исчезли с лиц юношей.       – Цзэу-цзюнь так и не покидает своего уединения, – с грустью пояснил Цзинъи.       – Я подходил к его домику и говорил о возвращении родителей, – признается Сычжуй, – но ничего не получил в ответ.       После происшествия в храме Гуаньинь, Лань Сичэнь, сломленный правдой о смерти Не Минцзюе и предательством Цзинь Гуаньяо, временно переложил ответственность за клан на дядю и отправился в уединенную медитацию, дабы привести свои мысли в порядок. Сычжуй надеялся, что затворничество любимого дяди не продлится долго, но спустя неделю начал сомневаться. Поэтому, наплевав на правила, подкрался к домику Цзэу-цзюня и попытался с ним поговорить. Безрезультатно. Юноша не терял надежду, и периодически навещал домик дяди, рассказывая обо всём, что происходит в мире и в клане.       – Не переживай, – Вэнь Цин ласково улыбнулась юноше, – дайте ему время. Цзэу-цзюнь сильный человек, он не позволит обстоятельствам сломить себя и навсегда запереть в одиночестве. Ответственность за клан и близких ему людей вскоре вынудит его выйти из затворничества.       – Мгм.       Девушка обвела взглядом поникших учеников и нахмурилась.       – От ваших кислых лиц скоро вся еда испортится, – недовольно отрезала она. Юноши виновато улыбнулись, и слегка напряглись: от рассерженной Вэнь Цин можно было ожидать чего угодно. Обычно больше всех доставалось почему-то Цзинъи.       – Ваша кухня великолепна в любом виде, – с нервным смешком выдал юноша, на что Сычжуй и Цзычжэнь активно закивали.       – Льстецы, – дева Вэнь смягчилась, однако не утратила боевой настрой в голосе, – лучше расскажите, куда направились?       – Нужна помощь? – сразу же оживился Вэнь Нин, который с недавних пор являлся частым спутником учеников на ночной охоте.       – Благодарим за предложение, но нет необходимости, – улыбнулся Сычжуй. – А-Лин пригласил нас в Пристань Лотоса.       Вэнь Цин в удивлении приподняла бровь.       – А Глава Цзян?..       – Не поверите, но Цзинь Лин сказал, что приглашение было идеей Главы ордена Цзян, – на эмоциях выпалил Цзинъи, замахав руками. – Настораживает, не так ли?       – Действительно странно, – девушка задумалась. – Будьте осторожны. Но не думаю, что Цзян Ваньинь задумал что-нибудь опасное по отношению к вам.       – Я тоже так считаю, – кивнул Сычжуй.       – И все равно мы будем смотреть в оба, – пообещал Цзинъи.       – И может быть придумаем, как помирить Господина Цзян с учителем Вэем, – предположил Цзычжэнь. Подобная мысль уже давно беспокоила юные головы друзей.       – Я буду неподалеку, – проговорил Вэнь Нин. На протесты учеников лютый мертвец остался непреклонен. – Меня не заметят, – заверил он. – Если потребуется помощь, запустите в небо сигнальный фейерверк.       – Хорошо, – согласно кивнули юные заклинатели, хоть и продолжили считать идею крайне бессмысленной.       ***       День в Пристани Лотоса выдался насыщенным и пролетел незаметно. Под вечер юноши с трудом стояли на ногах, а потому, сытно подкрепившись вкусным ужином, дружно обустроились в беседке, рассказывая друг другу разнообразные истории.       – И всё-таки Пристань Лотоса невероятно красивое место, – восторг в глазах Цзычжэня не исчезал с начала его пребывания в Юньмэн.       – Согласен, – лениво кивнул Цзинъи, развалившись на деревянной скамье и следя за слабым покачиванием волн в пруду, – и развлечений море.       – А то, – не без гордости произнёс Цзинь Лин. – Я же говорил, что вам здесь понравится! Это не ваши Облачные Глубины с бесчисленными правилами.       – Правила тоже иногда нужны, – возразил Цзинъи, – верно, Сычжуй? – в ответ молчание. – Сычжуй? – юноша на локтях приподнялся на скамье, оглянулся, но друга так и не увидел. – А где?..       – Он уже давненько ушел, – пожал плечами Цзычжэнь. – Ты не заметил?       – Уже почти десять, – проворчал Цзинь Лин, – наверняка вернулся в комнату и спит, с вашим то режимом.       – Скорее всего, так и есть, – спокойно выдохнул юный наследник клана Оуян.       Цзинъи же свое мнение оставил при себе. Сычжуй хоть и следует правилам своего ордена, не всегда отходит ко сну в девять, когда находится за пределами Гусу. Догадка, где мог сейчас находится Сычжуй, далека от предположений остальных юношей, но знать им об этом не обязательно. Расслабленно потянувшись, Цзинъи вновь улегся на скамью, наслаждаясь красотами юньмэнского пруда, вскользь вслушиваясь в монотонную реплику Цзинь Лина.       – ...эти лотосы, – увлеченно рассказывал юноша, – посадил еще мой дедушка, когда родилась моя матушка, и…       Сычжуй тем временем возжег благовония в храме предков ордена Цзян, отдавая дань уважения покойной Цзян Яньли и ее родителям. Юноша так сильно погрузился в свои мысли, предаваясь воспоминаниям о далеком детстве, что не заметил, как в храме появился ещё один человек.       – Такой же, как и отец, – от грозного голоса Цзян Ваньиня Сычжуй вздрогнул, но быстро взял себя в руки. – Хватает же наглости, – мужчина самодовольно усмехнулся, – без спроса проникнуть в чужой храм предков.       Юноша быстро поднялся на ноги и учтиво поклонился:       – Этот адепт приносит свои извинения. С моей стороны было неразумно приходить сюда, я сейчас же покину храм, – договорив, Сычжуй выпрямился и направился в сторону выхода, избегая смотреть взрослому в глаза. Но, когда он поравнялся с Ваньинем, тот неожиданно схватил его за плечо.       – Стой, – юноша замер от неожиданности, настороженно уставившись на удерживающую его руку: неужели конфликт неизбежен? Однако, угрозы от Ваньиня по-прежнему не чувствовалось. – Ты… – пауза затянулась, словно мужчина до последнего сомневался, подбирая слова. – Можешь остаться, – в конечном итоге выдохнул он, резко выпустив из захвата чужую руку.       – Благодарю, – вновь поклонился юноша.       Мужчина, кивнув, подошел к алтарю, взял палочки для благовоний и поджёг несколько, помещая их рядом с теми, которые успел поджечь Сычжуй. Юноша остался на своём месте, не двигаясь, лишь наблюдая со стороны. Было неловко уйти, когда получил разрешение остаться, но и находиться наедине с Ваньинем после всего случившегося было несколько неуютно.       Первым затянувшуюся тишину нарушил Цзян Чэн.       – Уверен, она рада, что ты пришёл сюда, – кивнув на табличку с именем сестры, произнес мужчина. Он не был до конца уверен, действительно ли Сычжуй сын Вэй Усяня и Лань Ванцзи, но давящая тишина вынудила произнести хоть что-то.       Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что если он ошибся, то сейчас выглядит достаточно глупо.       Мужчина прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и сжал руки в кулаки. Цзыдянь на пальце заискрился, чувствуя смятение хозяина, что не укрылось от внимательного взгляда Сычжуя.       – Глава Ордена Цзян, – глубоко вздохнув, Сычжуй решил уточнить догадку, что преследовала его на протяжении месяца, – вы ведь знаете, кто мои родители?       – А ты? – незамедлительный вопрос в ответ. Осознание о нелепости ситуации подкрадывается запоздало, и Цзян Чэн с трудом подавляет в себе нарастающее от собственной неуверенности раздражение.       – Знаю, – между тем отвечает юноша. – Мой отец, Лань Ванцзи, а моя матушка…       – …Вэй Усянь, – поспешно произносит Ваньинь, боясь ошибиться.       Вновь воцаряется тишина. Всего на мгновенье, которое кажется вечностью.       – Верно, – звучит как спасение. Цзян Чэн расслабленно выдыхает, он не ошибся.       – Сколько тебе лет?       – Шестнадцать.       – Шестнадцать, – Ваньинь задумался, высчитывая в голове, и ужаснулся: около шестнадцати лет назад Юньмэн был атакован псами Вэнь и сожжен; около шестнадцати лет назад его родители погибли, а он сам лишился золотого ядра, которое вскоре ему отдал Вэй Усянь; а сам Усянь… пропал на три месяца, после которых вернулся тёмным заклинателем.       Три месяца. Как бы не старался, Цзян Чэн так и не смог добиться от брата, где он пропадал целых три месяца.       Мужчина потеряно смотрел на племянника, боясь даже представить, через что пришлось пройти Вэй Ину. Если он правильно подсчитал, если не ошибся, то… как этот ребенок вообще смог выжить…       – Как?.. – Цзян Чэн вовремя прикусывает язык, оставляя остальную часть вопроса не озвученной. Сычжуй явно не тот, у кого стоит спрашивать о подобном.       Но Сычжуй понимает без слов.       – Отец рассказывал, что во время войны за мной присматривала Дева Вэнь.       – Дева Вэнь? – от упоминания ненавистной фамилии Цзыдянь вспыхнул фиолетовыми искрами, и тут же погас. – Вэнь Цин?       Сычжуй кивает. Он специально упоминает лишь одно имя. Имя, что совсем недавно называл и Вэнь Нин.       «…моя сестра та, кто вырезала золотое ядро молодого господина Вэя и пересадила его вам…»       Кажется, думается Ваньиню, он задолжал этой девушке гораздо больше, чем думал.       – Вот оно как, – неприятное чувство зарождается в груди мужчины – сожаление – и больно колет в самое сердце. Как много все они упустили из-за чертовой войны и гордости, которая не позволила в своё время принять верное решение. – Если бы была возможность встретиться с девой Вэнь, непременно бы поблагодарил ее и… попросил бы прощения…       Ваньинь запоздало понимает, что произнёс свои мысли вслух.       Юноша искренне улыбнулся, посмотрев на мужчину:       – Возможно, когда-нибудь, у вас появится такая возможность.       – Что?..       – Доброй ночи, Глава ордена Цзян, – юноша развернулся и направился в сторону выхода. – Премного благодарен вам за приглашение.       – Сычжуй, – юноша остановился и ожидающе посмотрел на мужчину. Тот снова выглядел напряженным, словно боролся с самим собой. Хотя, так оно и было. – Ты и Цзинь Лин… Вы оба… Пристань Лотоса всегда открыта для вас.       – Благодарю за тёплые слова, – поклонившись, Сычжуй покинул храм, оставив мужчину одного.       Цзян Чэн, устало выдохнув, зарылся пальцами в волосы, скрывая взгляд за ладонями. И слезы, что предательски покатились по щекам.       – Вэй Ин, – прошептал он в тишину, – какие мы всё-таки с тобой идиоты…       ***       Лань Ванцзи и Вэй Усянь возвращаются в Облачные Глубины спустя два месяца после событий в храме Гуаньинь и сразу следуют на поклон к Старейшине Лань. Единственное дело, которое ещё осталось нерешенным – перестать скрывать свой брак и своего сына.       Сычжуй, Цзинъи и Цзычжэнь, который с недавнего времени прибыл на обучение в Гусу, с нескрываемым интересом следили, как Ванцзи и Усянь скрываются за дверьми покоев Лань Цижэня.       – Не нравится мне это, – загробным голосом протянул Цзинъи. – Как думаете, старик, – словив на себе недовольный взгляд Сычжуя, быстро исправился, – Старейшина Лань сильно их накажет?       Сычжуй неоднозначно пожимает плечами. После вчерашнего разговора со Старейшиной Лань, на который Цижэнь самолично пригласил своего внука, у юноши есть некоторые догадки, которыми он пока не готов делиться. Чтобы не сглазить.       – Чем бы не закончился разговор, уверен, Ханьгуан-цзюнь и Учитель Вэй вместе со всем справятся, – слова Цзычжэня заставили улыбнуться всех троих. Юный Оуян был прав, самые трудные времена для Ванцзи и Усяня остались позади, нет ничего, что смогло бы их разлучить, или пошатнуть их отношения.       Ванцзи коротко, без всяких увиливаний, рассказывает дяде всё: о «помолвке» после соревнований лучников; о беременности Усяня, которая пришлась на самое тяжелое время; и причинах, по которым Усянь ступил на тёмный путь – как бы Вэй Ин не просил супруга умолчать об этом, Ванцзи решил по-своему. Рассказал о трёх поклонах в Илине, о жизни на горе Луаньцзан и о том, что все эти тринадцать лет растил не приёмного сына, как все считали, а родного.       Лань Цижэнь долго смотрит на сидящих на коленях перед ним людей, качает головой и, тяжело вздохнув, признается:       – Я давно понял, что Сычжуй кровный сын Ванцзи. Не мог понять лишь, кто его мать, – переводит взгляд на Вэй Усяня, хмурится. – Чего не ожидал, так того, что ей окажется мой самый проблемный ученик.       Усянь нервно улыбнулся, сдержано хихикнув. Он удивлен, что Цижэнь до сих пор не повысил на них голос.       – Я признаю свою вину за обман с переодеванием в прошлом, – склонив голову, произносит он. – На тот момент иного выбора у меня не было. И потом… тоже.       – Раз признаешь вину, то и от наказания не отвертишься, – Цижэнь, не меняя строгости в лице, встаёт против Вэй Ина, намеренно игнорируя пронзительный взгляд младшего племянника. – Вэй Усянь, – упомянутый не торопится поднимать головы. Смиренно слушает, готовый принять любое решение Старейшины Лань, – в наказание ты должен на протяжении месяца неукоснительно следовать всем правилам нашего ордена, включая традиционные облачения Гусу.       Вэй Ин в шоке поднимает голову, сталкиваясь с самодовольным взглядом Лань Цижэня.       – Что это значит?       – Это значит, – Вэй Ину кажется, или на лице старика и правда можно заметить едва уловимую улыбку, – добро пожаловать в семью.       – Разве вы не ненавидите меня?..       – Дядя?.. – голос звучит с благодарностью и неверием.       – Ванцзи, – голос Цижэня спокоен. Весь вид мужчины внушает ощущение мудрости, – всё, что ты делал, ты делал ради человека, которому отдал свою ленту. Однажды, Лань Ань, основатель Ордена Гусу Лань, создал одно единственное исключение из всех правил: адепт Гусу Лань может отпустить себя рядом с тем, кому отдал свою ленту. Но, – строгий взгляд метнулся в сторону повеселевшего Вэй Ина, – это не значит, что вам разрешено нарушать наши правила. Вэй Усянь, я буду внимательно следить за твоим поведением.       Вэй Ин издает протяжный, обреченный стон, в то время как Ванцзи позволяет себе короткий смешок.       После того, как Ванцзи и Усянь ушли, Цижэнь, наблюдая из окна, как юноши подскакивают к старшим, думает о том, что в Ордене давно позабыли истинное значение ленты и пути совместного совершенствования. И впервые за много поколений в их семье именно Ванцзи повел себя так, как того требовал Лань Ань, повязывая ленту на запястье своей избраннице и оставаясь верным ей при любых обстоятельствах.